Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"
Автор книги: В. Ф. Мейсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 18
«Любить злодея – это выбор.
Какая забавная идея.
Ведь любовь – это вовсе не выбор.
Если бы это было так… у нас не было бы столько трагических историй.
В конце концов…
Любовь – это и есть наша величайшая сила, и наша самая большая слабость».
Диана
Диана
В великолепном саду эхом отдается свистящий звук.
О боже!
Он действительно пускает стрелы в мою сторону, и я не понимаю, что за восторженный трепет скользит по моим венам, пробуждая каждый инстинкт в моем теле и даря мне волнующее ощущение. Это обещает что-то порочное.
Я представляю себя другой Дианой – добродетельной и умелой охотницей, которая бежала от своих чувств. Чувств, которые угрожали всему, во что она верила, и все же она желала, чтобы охотник поймал ее и загнал в ловушку.
Чтобы у нее не осталось выбора в этом деле, и она поддалась своим самым глубоким желаниям, не нарушая обет целомудрия.
Что бы она почувствовала, окажись сейчас на моем месте?
Я закрываю глаза и на мгновение притворяюсь, будто живу между страниц моего любимого мифа.
И пропускаю через себя те эмоции, которые, должно быть, испытывала Артемида.
Гром сотрясает небо, и я резко дёргаюсь в сторону, когда стрела приземляется прямо рядом со мной, напоминая об опасности, подстерегающей меня в эту прекрасную, но роковую ночь.
В конце концов, охотник явился без приглашения, уничтожая всех на своем пути, ведь он пришел ради одного, и только одного.
Завоевать и разрушить.
По крайней мере, пока его глаза не останавливаются на мне, и они наполняются таким жаром, что он сжигает меня изнутри и пробуждает запретные эмоции, которые могут стоить ему жизни.
Однако он враг с дурными намерениями, и покориться ему означало бы для меня гибель, а этого я никогда не могу допустить.
Еще одна стрела приземляется позади меня, и я качаю головой, тяжело выдыхая. Сняв с плеча собственный лук, я нацеливаю стрелу в его сторону, прямо в сердце. Он ловит ее в самый последний момент, прежде чем она вонзится ему в грудь.
Я ахаю от его мастерства, чувство тревоги переполняет меня до краев.
Он шипит сквозь зубы, переворачивает стрелу и закладывает ее в свой лук.
– Диана. – Его соблазнительный и зловещий тон скользит по моей коже, но все внутри меня кричит о том, что нужно держаться от него как можно дальше, ведь он не успокоится, пока не разобьет меня на мелкие кусочки.
Кусочки, которые будут принадлежать ему и сделают меня уязвимой перед всеми остальными.
– Иди сюда, дорогая. – Он отправляет украденную стрелу в мою сторону, и я, перехватив в кулак юбку платья, мчусь в сад, пока резкий ветер бьет меня по щекам, волосы развеваются назад, а босые ноги стучат почти бесшумно по мокрой от дождя траве.
– У этой охоты будет только один победитель. – Стрела приземляется справа от меня.
– И это будешь не ты, – кричу я через плечо, сворачивая налево, пока проливной дождь льется с неба, затуманивая мне зрение. Тем не менее, я бегу по саду, желая найти выход из ловушки, которую он создал.
– Выхода нет. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Потому что ты моя.
Пальцы сильнее сжимают платье, когда решимость наполняет каждую клетку моего тела, заставляя меня прибавить скорость, но я вскрикиваю, когда на этот раз стрела зацепляет подол моего платья, обрывая мои движения и удерживая на месте.
– Некоторые вещи в жизни неизбежны, дорогая.
Как его прицел может быть настолько точным в темноте? Его способности внушают исключительно трепет. Жаль, что он использует их против меня, создавая тем самым пропасть между нами.
– Иди к черту. – Я сильно дергаю за ткань, разрывая ее, чтобы освободиться, а затем возобновляю бег. Мои легкие умоляют о кислороде, но времени на отдых нет.
Незваный гость пришел в мою гавань, в мой дом, построенный с любовью и миром, и решил уничтожить его самым жестоким образом.
Он нарушил древние законы и посмел прикоснуться к тому, чего никогда не мог иметь, и за это всегда приходится платить свою цену.
Молния прорезает небо, на мгновение освещая все вокруг, только чтобы снова погрузить нас в темноту, подобную той, что он обрушил на нас всех, когда наложил на каждого свое проклятие.
Мужчина, который ищет разрушения, поскольку это единственное, что питает его хаотичную душу.
И все же моя душа тоскует по нему, расцветая под действием его одержимости и находя покой там, где его быть не должно.
– Диана! – снова зовет он, и меняющаяся вокруг меня энергия становится все более напряженной и опасной, заставляя кричать даже сов.
Деревья вокруг меня, кажется, качаются под резкими порывами ветра. Я боюсь, что они могут рухнуть в любой момент, дав охотнику преимущество.
По тяжелому топоту позади себя я понимаю, что он близко, намереваясь поймать свою добычу и испачкать меня в своей крови.
Заявляя права на то, на что никто никогда не осмеливался заявить права до него, зарабатывая себе бесконечный запас славы, которая никогда не должна быть его.
Властный человек, который никому не подчиняется, живущий по своей собственной книге, где правят насилие и хаос, поскольку все богатства мира принадлежат ему.
Но то, чего он действительно хочет – это я, и это не должно воспламенять мое сердце. И все же воспламеняет.
Мое тело не продается, и я не отдам его ему без боя.
Еще несколько стрел приземляются у моих ног, преграждая мне путь, и, судя по тому, как искусно он ими пользуется, я знаю, что он пытается меня напугать. Он никогда не причинит мне вреда.
Во всяком случае, пока нет.
В конце концов, он известен тем, что мучает свою добычу, прежде чем окончательно потакать своим темным желаниям, убивая ее и выставляя плоть на всеобщее обозрение.
И только после этого он позволяет своим гончим пировать на останках.
Эта мысль вызывает во мне настолько сильный гнев, что я чувствую его вкус на языке, и я позволяю ему поглотить каждое нервное окончание в моем теле. Подпитывая меня яростью и местью, стирая любой инстинкт самосохранения или выживания.
Остановившись прямо посреди сада, я беру лук со стрелой и стремительно разворачиваюсь, только чтобы оказаться лицом к лицу с ним. Мы оба тяжело дышим, глядя друг на друга, и моя стрела нацелена прямо ему в горло.
Его рот изгибается в улыбке, а глаза блестят от желания и предвкушения. Он отбрасывает свой лук, широко раскидывая руки и делая шаг ближе ко мне, пока кончик моей стрелы не упирается в голую плоть его шеи.
– Стреляй, дорогая. Я получу удовольствие от вида своей крови на тебе.
– Ты психопат, – шепчу я, мое сердце бешено колотится, пока на небе грохочет очередной раскат грома, а дождь промачивает нас с ног до головы.
И вот так просто игра в ролевые игры окончена, и мы больше не притворяемся.
Нет.
Передо мной стоит мой муж, демонстрируя мне все свои пороки и ожидая суда. Даже несмотря на то, что он не собирается меня отпускать.
Он делает еще один шаг, и стрела вонзается глубже в его горло, пуская кровь, и я знаю, что если я просто надавлю еще немного, я смогу убить его.
Это уязвимость, которой больше никто не удостоится, кроме меня.
Как далеко он позволит мне зайти в причинении ему боли, прежде чем его решимость сломается, и он возьмет то, что пожелает, невзирая на мои чувства?
И можно ли вообще назвать психопатом человека, способного на столь многие эмоции? Если бы у меня была возможность убить всех тех мужчин, которые помогали Конраду, я бы сделала это не раздумывая.
Что это говорит обо мне?
Напрягая пальцы на луке, я собираюсь надавить сильнее, просто чтобы посмотреть, как он на это отреагирует. Из моей груди вырывается ах, раздающийся в ночи, когда он хватает мою стрелу, ломает ее, а затем разворачивает меня, прижимая меня спиной к своей груди. Его горячее дыхание обдает мою щеку, когда он шепчет мне на ухо:
– Попалась, дорогая. Тебе не следовало колебаться.
Он кладет свою раскрытую ладонь мне на живот, скользя ею вверх и вниз, прежде чем сжать мое платье в кулаке, пока гром продолжает сотрясать ночное небо, заглушая стон, срывающийся с моих губ.
– Теперь охотница сама стала добычей.
Глубокая собственническая страсть и удовлетворение в его тоне вызывают у меня мурашки по всему телу, когда знакомый обжигающий жар вместе с похотью проникает в мои вены. Всё моё тело тянется к жестким мускулам, окутывающим меня. Его мощная рука напрягается вокруг меня, когда он подается вперед, подбородком сдвигая верх моего платья вниз, прежде чем провести языком от моего обнаженного плеча к шее, слегка царапая ее зубами и добавляя жара к буре, зреющей в моих венах.
– Ты моя, – шепчет он мне на ухо, пока дождь усиливается, насквозь промачивая нас обоих.
Ткань моего платья кажется невероятно тяжелой на моей коже, в то время как пожирающий меня огонь грозит уничтожить весь здравый смысл.
Сосредоточься, Диана!
Я барахтаюсь в его хватке и требую:
– Отпусти меня! – Мне следует бороться дальше, пусть даже я не понимаю этой внезапной потребности бросить ему вызов. Разве я уже не решила для себя, что мне плевать на его прошлое или на то, как он решает наказывать тех, кто этого заслуживает? Мой моральный компас сейчас искривлен, так что я постараюсь не слишком сильно винить себя за это позже. – Ты лгал мне!
Я пытаюсь оторвать его руку от своего живота, но это бесполезно. Я знаю, что сейчас это кажется самой иррациональной вещью для злости.
Он просил меня довериться ему и дать нам шанс, и все же все это было построено на ложе из лжи.
Он должен понимать, что так браки не начинаются, но, по крайней мере, у нас здесь есть кое-что общее. Ни один из нас понятия не имеет, как строить отношения.
Он трется щетиной о ложбинку между моим плечом и шеей, и в его груди рокочет смешок.
– Так вот почему ты злишься?
Я толкаю его локтем, не оценив его веселья по этому поводу. Он шипит сквозь зубы, теснее прижимаясь своими бедрами к моим, и я сдерживаю вздох, готовый сорваться при ощущении его эрекции, упирающейся в меня. Это пробуждает все внутри меня.
– Ты мог бы попытаться объяснить мне все. И Актеон! – Давай не будем забывать, что он связан с целым картелем! За эти годы я встречала Гаэля всего несколько раз, и он был безумно очарователен с женщинами, которые так и вились вокруг него, желая стать его следующей женой. К несчастью для них, он всегда игнорировал все их заигрывания. Ходят слухи, что он уже много лет живет в воздержании, и, согласно горячим сплетням, его брак был вынужденным, и он никогда не любил свою жену. – Столько лжи, и ты ждешь, что я не буду злиться?
Зловещая энергия кружится вокруг меня, наполняя меня предвкушением и жаром, которым не должно быть места после всего, что произошло. Этот человек стрелял в моего отца, ради всего святого, хотя так трудно заботиться о человеке, который издевался надо мной всю мою жизнь.
– Что я должен был сказать, дорогая? Будь моей, и, о, кстати, я убил своего отца, потому что он был извращенным, садистским ублюдком? А после я с кое-чьей помощью уничтожил всю его подпольную организацию? Это бы сработало?
Когда он преподносит это таким образом, это действительно звучит нелепо, и мне это ненавистно.
Я могла бы прожить всю свою жизнь, ничего не зная о его прошлом, пребывая в блаженном неведении, но теперь это невозможно. Шило вылезло из мешка, и нам придется с этим разбираться.
Его вторая рука устраивается на моем бедре, и он сильно сжимает его, заставляя меня снова ахнуть.
– Или, может быть, мне следовало запереть тебя в башне, заставляя смотреть на все бесчинства, совершенные мною за эти годы, и принимать меня несмотря ни на что? – Я замираю от этих слов, и мое сердцебиение учащается. Одно лишь представление о том, как он это делает, вселяет в меня тревогу и… странное чувство возбуждения, выставляя меня довольно глупым человеком. – Ах, моя дорогая. – Он щелкает языком. – Тебе бы это понравилось, не так ли? – Он проводит зубами по моему плечу, прежде чем сильно укусить его, и я дёргаюсь в его объятиях, мои ногти впиваются в его руку, заставляя его застонать. – Стоит ли мне запереть тебя в моем замке сейчас, Жена? Я поймал тебя, и теперь могу делать с тобой все, что захочу.
О боже мой.
Он ведь прав, не так ли?
Что со мной не так?
– Ничего, моя дорогая. – Я понимаю, что задала этот вопрос вслух. – Ты просто знаешь, где твое место.
Несмотря на жар, его уверенный и полный веселья тон оставляет горький привкус у меня во рту, и я сильно толкаю его локтем. Орион удивленно выдыхает, что дает мне возможность выскользнуть из его хватки и развернуться.
Убрав мокрые пряди волос с лица, я свирепо смотрю на него и мысленно стонаю от того, как его белая рубашка облепляет его великолепные мускулы. Мои руки так и чешутся снова прикоснуться к нему, пока дрожь пробегает по мне.
Сосредоточься, Диана!
– Это не смешно, Орион.
Что-то вспыхивает в его глазах, и его тон падает на несколько октав, посылая холодную дрожь по моему телу, пока гремит очередной раскат грома.
– Поверь мне, Диана. Мне совсем не весело. Ты сбежала от меня. Подвергла себя опасности. Сделала себя уязвимой.
– Какой выбор у меня был? Мне нужно было подумать, разложить все в своей голове, а там я не могла этого сделать. Если бы ты был честен со мной с самого начала, ничего этого бы не случилось!
– Моим действиям нет оправдания или объяснения, потому что кого бы я ни убил, я все равно убил всех тех людей. Заслужили ли они это? Да. Но не мне было решать. Для этого у нас есть законы, и я пошел против них.
У меня такое ощущение, что я начинаю терять нить разговора.
– Значит, ты не думаешь, что то, что ты сделал, было правильно?
– Две вещи могут быть правдой одновременно. То, что я сделал, было неправильно, но я не чувствую раскаяния. Более того, я бы сделал все это снова, если бы это гарантировало, что ублюдки, которые похищают и насилуют людей, останутся на глубине шести футов под землей. – Он запускает пальцы в волосы, и вены на его предплечьях вздуваются, пока я вдавливаю пальцы ног в почву. Он делает шаг вперед, поэтому я отступаю, удерживая его взгляд, который становится все более напряженным с каждой тикающей секундой. – В последний раз я убил человека очень давно. Это ничего не меняет.
– Ты причинил боль моему брату.
– Называть этого ублюдка братом – позор для каждого брата в мире. – Проходит пауза. – К тому же, он ведь не мертв, верно? Когда наказание не соответствует преступлению, я умею быть очень разумным.
Истерический смех вскипает в моей груди от этого, и мне удается держать его на крепком поводке. Не думаю, что он оценил бы это прямо сейчас.
– И ты думаешь, это все меняет к лучшему?
Он пожимает плечами и делает еще один шаг ко мне.
– Ты должна принять эту часть меня.
– А если я не приму?
Пока он продолжает двигаться вперед, я отступаю еще дальше назад, пока мой позвоночник не сталкивается с жесткой поверхностью, и Орион упирается руками по обе стороны от моей головы, зажимая меня между дубом и своей твердой грудью. Сильный дождь продолжает лить на нас, и листья дерева служат щитом от внешнего мира. Вода капает на нас и погружает нас еще глубже в бездну его творения.
Сглотнув, я поднимаю подбородок и спрашиваю снова:
– А если я не приму? Что произойдет тогда? – Еще один глоток, когда меня охватывает нервозность. Его ответ жизненно важен для меня, и он определит траекторию наших отношений. – Ты стал бы удерживать меня против моей воли?
– Я бы отпустил тебя. – Я замираю от его хриплого признания, хотя напряжение исходит от него, наэлектризовывая воздух вокруг нас. – Это пошло бы вразрез с самой моей природой, и мне, вероятно, пришлось бы просить моих кузенов держать меня подальше от тебя. И все же я бы сделал это. Вынуждать тебя быть со мной означало бы, что я стану точно таким же, как мой отец. Я бы никогда не подверг ни одну женщину такой участи, не говоря уже о той, которую люблю.
Тепло проносится по мне с ног до головы, когда незнакомое чувство счастья наполняет все мои клетки. Это первый раз в жизни, когда я слышу, чтобы кто-то говорил, что любит меня.
Орион любит меня. Мой муж, чье прошлое так темно и запутано, любит меня.
Позволить мне уйти означало бы, что я могу сделать все, что угодно, включая заявление на него в полицию.
Говорят, мы платим за грехи наших отцов, что их отвратительные преступления ложатся на нас пятном, и нам может потребоваться целая жизнь, чтобы искупить все бесчинства, совершенные ими.
И даже этого может быть недостаточно для общества, чтобы простить нас просто за то, что мы носим ту же фамилию.
Наши отцы, казалось, так долго диктовали нам условия жизни, их воспитание определяло многие выборы, которые мы делали на протяжении многих лет.
Даже наш брак – это результат их эгоизма и жадности, но, по крайней мере, они сделали одну хорошую вещь. Они свели нас вместе, и я собираюсь использовать этот шанс в своих интересах.
Окончательным поражением наших отцов станет наше счастье, потому что наша любовь сильнее их ненависти к нам.
Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и Орион стирает ее большим пальцем, нежно проводя им, прежде чем обхватить ладонью мою шею сбоку и приподнять мое лицо, приближаясь, так что его губы оказываются в считанных дюймах от моих.
– Каков вердикт, дорогая?
Я кладу ладонь на его шрамированную щеку, прослеживая пальцами огрубевшую кожу, и мое сердце сжимается при мысли о всей той физической боли, которую ему пришлось перенести.
И все же каким-то образом он никогда полностью не поддавался тьме до такой степени, чтобы не оставить мне выбора.
Чего бы он ни захотел, он получает, но не за счет моих потребностей.
Нам все еще нужно о многом поговорить. Я хочу услышать от него все, потому что считаю важным, чтобы он поделился этим с кем-то, кто примет все его недостатки.
Впрочем, это может подождать.
Собрав все мужество, каким обладаю, я произношу слова, которые никогда никому не говорила из страха быть отвергнутой. Из нежелания давать ему оружие, которое он может использовать против меня, чтобы раздавить мою душу.
– Я люблю тебя.
Он прижимается своим лбом к моему, пока дождь льет на нас, и моя свободная рука цепляется за его рубашку. Ритм его учащенно бьющегося сердца совпадает с моим собственным.
– Спасибо. – Его рука опускается ниже, и вздох срывается с моих губ, когда он обхватывает ею мое горло и вжимается своим тазом в меня, его эрекция упирается в мой центр, и огонь мгновенно пробуждается в моих венах. Мои изгибы прижимаются к его мускулам, пока его запах заполняет мои легкие. Собственнические и яростные слова Ориона служат подобием шелка, скользящего по мне и медленно завлекающего меня в свои чувственные сети. – Ты сбежала от меня, моя прекрасная Жена.
Его губы касаются моих, и я открываю рот, чтобы принять столь необходимый поцелуй, только чтобы разочарованно выдохнуть, когда он щелкает языком, едва коснувшись меня.
– О нет, дорогая. Ты ведь не была хорошей девочкой сегодня, верно?
Усилив хватку на моем горле, он наклоняет мою шею в сторону и приникает к коже моего обнаженного плеча, и у меня вырывается стон.
Удовольствие и боль смешиваются, выстреливая чувственными стрелами прямо в мой клитор, и мое нутро сжимается, когда он толкается в меня, промокшая одежда становится невыносимой на моей чувствительной коже, в то время как мурашки проступают повсюду в предвкушении его похоти.
– Нет, не была, – отвечаю я охрипшим голосом, пока его вторая рука добирается до верха моего платья и дергает за него, пока не освобождает мою обнаженную грудь. Он обхватывает одну из них ладонью, его большой палец потирает заострившийся сосок, сводя меня с ума. – Как ты собираешься наказать меня за это?
Я ахаю, когда его рука сжимается вокруг моего горла, почти перекрывая мне доступ кислорода, и он с большей силой прижимает меня к дереву, заставляя возбуждение окутать меня. Странное чувство трепета проникает в меня в темноте, где Орион – мой единственный фокус.
Он сжимает мою грудь, и я приподнимаюсь на цыпочки, пока жар полыхает в глубине моего живота, а напряжение нарастает. Я ищу трения, но скулю, когда он отстраняется, не давая мне того, чего я так жажду.
– Возможно, это и должно стать твоим наказанием, дорогая. – Его губы перемещаются с моего плеча на щеку, пока не достигают подбородка, затем он прикусывает его, и я становлюсь ещё более мокрой. – Мой отказ тебе в твоем удовольствии, чтобы ты никогда не сомневалась в том, что ты моя.
– Нет, нет, – стону я в знак протеста, дергая за его рубашку, чтобы он приблизился ко мне, презирая любое пространство между нами.
– Ты. Принадлежишь. Мне.
С этими словами он накрывает мой рот своим, поглощая мой стон, наши языки переплетаются, когда мы сливаемся в поцелуе, который горяч и разит собственничеством, нуждой и облегчением. Этот поцелуй – заявление само по себе. Он показывает, что мы принадлежат друг другу, что мой муж – мой.
Никому больше он не достанется, и это собственническое чувство заставляет меня почти терять голову, когда я откидываю голову назад, позволяя ему углубить поцелуй, пока он исследует мой рот, запечатлевая свое право владения на мне повсюду.
Он ослабляет хватку на моем горле, пока качается, упираясь в меня, побуждая меня тянуть за его рубашку, чтобы он наконец дал мне то, что обещает каждое прикосновение его языка к моему.
Внезапно он прерывает поцелуй под мой громкий жалобный вскрик и опускает голову, зажимая мой сосок между зубами и потирая его, лаская кончик и покрывая его своей слюной, прежде чем припасть к нему.
Его руки ложатся на мои бедра, и он крепко хватает их, боль подливает масла в огонь, когда я выгибаю спину и запускаю пальцы в его волосы, удерживая его неподвижно. Наслаждение разливается по мне, маяча прямо перед моим носом, только чтобы быть сорванным, когда он переключается на другую грудь, чтобы начать свою пытку заново.
Он затягивает подол моего платья вверх, и холодный воздух обжигает мою разгоряченную плоть. Его пальцы скользят по моим промокшим трусикам, каждое скольжение увеличивает напряжение внутри меня, грозя превратиться в адское пламя. Я вскрикиваю, когда он срывает с меня трусики, его прохладные пальцы касаются моего обнаженного центра, и он шипит сквозь зубы:
– Посмотри, какая ты мокрая для своего мужа, Диана. – Я становлюсь еще мокрее от его слов, и он усмехается, потираясь щетиной о мою ключицу, пока его пальцы погружаются внутрь, заставляя меня стонать. Его рот поднимается выше, пока не достигает моего собственного, прежде чем он понижает голос до едва различимого шепота. – Хочешь узнать маленький секрет, дорогая?
– Нет. – Я хнычу, когда он водит пальцами между моих складок, продвигаясь все дальше и дальше, в то время как основание его ладони прижимается к моему клитору, и моя голова идет кругом от двойного натиска, пока удовольствие влечет меня ближе к краю обрыва, который обещает мне избавление от этого безумия и награду за весь мой голод.
Если бы только он прекратил свою сладкую пытку и дал мне то, чего я вожделею.
– Лгунья, – шепчет он, прикусывая мою нижнюю губу и потягивая за нее, прежде чем провести языком по искусанной плоти, добавляя еще один палец, растягивая меня сильнее. Я подаю бедра вперед, ища более глубокого проникновения, и вскрикиваю от разочарования, когда он отказывает мне. – Диана… – Слишком потерянная в своем тумане, я едва могу сосредоточиться на том, что он говорит, когда он добавляет еще один палец. Это чувство поглощает меня, потребность растет, пока щекочущие ощущения каскадом проносятся по мне.
Моя кожа становится горячей на ощупь, напряжение растет. Воздух застревает у меня в горле, и я хнычу, когда он снова целует меня, на этот раз глубоко вонзая свой язык и переплетая его с моим в страстном танце, все это время продолжая толкаться в меня пальцами.
Прижимаясь к нему всем телом, я начинаю совершать толчки бедрами в такт его движениям, наконец получая то самое правильное давление, которое просто идеально, если он продолжит…
– Нет, нет, – шепчу я, когда он убирает пальцы и отрывает свой рот от моего. – Перестань мучить меня. – Я никогда не была так прямолинейна с ним, и чувствую, как горят мои щеки. Не то чтобы меня это волновало. – Покажи мне, кому я принадлежу.
– Ты принадлежишь мне, Диана.
Подався немного назад, он раздвигает мои ноги и забрасывает мое левое бедро себе на бок, прежде чем расстегнуть молнию на своих брюках.
Его слова вызывают совсем другой трепет, пробегающий по мне, хотя я едва могу сосредоточиться на этом прямо сейчас, когда он входит в меня одним стремительным движением.
Он ловит мой стон, переходящий в крик, в поцелуе, овладевая моим ртом, пока растягивает меня до отказа вокруг своей внушительной длины, только чтобы отпрянуть и войти в меня снова. Он стонет, когда я царапаю его лопатки, пятка моей ноги устраивается на его спине, открывая меня еще больше для его голодного вторжения.
Каждый волосок и нервное окончание в моем теле электризуются, пульсируя внутри меня в предвкушении чего-то великолепного, что может дать мне только этот человек.
Он научил меня тому, что такое удовольствие, и он единственный, кто заставляет меня жаждать плотских потребностей, которые, кажется, поглощают все мое существо, когда дело касается него.
Он вбивается в меня сильнее, его толчки становятся глубже и соответствуют движениям наших языков. Мои бедра медленно сжимаются вокруг него, и я судорожно глотаю воздух. Я прижимаюсь головой к дереву, пока он продолжает врезаться в меня.
– Орион, – произношу я, сжимая его волосы, пока наши глаза не встречаются. – Ты мой. – Я никогда в жизни не была собственницей, но он вдохновляет во мне самые разные нездоровые эмоции.
Этот человек принадлежит мне, и я оставлю на нем столько следов, сколько захочу, чтобы никто никогда в этом не усомнился.
Его пальцы впиваются в мои бедра, когда он увеличивает темп и наклоняется вперед, наши губы снова соприкасаются, пока он отвечает:
– Да. А ты. – Толчок. – Моя. – Толчок.
Мое лоно сжимается вокруг его члена, когда нарастающее во мне напряжение больше не поддается сдерживанию, наслаждение разливается по всему телу, пока не вырывается наружу, сжимая его с силой, и я вскрикиваю.
Орион толкается в меня еще три раза, прежде чем застонать и излиться внутрь меня, и я крепко обнимаю его, наслаждаясь этим моментом, где все идеально.
Мой красивый, покрытый шрамами муж, которого я обожаю всем сердцем.
Мать-природа все еще бушует вовсю, в то время как наша внутренняя буря утихает, блаженные волны окутывают нас эйфорией, пока внешний мир медленно возвращается ко мне, и мы оба переводим дух.
– Орион? – шепчу я ему на ухо, и он дергается внутри меня, отчего мои пальцы ног сжимаются на его спине от этого действия.
Мое тело жаждет большего.
Он целует меня в шею, его пальцы все еще крепко сжимают меня, пока его щетина трется о мою кожу и заставляет меня чувствовать щекотку.
– Да?
– Нам стоит чаще заниматься стрельбой из лука.
Его смех разносится в ночи, когда он целует меня в шею и подхватывает на руки, шагая через сад по направлению к дому.
– Пойдем внутрь и примем горячую ванну, дорогая. А потом мы сможем снова исследовать твой порочный разум.
Дождь, должно быть, прекратился несколько минут назад, ветер разогнал темные тучи, позволяя лунному свету и звездам ярко сиять в этот мрачный вечер. Я смотрю вверх, и мое сердце болезненно стучит в груди, заставляя меня крепче прижаться к мужу, когда я замечаю нечто прекрасное.
Пояс Ориона ярко сияет на ночном небе.
