Текст книги "Выходи за меня... на дежурство! (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Что ж, алгоритм действий понятен. Я буду ждать от вас отмашку, когда заклинание можно будет обнародовать, – подвёл итог Ячер и сделал большой глоток чая.

– Нужно не забыть присвоить ему название и зарегистрировать в реестре, – сказала я.

– Вот ты этим и займёшься, – тут же отреагировал комцель.

– Я помогу, – подмигнула мне Эва. – Это приятные хлопоты. Над названием подумаем все вместе. Кстати, Кайра уже передала пригласительные для тебя и твоего жениха?

– Какие пригласительные? – устало спросила я, с трудом находя силы, чтобы поддерживать светскую беседу.

– На первый аудиоспектакль! – торжественно объявила Эва. – Принц Ардан собирается запустить целый сериал по радио, но премьера для приближённого круга состоится совсем скоро. Принцесса Валери подарила Кайре пригласительные на всех Болларов.

Я вымученно улыбнулась:

– Вот и прекрасно. Будет повод увидеть остальных сестёр. Ты тоже пойдёшь? – спросила я Брена.

– Не уверен.

– Пойдёт, конечно. Никуда не денется, – сверкнула глазами Эва, явно замыслив какую-то каверзу. – Там же будет его невеста Альтара Местр.

– Хватит, – оборвал сестру Брен. – Она мне не невеста. Она же не приняла предложение.

Я несколько раз моргнула, переводя взгляд с брата на сестру. Может, у меня галлюцинации на фоне депривации сна?

Брен сделал предложение Альтаре Местр⁈ Дочери той самой Моэры, которая и прокляла Болларов? Я что, брежу?

– Уна, не делай такое лицо. Предложение было сделано в пику Альтаре, сказавшей, что мы просто недостаточно творчески подходим к снятию проклятия. Я честно предложил ей выйти за меня замуж, а потом проявить всю креативность, на которую она только способна. Отчего-то она не согласилась, психанула и уехала, – ехидно закончил Брен. – А Эва теперь развлекается, называя её моей невестой.

Сестра счастливо пояснила:

– Потому что это бесит одновременно Брена, Дервина и принца. Разве не прелестно?

У меня были свои представления о том, что такое «прелестно», и с Эвиными они явно не совпадали. Я повернулась к Ячеру и прокомментировала:

– Как видишь, Эва находит удовольствие в том, чтобы дразнить окружающих. Она идеально подходит на роль фиктивной невесты, если таковая кому-то требуется. Она с блеском сыграет любую роль.

– А кому требуется фиктивная невеста? – тут же заинтересовалась сестра.

Ячер посмотрел на Эву повнимательнее и отрезал:

– Никому.

Он перевёл на меня взгляд, ясно давая понять, что развивать эту тему не стоит.

Эва тут же шагнула ко мне, взяла за руку и ласково проворковала:

– Уна, сестрёнка, ты, между прочим, так и не показала мне свои покои, а мне ужасно интересно посмотреть, как ты обустроилась.

Вот только я знала, что на самом деле Эве вряд ли настолько уж интересны условия моего проживания, она просто хочет уединиться и поговорить с глазу на глаз.

– Идём.

Я попрощалась и потянула сестру за собой, оставив Ячера и Брена одних.

Когда мы поднялись на четвёртый этаж и оказались в моей комнате, Эва закрыла дверь и строго потребовала:

– Ну! Рассказывай, что у тебя с этим Ячером.

– Ничего у меня с ним нет, я помолвлена с Реолем Корвигелем, – ответила я, но Эва лишь скептически выгнула бровь.

Я обессиленно осела на кровать и принялась вынимать шпильки из причёски, пока сестра сверлила меня любопытным взглядом.

– Рассказывай.

Я прикрыла саднящие глаза и кратко рассказала, о чём попросил Ячер.

– Что-то у меня дебет с кредитом не сходится. Он обхаживал тебя, чтобы ты согласилась стать его ассистенткой, предложил двойной оклад. Потом озаботился тем, чтобы наше фамильное заклинание осталось секретом от остальных. Честно говоря, такая забота о финансовых интересах Болларов меня настолько впечатлила, что я бы согласилась изображать его невесту чисто на добровольных началах, однако он очень ясно дал понять, что его в этой роли интересуешь лишь ты. И ты мне после этого говоришь, что между вами ничего не происходит⁈ – Эва сложила руки под своей пышной грудью и уставилась на меня с тем самым выражением лица, с которым торговалась с продавцами, пытающимися втюхать ей залежалый товар.

Зная, что она не отступится и всё равно выпытает все подробности, я не стала упираться и рассказала ей всё как было – и о приезде Реоля, и о поведении Роузы, и о том, как относился ко мне Ячер все эти дни – как заботливый старший брат.

– Эва, если ты подыграешь мне, то вдвоём мы сможем убедить Ячера, что ты – идеальная кандидатура на роль его фиктивной невесты. Это действительно самое лучшее решение!

– Ни. За. Что.

Слова сестры прозвучали неожиданно резко – словно она отчеканила их молотком.

– Почему? – нахмурилась я.

– После того, что ты мне сейчас рассказала, я вообще не подойду к этому твоему Ячеру ближе, чем на сто шагов. А если он вдруг подойдёт ко мне, то спрячусь в кустах, – подбоченилась она.

– Но почему⁈ – чуть не взвыла я. – Он хороший, просто у него своеобразная манера общения. Но он умный, добрый, щедрый, заботливый…

– Уна, если бы я не знала тебя всю жизнь, то решила бы, что ты дура. Но ты не дура… ты просто Уна. Поэтому объясняю по слогам: человек – это территориальное животное, тер-ри-то-ри-аль-но-е, – изрекла Эва и замолчала, глядя на меня.

Так как обычно она не изъяснялась ребусами, я молча уставилась на неё в ответ, пытаясь усталым мозгом понять, к чему она ведёт.

Сестра закатила глаза и пояснила:

– Человек – это территориальное животное, именно поэтому твой Ячер очень красноречиво пометил свою территорию, когда на горизонте появился Реоль. И дело не в том, что твой Ячер слегка над ним постебался, а в том, что он ни секунды не дал вам побыть наедине и изо всех сил показал другому самцу, что самочка уже занята. И раз уж он считает тебя своей самочкой, то я по умолчанию считаю его твоим самцом и поэтому на твою территорию не сунусь. В конце концов, сестёр у меня всего пять осталось, а мужиков вокруг сотни. Я давно дала себе зарок отступать в сторону, если увижу, что у одной из сестёр что-то склеивается с парнем.

– Ничего у нас с Ячером не склеивается! – возмущённо возразила я. – И хватит сравнивать людей с животными! С каких это пор ты подалась в натуралистки⁈

– Это дурное влияние Лиды, – ничуть не смутилась Эва. – Она только и делает, что трещит про животных, их брачные игры, повадки и всё такое прочее. Я лишь провожу параллели. Так вот, ты – высокоранговая самочка, из-за тебя сцепились два самца. Наслаждайся и выбирай лучшего, раз так заложено природой, – пожала плечами сестра.

– Хватит называть меня самочкой! – не выдержала я. – Ты всё низводишь до какой-то животной… животной… – я задохнулась, не находя подходящего слова, хотя Эва и не дала мне закончить:

– Я не низвожу, а упрощаю. Твой Ячер на тебя запал, раз проводит рядом с тобой столько времени, а хочет проводить ещё больше, причём в нерабочей обстановке и в ситуациях, когда он может открыто за тобой ухаживать.

– Он всего лишь хочет избежать навязанного брака! Он против договорных браков, а меня пытается уберечь от возможной ошибки.

– Ага, – ничуть не прониклась Эва. – Именно так это всё и выглядит со стороны. Совсем не как то, что он на тебя запал и пытается рационализировать своё стремление монополизировать твоё время и внимание. Знаешь, в чём разница между человеком и животным? Животному не надо никому объяснять, почему оно сцепилось рогами с другим животным в борьбе за самку. А человеку надо. Вот Ячер и старается. Так хорошо старается, что ты даже веришь, – хмыкнула она. – Я бы, может, тоже поверила, если бы не видела это всё сотни раз под соусами самых разных объяснений. Но если отшелушить лишнее, то всё довольно просто: два лося сцепились рогами в борьбе за прекрасную лосиху. Лосиха – это в данном случае ты. Поясняю на случай, если картина недостаточно ясна. Наслаждайся процессом, а в финале выбирай того, форма чьих рогов тебе нравится больше. Главное – меня в это не втягивай.

– Но я помолвлена! – воскликнула я, теряя терпение.

Как же меня бесила Эва со своими дурацкими сравнениями!

– А это уже не твоя проблема. Это проблема Ячера.

– Но Реоль…

– Реоль – тоже проблема Ячера.

– Но Ячер…

– А Ячер – проблема Реоля, – тут же с победоносным видом перебила сестра.

– Я помолвлена! Я дала слово… А Реоль – хороший парень…

– Ну не знаю, – неуверенно изогнула губы Эва. – Со стороны Ячера я вижу реальную заботу в том числе о твоём финансовом благополучии. Со стороны Реоля – пока только кулон. Кстати, покажи-ка его.

Когда я передала Эве подарок, она повертела его в руках и вынесла вердикт:

– Ничего выдающегося. Да, не дешёвка, но и не впечатляющий экземпляр ювелирного искусства. Ещё и приехал без цветов…

– Да дались вам всем эти цветы! – вспыхнула я.

– Лично мне дались, – повела плечом Эва. – Если бы жених ко мне приехал без охапки цветов и корзинки свежих ягод, столь дефицитных посреди зимы, я бы с ним даже разговаривать не стала. Если он хочет экономить на женщине, то это не ко мне. Пусть валит в дешёвый бордель, там его обслужат за гроши. А я у себя одна и слишком сильно себя уважаю, чтобы позволить пренебрежительно к себе относиться. Особенно на этапе ухаживаний, когда мужчина обычно показывает свою лучшую сторону. Здесь я согласна с Ячером: если Реоль не приложил никаких усилий, чтобы очаровать тебя сейчас, то представь, насколько равнодушным он станет через десять лет.

– Реоль не станет обращаться со мной плохо, – возразила я. – Корвигели всегда очень хорошо относились к Болларам. Они – наши единственные союзники.

– Наш единственный союзник – это отец Реоля. Он действительно многое сделал для Болларов, но замуж ты собралась не за него, – наставительно проговорила Эва.

– И что ты предлагаешь делать? Просто игнорировать проблему?

– Нет, я предлагаю тебе принять предложение Ячера и посмотреть, что будет дальше. А проблема – не у тебя. Насколько я вижу, проблема есть у Ячера, вот пусть он её и решает. Вообще, мой тебе совет: никогда не решай проблемы своих мужчин, это их кастрирует. Не хочешь жить с кастратом – дай ему самому разрулить его проблемы, ещё и своих сверху накинь для верности. Но только таких, в решении которых тебе важен не сам процесс, а результат. Иначе погрязнешь в руководстве процессом, в итоге получишь дополнительную головную боль. Но это я отвлеклась. Ещё раз повторюсь: Реоль – проблема Ячера, а Ячер – проблема Реоля. А у тебя никаких проблем нет, только место в первом зрительском ряду.

Я несколько секунд обдумывала слова Эвы.

– Ты правда считаешь, что я нравлюсь Хейлару?

Она снова закатила глаза:

– Нет, я считаю, что на самом деле он втайне тебя ненавидит, именно поэтому пытается провести с тобой каждую свободную минуту, потому что он – мазохист.

– И что мне делать? – неуверенно спросила я.

– Быть собой, – уверенно ответила Эва.

– Быть собой – это отличный совет, но только если ты яркая, красивая и интересная. А в остальных случаях…

– Не мели ерунду, – не согласилась сестра. – Ты этого Ячера уже зацепила, будучи именно такой, какая ты есть. Я вообще противница того, чтобы притворяться в отношениях. Рано или поздно маска спадёт, избранник увидит тебя настоящую и разочаруется. Зачем это нужно? Гораздо проще сразу быть собой и выбирать из тех, кому ты нравишься такой, какая есть. Я вот обхожу стороной мужчин, которым нравятся бессловесные тихони, экстатично смотрящие мужчинам в рот, потому что никогда такой не стану. Вот и ты будь собой, ходи на свидания, выбирай и получай удовольствие от жизни. А я пока займусь тем, что поторгуюсь с императором и тоже получу удовольствие от жизни. Поверь, за наше фамильное заклинание я сдеру с него столько, что он сто раз пожалеет, что не пошёл Болларам навстречу, когда ещё мог. Даже представить не могу, как взбесится принц Трезан, – предвкушающе промурлыкала она, подмигнула мне и ушла.

А я осталась в одиночестве и ещё раз обдумала слова Эвы.

Неужели она права?

А если права, то не опаснее ли соглашаться на предложение Хейлара?

Могу ли я вообще представить жизнь рядом с ним? Нужно ли мне стихийное бедствие в качестве супруга?

Да и Брен дал слово Корвигелям. Если на мгновение допустить, что помолвка будет расторгнута, вряд ли это хорошо отразится на отношениях двух родов, а больше поддержать Болларов некому. Нельзя нарушать данное слово и лишать брата единственного союзника в Синклите.

Получается, Хейлару нужно отказать.

Вот только… так соблазнительно заполучить Первый порядок! А ещё подумалось: если семья Ячера умеет манипулировать с уровнем дара, то не знают ли они целителя, обладающего Высшим порядком, но при этом не зарегистрированного в списках? Не смогут ли они навести на след заказчика убийства Брена?

И если в самом Хейларе я ни капли не сомневалась: он уже спас Брена и был вне подозрений, но вот его семья…

Возможно, стоит согласиться на предложение Ячера, чтобы присмотреться к ним поближе?

* * *

Яхонтовые мои, по условиям площадок я должна открыть подписку так, чтобы она длилась как минимум месяц. А я ещё даже не дошла до того интересного места, на котором хотела её открыть.

В связи с этим объявление: завтра откроется подписка. Впереди много всего интересного, честно-честно.

Проды по возможности будут также выходить в полночь. И да, предупреждаю сразу: всегда есть риск, что книга станет двухтомником. Я постараюсь уложиться в один том, но ничего не обещаю.

Огненный разговор Эвы с императором обязательно состоится, но уже в следующей книге.

Так, вынуждена предупредить: на всякий случай поставлю на книгу плашку 18+, потому что дальше у нас будут бурные страсти, а я буду чувствовать себя скованно в рамках новой цензуры. Если кто-то боится эротических сцен, то самое время разбегаться. Кто не боится – наоборот, собираемся потеснее, я даже арты приготовила с очень неодетым Ячером. Ням.

Я вас всех по-прежнему очень люблю и ценю, спасибо, что вы есть!

💙

Дежурство одиннадцатое

Второе декабриля. Глубокая ночь

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

Когда Уна с сестрой исчезли за дверью, Ячер остался наедине с Бреуром в неловкой, густой тишине. Самое неприятное, что он до сих пор так и не определился в своём отношении к главе рода Болларов.

С одной стороны, тот достоин уважения.

Впервые они пересеклись в академии, и хотя никогда не дружили и не вращались в одних и тех же кругах, Ячер всё равно знал, что Бреур всегда брал самые сложные случаи, первым шёл отвечать на экзаменах и остервенело учился даже тогда, когда остальные предпочитали сачковать.

При этом отношения с однокурсниками у него не складывались. Его травили, причём за вещи, которые тот никак не мог контролировать – за бедность, за проклятие и за опалу, в которой оказался их род.

Бреур обычно реагировал жёстко, нередко ставил обидчиков на место самыми негуманными методами, что только сильнее подстёгивало ненависть и азарт остальных. Однако ни сломать, ни даже прогнуть старшего из Болларов ни у кого не получилось.

Сам Ячер в этой травле никогда не участвовал. Во-первых, не получал удовольствия от пинания лежачих. Во-вторых, был слишком занят собственными проблемами и подработками. В-третьих, сам нередко занимал у более обеспеченных знакомых, чтобы хватило на оплату налога на безбрачие, поэтому Бреура понимал и сочувствовал ему.

После окончания академии жизнь развела их в разные стороны, и до Ячера долетали лишь редкие слухи о том, что Бреур стал хорошим хирургом и что на него периодически совершаются покушения. Кому-то очень не терпелось выбить из Синклита последнего из рода Болларов.

Несколько лет они не сталкивались.

А затем знакомство с Гвендолиной Боллар изменило положительное мнение о Бреуре в худшую сторону. Хотя сама Гвен не держала на брата зла и даже относилась с пониманием к его поступкам, Ячер считал, что он обошёлся с ней слишком жестоко.

Проблема только в том, что сам Ячер не знал, как поступил бы на месте Бреура, и поэтому теперь держал нейтралитет. Как минимум из уважения к Уне, которой старший брат на протяжении многих лет заменял отца. Да и друзья – Десар и Кеммер Блайнеры – пытались наладить с шурином хотя бы видимость нормальных отношений, и препятствовать этому Ячер не хотел, даже если ради этого приходилось лишний раз прикусывать язык.

Поняв, что если помолчит ещё хотя бы пять минут, то рискует уснуть сидя, Ячер сказал:

– Я видел этого малого Реоля, что приезжал к Уне знакомиться. Честно говоря, он мне не понравился. Приехал без цветов, побыл десять минут, психанул из-за обыкновенного вопроса и уехал. Если бы жених посмел так себя вести с моей сестрой, я бы с ним потолковал по-мужски. А ещё сдаётся мне, что там какая-то мутная история с его бывшей. Как бы это Уне не аукнулось…

Бреур удивлённо выгнул светлую бровь и спросил:

– Даже так?

– Уна мне симпатична, и она заслуживает хорошего отношения, – пояснил Ячер, – а со стороны этого Реоля я ничего подобного не увидел. Не удивлюсь, если у него кто-то есть на стороне. Не хотелось бы, чтобы это ударило по Уне.

Брен чуть сощурился, а его взгляд стал острым, как скальпель. И вот вроде бы он был ниже Ячера ростом и полегче в комплекции, а неприятное ощущение опасности всё равно заворочалось где-то в кишках.

Нет, дружить с Бреуром вряд ли получится, но и иметь такого врага однозначно не стоит. Слишком уж он… отчаянный.

– Я поговорю с Реолем, – чуть растягивая слоги, сказал Боллар. – Спасибо за заботу об Уне.

– Она – очень талантливая и способная нобларина, – ответил Ячер просто чтобы сказать хоть что-то.

На самом деле он устал настолько, что всерьёз подумывал разлечься на полу, пусть и прямо при Бреуре. Видимо, нужно опять поставить в кабинете софу. Проблема только в том, что если она снова здесь появится, то он снова начнёт лениться подниматься на последний этаж госпиталя и будет спать прямо в кабинете. Уже проходили…

– Ах да, чуть не забыл. Дам тебе немного суспензии и хитинолитического декокта, растворяющего волоски. Пусть будет, вдруг кого-то привезут в критическом состоянии.

Ячер поднялся на ноги и вышел из кабинета. По дороге сладко зевнул, подумав, что в лаборатории на широком подоконнике валяется подушка. Можно закрыть ставни поплотнее и свернуться калачиком у окна. Во весь рост выпрямиться не получится, но честное слово, это такие мелочи…

Войдя в лабораторию, Ячер минуту пялился в батарею склянок невидящим взглядом.

Он зачем вообще сюда пришёл?

Ах да, суспензия.

Куда её дел Маррел?

Да вот же она, прямо на столе.

Он подхватил флакон с опалесцирующей жидкостью и вернулся в кабинет.

– Здесь декокт и суспензия в одном флаконе? – уточнил Бреур.

Пришлось вернулся в лабораторию, проговаривая про себя: «декокт, декокт, декокт».

Отдав Бреуру зелье, Ячер подумал: даже если он сегодня сдохнет от переизбытка счастья, будет кому позаботиться об открытии. На душе сразу стало как-то спокойнее.

Ещё бы этот Боллар свалил поскорее, цены бы ему не было!

Когда наконец к ним вернулась Эва, Ячер уже готов был вежливо – со всеми приличествующими статусу нобларда расшаркиваниями – выставить Бреура из кабинета прямо через окно. Чтоб ненароком не пересечься с ним потом в коридоре.

К моменту, когда Боллары начали прощаться, Ячер мысленно готов был отдать им с собой самое ценное – коллекцию веток. Лишь бы уже оставили его в покое!

Но из уважения к Уне он сказал не вертевшееся на языке «Да проваливайте поскорее!», а вполне вежливое «До свидания».

Подвиг, правда, никто не заметил и не оценил. Впрочем, как и всегда.

Едва попав ключом в замочную скважину, Ячер закрыл кабинет и двинулся в сторону лестницы, когда из-за его спины раздался зов:

– Комцель! Комцель!

Он мазнул взглядом по незнакомой беловолосой аристократке лет сорока пяти и сделал вид, что комцель – это не он. Однако простого игнорирования оказалось мало. Она догнала его у первой ступени, схватила за рукав и требовательно спросила:

– Вы комцель⁈

– Вам нужен капрал Плёз, – решительно заявил Ячер. – Рыжий такой. Он ответит на все ваши вопросы. Вообще – он здесь несёт ответственность абсолютно за всё, поэтому если вам что-то не нравится, то пишите подробно с указанием его фамилии и звания. А затем шлите почтой сразу в Имперскую Канцелярию, там разберутся. Прямо вот по такой формуле: ответственный за чистоту в палатах капрал Плёз допустил преступную халатность, в результате которой на шкафу образовался омерзительнейший комок пыли, а занавески оказались в таких пятнах, будто в них сморкались гриппующие драконы. Прошу срочно принять меры и уволить капрала Плёза из госпиталя, где он позорит не только честь медицинского халата, но ещё и седины своих предков. Дата, роспись.

– Но…

– Без «но», – решительно отрезал Ячер.

– Но…

– Порядок есть порядок. Надеюсь, текст вы запомнили.

Он совершенно варварским способом стряхнул со своего локтя руку незнакомки, а затем двинулся наверх большими скачками, преодолевая по две ступени за раз.

Судя по всему, это была мамаша Гвеллайна, а на то, чтобы разбираться ещё и с ней, сил у Ячера не было никаких.

Всё завтра. Или послезавтра. Или – если очень повезёт! – то никогда.

Оказавшись в своих покоях, Ячер стащил с себя одежду и кинул прямо на пол. В углу уже валялась другая куча, ожидавшая момента, когда он сподобится отнести её в прачечную, но они оба – и Ячер, и куча – знали, что это будет не сегодня. И даже не завтра.

Для ношения белья в прачечную у него была специальная рубашка – рубашка крайней нужды. Он надевал её тогда, когда никакого другого выбора не оставалось, потому что она была тесна в подмышках и натирала шею жёстким воротником. Вот когда дело доходило до неё, это означало, что пора.

Он подкинул в камин дров, зажёг огонь и с раздражением подумал сжечь пыточную рубашку, от одного воспоминания о которой его передёрнуло. Но если он избавится от неё, то как узнает, когда пора нести в стирку грязное бельё? Забудет же…

А так – есть своеобразный сигнал от жизни. Не очень приятный, зато понятный.

Сейчас же до крайности оставалось ещё как минимум три рубашки, а значит, куча подождёт.

Интересно, почему одни проблемы в жизни нельзя решать за счёт других? Вряд ли получится избавиться от мамаши Гвеллайна, швырнув в неё кучей белья.

Вернее, избавиться-то, может, и получится, но от всей кучи и самым радикальным способом. С оскорблённой мамаши станется его кучу испепелить или выкинуть. А этого Ячер тоже не хотел – в ней лежали дорогие его сердцу домашние штаны.

Несколько секунд бездумно посмотрев на огонь, он наконец отправился в душ.

Горячие струи воды разморили окончательно, тело налилось тяжестью. Закончив греться, он наспех вытерся и нырнул в холодную постель, осоловело глядя в окно.

Запереть ставни на день Ячер, конечно же, забыл, а теперь ему было лень вставать. Да и сквозь окно на постель лился лунный свет, наполнявший опустошённый резерв. Комцель даже откинул одеяло – чтобы понежиться в лучах Гесты целиком. Пусть стекло и выступало некой преградой – через него магии в комнату попадало куда меньше, но учитывая мороз на улице, других вариантов не было.

Спать хотелось дико, но Ячер слишком сильно устал, мозг разогнался до предела, и по опыту было ясно, что уснуть не получится. Можно усыпить себя заклинанием или зельем, но тогда он выключится на сутки, чего допустить нельзя. Пациентам может стать хуже.

И хотя дежурившего Энея не нужно учить ковыряться в носу – он и без наставлений комцеля свою работу знает, всё проконтролирует и сделает в лучшем виде, да только с ядом справиться он пока не сможет.

Словно издеваясь, организм не только не стремился засыпать, но и показывал на закрытых веках калейдоскоп фосфенов, а в голову пускал всякие дурацкие мысли.

Почему Уна отказывается немного подыграть? Чтобы не расстроить этого присно-пресного хвостатого Реоля, которого видела один раз в жизни? Да он совершенно не стоит её внимания! Тоже жених называется, совершенно ничего для своей невесты не сделал, даже проклятие с неё снимать не собирается.

Между прочим, даже Ячер, не будучи женихом, успел сделать куда больше. К примеру, заставил Плёза освежить потолок и переклеить обои в её комнате. Кто хоть раз пытался добиться от этого безмозглого капрала хоть каких-то результатов, тот понимает, насколько нетривиальной была задача. Начнём хотя бы с того, что этот дебил сначала поклеил обои, а потом решил побелить потолок, щедро заляпывая стены белёсыми потёками.

К сожалению, у Плёза была только одна сильная сторона, и она играла против комцеля. Рыжий капрал был удивительно добр и необидчив, поэтому как бы Ячер ни старался, тот всё равно не держал на руководство зла.

Его даже ругать было неприятно – словно кусты отчитывать за то, что они криво растут.

Но за сон в чужой каптёрке надо его всё же взгреть хорошенько. Вдруг наконец психанёт и попросит перевод в другой госпиталь?

В груди шевельнулась робкая начальственная надежда, понятная лишь тем, кому приходилось руководить идиотами и бросать все интеллектуальные силы на то, чтобы предугадать, где они накосячат, но всё равно раз за разом проигрывать в этом сомнительном соревновании, ведь идиоты удивительно деятельны и изобретательны, этого у них не отнять. Возможно, где-то существуют тихие, безынициативные и аморфные экземпляры, но об их существовании редко кто догадывается, ведь они никому не мешают и не брызжут тупостью в разные стороны.

Обычно если человек идиот, то он считает нужным демонстрировать это окружающим со всей возможной громкостью – к примеру, ездит по спальным районам, ревя двигателями на пределах мощности или высказывает мнения, которых никто не спрашивал, во всю силу лёгких. Почему-то идиоты патологически не переносят тишины и безвестности, отказываясь выглядеть умными, даже если таковая возможность им иногда выпадает.

Ячер вздохнул.

Тем ценнее люди, способные вовремя заткнуться.

Такие, как Уна.

Он вздохнул ещё раз.

Ну идеальная фиктивная невеста получилась бы! Дед бы, может, даже дёрнул уголком рта от радости. В попытке изобразить улыбку.

Да, звучит нереалистично, но могут же у комцеля быть скромные, комцелевские мечты? Чтобы Плёз свалил из госпиталя, Роуза наконец нашла себе новую цель для брачных ультиматумов, а Уна согласилась ему подыграть.

Он что, так много просит?

Он вздохнул третий раз и неожиданно для себя погрузился в рваный сон, в котором Уна убеждала деда, что Ячер не пригоден для договорного брака, а тот активно соглашался и обещал смиренно ждать, пока внук не решится на столь ответственный шаг. В конце сна он всё же женился. На Мигне…

В мягком голубоватом свете луны спалось на удивление хорошо, а когда в окно стал проникать безжалостный дневной свет, Ячер проснулся хоть и не бодрым, но и не совсем уж разбитым. Сколько он проспал? Часов пять? Очень даже неплохо. В тёплые месяцы года даже о такой роскоши приходилось лишь мечтать.

Из-за его двери раздалось странное, непонятное шипение. Видимо, оно его и разбудило.

Прислушавшись, он различил голос Роузы и решил, что выйти из комнаты можно и через окно. Вообще, выход из окна – очень даже хорошая идея, пусть и немного радикальная.

Вот только в ответ на восклицания Роузы снова раздалось шипение, и в нём угадывались знакомые нотки. Ячер поднялся с кровати, натянул первый попавшийся халат, кое-как застегнул пару пуговиц, а затем в два шага оказался у двери и распахнул её.

Первое, что он увидел, – аккуратно уложенный круглый пучок светлых волос, маячивший у него под носом. К пучку чуть ниже примыкала его владелица, одетая в блузку с высоким воротником и кипенно-белый выглаженный халат. Уна обернулась на звук и Ячер в очередной раз поразился тому, какой идеально ухоженной и строгой она выглядела, хотя поспала наверняка даже меньше, чем он.

Укладка волосок к волоску, ясный взгляд, фарфоровая кожа без малейшего признака мешков под глазами. Сам он при этом чувствовал себя и выглядел изрядно помятым, лохматым и вообще несуразным, а уж если учесть неровно застёгнутый халат и торчащие из-под него голые ноги…

– Как видите, нобларина Боллар, Хейлар уже проснулся, – ядовито прокомментировала Роуза, стоявшая к нему лицом.

Ячер только теперь понял, что Уна загораживала собой дверь и не позволяла Роузе разбудить его. Она, ни на секунду не опустив взгляда ниже уровня его глаз, спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. А что случилось?

– Там эта Гвеллайн… – начала Роуза, а Уна холодно её оборвала:

– Я же сказала, что сама с ней разберусь, а комцелю необходимо выспаться.

– Вас она даже слушать не станет! – подбоченилась Роуза. – Стервозина первостатейная, ещё и с таким самомнением! Просто невыносимая!..

– Нобларина Гвеллайн? Или, может, кто-то ещё? – невинным тоном уточнила его ассистентка, и Ячер едва не расхохотался, когда Роуза сощурилась, не понимая, отпустила Уна шпильку в её сторону или нет.

Сдержался лишь по одной причине: не хотел, чтобы Роуза всё-таки догадалась.

– Кто стервозина? Мамаша Гвеллайна? Вчера мне так не показалось, – подавив смех, проговорил Ячер, а затем сладко зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Она уже все нервы мне вытрепала! – пожаловалась Роуза.

– Я уже сказала, что возьму её на себя.

– Но она требует комцеля! – выразительно скривилась Роуза.

– Что ж, если она требует комцеля, то она его получит, – решил Ячер, отодвинул Уну в сторону и бодрым шагом направился к лестнице.

– Хейлар! – хором позвали его обе ассистентки, бывшая и настоящая.

– Что? Если кто-то поднимает меня с постели посреди дня, он должен быть готов к тому, что я буду не очень одет, зато очень зол, – весело ответил он, наслаждаясь прохладой, скользящей по коленкам.

Вообще, если так подумать, то платья – удобная одежда, особенно короткие. Вот бы симпатичные девушки начали такие носить…

Единственное, что он всё-таки сделал, – это застегнул ещё две пуговки халата в районе паха. Не для того, чтобы не смущать нобларину Гвеллайн – до неё ему не было никакого дела – а чтобы не ставить в неловкое положение Уну, которая проследовала за ним.

В палату семь раз умершего и столько же раз воскрешённого Гвеллайна Ячер входил, будучи на взводе, а когда нашёл глазами дамочку, цеплявшуюся за него вчера, не очень ласково спросил:

– Ну⁈

Нобларина Гвеллайн – такая же белёсая и высокая, как и её сын – вскинула на Ячера взгляд и прошипела куда громче, чем шипели Уна и Роуза вместе взятые:

– Да ш-ш-што вы с-с-себе вообщ-щ-ще поз-з-зволяете?

– Бутылочку вина раздавить перед сном позволяю, коробку шоколадных конфет в одну харю заточить позволяю, ещё позволяю себе сон после долгого дежурства. А вот какого дракона вы решили, что можете себе позволить мой сон нарушить – это уже вопрос к вам.

Ячер обладал иммунитетом к взгляду, которым его пыталась пригвоздить к стене нобларина Гвеллайн. В конце концов, он вырос с матерью и бабкой, способными превращаться в ледяных фурий и самой императрице давшими бы фору в умении обдавать собеседника светским презрением.