Текст книги "Чеченец. Адская любовь (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Гости начали собираться у нас в саду, и всё вокруг выглядело так, словно сошло с картинок дорогих свадебных журналов. Белые шатры, увитые цветами, свечи, расставленные в аккуратных подсвечниках, музыка, которая мягко переливалась на фоне тихого шёпота гостей. Повсюду сияли улыбки, вспыхивали вспышки фотоаппаратов, бокалы с шампанским переливались в руках, отражая солнечные лучи. Этот день должен был быть счастливым, полным радости, но всё, что я ощущала, была бесконечная тяжесть. Казалось, будто что-то давило на грудь, не позволяя дышать, и каждый вдох давался с усилием, как если бы воздух вокруг стал вязким и тяжёлым. Люди подходили ко мне, поздравляли, говорили какие-то слова, которые я не слышала. Я старалась улыбаться, быть вежливой, благодарить, но все эти слова скатывались с моих губ механически, как реплики в давно заученном спектакле. Внутри же всё было пусто, и никакие поздравления не могли заполнить эту пустоту. Я чувствовала себя актрисой, которая забыла свою роль и теперь стоит на сцене, пытаясь не выдать панику, охватившую её сердце. Мои глаза скользили по лицам, по белым цветам, расставленным в вазах, по идеально расстеленной дорожке к алтарю, но всё это выглядело размыто и ненастояще, как если бы я смотрела на свою свадьбу сквозь мутное стекло.

Звуки сливались в один непрекращающийся гул, похожий на грохот приближающейся грозы. Я понимала, что должна радоваться, должна чувствовать волнение, но всё, что я ощущала, было страхом. Этот страх начинал сдавливать моё горло, и казалось, что если я не остановлюсь, не закричу, то задохнусь прямо здесь, посреди этой идеальной картинки.

Когда пришло время выходить к алтарю, я почувствовала, как всё внутри меня сжалось в тугой, болезненный узел. Шелковое платье, которое я выбрала для этого дня, стало тяжёлым и неудобным. Оно давило на плечи, будто цепи, и, казалось, удерживало меня в ловушке, из которой не было выхода. Я медленно шагала вперёд, ощущая, как ноги подкашиваются от каждого шага. Белый шлейф тянулся за мной, словно холодная река, которая сжимала меня в своих ледяных объятиях. В этот момент я поняла, что просто иду вперёд по инерции, и если бы кто-то крикнул мне "остановись", я бы тут же рухнула на землю.

Олег стоял у алтаря, высокий, статный, такой спокойный и уверенный в себе. Его костюм сидел идеально, его взгляд был наполнен теплотой, и он смотрел на меня так, как будто в этом мире больше ничего не существовало. Он смотрел с таким ожиданием, как будто был уверен, что именно сегодня начнётся наше будущее, что всё будет так, как мы планировали. И это была его ошибка. Он не видел того, что происходило в моих глазах, не знал, что внутри меня всё кричало о том, что я совершаю ужасную ошибку. Я предавала его, стоя здесь, в этом белом платье, думая не о нём, а о другом мужчине. О человеке, который, несмотря на все усилия забыть его, был глубоко врезан в моё сердце. Отпечатан, отклеймен. И никогда это не изменится.

Я вспомнила ту ночь, когда Марат вернулся и привёл Егорку, вспомнила его глаза, полные боли и любви, его слова, которые заставили меня поверить, что он снова был готов начать всё сначала. И это воспоминание разрывало меня на части, потому что я знала, что никогда не смогу забыть его, что он – это часть меня, которую я не могу оторвать, как бы ни старалась.

Священник начал говорить, его голос звучал ровно и мягко, как шелест страниц. Но каждое его слово словно ударяло меня в грудь, и я всё больше ощущала, как паника поднимается изнутри, захлёстывает, как волна, грозящая утянуть меня на дно. Я смотрела на Олега и пыталась найти в себе силы произнести клятву, которую должна была сказать. Но вместо слов внутри меня был только ком боли, который не давал дышать. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но ничего не получилось. Голос задрожал, а потом просто исчез.

Я видела, как Олег ждал, терпеливо и ласково, не понимая, почему я медлю. Но я не могла. Я не могла произнести эти слова. Я пыталась сделать вдох, но воздух застревал в горле, и я почувствовала, как по щекам начинают катиться слёзы. Горькие, солёные, они текли, оставляя на коже ледяные дорожки, как если бы пытались смыть с меня всю эту фальшивую картину. И в этот момент я поняла, что больше не могу лгать. Не могу обманывать ни Олега, ни себя.

– Извини, Олег, – прошептала я, и каждое слово резало по сердцу, словно нож. – Я... я не могу.

Эти слова повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться бурей. Я видела, как его лицо напряглось, как он попытался скрыть боль, как будто всё ещё верил, что это ошибка, что я сейчас соберусь и произнесу свою клятву. Но его глаза выдали его, в них было видно отчаяние и боль, которые он не мог скрыть. Я знала, что ранила его глубже, чем могла представить. Он заслуживал лучшего, и именно поэтому я не могла продолжать этот спектакль.

Олег молчал, и его молчание было громче любого крика. Его губы сжались, но он всё ещё пытался улыбнуться, пытаясь поддержать меня, даже когда его собственное сердце разрывалось от моих слов. Я снова обернулась к гостям, и их взгляды прожигали меня, будто раскалённые иглы. Они смотрели с непониманием, с удивлением, с осуждением. Они ждали объяснений, но мне было всё равно. Я не могла думать о них. Всё, что я могла делать, это ощущать, как внутри меня что-то ломается, и из-под обломков вырывается боль, с которой я больше не могла бороться.

– Простите меня... – прошептала я, чувствуя, как ноги дрожат, и вдруг побежала, рванув с места, почти сбивая людей с ног.

Я не видела, куда бегу, не слышала, что кричат мне вслед. Я просто хотела уйти как можно дальше от этого места, где я была заключена в ловушке своих собственных решений. Шлейф платья зацепился за что-то, порвался, но я не остановилась. Я чувствовала, как волосы развиваются за спиной, как воздух хлёстко ударяет в лицо, и с каждой секундой моё сердце стучало всё громче и громче, как барабанный бой.

Я выбежала за пределы сада, на улицу, где машины проносились мимо, а город жил своей обычной жизнью, даже не подозревая, что мой мир рушится прямо сейчас. Я остановила первое попавшееся такси, распахнула дверь и, едва смогла выговорить адрес аэропорта, захлопнула её, ощущая, как внутри меня что-то переломилось.

Таксист спросил, всё ли в порядке, и я кивнула, не в силах говорить. Моё сердце кричало. Кричало о том, что я снова делаю ошибку, что, возможно, я разрушила не только свою жизнь, но и жизнь того, кто любил меня. Но я знала одно – я не могла остаться. Не могла выйти замуж за человека, которого не любила. Не могла притворяться, что это свадьба принесёт мне счастье, когда я каждую секунду видела перед глазами лицо Марата.

Я была уверена в одном – я должна найти его. Если не найду, если потеряю его снова, я никогда себе этого не прощу.

Аэропорт был заполнен людьми, и каждый из них спешил по своим делам – торопился на рейс, искал нужные ворота, нервно проверял телефон. Все они шли мимо, оглядываясь на меня с удивлением потому что я как сумасшедшая в свадебном платье неслась вперед. Я толкала людей, спотыкалась, задевала их плечами, бросала извинения на бегу. Моё платье цеплялось за край чемодана, подол загибался и пачкался, но я не обращала на это внимания. Я знала, что у меня мало времени, что каждая секунда может стать последней, прежде чем я потеряю его навсегда. Марат. Моё сердце сжималось, как будто его захватывали тиски, и с каждой секундой дыхание становилось всё тяжелее, но я продолжала идти вперёд, пробиваясь через толпу, которая казалась бесконечной.

Мир вокруг был размытым, как если бы я смотрела сквозь стекло, покрытое дождём. Я слышала объявления о рейсах, громкий гул людских голосов, звуки чемоданов, катящихся по плитке, но всё это было лишь фоном к моему внутреннему крику. Единственное, что я слышала чётко – это бешеный стук моего сердца, как барабанный бой, который заглушал всё остальное.

Когда я добралась до выхода на взлётную полосу, туда, где начинался паспортный контроль. Я остановилась на мгновение, чтобы отдышаться, и почувствовала, как глаза наполнились слезами. Там, вдали, у трапа самолёта, готового к отлёту, я увидела его. Марат. Он стоял один, держа в руке чемодан, его фигура казалась такой одинокой и отрешённой на фоне огромного металлического птица, которая готовилась к полёту. Казалось, он замер, словно прощаясь с чем-то невидимым, готовясь окончательно закрыть все двери, все пути назад.

Я не могла поверить, что это действительно он. Он был здесь, прямо передо мной, на расстоянии всего нескольких метров. И вдруг все страхи, все сомнения разлетелись, как обрывки бумаги на ветру. Единственное, что я чувствовала – это отчаянное желание добежать до него, удержать его, не дать ему уйти. Если я позволю ему уйти сейчас, то потеряю его навсегда. Это был мой последний шанс, и я не могла позволить себе его упустить.

– Марат! – закричала я, и мой голос, казалось, прорвал все барьеры. Он пронзил шум аэропорта, перекрыл объявления о рейсах, заставил обернуться десятки голов. Но мне было всё равно. Я видела, как он повернул голову, как его глаза встретились с моими. В этот момент мир замер, остановился, словно ждал, что будет дальше. Его лицо изменилось – в нём отразились удивление, боль, надежда. В один миг я увидела всё это, и это было как удар молнии – ослепляющий, болезненный, но дающий новую жизнь.

Он стоял у трапа, будто застыл на месте, не понимая, что происходит. Я видела, как он хромая, с болью в каждом шаге, спрыгнул с трапа, бросив чемодан, и побежал навстречу. Каждый его шаг отдавался в моей груди, как удары сердца. Его колено всё ещё болело, я видела это по тому, как он прихрамывал, но это не остановило его. Он мчался ко мне, несмотря на боль, и в этом движении была вся его решимость, весь его страх потерять меня снова.

Проскочил мимо пограничников и подбежал ко мне, и мы стоим посреди посреди этого огромного пространства, заполненного шумом моторов. Я бросилась в его объятия, и его руки сжали меня так крепко, что мне стало больно в груди, сдавил мои ребра так что кости захрустели, но я не могла отпустить. Я не хотела отпускать. Я почувствовала, как его тело дрожит, как его дыхание сбилось, как он вцепился в меня, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку хоть на секунду.

– Не уходи, – всхлипывала я, задыхаясь от слёз, пытаясь выговорить всё, что накопилось в моей душе. – Пожалуйста, не уходи. Я не могу без тебя. Я пыталась забыть, но не могу. Я... я всё ещё люблю тебя. Я люблю тебя, Марат.

Я видела, как Марат смотрит на меня, и его глаза были полны той же боли, того же отчаяния, которые жрало меня, обгладывало мое сердце, мои кости. Я понимала, что он тоже не может сдержаться, что он тоже страдает.

– Девочка…моя девочка, – прошептал он, и его голос дрожал, он был почти неслышным на фоне ревущих двигателей. – Я пытался оставить тебя в покое, дать тебе жить так, как ты хочешь. Я всегда любил тебя, всегда. Я ушёл, потому что думал, что так будет лучше. Я хотел, чтобы ты была счастлива. Я не хотел больше боли…

– Мне больно когда тебя нет и я умираю от этой боли. Я не могу потерять тебя снова, – сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Я думала, что смогу забыть, что смогу начать заново, но не могу. Я безумно люблю тебя, несмотря ни на что. Пожалуйста, не уходи.

Марат медленно поднял руки и нежно взял моё лицо в свои ладони. Его прикосновение было мягким, но в нём чувствовалась вся его сила, вся его нежность. Нежность, которую я никогда раньше с ним не знала. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было всё – любовь, страх, надежда, боль. Он склонился ко мне, и его губы дрожали, как если бы он не знал, сможет ли выдержать этот момент.

– Ты уверена? – прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание касается моих губ. – Если я останусь, я останусь навсегда. И хрен ты от меня избавишься, Салманова! Ведь ты все еще Салманова!

– Салманова, – ответила я, не отрываясь от его взгляда. – Ты – это единственное, в чём я уверена.

И тогда он поцеловал меня. Это был не просто поцелуй – это была наша жизнь, наша боль. Он целовал меня, как будто от этого зависела его жизнь, и, возможно, так и было. Я чувствовала, как его руки обнимают меня, сжимают, давят как будто хотят вжать в себя, растворить в своей коже. Но мы с ним и так из одного мяса. Потому что иначе нам бы не было так больно отрываться друг от друга.

В этот момент всё вокруг перестало существовать. Не было ни аэропорта, ни ревущих самолётов, ни людей, которые оглядывались на нас. Я прижалась к нему, и мне казалось, что если я отпущу, то все пропадет и я проснусь. Но я не собиралась отпускать. Больше никогда. Он мой. Мой сумасшедший чеченец.

КОНЕЦ КНИГИ

25.10.2024