Текст книги "Чеченец. Адская любовь (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Ульяна Соболева
Чеченец. Адская любовь

Глава 1

Впереди – только пустота. Чёрная, непроглядная, густая. Я сижу в машине, вцепившись в руль, и пытаюсь вспомнить, как дышать. Воздух стоит в горле, давит на грудь, а руки дрожат так сильно, что я боюсь потерять контроль над машиной. Какого чёрта я делаю? Почему еду к нему? Мне нужно знать правду. Нужно услышать, что Марат жив, что он где-то, пусть поломанный, но целый, пусть в крови, но дышит. Я должна это узнать. Сердце в ужасе кричит, что его больше нет. Эти удары, которые я видела, эта последняя искра жизни в его глазах, погасшая прямо на ринге... Нет. Нет. Нет. Машина тормозит резко, едва не врезавшись в старую ограду около какого-то полузаброшенного здания. Здесь всё покрыто слоем грязи, как будто этот уголок города забыл о жизни много лет назад. Подполье. Место, где людей продают и покупают, где бойцов ломают, как игрушки. Я ненавижу этот мир, но сейчас у меня нет выбора.

Выхожу из машины, дрожащими ногами по гравию, ступаю, как будто иду на смерть. Внутри меня что-то рвётся, мечется. То надежда, то полная безнадега. Ноги будто налиты свинцом. Подхожу к двери, через которую проникает мерзкий свет лампочки, дрожащей под потолком. Офис Кабана. Здесь никто не улыбается. Здесь запах дешёвого табака и застоявшегося страха. Гниль, пропитавшаяся в стены, в полы, в людей. Я открываю дверь, зная, что отступать некуда. Тусклый свет лампы льётся на потёртый стол и старый кожаный диван, в углу которого сидит мужчина, с наслаждением курящий сигарету. Кабан. Вся комната пахнет как его проклятая сигарета, как прокисшая жизнь, от которой давно отказались. Лысая голова сверкает, как отполированная сталь, взгляд холодный, острый, режет меня на куски. Ему плевать на все кроме денег. Он не спешит говорить, смотрит на меня, и я чувствую, как у него внутри начинает подниматься злорадство. Он давно видел таких, как я. Женщин, которые приходили сюда искать ответы. Женщин, которые теряли мужчин на этих рингах, которые потом не знали, что делать с оставшимися осколками их жизни. Но я не такая. Я не собираюсь плакать. Я не собираюсь молить. Только не эту мразь, которая прекрасно понимала, чем может окончиться бой.

– Где он? – голос мой дрожит, хотя я стараюсь говорить отчетливо, громко. – Где Марат?

Кабан медленно выпускает дым, как будто смакует каждый момент.

– Он мёртв, – спокойно отвечает он, не глядя на меня. – Захоронили тайно. Никто не знает, где. И никто не узнает.

Удар. Как будто меня взяли и бросили об стену. Мёртв. Мёртв. Эти слова звучат, как приговор, как будто весь воздух из моего тела забрали. Как будто мое сердце разодрали на куски. Но я не могу поверить. Я не верю. Это ложь, он лжёт. Марат не мог умереть. Он слишком сильный, чтобы просто так уйти. Но я чувствую, как в груди образуется дыра. Чёрная пустота заполняет её. Заливает меня всю. Я истекаю кровью…изнутри.

– Где его тело? – кричу я. Моя рука сжимается в кулак, я хочу ударить его, убить его за эти слова.

Кабан усмехается, словно ему нравится моё отчаяние. Встает медленно, словно хочет затянуть этот момент, растянуть его до боли, до безумия. Он подходит к столу и бросает на него что-то тяжёлое. Я смотрю и вижу их. Окровавленные ремни. Боксерские ремни Марата. Я узнала их сразу.

– Это его, – спокойно говорит Кабан, наслаждаясь каждой секундой моего ужаса. – Это всё, что от него осталось.

Окровавленные ремни, которые ещё недавно были на руках Марата. На его запястьях. Пятна крови. Кровь, которая ещё свежа, ещё липкая. Я смотрю на эти ремни, а в голове проносятся воспоминания. Маратовы руки, когда он обнимал меня. Его пальцы, крепкие, но такие горячие. Его запах. Его голос, который когда-то шептал мне на ухо, а потом кричал от ярости. Он мёртв.

Мой разум больше отказывается принимать. Всё смешивается в один дикий водоворот. Я не знаю, как стою на ногах. Я хватаю ремни, сжимаю их в руках, кровь Марата липнет к моей коже, и всё, что я могу сделать – это сжать их ещё крепче, как будто могу выжать из них ответы. Но там только тьма. Густая, чёрная тьма.

– Где он? – мой голос уже не похож на голос. Он становится диким, сорванным. Я не слышу себя.

Кабан усмехается, и я вижу, как он наслаждается моим отчаянием.

– У меня есть люди, которые занимаются этим, – говорит он холодно, даже не глядя на меня. – Я не знаю, где могила, и даже если бы знал, не сказал бы.

Всё внутри меня рвётся. Гнев накрывает волной. Я бросаюсь на Кабана. Я хочу убить его. Но мои люди блокируют меня, их руки на моих плечах, тянут меня назад. Кабан лишь ухмыляется. Для него я просто очередная проигравшая, ещё одна женщина, чья жизнь рухнула из-за этого ринга. Я срываюсь, но меня держат. Я пытаюсь драться, но сил нет. Я захлёбываюсь в своей ненависти. Моё дыхание тяжёлое, словно кто-то душит меня, а грудь разрывается от боли. Марат мёртв. Я убила его. Это моя вина. Моя. Я убегаю из офиса Кабана. Мне не нужен этот вонючий воздух. Мне не нужны слова утешения…Я ору чтобы Миро не смел идти за мной, никто не смел. Всё, что мне нужно – это забыться. Я бегу по улицам, мои ноги сами ведут меня туда, куда я не хочу. Мой разум крутится в водовороте воспоминаний, он сжимает меня, как удав, не давая дышать. Я вижу его перед собой. Его лицо, когда он впервые поцеловал меня. Его руки на моем теле, его губы на моих губах. Вижу, как он смеётся, как его глаза блестят. А потом – его ярость. Его ненависть ко мне. Его гнев, когда он кричал, когда бросал меня. И всё это сменяется одним ярким, красным пятном – его кровь. На ринге. В его последнем бою. Почему я мстила ему? Почему не остановилась? Теперь его нет, а у меня остались только эти чёртовы ремни, пропитанные его кровью. Моя любовь к Марату всегда была смесью боли и нашей адской страсти. Теперь страсть сгорела, оставив только пепел. Я разрушила его. Я разрушила себя.

Куда я иду? Почему не могу остановиться?

Я падаю на колени прямо на тротуаре. Чёрт с ним. Пусть машины проезжают мимо. Пусть люди идут мимо. Я не чувствую ничего. Я не слышу их. Я кричу в пустоту, но мои крики глохнут в ночном воздухе. Я сжимаю эти чёртовы ремни, и кажется, что моя душа умирает. Я брожу по улицам как потерянная. Меня нет. Я превратилась в оболочку. Всё, что было важным, ушло. Всё исчезло. Я иду, не видя ничего вокруг. Не замечаю машин, не слышу людей. Всё перед глазами размыто.

Холодные камни мостовой жгут сквозь одежду, но мне плевать. Я рыдаю, как никогда раньше. Рыдаю, как будто это мои последние слёзы. Слёзы, которые вымывают всю боль, весь гнев, всю ненависть. Я сжимаю окровавленные ремни Марата, обхватываю их, как будто они могут вернуть его ко мне, как будто эта кровь – единственная связь с ним, с его жизнью. Моя вина. Моя чёртова вина. Я толкнула его на этот путь. Я так долго мстила ему, давила его, не думая о том, что в конце концов он окажется сломан. Мне нужно было остановиться, но я не могла. Я видела только месть, только разрушение. Моя злость выжигала всё на своём пути.

А теперь я здесь. На холодной земле, тереблю в ледяных руках все что осталось мне от Марата, раздавленного, сломанного, уничтоженного. Я всегда знала, что наша любовь была опасной. Это была борьба. Мы оба пытались сломать друг друга. Но в этой борьбе я оказалась победителем. Только вот победа оказалась настолько горькой, что хочется просто умереть. Но даже это мне не подвластно. Я поднимаюсь с земли, пошатываясь, как будто я выпила литры водки. Но это не алкоголь, это моя боль. Она пронизывает всё тело, каждый мускул, каждую клетку. Я – пустота. Я потеряла Марата, потеряла сына, потеряла себя. Я выхожу на дорогу и чувствую, как что-то внутри меня ломается. Говорят, что горе и вина могут разрушить человека изнутри, как рак. Я это чувствую сейчас. Оно съедает меня, и я не могу ничего с этим сделать. Машины мчатся мимо, люди, занятые своими проблемами, проходят, не замечая меня. А я стою среди них, как призрак, как тень, которая больше не принадлежит этому миру. Марат был моим миром. Даже когда я ненавидела его, я всё равно знала, что он существует. Он был моим проклятием, моим спасением, моей болью и моей любовью. Теперь его нет.

Я опускаюсь на скамейку в каком-то парке и понимаю, что больше не чувствую боли. Только холод. Холод, который заполнил всё внутри. Этот холод – как напоминание, что моя душа теперь мертва. В голову начинают лезть мысли. Мысли, от которых становится страшно. Я вспоминаю каждый момент, когда я толкала Марата к этому. Когда я мстила ему, когда плела интриги, ставила ловушки, когда хотела раздавить его полностью. И вот я это сделала.

Теперь я смотрю на свои руки, которые сжимаются на этих окровавленных ремнях, и понимаю: всё, что я сделала, было напрасно. Я мстила человеку, которого любила. Как безумная. Как одержимая. И теперь я хочу умереть. Но не могу.

Я убила его. Не на ринге, не в бою – я убила его ещё тогда, когда решила мстить. Я уничтожила его душу, разрушила его жизнь. А потом сломала его тело.

Я должна была умереть вместо него. Почему я жива, а он нет?! Теперь всё кончено. Я больше не Алиса. Я просто оболочка. Где-то далеко раздаётся голос. Едва уловимый, как шорох листвы на ветру, как шум океана, на который уже не обращаешь внимания. Я не хочу его слышать. Я не хочу слышать вообще ничего. Только тишину. Тишину, которая могла бы забрать эту боль.

Но голос не исчезает. Он становится чётче, пробивается сквозь тугую завесу моего горя. Я поворачиваю голову и вижу Миро. Он стоит рядом, его глаза, обычно холодные, как сталь, сейчас смотрят на меняс тревогой и сочувствием.

– Алиса, – тихо произносит он, как будто боясь ранить меня ещё сильнее своим голосом. – Алиса, вставай.

Я не двигаюсь. Я не хочу двигаться. Всё, что я хочу, – это остаться здесь, на этой чёртовой скамейке, под холодным ветром. Ощущать эту боль, пока она не сожрёт меня целиком. Пусть это станет концом.

Но Миро не отступает. Он протягивает руку, и я чувствую, как его пальцы крепко, но бережно обхватывают моё запястье.

– Нам нужно идти, – продолжает он. – Ты не можешь здесь оставаться.

– Зачем? – мой голос звучит хрипло, как будто я кричала целую вечность. Я даже не помню, когда последний раз говорила. – Я не хочу! Ради чего идти?

Миро смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то важное, но слова застряли где-то в горле.

– Шамиль, – наконец тихо говорит он.

Это имя пронзает меня и заставляет вздрогнуть. Мой Шамиль. Я забыла. Господи, как я могла забыть?

– Твой сын ждёт тебя, Алиса, – говорит Миро твёрже, его голос становится тем, который я привыкла слышать. Холодный, уверенный, резкий, как хлыст. – Ты нужна ему.

Моё сознание пытается ухватиться за эту мысль, как утопающий цепляется за обломок дерева. Но боль не даёт мне сосредоточиться. Всё, что я чувствую, – это потеря. Потеря, которая разрывает меня на части.

– Я... не могу, – шепчу я, опуская голову.

Но Миро не сдаётся. Он наклоняется ближе, его лицо теперь напротив моего.

– Алиса, – его голос становится жёстче. – Ты должна. Теперь ты – его мать. Ты не можешь позволить себе сдаться. Не можешь позволить себе умереть здесь, на этой скамейке. Ты должна жить ради Шамиля.

Шамиль. Мой маленький мальчик с безмятежным взглядом, с его тёмными, глубокими глазами, полными недоумения, когда мир вокруг него становится слишком громким. Как я могла забыть о нём? Я всегда знала, что я – его единственная защита. Я была готова разорвать любого, кто осмелится угрожать ему. Но в этот момент я забыла. Погрузилась в своё собственное горе, забыла о том, что у меня ещё есть.

Миро берёт меня под руку, заставляя встать. Мои ноги дрожат, но я подчиняюсь. Его люди окружают меня. Они – его тени, его верные воины. Они поддерживают меня, но это не забота. Это долг.

– Пошли, – произносит Миро, и я чувствую, как его голос становится не просто призывом. Это приказ. Он всегда был тем, кто никогда не позволял мне утонуть, как бы я ни сопротивлялась. Я и не сопротивляюсь. Я не могу.

Машина медленно трогается с места. Я сижу на заднем сиденье, как сломанная кукла. Лицо прижато к холодному стеклу, и я смотрю на улицы, которые мелькают мимо меня, как призраки. Каждая витрина, каждый силуэт напоминает мне о том, что я потеряла.

– Это не конец, – вдруг произносит Миро, нарушая тишину в салоне.

– Ты не понимаешь, – говорю я тихо, не поворачивая головы. – Это именно конец.

– Нет, – твёрдо отвечает он, его взгляд сверлит меня в зеркало заднего вида. – Шамиль – это твой шанс. Он твоя причина жить. Не забывай об этом.

Я не отвечаю. Что я могу сказать? Разве одна любовь может компенсировать потерю другой? Разве один человек может заменить другого?

Но Миро прав. Я не имею права умирать. Я не имею права теряться в этом аду, который создала сама для себя.

– Мы дома, – сообщает водитель.

Я не хочу выходить. Не хочу видеть этот дом, эту тишину, которая меня там ждёт. Но дверь открывается, и холодный воздух обрушивается на меня. Я выхожу, хотя всё внутри кричит, чтобы я осталась.

– Алиса, – снова говорит Миро, его голос на этот раз мягче, чем раньше. – Шамиль ждёт тебя. Иди к нему. Он нуждается в тебе. Ты – надежда этого ребенка.

Его слова звучат как истина, которой я не хочу верить. Но я знаю, что должна.

гулко отдаются в пустом доме. Здесь всё кажется чужим. Как будто это не мой дом, а какое-то место, в котором я просто нахожусь временно. Комнаты пусты, стены холодны.

И вдруг я слышу звук. Тихий, едва уловимый. Звук, который заставляет моё сердце сжаться и одновременно напомнить о том, что я ещё жива.

Шамиль. Мой сын.

Он сидит в своей комнате, сложив пазл. Его маленькие руки медленно перебирают детали, глаза сосредоточены на том, чтобы найти нужное место для каждой из них. Он не замечает меня, когда я вхожу. Он полностью погружён в свой мир. Но я стою и смотрю на него, как на самое важное, что у меня есть. Как на единственную связь с жизнью, которую я чуть не потеряла.

– Шамиль, – тихо произношу я, хотя знаю, что он может не отреагировать.

Мальчик поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах – вопрос. Он никогда не говорит много. Но его глаза всегда говорят за него. Я опускаюсь на колени перед ним, крепко обнимаю его. Мои руки дрожат, но я держу его крепко, как будто боюсь, что и он исчезнет, как исчез Марат. Он не обнимает меня в ответ, но я не жду этого. Он остаётся спокойным, как всегда. Его мир слишком далёк от моего, но это ничего не меняет. Он – моя реальность. Моя причина жить.

Миро был прав. Шамиль – это всё, что у меня осталось. И ради него я не могу позволить себе умереть, даже если мой мир разрушен.

Глава 2

Загородный дом утопал в тишине. Только ветер, гуляющий между вековыми деревьями, нарушал её. Это место казалось забытым временем, отрезанным от мира. В нём не было ничего – ни людей, ни голосов, ни реальности. Только двое – Марат и Мадина. Она спрятала его здесь, словно свою добычу. Как сокровище, которое нельзя выпустить из рук.

Марат был её и только её.

Она смотрела на него каждый день, каждый час, как зверь, сторожащий свою жертву. Тело Марата было приковано к постели, ослабленное боями, измученное болью и наркотиками, которые Мадина подсыпала ему в еду и питьё. Он был её пленником, и она знала, что сейчас он принадлежит ей. Только ей. Алисы больше не было рядом. Алиса потеряла его. А она выиграла.

Мадина стояла у его постели, наблюдая за его лицом. Его глаза были закрыты, веки дрожали от боли и бреда, который не отпускал его. Он был таким сильным. Всегда сильным. Даже сейчас. Но теперь он был её – уязвимый, полностью под её контролем.

"Как долго я этого ждала..." – думала она, ощущая горячую волну желания, подступающую к горлу. Сколько раз она мечтала о том, чтобы этот мужчина принадлежал ей. Сколько ночей она провела в муках, представляя, как его руки касаются её кожи. Но он всегда был с Алисой. С этой чёртовой Алисой.

Мадина ненавидела её. Ненавидела так, как никогда в своей жизни не ненавидела никого. Алиса украла у неё всё – его внимание, его любовь, его тело. Всё это принадлежало Мадине, но Алиса смогла завладеть им, сломить его, заставить себя любить.

Но теперь, здесь, в этом забытом Богом доме, Алиса не могла ничего сделать. Теперь его тело принадлежало ей, Мадине.

Она смотрела на его лицо, чувствуя, как сердце колотиться все чаще. Каждая деталь, каждая складка на его губах вызывала в ней безумное желание. Он был таким красивым. Даже сейчас, когда его тело было измождено и ослаблено, он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела.

Но это не была просто красота. Это было её безумие. Она любила его, любила до боли. Её любовь была болезненной, одержимой. Она готова была убить за него. Готова была уничтожить всё, что стояло между ними. И она сделала это.

Она забрала его. Теперь он был здесь, в её руках, и она не собиралась отпускать его. Никогда. Она знала, что он принадлежит Алисе душой, но её это не волновало. Ей нужно было только его тело. Только это. Мадина вспоминала ту первую ночь, когда она привезла его, выкупила у Кабана и договорилась, что для всех Марат будет теперь мертв. Она отдала почти все свои сбережения ради этого. Вначале лечила его…несколько недель возила к нему врача, колола антибиотики, противовоспалительные. Марат был ослаблен настолько, что даже не понимал, что происходит. Она тогда была девственницей. Но для неё это ничего не значило. Только одно – она должна была получить его. Навсегда. И она получила. Едва ему стало легче…она трудилась над его членом, а потом запихивала в себя, корчась от боли. Залазила сверху и пыталась…Это было трудно и больно. Но она лишила себя девственности. А потом…потом она даже научилась испытывать наслаждение. Тереться о его пальцы, о его лицо, трахать его…пока он лежит в полубреду и представлять, что это их ночи любви.

Мадина присела на край его постели, её руки задрожали, когда она коснулась его груди. Он был горячим, его дыхание было тяжёлым. Она знала, что он чувствует её прикосновения, но не может противостоять. Наркотики, которые она ему давала, делали своё дело. Он был слаб. Он был её.

– Я получу тебя снова, Марат, – прошептала она, склонившись к его губам. – И ты даже не сможешь сказать «нет».

Она коснулась его губ своими, сначала осторожно, будто боялась нарушить его покой. Но затем её поцелуи стали всё настойчивее, требовательнее. Она жаждала его. Жаждала до сумасшествия. Это было больше, чем желание – это было на грани безумия. Она любила его. Она ненавидела его. И она хотела его так сильно, что готова была разрушить всё вокруг.

Её руки начали спускаться ниже, скользя по его телу. Он издал стон, его брови сдвинулись, но он не сопротивлялся. Он не мог сопротивляться. Он был слишком слаб. Он был слишком податлив.

– Только мой, – прошептала Мадина, целуя его шею. – Теперь ты мой, Марат.

Но даже в этот момент, когда её руки уже скользили ниже, его голос пробился сквозь её желание.

– Алиса... – прошептал он.

Её сердце остановилось. Он шептал её имя. Имя Алисы. Даже в этот момент, когда он был полностью её, он всё ещё звал другую.

"Проклятая Алиса!" – её гнев вспыхнул, как огонь, пожирающий всё вокруг. Она вцепилась в его плечи, её ногти вонзились в его кожу. Он был здесь, в её руках, а она всё ещё проигрывала. Проигрывала этой проклятой женщине, которую он любил.

– Ты мой! Мой, слышишь?!

Она продолжала. Она больше не могла остановиться. Её тело тряслось от ярости и желания. Она знала, что даже если она забеременеет, он никогда не будет её. Даже если она родит ему ребёнка, он всё равно будет принадлежать Алисе. Но она не могла остановиться. Это был её единственный шанс. Её единственный шанс удержать его.

Мадина прижалась к нему, её тело дрожало. Она знала, что делает это против его воли, но её это не волновало. Она должна была получить его. Любым способом.

Но даже сейчас, в этом моменте, он снова прошептал её имя.

Алиса...

Мадина сжала зубы, её руки вцепились в его волосы. Она ненавидела его за это. Ненавидела за то, что он продолжал звать другую, даже когда она была рядом. Но это не остановит её. Она легла рядом с ним, притянула его к себе, но Марат едва ли это заметил. Он лежал как кукла.

– Алиииииса….

Этот шёпот пронзил её, как нож. Её лицо исказилось. Она зажмурила глаза, но это не остановило её. Она продолжила. Её прикосновения становились всё более болезненными, грубыми. Это не было любовью. Это было отчаяние. Её движения были резкими, навязчивыми. Она хотела только одного – владеть им. Полностью. Без остатка. Она дергала его член в попытках поднять. Брала в рот. Ласкала. Терпение лопалось…Потом засунула с трудом в себя полумягкого. И принялась скакать пока он не встал внутри нее. Маленькая проклятая победа.

И снова стоном

– Алисааа…

Алиса. Алиса. Проклятая ведьма, которая всегда стояла между ними. Даже сейчас. Даже здесь. Каждый раз, когда Марат произносил это имя, её сердце разрывалось. Она ненавидела Алису с такой силой, что это разъедало её изнутри. Она хотела бы уничтожить её. Навсегда. Но даже если Алиса исчезнет, Марат всё равно останется с ней.

Она прижала своё лицо к его шее, вдыхая его запах, и ненависть к Алисе вспыхнула с новой силой.

– Ты думаешь, что она спасёт тебя, Марат? – шептала Мадина. – Она не придёт. Никогда. Ты останешься со мной. Ты будешь мой.

Она продолжала прыгать на нем, сжимая свои груди, выкручивая соски, представляя что это делает с ней, теряя контроль. Она злилась на него, на себя, на эту ситуацию. Она знала, что Алиса глубоко засела в его сердце. И ничего не сможет это изменить. Но Мадина верила – время будет на её стороне. Если не сердце, то хотя бы кровь Марата будет с ней. Она станет матерью его ребёнка.

Мадина

Она смотрела на него, как он лежал на постели, глаза закрыты, мышцы ослаблены и это доставляло ей странное удовольствие. Она сделала его таким. Он был её пленником, её марионеткой, её сломленным королём.

«Ты всегда был моим, Марат. Ты просто этого не понимал», – подумала Мадина, глядя на его лицо. Его дыхание было медленным, почти незаметным, как у животного, загнанного в угол и готовящегося умереть. Она знала, что держит его на грани. Опаивать его наркотиками было правильным решением. Она контролировала каждую каплю, каждую дозу, словно алхимик, создающий своё идеальное зелье. Но это было только начало.

Она знала про завещание Зулейхи. В этом было её спасение. Её шанс. Наследство Марата, его деньги и власть могли стать её собственными, если она забеременеет от него. Все её планы вращались вокруг этого. Все эти годы, что она мечтала о нём, в её голове не существовало другой мысли, кроме как стать матерью его ребёнка. Это была её цель, её навязчивая идея, и она готова была ради этого пойти на любые жертвы.

«Ты будешь моим, и я заберу всё», – с этими мыслями она склонилась над ним.

Его лицо выглядело таким спокойным, но она знала, что за этим покоем скрывается буря. Она тянулась к нему руками, её пальцы ласкали его кожу, но внутри неё не было нежности. Только жажда. Жажда обладать. Жажда победить. Она скользила ладонью по его телу, чувствуя, как её собственное тело откликается на прикосновения. Мадина прижалась губами к его шее. Она всё ещё контролировала его. Она всё ещё могла управлять его судьбой.

***

Марат

Очнулся. Чёрт. Голова трещит, как будто её расплющили. Тело не слушается, как будто кости и мышцы принадлежат не мне. Я лежу, словно мёртвый, но разум просыпается. Медленно. Сквозь дымку, сквозь боль, сквозь отчаяние. Мадина… где-то рядом. Я чувствую её. Запах её духов, её прикосновения. Меня от нее тошнит. Блевану сейчас.

Сука. Я вспоминаю, как она трогала меня. Как тянулась ко мне, как сосала мой член и дергала его своими липкими руками. Опаивала. Контролировала. А я… я ничего не мог сделать. Как кукла. Как животное на поводке. Я хотел бы убить её прямо сейчас. Сломать ей шею. Я мог бы сделать это, если бы не это грёбаное состояние. Я под наркотой…Но она просчиталась. Я начал привыкать, а еще начал понемногу крепнуть. Тварь…Она ведь еще снотворное подмешивает. Блядина. Наркотики всё ещё внутри меня, но… они ослабли. Я начинаю думать яснее. Я чувствую свои мысли, как осколки цветного стекла, которые начинают складываться в мозаику. Я знаю, что она делает. Я знаю, что она хочет. Про завещание бабушки я тоже знаю… и сквозь пелену я слышал все, что она шептала и говорила. Конченая дура. Она жадная. Она сумасшедшая. Но самое страшное – она отчаянная. И это делает её опасной. Я должен выбраться. Но не сейчас. Она слишком близко. Её руки снова на мне. Её голос шепчет что-то в мой затуманенный разум, но я не слушаю. Мне плевать. Я думаю о том, как сбежать. Как уничтожить её. Я не позволю ей добиться своего. Не позволю ей превратить меня в своего раба, даже если она считает, что уже победила. Амина, мать твою, номер два. Надеюсь она не забеременеет…Хотя мне насрать. Она думает, что контролирует меня? Чёрт возьми, она даже не подозревает, на что я способен. Надо прийти в себя…поиграть с мразью в ее грязные игры.

Мадина

Мадина гладила его плечи, чувствуя, как напряжение в его теле спадало под её ласками. Она склонялась к его губам, дышала ему в шею, словно пыталась украсть последние капли его сопротивления. Она видела во сне этот момент тысячи раз. Марат, податливый, покорный, её. Полностью её. Она могла управлять им, как куклой, и это доставляло ей странное, извращённое удовольствие.

«Теперь он мой, Алиса», – думала Мадина, глядя в лицо Марата. «Теперь ты никогда не получишь его обратно». Она улыбнулась. Её пальцы скользнули вниз по его телу, вызывая у него едва уловимый стон. Что такое? Ему начинает нравиться то, что она делает? Мадина сделала всё, чтобы его сломать. Теперь её цель – забеременеть.

***

Марат

Я должен думать быстро. Она становится всё настойчивее, её прикосновения уже не вызывают у меня отвращение – они вызывают во мне адскую ярость. Я б ее сейчас на куски разорвал. Но я слишком слаб. Мне нужно время.

– Мадина… – я шепчу её имя, заставляя себя говорить мягко, будто бы сдаюсь.

Её глаза вспыхивают надеждой, как у хищника, который чувствует, что жертва трепещет.

– Марат…ты очнулся, любимый?» – её голос дрожит. Она ждёт.

– Если ты хочешь быть со мной… – я заставляю себя выдавить эти слова, – мне не нужны наркотики. Я хочу помнить тебя. Я хочу любить тебя без этого тумана в голове.

Я вижу, как её лицо изменяется. Она колеблется. Она не знает, верить мне или нет. – Я хочу быть с тобой, но не так, – продолжаю я, чувствуя, как внутри меня разрастается ненависть. Но снаружи я спокоен. Мне нужно, чтобы она поверила. Поверила в то, что я повелся на нее. Она смотрит на меня несколько секунд, потом кивает. Медленно. Но этого достаточно. Она хочет этого так сильно, что готова поверить в любую ложь.

– Хорошо, – шепчет она, её голос наполнен сладким ядом. – Мы сделаем это по-твоему. Я только даю то, что прописали врачи, любимый…но мы можем уменьшить дозировку постепенно…