Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"

Автор книги: В. Ф. Мейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Я хочу Ориона и никого другого.

Всё во мне умоляет продолжать, толкая меня глубже в его туман похоти, мои соски проступают сквозь платье, когда его голос опускается на несколько октав, а руки ложатся на мои бедра, задирая подол и сильно сминая мои обнаженные ягодицы. Боль смешивается с похотью. Разливаясь по всему телу, она становится почти невыносимо жаркой, а его прикосновение само по себе – как клеймо.

– Ах, мое невинное создание. Ты хочешь этого, но не знаешь, как попросить.

Он проводит языком по моим губам, прежде чем прильнуть к нижней, и мои ногти впиваются в его плечо, когда я подаюсь к нему, позволяя ему сильнее вжиматься в меня, и еще один стон вырывается из груди. Он ведет раскрытой ладонью вниз по моей ягодице, пока не сдвигает руку в сторону и не накрывает меня, жар его ладони заставляет меня стать еще более влажной. Его средний палец скользит вверх и вниз по моей плоти, проникая внутрь, в то время как основание ладони давит на меня. Он улыбается, когда я стону, и скребет зубами по моему подбородку.

– Бедное дитя. Твоя киска промокла под всем этим шелком и кружевом, укрывающим то, что принадлежит мне.

Он отстраняется, обеими руками скользит вниз и хватает меня за бедра, подсаживая и усаживая на стол. Несколько тарелок и стаканов падают на пол и громко разбиваются, а ветер за окном тем временем усиливается. Мне должно быть неловко от того, что прислуга может нас услышать, или, что еще хуже, застать нас за столь рискованным занятием, от которого Матильда наверняка схватилась бы за свои жемчуга.

Но невозможно думать о них, когда он создает вокруг меня защитный кокон, где его слишком гипнотический взгляд обещает мне всевозможные порочные вещи и шепчет, чтобы я ослабила бдительность, ибо награда может разрушить мир, каким я его знаю.

Он снова делает толчок, и мои ноги обвивают его, а пальцы зарываются в его волосы, притягивая его ближе к себе. Наши губы соприкасаются, когда он заговаривает. Его грубые слова должны быть под запретом, так как они усиливают жар в моем лоне, в то время как чувственные образы, которые он порождает в моей голове, намекают на удовлетворение, о котором я читала только в книгах. Даже если на них написано «разбитое сердце».

– Тобой пренебрегали слишком долго, моя прекрасная жена. Теперь этому конец. Твой муж здесь.

Муж.

В этом титуле есть некое право собственности, которое закрепляет мои права на этого горячего, величественного мужчину, заставляющего меня гореть. Согласно нашему брачному контракту, Орион принадлежит мне до тех пор, пока я ношу его кольцо.

Он мой и ничей больше, и я ненавижу мысль о том, что любая женщина может даже подумать, что он может достаться ей. Эта мысль настолько тревожит, что меня захлестывает гнев, и мои ногти вонзаются в его шею, вызывая у него приглушенный довольный стон. И тут я понимаю, что, должно быть, произнесла эти слова вслух!

Он обхватывает рукой мое горло, приподнимая подбородок, и его большой палец давит на него, пока мои губы не приоткрываются.

– Нет нужды быть такой собственницей, Жена. Ты единственная, кто носит мое кольцо.

Он проглатывает все мои протесты своим ртом, запирая нас в глубоком и вызывающем привыкание поцелуе, его язык блуждает во мне, исследуя новообретенную территорию и оставляя свои метки повсюду, словно предостерегая любого держаться от нее подальше. Собственничество практически сочится из каждого движения его языка против моего, медленно сплетая нас в страстном объятии. Мы оба стонем, когда он вжимается в меня сильнее, его руки перемещаются к моему затылку, затем одна запутывается в моих волосах и тянет за них, заставляя меня выгнуть спину. Более удобный угол позволяет ему углубить поцелуй, он полностью овладевает моим ртом и делает меня испорченной для кого-либо другого.

Мы прерываем поцелуй, оба смотрим друг на друга, тяжело дыша, и он задирает мое платье выше по бедрам, пока моя голая кожа не соприкасается с холодным деревом, и мои трусики не открываются его взору.

– Ах, дорогая, ты промокла насквозь.

Грубо потянув меня за волосы, он скользит губами вверх и вниз по моей шее, прежде чем сильно присосаться к плоти, втягивая кожу и оставляя засосы на виду у всех. И они будут знать, что я свела своего мужа с ума, и никто не посмеет подвергнуть сомнению действительность нашего брака. Кое-кто уже пытался. В различных постах в сети гадают, как такой маленькой «никтошке», как я (по их мнению), удалось отхватить такой куш – завидного холостяка года, как все его называют. Даже если сами они его боятся и называют «чудовищем», что вызывает во мне совсем иной гнев.

Ни одно из этих чувств не кажется мне логичным, и я решаю разобраться в них позже. Единственное, на чем я могу сосредоточиться сейчас, – это трепет, пробегающий волнами по моему позвоночнику и требующий разрядки.

– Орион, – шепчу я, мои бедра напрягаются вокруг него.

Его аромат окружает меня, смывая все тревоги, включая ту, что кто-то может войти к нам в любой момент. Ничто не имеет значения, кроме него.

Он ловит мой рот в очередном жарком поцелуе, который снова напоминает мне, что я должна бежать. Потому что, если он способен заставить мое тело парить одним только поцелуем, что же произойдет, когда мы пойдем дальше? Пусть я неопытна, но даже я знаю, что такие поцелуи ведут к зависимостям, которые трудно, а порой и невозможно разорвать.

Каждая женщина заслуживает того, чтобы узнать, каково это – быть поцелованной Орионом Райтом, потому что это был бы поцелуй, который она никогда не забудет, и я ненавижу эту мысль. Судя по всему, рациональность покинула чат в том, что касается меня, и я снова иррационально ревную. Не думая, я прикусываю его губу, прежде чем оторвать рот и жадно глотнуть столь необходимый кислород.

Мои глаза расширяются при виде крови на его губе, которую он слизывает, шипя сквозь зубы, его зеленые глаза темнеют еще сильнее, наполняясь голодом, который я еще не понимаю, но которого безумно жажду.

– Ах, дорогая. Уже метишь меня? – Он ухмыляется. – Маленькая охотница – та еще собственница, не так ли?

Эта мысль не должна бы приносить мне радость, но она приносит, и это злит меня еще больше. Веселье Ориона только сильнее разжигает мой гнев, который, в свою очередь, побуждает меня снова укусить его, на этот раз сильнее.

– Мы исследуем твои мстительные желания как-нибудь в другой раз, дорогая. Сейчас ты слишком возбуждена, чтобы с ними справиться.

Он запечатлевает поцелуй на моем плече и снова запускает пальцы в мои волосы, наклоняя мою голову так, что у меня не остается выбора, кроме как завести руки за спину. Это движение заставляет мою спину немного прогнуться, давая ему больше места для маневра.

Он целует мою шею, спускаясь ниже к ключице, и мои пальцы впиваются в стол. Я ахаю, когда он проводит языком по моему напряженному соску сквозь шелковое платье, влажный след кажется почти невыносимым на моей чувствительной коже. Мое нутро увлажняется, когда по мне пробегает горячая волна. Мои ноги плотнее обхватывают его, прижимаясь сильнее, чтобы поймать трение. Переместив раскрытую ладонь на мою спину, он медленно тянет застежку-молнию, и платье соскальзывает к животу, обнажая мою грудь. Он хмыкает, обводя пальцем каждую по очереди, пока они твердеют и кажутся невероятно тяжелыми.

– Дорогая, прятать такое – преступление.

Я шиплю, когда он сжимает мои соски, задыхаясь от боли и становясь еще горячее от собственнического блеска в его глазах.

– Никто другой их не увидит. Ты – моя жена. Ты принадлежишь только мне.

Хотя это утверждение одновременно сбивает с толку и приводит в восторг, у меня нет времени на раздумья: мой вскрик эхом разносится в ночи, когда он опрокидывает меня, и я оказываюсь плашмя на спине, хватая ртом воздух и глядя на великолепный потолок. Я благодарна, что большая часть еды находится на другом конце стола.

– Позволь мне как следует представиться этому твоему восхитительному телу, дорогая. Отныне мы будем хорошо знакомы.

Стон рождается в моем горле, когда воздух касается обнаженных сосков, пока они не превращаются в острые пики. Орион медленно трется о них своей щетиной, заставляя их покалывать, и жар внутри меня растет, пуская стрелы желания прямо в мой центр.

Упираясь руками в стол, я знаю, что должна бы чувствовать стыд или смущение, так как никогда прежде не была так обнажена перед мужчиной. Вместо этого всё, на чем я могу сосредоточиться, – это погоня за предвкушением, подпитывающим мою кровь и побуждающим искать удовольствие, которое, кажется, способен дать мне только мой новый муж.

Он обводит мой сосок, прежде чем втянуть его в рот, одаривая щедрым вниманием. Внешний мир медленно перестает существовать для меня, пока наслаждение толкает меня к краю, обещая всё на свете, если только я доверюсь ему.

– Орион, – произношу я, мои пальцы скользят по дереву, когда я выгибаю спину, видя его и вздыхая с облегчением, когда он переходит к другой груди, чтобы повторить свое действие. – Это слишком.

Я не уверена, прошу ли я его остановиться или продолжать. Это беспокойство, растущее во мне, не похоже ни на одно другое чувство, которое я испытывала раньше.

Он посмеивается, вибрация добавляет новых ощущений его прикосновению, он медленно отстраняется и ловит мой взгляд.

– Ах, моя невинная жена. Тебе нравится? – Я киваю, уже слишком далеко зайдя к этому моменту. – Думаю, кое-что другое понравится тебе еще больше.

Он спускается ниже, его подбородок скользит по моему прикрытому шелком животу, оставляя поцелуи на своем пути, сводя меня с ума и усиливая обжигающий жар, пробегающий по мне мощными волнами, которые вызывают бурю внутри.

– Хорошая девочка, – хвалит он, когда я приподнимаю бедра и позволяю ему задрать платье еще выше, открываясь его голодному взгляду.

Ткань тревожит мою разгоряченную кожу, и всё во мне находит это почти оскорбительным, так как она мешает мне полностью ощутить его прикосновение. От света, льющегося из люстры над нами, у меня кружится голова, и я закрываю глаза, когда чувствую его горячее дыхание у моего центра. Мои бедра дергаются вверх, но он кладет предплечье мне на живот, удерживая меня на месте для того, что он планирует сделать дальше.

Мое сердце несется вскачь в груди, мое хриплое дыхание заполняет пространство, и я стону, сжимая руками платье, когда он проводит указательным пальцем по моим намокшим кружевным трусикам, жар обрушивается на меня со всех сторон. Желание поглощает меня с каждой секундой, и у меня вырывается всхлип, когда он проводит ладонями по внутренней стороне моих бедер, разводя их шире. Он закидывает мои пятки на край стола, полностью открывая меня ему. Я закрываю рот кулаком, сдерживая стон, когда он целует меня там – сначала нежно, но лишь для того, чтобы затем сильно присосаться к плоти, мои бедра сжимаются вокруг него, а мощные ощущения устремляются прямо к моему клитору.

Он перехватывает мои трусики, потянув за них и позволяя кружеву натянуться на мне, что вызывает очередной мой стон, пока наслаждение пронзает меня. Незнакомый жар охватывает меня, создавая глубокое напряжение, которое побуждает меня хоть немного пошевелиться, чтобы ослабить его хватку и дать моему телу то, чего оно жаждет. Даже если я понятия не имею, что это такое.

– Сладкая крошка, – шепчет он, потираясь подбородком о мое лоно, прежде чем откинуть трусики в сторону и приказать: – Диана, посмотри на меня.

Всё еще слишком потерянная в предвкушении, я зажмуриваю глаза, желая остаться в своей фантазии и не думать слишком много о том, что произойдет дальше. О вещах, о которых я только читала, но которые теперь могут стать реальностью, о вещах, которые мне, вероятно, не следовало бы делать с незнакомцем или человеком, который не был ко мне добр. Но ведь у бесчисленного количества людей бывают связи на одну ночь, не так ли? Разве это так плохо – узнать, что такое близость, с моим фиктивным мужем? Все и так уже думают, что я принадлежу ему. С таким же успехом можно предаться хаосу, и плевать на последствия.

– Диана.

Я ахаю, когда он срывает с меня трусики, его ладони скользят под мои ягодицы, а пальцы впиваются в меня, болезненные и блаженные ощущения смешиваются, в то время как давление внизу живота нарастает.

– Посмотри на меня.

Я немного приподнимаю голову, и наши взгляды сталкиваются. Воздух застревает в легких от обещания и интенсивности, сияющих в его глазах, он освобождает для себя больше места и приказывает хриплым, надтреснутым голосом:

– Смотри.

Это слово вызывает покалывание во всем теле, бросая на нас тень похоти.

Мое тело напрягается, мышцы на животе сокращаются, а вожделение сжигает всё внутри меня, умоляя его сделать что-нибудь. Мой вскрик разносится эхом, когда он высовывает язык, облизывая меня сверху донизу.

– О-о, – шепчу я, сжимая бедра вокруг него и утопая в жаре, который он создает.

Это заставляет меня запустить пальцы в его волосы, притягивая его к себе ради нужды, которая должна быть утолена.

Его рот полностью накрывает меня, его язык блуждает между моих складок и проскальзывает внутрь, пока жар окружает меня. Он делает толчок, и я всхлипываю, сильнее дергая его за волосы, а он закидывает одну мою ногу себе на плечо. Моя пятка впивается ему в спину, и он стонет против меня. Он водит языком вверх и вниз, зажимая мой клитор зубами, прежде чем слизнуть боль и начать сосать его, мои бедра еще сильнее сжимаются вокруг него, а его пальцы глубоко вонзаются в мои ягодицы, приподнимая меня выше. Эта сладкая пытка кажется бесконечной, и всё, что я могу делать, – это всхлипывать и сильнее дергать его за волосы, удерживая на месте, чтобы он никуда не делся, пока не утолит пожирающий меня голод.

Еще одно долгое движение языка, и он проникает им глубже. Мое нутро растягивается вокруг этого мускула, и каждый толчок наращивает давление, заставляя кожу натягиваться, а живот – сжиматься. Горячие вспышки пронзают меня одна за другой. Я начинаю тереться о его язык, всхлипывая от приносимого им облегчения и жадно глотая воздух, когда это лишь усиливает впивающуюся в меня нужду.

– Мне нужно… – Я не узнаю этот задыхающийся и изголодавшийся голос. В горле пересохло. Подаваясь бедрами ближе к нему, когда он дарит мне горячий поцелуй, я выкрикиваю и умоляю: – Пожалуйста, мне нужно…

– Я, – отвечает он, вынимая язык и скользя им вверх, пока его пальцы входят в меня. Двойное ощущение и ритм вызывают у меня громкий стон, а у него – рычание. – Тебе нужен я. – Еще один вздох срывается с моих приоткрытых губ, когда он хлопает меня по ягодице, звук отражается от стен и погружает меня еще глубже в его извращенную сеть. – И кто я такой?

Я прикусываю губу, наслаждение подкрадывается ко мне и бежит вверх по спине, пока обжигающий жар кружится внутри, готовый вспыхнуть в любой момент и превратить всё в пламя. Он замирает, и я всхлипываю в отчаянии, ненавидя его и нуждаясь в нем одновременно, прекрасно зная, что он не продолжит, пока не услышит то, что хочет.

– Мой муж.

Орион заменяет палец языком. Когда его рот становится более требовательным, я начинаю двигаться в такт его толчкам, и мое дыхание учащается. Мой живот сводит, нутро сжимается вокруг него, а его руки вцепляются в меня, становясь грубее. Сочетание всего этого наконец сокрушает что-то во мне, и я достигаю пика.

– О боже мой, – бормочу я, а затем замираю, когда он высвобождает мои пальцы из своих волос и возвращает мою ногу на стол.

Мои щеки, должно быть, становятся пунцовыми, когда я вижу на его губах блеск от себя самой.

Его губы поднимаются по моему животу, груди, ключицам и шее, прежде чем достичь моих, он вовлекает нас в умопомрачительный поцелуй, требуя полного обладания и покорности, пока мое тело обмякает, а он проглатывает мои стоны. Я чувствую вкус самой себя на его языке, и потребность узнать, каков на вкус он, захлестывает меня. Одна лишь мысль о том, чтобы взять его в рот, вызывает в моих венах совсем другой пожар.

Я отстраняюсь и жадно вдыхаю воздух, пока мои бедра напрягаются вокруг него, а пальцы вцепляются в его рубашку. Каждая клетка моего тела наполнена блаженством и голодом, жаждущим большего. Это движение прижимает его возбуждение к моему лону, грубая ткань его джинсов скребет по мне, и я становлюсь влажной только от воображения того, как он входит в меня впервые и берет то, что я так открыто ему предлагаю. Неужели только этим утром я считала этого человека просто незнакомцем? Я не могу представить, что можно желать кого-то сильнее, и, как бы безумно это ни звучало, я хочу, чтобы он заявил права на каждый дюйм моего тела и показал мне, что на самом деле значит принадлежать такому мужчине.

Его мужской аромат играет на струнах моего желания. Я хочу сорвать эту рубашку, преграждающую мне путь к его обнаженной коже, чтобы я могла обожать его всеми теми способами, которыми он поклонялся мне, и оставить свои собственные следы на его теле. Его тело станет холстом для моей любопытной натуры, и хотя при этой мысли меня охватывает смущение, я не могу не хотеть заявить на него свои права, чтобы никто никогда не посмел прикоснуться к нему. Или снова причинить ему боль – если судить по шраму на его плече, нащупанному моими пальцами под грубой кожей.

Его мышцы каменеют, и мои веки распахиваются, когда он немного отстраняется, его тепло мгновенно покидает меня. Он крепче сжимает мои бедра в тот самый момент, когда поднимает нас, заключая меня в объятия. Голод и смятение в его глазах только усиливают пожирающую меня тягу, мое сердце громко бухает о ребра при виде шрама, который, должно быть, принес ему столько боли. Его называют чудовищем не по его вине. В этот момент он для меня принц, и я жалею, что меня не было рядом, чтобы защитить его от того осуждения, которое общество высказывало ему все эти годы. Шрам, который мне еще предстоит поцеловать.

Я кладу раскрытую ладонь на его щеку, проводя по ней пальцами, и замираю, когда его взгляд постепенно превращается из пылающего в холодный, а затем и вовсе в жестокий, жалящий меня. Он хватает мою руку и отталкивает ее, отступая назад, я в замешательстве хмурюсь.

– Орион, – шепчу я, ненавидя то, как неуверенно и дрожаще звучит мой голос даже для моих собственных ушей.

Но я понятия не имею, что происходит. Мы только что пережили нечто прекрасное, а он ведет себя так, будто…

Не проронив ни слова, он разворачивается на каблуках и уходит от обеденного стола, в то время как ветер врывается внутрь через открытую дверь террасы. Холод ложится на мою разгоряченную кожу, стыд и обида скользят по моим венам, сменяя прежний трепет. Мое тело, которое всего несколько секунд назад парило, чувствует себя использованным и брошенным, и все мои прошлые комплексы возвращаются, преследуя мой разум и рисуя в голове сценарии. Я неопытна, может быть, я сделала что-то не так?

– Ты никчемна, – говорит отец, срывая бант с моих волос и отбрасывая его в сторону. Мои руки дрожат, потому что я пролила апельсиновый сок на свое белое платье. – Бесполезный кусок дерьма, вся в мать. – Я склоняю голову под его пристальным взглядом. – Как бы я хотел, чтобы ты сдохла вместе с ней.

Деревянные часы громко тикают в затихшей комнате, пока я поправляю платье, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Я подавляю слезы, потому что мне следовало бы знать лучше.

Когда же я наконец научусь?

Глава 9

«Любовь – это привилегия, и тот, кто говорит тебе обратное, никогда не знал тьмы и одиночества.

Ведь за всё в этой жизни приходится платить.

И я продолжаю расплачиваться за своё с каждым вздохом».

Орион

Орион

В последний раз пролистав маркетинговый отчет, я пробегаю глазами по цифрам и бросаю его на стол, поставив свою подпись.

– Отдай это Иеремию и передай ему: если он в следующий раз не сможет сам справиться с такой мелкой проблемой, он лишится должности главы отдела маркетинга.

Элизабет кивает, ее стандартный черно-белый костюм-тройка практически сливается с интерьером, делая ее почти невидимой, если не считать толстых красных очков, которые она поправляет на носу.

– И скажи Тому, что если он не закроет сделку со Смитом до понедельника, он может искать другую работу.

Она забирает отчет.

– К вам мистер Райт, сэр.

Мои брови хмурятся.

– Зачем?

Она пожимает плечами.

– Думаю, вам стоит спросить об этом его, сэр. Я впущу его и перенесу вашу встречу с двух часов на три.

– Спасибо.

Рафаэль редко навещает меня без приглашения, так что, какая бы чертовщина ни происходила, это должно быть важно.

Она уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно, обхватив ладонью кружку с кофе. Я делаю глоток горькой жидкости, ненавидя каждую секунду этого процесса.

Я всю жизнь не любил кофе. Однако его употребление всегда напоминает мне о настоящем и о том, что нам приходится через что-то страдать, чтобы потом пожать плоды.

Мне следует быть спокойным и расчетливым, двигаться к своим целям и дорабатывать все документы для предстоящего аукциона, одновременно отбиваясь от адвокатов поместья, которые отчаянно пытаются найти лазейки в моей истории, чтобы оставить собственность себе.

Единственная мысль, которая у меня сейчас есть, – выбросить к чертям эту кружку и вернуться домой к жене, чья красота и очарование стали моей погибелью.

И эта слабость – одновременно и проблема, и проклятие.

– Орион, – шепчет она мне на ухо, ее ногти впиваются в мою кожу, а бедра сжимаются вокруг меня.

Ее пьянящий аромат окружает меня, стирая все мысли, кроме одной.

Завладеть ею прямо здесь и никогда не отпускать.

Мое тело твердое как скала. Никогда в жизни я не желал женщину сильнее.

Скользнув губами вверх, я ловлю ее губы в жарком поцелуе, проталкивая язык глубоко, пока мои бедра толкаются вперед, и мы оба стонем от того, как ее нежность встречает меня.

Что-то обжигает мою ладонь, вырывая меня из навязчивых воспоминаний и заставляя избегать Диану, потому что бушующие во мне инстинкты невозможно контролировать.

Они хотят обладать, владеть, присвоить и показать всем, что она принадлежит мне.

Какая женщина захочет такого безумия?

Особенно от такого, как я. Мое отражение в зеркале напугало бы самых храбрых душ, и если я проведу с ней больше времени… я заманю ее в ловушку.

И тогда я стану не лучше него.

– Блять, – произношу я, кружка трескается в моей хватке, повреждая ладонь. Горячая жидкость смешивается с моей кровью – сочетание, которое должно было бы причинить боль, но я принимаю ее с благодарностью.

Просто на мгновение я могу сосредоточиться на чем-то другом, кроме своей одержимой потребности.

Это еще одна вещь, которую мне пришлось усвоить на горьком опыте.

От моей жены не сбежать. Она отравляет каждую мою темную мысль и фантазию, наполняя мои сны своей красотой и становясь искушением, перед которым не могут устоять ни мой контроль, ни мой разум.

Я слышу, как открывается дверь, а затем раздается насмешливый голос, действующий мне на нервы:

– Это может оставить шрам, дорогой кузен.

Развернувшись в кресле, я хватаю салфетку и вытираю ладонь, сильно придавливая рану после того, как выбросил кружку в мусорную корзину под столом.

– Ты видел мое лицо? Шрамы меня не пугают.

– Грубо комментировать чью-то внешность. За это на тебя могут даже подать в суд.

Рафаэль и его способность видеть судебный иск во всем – это смешно, учитывая, что этот человек в итоге все равно оказался за решеткой.

А потом женился на той, кто его туда посадил. Факт, который никогда не перестанет меня изумлять, потому что такое предательство в моих глазах непростительно.

Верность стоит выше всего остального.

– Что ты здесь делаешь?

Он расстегивает пуговицу на своем синем пиджаке и опускается в кресло напротив меня.

– Когда одна из твоих самых преданных секретарей звонит мне, чтобы сказать, что в компании кризис, я понимаю, что пора нанести тебе визит. Что случилось, Орион? Семейная жизнь тебе не по нутру?

Игнорируя его последний вопрос, я сосредотачиваюсь на его первой фразе, и все внутри меня мгновенно холодеет, когда на поверхность выходит гнев, который тенью преследовал меня все эти годы, подпитывая мои амбиции и драйв.

– Элизабет звонила тебе?

– Да. Она сказала мне, цитирую: «Мистер Райт сошел с ума и нуждается в вашей помощи». Она звучала обеспокоенной.

Если бы Рафаэлю позвонил кто-то другой, я бы уволил его немедленно. Единственная причина, удерживающая меня сейчас, – это то, что Элизабет никогда не пошла бы у меня за спиной, если бы не верила, что это угрожает благополучию моей компании.

Рафаэль продолжает, бросая синюю папку на мой стол.

– Я бы, наверное, проигнорировал ее, потому что, как твой кузен, я не обязан контролировать твои перепады настроения. Но я также твой адвокат, и твои деловые проблемы касаются меня. Итак, проведя расследование, я обнаружил, что несколько твоих топ-менеджеров находятся на грани увольнения. Судя по всему, в последний месяц ты был исключительно невыносим.

Он хлопает себя по груди.

– В конце концов, навестить тебя и поговорить об этом показалось хорошей идеей.

Его глаза впиваются в мою кровоточащую ладонь.

– Здесь понадобятся швы.

Он наклоняет голову набок.

– А может, и нет. Тебе нужно ее промыть, чтобы убедиться.

Будучи детьми, которых ежедневно пороли, мы научились различать разные раны и оказывать себе помощь так, чтобы мир об этом не узнал.

Статус превыше всего, и не дай бог кто-нибудь узнает, что происходит за закрытыми дверями Райтов.

Аптечки были моими лучшими друзьями с пяти лет.

Потому что моя мать никогда не должна была узнать, что этот монстр со мной делал. Иначе ее и без того слабое сердце сдалось бы гораздо раньше.

И я готов был принимать любую боль, лишь бы это гарантировало, что моя мать останется на этой Земле со мной дольше.

Поднявшись, я иду в прилегающую ванную и мою руки, позволяя крови капать на белый фарфор, прежде чем выключить кран и обернуть руку полотенцем.

– Само заживет.

– Какое облегчение, правда? Нам не нужно, чтобы ты разгуливал с зашитой рукой так скоро после свадьбы. Это вызвало бы ненужные слухи.

Он барабанит пальцами по папке.

– У нас и так достаточно проблем с твоим наследством.

Ярость мгновенно наполняет мои вены, и мой голос падает на несколько октав, когда я пристально смотрю на Рафаэля.

– Я бы никогда не причинил вреда своей жене.

Просто идея причинить ей вред или оставить синяки на ее гладкой коже повергает меня в безумную спираль.

Я убью любого, кто посмеет к ней прикоснуться.

Понимание отражается на его лице, и он серьезно кивает.

– Я и не говорил, что причинишь, кузен. Но адвокаты поместья используют любое оружие в своем распоряжении, чтобы сохранить особняк. Эта собственность принесла бы им миллиарды долларов, и они не хотят ее терять. Ты и так ходишь по тонкой грани с завещанием, учитывая, что вы женаты уже месяц, но ни разу не появились с женой на публике. То, что она заперта в этом твоем замке и редко выходит на улицу, делу не помогает.

Он крутит пальцем в воздухе.

– Я также думаю, что в твоей корпорации есть «крот», потому что адвокаты поместья? Они знают о твоем, мягко говоря, не самом блестящем настроении, и поверь мне, они построят на этом свое дело. Нам нужно принять меры по минимизации ущерба, и быстро, пока ситуация не обострилась.

Если бы я мог еще раз увидеть своего отца, я бы нашел способ заставить его страдать сильнее в его последние мгновения за то, что он нанял этот кусок дерьма заниматься своими делами.

Алан может быть блестящим адвокатом. Однако у него нет моральных принципов, и он будет защищать и работать с кем угодно, пока ему платят нужную сумму. Он также любит играть грязно, используя любой трюк в рукаве, чтобы втянуть оппонентов в сомнительные ситуации, из-за которых они проигрывают дела.

Этот нечестный и вконец испорченный человек закрывал глаза на многие вещи, и единственная причина, по которой он все еще дышит? Он понятия не имеет, что на самом деле произошло все те годы назад.

Иначе он бы уже был на глубине шести футов под землей.

К сожалению, быть эгоистичным и нечестным подонком – не преступление.

Хотя я начал сомневаться в его так называемом блестящем уме, когда он придумал глупую схему, которую я раскусил за милю.

Когда как раз перед моим тридцатишестилетием пришел человек с высокими рекомендациями в поисках работы, я понял, что это «крот». Идиот действительно думал, что получает секретную информацию для Алана, но он рассказывал ему только то, что я хотел, чтобы Алан знал.

И пока всё это было лишь дымовой завесой, их компания этого не знала, и в результате они начали вести себя слишком самоуверенно для своего же блага.

Мое настроение в этом месяце могло быть и не самым лучшим, но для судьи это не будет значить ровным счетом ничего.

В законе нет серых зон, он существует только на фактах.

– Все под контролем. «Крот» совершил множество корпоративных преступлений, и поскольку он находится под наблюдением, у нас есть все видеозаписи, необходимые для того, чтобы засудить его, как только все закончится.

Мой кузен молчит, хотя я вижу расчетливый блеск в его глазах. Этот человек очень проактивен во всех своих делах, так что я уверен, он уже набросал весь план в голове. Мы можем считать это дело закрытым.

– Согласно завещанию моего отца, я должен состоять в законном браке к тридцати шести годам, чтобы получить собственность. Будет трудно доказать судье, что моя жена – не моя жена.

И пусть кто-нибудь только, блять, попробует.

Рафаэль потирает подбородок и кладет лодыжку на колено, откидываясь в кресле. Судя по выражению его лица, он в одной секунде от того, чтобы показать мне свой знаменитый темперамент во всей красе.

Боюсь, это черта Райтов.

У нас нет терпения, когда дело касается вещей, которые нас до чертиков раздражают.

– Посеять сомнения в голове судьи будет легко. Судебный процесс может затянуться на годы, и именно этого хочет фирма Алана, потому что они все равно будут получать деньги за управление по завещанию твоего отца. В любом случае, это будет огромной потерей для всех нас, а я не из тех, кто проигрывает, Орион. Так что возьми себя в руки, или я откажусь от тебя как от клиента, семья ты мне или нет.

Проходит мгновение.

– И подумай о Диане. Она не подписывалась оставаться твоей женой до бесконечности.

Моя хватка на полотенце усиливается, я сжимаю его на руке так сильно, что на ткань просачивается еще больше крови, что не ускользает от его внимания.

– Значит, она и есть причина твоего паршивого настроения.

– Не говори о моей жене, Рафаэль. Мне это не нравится.

На самом деле, слышать, как другой мужчина произносит ее имя, заставляет меня видеть все в красном свете. Возможно, потому, что я до сих пор не заявил на нее свои права, что делает ее «добычей» для всех остальных.