Текст книги "Чеченец. Адская любовь (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Я никогда не думала, что встреча с Олегом в реабилитационном центре станет началом чего-то важного в моей жизни. Это была случайность. Всё началось так просто – несколько слов поддержки, короткие разговоры о детях. Он привёл Антона, я привела Шамиля, и оба мальчика оказались настолько хрупкими в своих страхах и замкнутости, что это словно связало нас, родителей, невидимой нитью. Сначала мне казалось, что всё это – просто дружеские встречи, не более. Но с каждым днём я начинала ощущать, что невидимые ниточки между нами заплетаются в крепкий узел. Я не замечала, как постепенно начала тянуться к нему, как к спасательному кругу в бурлящем океане, который каждый день пытался поглотить меня. Олег пригласил меня на выставку современного искусства. Когда мы вошли в огромный, заполненный светом зал, и я увидела первые полотна, я почувствовала лёгкую панику. Я никогда не понимала современное искусство. Эти странные, порой непонятные картины всегда казались мне чем-то чужим. Я стояла перед одним из полотен – хаотическая смесь красок, бессмысленная, на первый взгляд. Олег встал рядом, не говоря ни слова, просто наблюдая за моей реакцией.

– Ты видишь что-нибудь в этом? – наконец спросила я, отрывая взгляд от запутанных линий на холсте.

– Я вижу... хаос, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Но, знаешь, мне кажется, что в нём есть что-то настоящее. Мы все такие – маленькие кусочки хаоса, пытающиеся собрать себя в единое целое.

Я посмотрела на него и поймала его взгляд. В этих словах была правда, которая касалась нас обоих. Мы были теми самыми кусочками, старающимися собрать себя заново, найти хоть какой-то порядок в этом беспорядочном мире. И в его словах было что-то успокаивающее. Впервые я почувствовала, что он понимает меня глубже, чем кто-либо другой.

Мы продолжили гулять по залу, и с каждой новой картиной я ощущала, как внутри меня что-то смягчается, как отступает привычная напряжённость. Он не пытался объяснить мне каждую картину, не заставлял восхищаться, но говорил о своих мыслях и ощущениях, и я слушала, погружаясь в его мир. Я начала чувствовать, что могу расслабиться рядом с ним, и это было удивительное, почти забытое чувство.

Время шло, и мы начали совершать небольшие поездки вместе. Олег предложил поехать за город, посмотреть на его старинную усадьбу. Я долго думала, стоит ли соглашаться, но потом решила, что, может быть, этот день принесёт что-то хорошее. Там, среди зелёных полей, под сенью старых деревьев, я ощутила покой, которого давно не знала. Мы шли по аллее, укрытой тенями деревьев, и дети бежали впереди, смеясь и переговариваясь. Я смотрела на их счастливые лица и чувствовала, как внутри меня что-то словно сдвигается с мертвой точки, словно старый, заржавевший механизм, который снова начал работать.

– Ты когда-нибудь думала о том, что нужно сделать, чтобы остановить боль? – неожиданно спросил Олег, нарушив тишину.

Я удивилась его прямоте, но ответила честно:

– Я пыталась. Но каждый раз, когда думаю, что нашла ответ, боль возвращается. Она как волна – накатывает, когда меньше всего этого ожидаешь. Иногда я думаю, что с этим просто нужно смириться. Перестать бороться.

Олег кивнул, будто понимал каждое моё слово.

– Может быть, не нужно её останавливать. Может быть, нужно просто научиться жить с ней. Как с раной, которая не заживает, но становится частью тебя.

Я никогда не слышала таких слов раньше, и они пронзили меня, словно холодный ветер. Я поняла, что он знает, о чём говорит. Он сам жил с этой болью, учился принимать её, и это придавало ему силу. В тот момент я почувствовала, что могу доверять ему, что могу позволить себе ослабить контроль, хотя бы на мгновение.

Каждая наша встреча, каждая небольшая поездка делали меня немного свободнее. Мы катались по старым дорогам, заезжали в маленькие деревеньки, останавливались на пустых холмах, где ветер свистел в деревьях, и я чувствовала, как тяжёлый груз с моих плеч медленно, но верно исчезает. Мы могли просто сидеть в машине, смотреть вдаль и молчать. Я впервые за долгое время могла позволить себе молчание, не чувствуя, что оно меня поглощает. Олег был рядом, и этого оказалось достаточно.

Однажды мы остановились на краю озера. Я сидела на траве, чувствуя, как ветер нежно касается моих щёк, и смотрела на воду. Она была тёмной, гладкой, словно зеркало, отражающее небо, и я внезапно поняла, что давно не чувствовала такой гармонии.

– Знаешь, что мне нравится в этом месте? – спросил он, присев рядом. – Здесь тихо. Можно просто сидеть и слушать тишину. Она, как ни странно, говорит больше, чем любые слова.

Я кивнула, не отрывая взгляда от воды.

– Я всегда боялась тишины, – призналась я. – Она заставляет меня слушать себя. А я не хочу этого. Не хочу слышать, как моё сердце бьётся пусто, как будто оно уже давно не моё.

Он повернулся ко мне, и я почувствовала его взгляд.

– Может быть, однажды ты поймёшь, что это сердце не пусто. Что там всё ещё есть место для чего-то нового. Просто это место пока закрыто, чтобы защититься.

Я не знала, что ответить. Его слова тронули меня, заставили задуматься, но я не была готова принять их. Моё сердце всё ещё было закрыто, и я не знала, когда оно откроется.

Вечером, когда мы возвращались в город, Олег вдруг предложил поужинать вместе. Я снова колебалась, но согласилась. Мы остановились в маленьком ресторанчике на окраине, где было тихо и уютно. Заказав еду, мы сидели напротив друг друга, и я смотрела, как он изучает меню, выбирает что-то для нас обоих. Мне вдруг захотелось узнать его лучше, узнать, что заставляет его улыбаться, что приносит ему радость, что скрывается за его тихим, спокойным взглядом.

– Олег, почему ты... всё это делаешь? Почему ты всегда так спокоен, так терпелив? – спросила я, внезапно осознав, что не знаю ответа.

Он поднял глаза и на мгновение задумался, прежде чем ответить:

– Я научился этому. Жизнь учит терпению, когда ты теряешь того, кого любишь. Ты начинаешь понимать, что иногда, чтобы что-то сохранить, нужно просто ждать. Нужно быть готовым ждать столько, сколько потребуется.

Эти слова резонировали внутри меня, как будто что-то затронули, заставив сердце дрогнуть. Я поняла, что он тоже ждал, ждал меня, не торопил, не давил. И эта тишина, это ожидание были теми невидимыми ниточками, которые сплели между нами узел, который я уже не могла развязать.

С каждым днём я начинала ощущать, что рядом с ним я могу быть собой, со всеми своими страхами, болью и сомнениями. Это было пугающе и освобождающе одновременно. И хотя мои мысли всё ещё возвращались к Марату, я понимала, что, возможно, могу позволить себе хотя бы попытаться быть счастливой.

Те маленькие поездки, те разговоры, те тихие вечера, когда мы просто молча сидели рядом, – всё это стало для меня началом чего-то нового, чего-то, что я давно потеряла. Может быть, это была просто тень надежды, но для меня это значило целый мир.

Однажды вечером, после очередного дня в центре, мы задержались в его машине, припаркованной возле моего дома. Мы молчали, слушая, как где-то вдали шелестят деревья, и я вдруг ощутила, что молчание это не угнетает, не тянет вниз, как обычно, а, напротив, создаёт ощущение близости.

– Знаешь, – начал он тихо, и я повернулась к нему, уловив в его голосе что-то новое. – Ты изменила мою жизнь. Я не думал, что снова смогу чувствовать себя живым, что смогу быть нужным кому-то. Когда моя жена умерла, я потерял не только её, но и часть себя. Но ты... с твоим терпением, с твоей силой, ты вернула мне эту часть. Ты мне нравишься, Алиса. И я хочу быть с тобой не только как друг.

Его слова застали меня врасплох. Я не знала, что ответить, потому что мысли сразу возвращались к Марату, к тому, что я всё ещё люблю его, даже если он исчез. Я медленно вздохнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Олег, я... – начала я, но замолкла, не зная, как выразить все свои сомнения, свои страхи. – Ты для меня важен, но... всё так сложно. Моё сердце всё ещё болит. Я не могу это контролировать.

– Я понимаю, – сказал он мягко, и его взгляд не был разочарованным или грустным. В нём было только понимание. – Я не хочу, чтобы ты забывала своё прошлое. И не хочу заменить его. Я просто хочу быть рядом, если ты мне это позволишь.

***

Я сидела напротив Миро в его кабинете. Он молчал, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня. Этот взгляд всегда умел меня разоблачить – словно он видел все мои страхи, все мои скрытые желания, даже те, о которых я не смела думать. Он умел читать меня, как открытую книгу, и я знала, что сегодня он прочтёт во мне больше, чем я готова была показать.

Я только что рассказала ему о разговоре с Олегом, о его признании, о своих сомнениях. Миро слушал внимательно, не перебивая, но по его лицу я поняла, что он обдумывает каждое слово. Когда я замолчала, он не сразу ответил. Он продолжал молча смотреть на меня, и в этой тишине было что-то давящее, что-то невыносимо тяжёлое. Я чувствовала, как к горлу подступает ком, как хочется разорвать эту молчаливую пытку.

– Говори уже, Миро, – сдавленно попросила я. – Я знаю, что ты думаешь. Я вижу это по твоим глазам.

Он чуть склонил голову, и во взгляде его мелькнула слабая улыбка, но быстро исчезла, как слабый луч солнца в пасмурный день.

– Алиса, – наконец произнёс он, и его голос был тихим, но твёрдым. – Ты знаешь, я редко даю советы. Я всегда старался не лезть в твою личную жизнь, не указывать, как тебе жить. Но сейчас, думаю, пора сказать кое-что.

Я замерла, внутренне напряглась, как будто готовясь к удару. Он продолжил, медленно подбирая слова:

– Ты заслуживаешь счастья. Понимаешь? Ты заслуживаешь быть счастливой. И я не думаю, что Олег пытается заменить Марата. Я вижу, что он просто хочет быть твоей опорой. Он не пришёл занять его место, он пришёл занять своё. И ты должна спросить себя: готова ли ты дать ему эту возможность?

– Но я... – начала я, но он поднял руку, остановив меня.

– Нет. Послушай. Ты слишком долго жила в этом болоте, Алиса. Тебя затягивало в темноту, и ты привыкла думать, что только так и должно быть. Но жизнь продолжается. И это не значит, что ты предаёшь Марата. Хотя он заслужил чтоб его не только предали, но и прибили. Это не значит, что ты перестанешь его любить или забудешь его. Просто прошлое не должно быть твоей клеткой, оно не должно удерживать тебя там, где тебе больно. Олег добрый, честный человек. Он видит твою боль, и он хочет быть рядом, чтобы разделить её. И ты не должна отказываться от этого только потому, что боишься, что кто-то будет считать это предательством.

Я сжала руки в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Эти слова, такие прямые, такие беспощадные, пронзали меня, как острые стрелы. Я знала, что он прав, но не могла избавиться от этого тяжёлого чувства, от мысли, что я изменяю памяти о Марате, соглашаясь впустить кого-то нового в своё сердце.

– Миро, я чувствую, что предаю его. Словно я... словно я забываю о нём, когда смеюсь с Олегом, когда принимаю его заботу, когда... когда позволяю себе что-то чувствовать. Это неправильно. Это... – Я замолчала, не в силах подобрать слова, чтобы выразить всё, что рвалось наружу.

Он смотрел на меня так, как будто я была маленькой девочкой, потерявшейся в тёмном лесу. Смешанные чувства – грусть, сострадание, но и капля твёрдости – сверкали в его глазах. Он вздохнул, медленно выдохнул и сказал:

– Знаешь, что самое страшное, Алиса? Это позволить себе умереть вместе с тем, кого ты потеряла. А ведь он жив. Живет где-то, жрет, трахается. А ты страдаешь по нему. Я видел, как ты боролась, как пыталась собрать себя по кусочкам, как раз за разом разбивалась и снова вставала на ноги. Я видел, как ты мучилась, как ты надеялась, что Марат вернётся, но он не вернулся. И, возможно, никогда не вернётся. Я знаю, что это больно слышать, но ты не можешь жить в ожидании чуда, которое, возможно, никогда не случится. Ты должна жить дальше, хотя бы ради себя, ради Шамиля.

Я отвела глаза, пытаясь спрятаться от его слов, но они настигли меня, как беспощадный удар. Мне хотелось закричать, сказать, что он не понимает, что никто не понимает, как это – любить кого-то так, чтобы даже его отсутствие разрывало тебя на части.

– И что ты предлагаешь, Миро? – выдавила я, чувствуя, как слёзы наполняют глаза. – Просто забыть о нём? Принять то, что он ушёл, и продолжить жить, как будто ничего не было?

Миро покачал головой, его взгляд стал мягче, но не менее проницательным.

– Нет. Никто не просит тебя забывать. Никто не требует, чтобы ты стерла его из своей памяти, как будто его никогда не было. Марат всегда будет частью тебя, и это нормально. Но ты должна позволить себе жить дальше, позволить себе быть счастливой. Олег не заменит Марата. Он не сможет. Но он может стать твоим партнёром, твоим другом, который будет рядом с тобой. И это не значит, что ты предаёшь Марата. Это значит, что ты выбираешь жизнь.

Слова Миро застали меня врасплох. Они были словно удары – мягкие, но точные, которые попадали прямо в цель. Я знала, что он прав, но внутренний голос всё равно кричал, спорил, сопротивлялся. Мне казалось, что если я позволю себе принять Олега, это будет означать, что я отпускаю Марата навсегда. А я не могла этого сделать.

Миро, словно почувствовав мои мысли, наклонился вперёд и взял мою руку в свои. Его рука была тёплой и крепкой, и я почувствовала, как немного успокоилась.

– Ты не отпускаешь его, Алиса, – тихо сказал он. – Ты просто позволяешь себе быть живой. Я знаю, что это сложно. Я знаю, что это страшно. Но я вижу, как ты стараешься, как ты ищешь путь вперёд, даже если он тяжёлый и болезненный. И я горжусь тобой за это. Но тебе не обязательно идти по этому пути одной.

Я не выдержала. Слёзы потекли по щекам, и я опустила голову, чувствуя, как всё внутри дрожит. Мне казалось, что я больше не могу держать в себе этот груз, что он раздавливает меня, делает моё сердце тяжёлым и усталым.

– Миро... я так устала, – прошептала я, всхлипывая. – Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. Я хочу почувствовать себя живой, но не знаю, как.

Он сжал мою руку сильнее, и я почувствовала в этом жесте такую поддержку, как будто весь мир снова стал немного легче.

– Ты уже на пути, Алиса. Ты не видишь этого, но ты уже на пути. Просто дай себе шанс. Позволь себе хотя бы попробовать. И если что-то пойдёт не так, если тебе будет больно – я всегда буду рядом. И Олег будет рядом. Ты не одна.

Эти слова что-то изменили во мне. Они не убрали боль, не стерли воспоминания, но они дали мне надежду. Надежду на то, что я могу быть живой, несмотря на всё, что случилось. Может быть, я всё ещё буду любить Марата, может быть, эта любовь всегда будет частью меня, но это не значит, что я не могу любить ещё кого-то, что я не могу быть счастливой. Я вытерла слёзы и посмотрела на Миро. Его лицо было спокойным, умиротворённым, и я увидела в его глазах тепло и заботу, которые всегда были рядом, даже когда я не замечала их.

– Спасибо, Миро, – сказала я, пытаясь улыбнуться. – Спасибо за то, что ты есть.

Он улыбнулся в ответ, и эта улыбка была светлой, обнадёживающей.

– Я всегда буду рядом, Алиса. Просто не бойся сделать шаг.

Глава 25

Ужин с Олегом прошёл спокойно, почти привычно. Мы сидели в уютном кафе, говорили о детях, о работе, о планах на выходные. Я улыбалась, смеялась даже – и мне было хорошо. Я ловила себя на мысли, что с ним рядом я чувствую себя легче, свободнее. Но вместе с тем в глубине души начинало подниматься что-то тревожное, невыносимое. Словно призрак, который поднимался из самого сердца, чтобы напомнить мне, что это счастье, эти моменты легкости – не для меня.

Когда Олег отвёз меня домой, мы остановились у моего подъезда. Он выключил двигатель, но не спешил уходить. Мы сидели в машине, молча, слушая, как снаружи на улице шелестят листья под лёгким ветром.

– Спасибо за вечер, – сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он мягко. В его голосе была эта тёплая, поддерживающая нотка, которая всегда успокаивала. – А когда я увижу тебя снова?

Он наклонился чуть ближе, и я ощутила, как в груди стало тесно. Ещё несколько месяцев назад я бы мечтала о таких вопросах, о том, чтобы кто-то хотел меня видеть, быть со мной. Но сейчас... сейчас это вызывало только чувство вины. Потому что в этот момент перед глазами всплыло лицо Марата. Я не могла. Не могла ответить, не могла взглянуть Олегу в глаза. Сердце било тревогу, словно предупреждало о чем-то важном.

– Я... не знаю, – прошептала я, и голос дрогнул. – Не знаю, что будет дальше, Олег.

Он отодвинулся, нахмурившись, но ничего не сказал. Он ждал. Ждал, когда я сама найду слова. Но слов не было. Я лишь открыла дверь машины и, не попрощавшись, вышла. Быстро поднялась в свою квартиру, закрылась и почти сразу рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В горле стоял комок, дыхание сбилось, а по щекам текли горячие слёзы.

Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем я смогла прийти в себя. Но когда я подняла голову, я поняла, что не могу бороться с этим чувством. Как я могу впустить кого-то ещё в свою жизнь, когда сердце всё ещё принадлежит другому? Когда каждое утро я просыпаюсь с мыслью о Марате и каждую ночь засыпаю, представляя его лицо? И если я позволю себе любить кого-то другого, разве это не значит, что я предаю его?

Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что я боялась однажды забыть. Забыть, как его руки касались моего лица, как его голос звучал в темноте. Я боялась, что однажды Олег затмит его, и я уже не буду помнить, какова была моя жизнь с Маратом. Это была ужасная мысль, от которой захотелось сбежать, спрятаться, как маленький ребёнок, который боится, что его любимая игрушка будет заменена новой.

На следующий день я встретилась с Олегом в реабилитационном центре. Он подошёл ко мне с привычной улыбкой, но я не могла ответить ему так же. Моё лицо было холодным, губы сжаты. Я знала, что выгляжу отстранённой, но не могла ничего с этим сделать. Сердце было заковано в панцирь из страха, и никакие его слова не могли этого изменить.

– Алиса, ты в порядке? – спросил он, когда мы оказались наедине, вдали от детей и других волонтёров. – Ты будто бы ушла в себя.

– Всё нормально, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но слышала, как он дрожит.

Олег прищурился, и я поняла, что он не верит ни одному моему слову.

– Ты не выглядишь нормально. Что случилось?

Я почувствовала, как во мне закипает раздражение. Его доброта, его забота – всё это начало угнетать, душить, словно тесный воротник, который не даёт дышать. Он хотел понять, а я не хотела объяснять. Я не могла.

– Олег, пожалуйста, просто... оставь меня в покое, – резко сказала я, и сразу же пожалела о своих словах.

Он замер, его лицо стало серьёзным, но не злым. В его глазах мелькнуло нечто вроде разочарования, может быть, даже боли.

– Что я сделал не так? – тихо спросил он. – Ты не хочешь, чтобы я был рядом? Скажи мне, если так.

Его слова больно резанули по сердцу. Я чувствовала, как что-то внутри меня рвётся на куски, но не могла остановиться. Я не могла сказать ему правду, потому что она была слишком болезненной.

– Просто перестань, – сказала я сквозь стиснутые зубы. – Перестань пытаться. Ты не понимаешь, что я чувствую.

Олег выглядел поражённым. Его лицо исказилось на мгновение, но он быстро справился с эмоциями.

– Ты права, – сказал он. – Я не понимаю. Потому что ты мне ничего не говоришь. Ты держишь всё это в себе, и я не знаю, как помочь тебе. Я хочу быть рядом, но не знаю, что делать.

– Тогда не надо ничего делать! – выкрикнула я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Просто оставь всё как есть!

Он ничего не ответил. Он только посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, а потом отвернулся. Я видела, как его плечи опустились, как будто он внезапно утратил все силы. Я почувствовала, как разрывается что-то важное между нами, но не могла заставить себя протянуть руку и попытаться это спасти.

Когда я ушла, я не оглядывалась. Но внутри всё кипело. Я знала, что поступаю неправильно, но не могла иначе.

Следующие несколько дней были для меня настоящей пыткой. Я не могла ни спать, ни есть. Я просто сидела дома, глядя в окно, как будто надеялась увидеть там ответ на все свои вопросы. Я понимала, что своими руками разрушила то немногое, что могло бы дать мне шанс на счастье, но даже это осознание не приносило облегчения.

И вот однажды вечером я услышала звонок в дверь. Я открыла и увидела Олега. Он стоял на пороге с виноватой улыбкой, держа в руках маленький букет полевых цветов. Они выглядели так трогательно и наивно, что мне захотелось разрыдаться прямо там, у двери. Он не пытался войти, не стал напрашиваться. Он просто сказал:

– Мне нужно знать, что с тобой. Пожалуйста, расскажи мне.

Я застыла. Мне хотелось закрыть дверь и спрятаться, как я уже делала много раз, но что-то в его голосе остановило меня. Я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось, и вся моя защита, весь мой панцирь начал рушиться. Я не выдержала и разрыдалась.

– Я боюсь, Олег, – выдавила я сквозь слёзы. – Боюсь, что если позволю себе быть с тобой, я перестану быть собой и начну лгать тебе. Я боюсь, что если буду с тобой однажды мне захочется сбежать и я причиню тебе боль…а еще я не могу ЕГО забыть…Не могу, понимаешь?

Олег молча выслушал меня. Он не перебивал, не пытался остановить мои слёзы, и я благодарна ему за это. Он просто ждал, пока я выговорюсь, пока вылью всё то, что так долго носила в себе.

– Я понимаю, – наконец сказал он. – Я не прошу тебя забыть его. Я знаю, что это невозможно. Но я хочу, чтобы ты дала себе шанс. Я хочу, чтобы ты могла двигаться вперёд, даже если это значит, что я буду всего лишь частью твоей жизни, а не её центром. Если ты готова хотя бы попробовать, я буду рядом. Но если ты не готова, я это приму.

Я всхлипнула, пытаясь найти в его глазах что-то, за что можно было бы зацепиться, что могло бы дать мне уверенность. И я нашла. Там была нежность, понимание, и бесконечное терпение.

– Я просто хочу быть рядом с тобой, чтобы помочь тебе снова найти себя. И если это значит, что я буду ждать столько, сколько потребуется, я готов ждать.

Эти слова тронули меня до глубины души. Они не сняли моей боли, не стерли воспоминания, но они дали мне чувство надежды. Надежды на то, что я могу начать новую жизнь, не отрекаясь от той, что уже прожила. Я не знала, что будет дальше. Не знала, смогу ли я когда-нибудь полюбить его так, как любила Марата. Но в этот момент я поняла, что могу хотя бы попробовать.

Мы поехали за город на выходные, как будто сбежали от всего мира. Олег предложил это ещё несколько недель назад, но я долго колебалась, не решалась. Однако что-то внутри меня шептало, что мне нужно это. Мне нужно было увидеть его не в городе, не среди привычной суеты, а там, где можно было бы по-настоящему расслабиться. Где природа не спрашивает, не осуждает и не напоминает о боли. Мы приехали в тихий домик, окружённый лесом, и мне показалось, что с моих плеч упал груз, который я носила с собой все эти годы.

Дом был маленький, уютный, с деревянной верандой и видом на озеро. В воздухе витал запах сосновых игл и свежести, которая пропитывала всё вокруг. Олег открыл дверь, приглашая меня войти, и его глаза были полны тихой радости. Дети тут же бросились исследовать дом, как будто им открылась новая страна, где всё – их. Они нашли старые настольные игры, и тихо в них колупались. Вдвоем. Два маленьких инопланетянина.

Это было удивительно, потому что Шамиль обычно долго привыкает к новым людям, но с Антошей всё вышло иначе. Они нашли общий язык, и это было маленьким чудом. Я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы такие моменты длились дольше, чтобы эта радость, это спокойствие стали нормой, а не редким подарком судьбы.

Днём мы гуляли по лесу. Олег шёл рядом, держал меня за руку, и в этой простоте было что-то настоящее, как будто всё остальное – шум, тревоги, сомнения – оставалось позади, далеко за пределами этого леса. Мы говорили о детях, о своих мечтах, и всё это казалось таким естественным, будто мы всегда были вместе. В какой-то момент я поймала его взгляд и увидела в нём не только тепло, но и уверенность, что всё это правильно, что мы идём по правильному пути.

Вечером, когда дети, уставшие после дня на природе, уснули, мы сидели на веранде, укрытые мягкими пледами. Вокруг нас царила тишина, которую нарушали только редкие всплески воды в озере и шелест ветра. В этот момент я поняла, что впервые за долгое время мне не нужно было никуда бежать, не нужно было ничего доказывать. Я могла просто сидеть здесь, чувствовать, как рука Олега лежит на моей, и позволить себе быть счастливой.

Олег повернулся ко мне, его лицо освещала слабая луна, и в его глазах я увидела то, что он хотел сказать, прежде чем он произнёс это вслух.

– Алиса, я люблю тебя, – тихо сказал он. – Я знаю, что это нелегко для тебя, что ты всё ещё ищешь ответы и борешься с прошлым. Но я здесь и хочу быть с тобой. Я не прошу тебя забыть, не прошу заменить кого-то. Я просто хочу быть рядом.

На этот раз я не отстранилась. Я почувствовала, как его слова наполняют меня теплом, словно горячий чай в морозный день, пробуждая что-то внутри, что я думала, давно умерло. Я молча взяла его руку и сжала её, не зная, что сказать, но понимая, что это молчание значит больше, чем любые слова. Он не пытался даже поцеловать меня. И я была благодарна ему за это. Это был первый раз, когда я позволила себе подумать, что могу быть счастливой снова, даже если в сердце всё ещё жил призрак прошлого.

Прошло ещё немного времени, и жизнь снова вернулась в привычное русло – заботы о Шамиле, встречи с Олегом. Он стал частью моей жизни, так естественно и ненавязчиво, что я даже не заметила, как привыкла к его присутствию, к его уверенным и тёплым рукам, к его улыбке, которая говорила: «Я здесь, и я никуда не уйду».

После тихого ужина у меня дома, когда Шамиль уснул, а я мыла посуду на кухне, Олег неожиданно подошёл ко мне. Я услышала, как он убрал стул и подошёл ближе, но не обратила на это внимания, пока не почувствовала его руки на своих плечах. Я повернулась, и передо мной стоял Олег, с тем самым серьёзным и мягким взглядом, который я уже научилась распознавать. Он вдруг опустился на одно колено, и моё сердце замерло.

– Алиса, – начал он, и его голос слегка дрожал. – Я знаю, что для тебя это может быть неожиданно, что это может показаться слишком скорым... но я не могу больше ждать. Ты – самая важная часть моей жизни. И если ты позволишь, я хочу провести с тобой остаток своих дней. Я хочу заботиться о тебе и Шамиле, хочу быть твоим партнёром, твоей опорой. Пожалуйста, стань моей женой.

Я стояла, не в силах двинуться. Мир будто остановился, и всё, что я могла слышать, это биение собственного сердца. В голове пронеслись сотни мыслей, воспоминаний, образов Марата, нашей любви, наших дней вместе. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто меня сдавливает невидимая рука. Но вместе с этим пришло и другое чувство – тихое, но настойчивое желание жить дальше, желание быть счастливой.

Я посмотрела на Олега, и в его глазах не было ни сомнения, ни страха. Только вера в нас, в то, что мы сможем быть счастливы. И я поняла, что должна попробовать. Я медленно кивнула, и, почувствовав, как из моих глаз текут слёзы, сказала «да».

Олег поднялся, обнял меня, и я зарылась лицом в его грудь, давая себе волю плакать. Это были слёзы облегчения, но и боли. Я знала, что это не конец моей любви к Марату. Я не могла и не хотела её забыть. Но я поняла, что это просто новая глава, где я должна научиться жить заново, не забывая того, кто оставил неизгладимый след в моей душе.

***

На следующий день я встретилась с Миро в его кабинете, чтобы рассказать ему о своём решении. Он слушал меня внимательно, не перебивая, и его лицо постепенно озарялось улыбкой. Когда я закончила, он встал и крепко обнял меня, как старый друг, который всегда знал, что однажды этот день наступит.

– Алиса, ты заслуживаешь быть счастливой, – сказал он, отступив на шаг и глядя мне прямо в глаза. – Любовь к Марату останется с тобой, и это прекрасно. Но это не значит, что ты не можешь идти дальше. Это не значит, что ты предаёшь его память, решив дать себе шанс на новую жизнь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё ещё стучит это тяжёлое, пугающее чувство, но его слова были как бальзам на душу. Возможно, это было тем подтверждением, которого я так боялась, но в глубине души ждала.

– Спасибо, Миро, – прошептала я, чувствуя, как он сжимает мою руку. – Спасибо, что всегда был рядом.

– И я всегда буду рядом, – ответил он. – Но теперь тебе нужно идти дальше самой. Я горжусь тобой, Алиса. Это не конец твоей истории, это её продолжение.

Его слова проникли прямо в сердце, и я поняла, что он прав. Возможно, новая глава моей жизни начнётся с любви, которая станет тихой, но крепкой опорой, способной поддержать меня даже тогда, когда прошлое снова станет больно напоминать о себе.