Текст книги "Выходи за меня... на дежурство! (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Однако и проигнорировать родственный визит нельзя: с деда станется зайти в госпиталь и устроить разнос не только внуку, но и всему персоналу, а они подобного не заслужили. Ячер на всякий случай порылся в памяти: может, всё-таки заслужили?

Но нет.

Даже на самый пристрастный взгляд – нет.

А жаль!

Вздохнув, Ячер поднялся с места и направился на выход.

Шёл небольшой снежок, и вокруг было тихо и как-то даже благостно. Совершенно неподходящая обстановка для встречи с дедом.

Тот ожидал внука на небольшой площадке возле крыльца – расчёсанный на аккуратный пробор, с безупречно гладко выбритым лицом, одетый в классическое пальто, чей крой не менялся десятилетиями. Накрахмаленная стойка воротника рубашки упиралась в шею, и одрябшая с возрастом кожа нависала над ней небольшой складкой. Пожалуй, это была единственная складка во всём дедовом организме, всё остальное было идеально ровным – как положено чистокровному аламанцу.

– Хейлар, ты опять выглядишь, как завшивевший бездомный, нашедший халат на мусорке, – без прелюдий начал дед.

– И я рад тебя видеть, – саркастично отозвался Ячер.

– Сегодня первое декабриля. Ты знаешь, какая это ночь?

– Очередная ночь, когда я пожалею, что родился? – с любопытством спросил он.

– Если уж кому-то жалеть, что ты родился, так явно не тебе, – отрезал дед, не меняя холодно-недовольного выражения лица.

Оно у него было одно на все случаи жизни, поэтому Ячер не удивился.

– Тогда предлагаю разделиться и жалеть по отдельности: ты дома, а я здесь, в госпитале. Обещаю жалеть со смаком и даже порыдать в процессе.

– Хейлар, я дал тебе год. Он почти истёк. Остался месяц, – оборвал его дед.

– Какой-то нерадивый попался год, взял и так быстро истёк. А можно мне другой? – весело спросил Ячер, напрочь игнорируя звенящее в голосе деда недовольство.

– Хейлар, я не шучу. Если ты не женишься до конца года, то я не просто вычеркну тебя из завещания. Я вычеркну тебя из состава семьи.

Ячер сощурился. Это было нечто новенькое. Отречься от него пока никто не грозился. Отлучить от семьи и не пускать без невесты в дом – да. Отречься – нет.

– За то, что я не желаю жениться?

– За то, что ты на протяжении уже пяти лет игнорируешь мои приказы. За неуважение, Хейлар. Семья вложила в тебя ресурсы, время и силы. Дала тебе средства и образование. А ты ничего не хочешь дать взамен.

– Ну… при определённом старании могу дать взамен немного молока. Над гормонами, конечно, придётся поработать, но чего не сделаешь ради любящей семьи? – саркастично предложил Ячер.

– Хватит! – не выдержав, рявкнул дед.

– У тебя уже есть правнуки. Куда тебе больше?

– У тебя мощнейший дар в роду. При сочетании браком с подходящей целительницей могут родиться сильнейшие маги. На протяжении последних пяти лет я предлагал тебе самые разные кандидатуры. Ты вёл себя как паяц, портил репутацию семьи. Тогда я решил пойти тебе навстречу и дал год на то, чтобы ты сам нашёл себе жену. Всё, о чём я просил – это наличие у неё дара не ниже Первого порядка. Но ты считаешь, что правила на тебя не распространяются. Ты – старший сын Кильяра, наследник рода. У тебя есть не только права, но и обязанности! Если ты этими обязанностями манкируешь, то наследником рода становится твой младший брат, но с твоей стороны наивно полагать, что на тебе это никак не отразится. Либо ты уважаешь семью, либо лишаешься её. Выбор за тобой, Хейлар.

– Хорошо. Раз надо, то я женюсь. На Мигне. Мы любим друг друга…

Верхняя губа деда дрогнула, с отвращением изогнувшись. Ячер уставился на неё с изумлением: надо же, как экспрессия!

– Если я ещё хоть слово услышу о твоей Мигне…

– Но мы созданы друг для друга, она любовь всей моей жизни, – патетично воскликнул Ячер, нарочно беся деда, потому что тот перешёл черту.

Он всерьёз грозится отречением?

Из-за отказа жениться?

Что за бред⁈

– Я никогда больше ничего не хочу слышать о твоей Мигне! Лучше бы я придушил её сразу, как только увидел первый раз! – зло выплюнул дед, а Ячер поздравил себя с тем, что всё-таки смог вывести его из себя.

Хоть какое-то достижение.

– Ну… сердцу не прикажешь, – насмешливо ответил Ячер, с вызовом глядя в водянисто-синие глаза главы рода.

– Хватит! Хватит издеваться! – процедил тот. – Если ты не женишься до конца года, то считай, что семьи у тебя больше нет.

Они зло уставились друг на друга, и ни один не желал уступать.

Выдержав длинную паузу, достаточную для того, чтобы Ячер понял, что дед не шутит, тот сказал:

– Сколько ещё лет ты сможешь платить налог на безбрачие? Год-два? Что потом?

– Не знаю. Судя по прогнозам и обстановке у Разлома, царившей осенью, планировать на дольший срок смысла особо нет. Думаю, запишусь в боевой отряд. Почему нет? Родственников у меня не будет, оплакивать меня станет некому, а целители на передовой всегда нужны. У меня, кстати, новый приятель появился, как раз из группы зачистки. Ноблард Корвигель. Не хочу хвастаться, но этот малый меня просто обожает и наверняка будет рад взять к себе в отряд.

Дед резко сглотнул, дёрнув кадыком, а потом сделал то, чего Ячер от него ожидал: когда собеседник проникся перспективами, то перешёл от угроз к переговорам.

Ну наконец-то!

– Хейлар, на симпозиуме ты каким-то чудом умудрился произвести положительное впечатление на окружающих. Мне поступило интересное предложение от Потрбрасов. У них есть достойная невеста. Двадцать два года, дар Первого порядка, приятная внешность. Нобларина с безупречной родословной и мягким характером.

– Звучит так, будто ты описываешь скотину, а не женщину, с которой мне предполагается строить жизнь, – хмыкнул Ячер.

Дед продолжил, не меняя интонации:

– Это выгодное предложение. Глава рода Потрбрасов очень впечатлился тем, как ты поставил себя и какие качества проявил, а особенно тем, что ты не побоялся подойти к нему и отстаивать свою точку зрения. Для нас это прекрасная возможность породниться уже с третьей семьёй в Синклите. Такое предложение просто нельзя отклонять.

– Ну, раз нельзя отклонять, то женись на ней сам, – ехидно предложил Ячер.

– У тебя есть месяц на то, чтобы познакомиться с ней и заключить помолвку. В случае, если ты будешь помолвлен, я пойду на уступки и дам тебе ещё год на то, чтобы заключить брак.

– А как же Мигна? О ней ты подумал? – нарочито трагично спросил Ячер.

Дед скривился:

– Умолкни. Я и так слишком долго закрывал глаза на многие твои выходки. На то, что ты дерзил отцу. На то, что никогда не соблюдал правила дома, в котором рос. На то, что тебя неоднократно отчисляли из академии. На то, что ты подался служить у Разлома вместо того, чтобы остаться в семейной клинике. На то, что ты взял в качестве управляющего делами полукровку. На то, что ты не хочешь жениться. Я ждал, когда ты повзрослеешь и поумнеешь, но тебе уже почти двадцать восемь, а ты всё ещё ведёшь себя как паяц и ни во что не ставишь семью!

– Я люблю семью. Я просто не хочу жить по твоей указке.

– Вот и живи тогда, как хочешь. Семья не обязана тебя поддерживать, если ты не поддерживаешь семью. Можно подумать, брак – это такое уж обременение. Оставил жену дома и возвращайся на службу, кто тебе мешает? Видеть её будешь раз в месяц. Она не успеет тебе надоесть. Да, с твоими загулами придётся покончить, но тебе уже почти тридцать. Давно пора.

– Я ничего не прошу у семьи, с первого курса обеспечиваю себя сам и налог на безбрачие тоже плачу сам, – огрызнулся Ячер, которого наконец начал выводить из себя этот разговор. – Я не делаю ничего плохого.

– Ты ни во что не ставишь интересы рода и семьи, – обвинил дед.

Это было правдой. Они оба это понимали.

Интересы рода всегда стояли для Ячера ровно на том месте, на котором интересы самого Ячера стояли для рода – примерно на последнем.

Удивительная взаимность, однако дед отчего-то никак не мог оценить всю её ироничность. Вероятно, потому, что чувством юмора не обладал и считал его бесполезным качеством, лишь раздражающим окружающих.

Ячер ядовито спросил:

– И что, я даже мать теперь не смогу увидеть?

– Не сможешь, – отрезал дед. – Ты и так попортил ей столько нервов своим вечным неповиновением. Лучше не иметь детей вовсе, чем иметь такое разочарование. От твоих выходок давно все устали. Но у тебя ещё есть месяц на то, чтобы всё исправить. Прояви лояльность к роду, женись на нобларине Потрбрас, и мы забудем о том, что этот разговор состоялся. Срок тебе на раздумия – месяц.

– А как же разговор о том, что я могу выбрать жену сам? Если мне не изменяет память, условия было два: она должна быть аристократкой и иметь как минимум Первый порядок целительского дара.

Выражение лица деда обрело привычную холодную невозмутимость.

– Ты не озаботился тем, чтобы найти такую девушку за год. Не думаю, что у тебя получится найти её за оставшийся месяц. Но если получится, то я своё слово сдержу. Если же до конца года ты так и останешься холостым, то считай, что семьи у тебя больше нет. В случае, если я прав и ты не найдёшь никого, всегда можешь заключить помолвку с ноблариной Потрбрас. Я встречусь с главой их рода после Длинной ночи, чтобы обсудить некоторые вопросы сотрудничества, тогда и обговорим детали.

Ячер молчал, сверля деда взглядом.

– Кстати, забыл сказать. Твои мама и бабушка просили передать, что с нетерпением ждут тебя на празднование Длинной ночи в этом году. Возможно, она будет для тебя последней в кругу семьи, так что не опаздывай, Хейлар.

Договорив, дед кивнул на прощание и направился к идеально гладко отполированному, безукоризненно белому магомобилю.

Ячер смотрел ему вслед, а потом развернулся и двинулся обратно в госпиталь.

В голове роились десятки мыслей…

Видимо, дед действительно жаждет породниться с Потрбрасами, раз речь дошла до угрозы отречения.

И что делать: принять условия деда или упрямиться дальше и лишиться семьи? Против первого восставал разум, против второго – сердце.

Мать, сестёр и бабушку Ячер любил. Это с мужской половиной семьи он не ладил, а вот женская его обожала и втайне баловала. Однако мать никогда не пойдёт против воли отца в открытую, на это можно не рассчитывать. Разве что видеться с ней украдкой, передавая шпионские записки и назначая свидания в каких-нибудь второсортных ателье или ресторанах.

Ни один из вариантов его не устраивал.

В том, что дед исполнит угрозу, Ячер не сомневался – к «блудному» внуку тот никогда не испытывал особой симпатии, а снисхождение и заботу проявлял лишь по отношению к детям, женщинам и животным. Двадцатисемилетние мужчины в этот список не входили, даже если изо всех сил прикидывались последними.

Ячер плюхнулся в кресло, привычно задрал ноги на ящик раздора, а потом посмотрел на склонившуюся над очередной медкартой Лунару и спросил:

– Уна, напомни-ка мне, какой у тебя порядок дара?

– Третий по верхней границе, – ответила она, не поднимая головы. – А у тебя?

– Первый, – привычно солгал он.

Закинул руки за голову, продолжая разглядывать свою ассистентку.

Пожалуйста, вот аристократка, от которой его семья просто неизбежно должна прийти в восторг. Во-первых, нобларина из древнего рода. Во-вторых, прекрасно воспитана. Во-третьих, в занудстве и чопорности даже деду может дать фору. В-четвёртых, целительница с даром магии жизни.

И самое главное – она так удобно проклята и при этом помолвлена с другим!

Дежурство седьмое

Первое декабриля. После полуночи

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

– Уна, скажи, мы же с тобой друзья? – вкрадчиво спросил Ячер.

Она наконец оторвала взгляд от медкарт:

– Почему мне кажется, что за этим вопросом последует какая-то неприятная просьба?

– Ты ошибаешься. Просьба на самом деле приятная.

– И какая же?

Он встал с места, подошёл к ней, подхватил стул, оседлал его, привычно сложил на спинку длинные руки и сцепил их в замок. Закатанные рукава халата натянулись, швы затрещали, но выдержали. Вот что за беда с этими халатами – либо обтягивают и чуть ли не лопаются в плечах, либо болтаются на нём, как чехлы для маголётов. Но это ладно. Бывают ещё хуже – которые одновременно малы сверху, а снизу велики настолько, что путаются между ног. Ячер всё время обещал себе сшить десяток халатов на заказ, однако всё время забывал это сделать.

Пока Уна ждала пояснений, он устроился поудобнее, а затем улыбнулся той самой харизматичной улыбкой, благодаря которой неоднократно избегал трёпки и выходил сухим из воды даже в самых безвыходных ситуациях.

У Уны не было никаких шансов: он научился так улыбаться ещё до того, как она родилась, и годами нарабатывал навык. Да что там Уна, эта улыбка смогла растопить даже ледяное сердце замдекана по учебной части – дамы суровой, неподкупной и повидавшей всяких нахалов-подхалимов в широчайшем ассортименте.

– Уна, как ты смотришь на то, чтобы перевоспитать своего жениха, заставить его как следует приревновать и понервничать?

Он внимательно изучал её лицо – такое же немного скучное в своей идеально правильной красоте и симметричности, как она сама.

– Что именно ты предлагаешь?

– Я предлагаю взаимовыгодную сделку: ты пару раз изобразишь невесту перед моей семьёй, а я пару раз изображу крайнюю степень заинтересованности в тебе перед твоим женихом. И заодно прослежу за тем, чтобы он обращался с тобой так, как ты того заслуживаешь. Через несколько месяцев он одержит торжественную победу в ожесточённой борьбе за твою руку, а я в глазах моих родственников останусь несчастным брошенным романтиком, которому дадут ещё годик-другой на то, чтобы зализать сердечные раны. И мы оба будем в большом плюсе.

Уна хмурилась. Впрочем, Ячер и не ждал, что она с восторгом примет его предложение.

– Зачем это тебе?

– Дед пригрозил отречься от меня, если я не заключу помолвку до конца года, а я её не заключу. Не с кем. Да и просто не хочется. Представить семье проклятую невесту, на которой я бы очень хотел жениться, но никак не могу – идеальное прикрытие, пока я раздумываю над тем, что в действительности делать дальше. А когда ты всё же выйдешь замуж за другого, я буду честно заливаться слезами и даже показательно напьюсь, а потом буду валяться на крыльце родового особняка и орать пьяные песни о коварстве женщин. Всегда хотел это сделать, но достойного повода как-то не находилось. Мама и бабушка встанут на мою сторону, а отцу и деду придётся отступить хотя бы на время. Одно дело – наследник рода, который не желает жениться из сугубо эгоистического желания оставаться холостяком, и совсем другое – наследник рода, который очень хотел жениться на подходящей девушке, однако она вероломно предпочла другого. Как говорит бабушка – совершенно иной коленкор.

Уна всё ещё хмурилась.

– Но я же уже помолвлена с Реолем…

– Так моя семья этого не знает, о вашей помолвке так и не было объявлено, – пожал плечами Ячер. – Не вижу проблемы.

– Я не хочу никого обманывать. Это обычно ничем хорошим не заканчивается, – проговорила она, и между бровей залегла глубокая недовольная морщинка. – Если тебе так требуется помощь, я могу попросить Эву, она куда более авантюрна и гораздо лучше сможет сыграть роль твоей невесты.

– Поверь, ты подойдёшь идеально. Тебе даже ничего не нужно будет делать. Я всё сделаю сам. Мне всего лишь требуется отсрочка – полгода на то, чтобы решить, как поступать дальше. Поддаваться давлению деда или же расплёвываться со всей семьёй. Сейчас я не хочу делать ни того, ни другого, но время поджимает. Кто знает, вдруг летом у Разлома станет настолько жарко, что всем будет не до моей преступно холостяцкой персоны? Дед давно требует брака, и если я предъявлю ему девушку, соответствующую его критериям, то он может ненадолго ослабить гайки. Кроме того, ему придётся сделать официальное предложение Бреуру, а Бреур его не примет. И это даст мне ещё один козырь. Я обязательно рассержусь на деда за то, что он грандиозно облажается в столь важных переговорах касательно моего брака, – многозначительно улыбнулся Ячер.

– Это… это…

– Гениально? – подсказал он.

– Очень дурно пахнет, – покачала головой Уна. – Что скажет мой жених, если узнает?

– Он не узнает! Откуда? Наша семья не имеет никаких связей с Корвигелями, а с Бреуром я готов переговорить сам. Мне всего лишь нужен его категорический отказ, уж на него-то он вполне способен расщедриться после всего, что между нами было. Опять же, даже если твой жених узнает, что я активно ухаживаю за тобой, твои акции на брачном рынке лишь вырастут. Ты всегда сможешь со спокойной душой сказать, что отвергала мои авансы и ухаживания, а я, так и быть, смирюсь с амплуа отвергнутого неудачника, – подмигнул он.

Уна смотрела на Ячера молча. Идеально правильные черты её лица исказила неуверенность.

– Это некрасивый поступок по отношению к Реолю…

– Некрасивым поступком было бы крутить шашни с другим, но мы же просто друзья и коллеги, ничего между нами нет, – парировал Ячер. – А помогать друзьям – это очень красивый поступок, прямо-таки наикрасивейший. Кроме того, этот твой Реоль пока что не особо стремится оказывать тебе знаки внимания, которых ты достойна. Честное слово, больно смотреть на подобные ухаживания. Я не могу допустить, чтобы с моей подругой и бесценной ассистенткой обращались столь… посредственно. Надо дать парню шанс проявить себя.

– Это всё сработает, лишь если я ему понравилась… в противном случае он просто отвернётся и отступит, – тихо проговорила она, а затем нахмурилась ещё сильнее, глядя Ячеру в глаза.

– Если он так легко отступит из-за крошечной сложности, нужен ли тебе такой муж?

– Не знаю… Мне нужно подумать…

– Уна, да что тут думать? В ситуации одни плюсы.

Однако его ассистентка так явно не считала. Неужели ей настолько понравился этот присно-пресный Реоль, навевающий исключительно мысли о забитых волосами водостоках и юношеских поллюциях?

– Мне нужно подумать, – спокойно, но твёрдо ответила она, и Ячеру пришлось отступить.

Если надавить сильнее, то она откажется. Несмотря на миловидность и внешнюю мягкость, у Уны был кевредовый стержень, это он почуял сразу. Чем ближе он её узнавал, тем сильнее она напоминала ему мать, такую же невыносимо правильную и строгую, завёрнутую в слои социальных норм, правил этикета и чужих мнений.

– Ну подумай… полчасика, – подмигнул Ячер и хотел присовокупить какую-нибудь шуточку, но в этот момент снаружи промчались три мобиля и с визгом затормозили где-то в районе крыльца, а затем истошно засигналили в три клаксона.

– Кажется, у нас появилась работа.

К крыльцу он выбежал первым из целителей, если не считать таковым Плёза.

Из служебных магомобилей военные уже выгружали раненых – причём действовали скованно, соблюдая осторожность и стараясь лишний раз к ним не прикасаться.

Даже беглый осмотр показал, что пациенты находятся в весьма паршивом состоянии. Двое даже не могли ходить сами, практически у всех уже почернели глаза, показывая крайнюю степень отравления, а у одного отчётливо посерели губы.

К Ячеру подскочил лейтенант и принялся объяснять:

– Четыре ночи назад при зачистке одной из нор произошло обрушение породы, и часть группы была отрезана от остальных. Мы смогли добраться до них только сейчас. Они вступили в бой с несколькими кантрадами и даже уничтожили их, но сами сильно пострадали. Ещё один – вроде бы цел.

Тот, о ком говорил лейтенант, вылез из служебного магомобиля последним и при этом слегка пошатывался, держась за открытую дверцу.

– Плёз, подготовить все свободные операционные и процедурные на первом этаже. Раненых уложить на столы, одежду – утилизировать. Все манипуляции проводить только в защитных перчатках, – распорядился Ячер, нашёл глазами Энея и Роузу и скомандовал: – Поднимайте всех, спать нам сегодня не придётся.

Уна следовала за ним по пятам, и он коротко приказал:

– С магией жизни не суйся, я сам решу, когда и к кому её применить. Для начала осмотры, всё остальное – позже. И принеси пустые карты, – потребовал он, а после заминки добавил: – По две на каждого. Одну буду вести я, вторую – ты. Попробуем оптимизировать процесс, заодно посмотрим, будет ли толк.

Она понятливо кивнула и тут же растворилась в суете. Вроде бы не бежала, но двигалась очень быстро, небольшими шагами обгоняя даже высоченного норта Маррона.

Пациенты были тяжёлыми, и дело не только в ранениях – куда сильнее сказалось обезвоживание. Именно из-за него процесс заражения шёл быстрее обычного: ослабленные организмы хуже сопротивлялись яду.

Ячер распорядился напоить каждого, дать зелья, а также приказал ввести жидкость внутривенно. С этим отлично справлялась Роуза: чего у неё не отнять, так это таланта отыскать у пациента даже самую тонюсенькую венку и попасть в неё с первого раза.

Первый из группы раненых едва ли понимал, что с ним происходит, и заговаривался.

– Гипертермия и бред, – тихо проговорила Уна, и Ячер кивнул.

В её глазах читалось то, через что каждый из опытных целителей госпиталя уже прошёл – полнейший ужас перед поздними стадиями отравления.

Почерневшие ткани; незаживающие открытые раны с рваными, сочащимися сукровицей и гноем краями; стоны боли, которую нельзя снять, ведь заклинания бессильны. На всё это тяжело смотреть даже в сотый раз, а уж в первый…

Ячер отметил, что держится Уна неплохо. Не истерит, в обморок не падает, хотя и глубоко шокирована увиденным.

«Патологическая склонность к самовоспламенению и жарким фантазиям», – записал он в медкарте, отмечая на рисунке места поражения ядом. Тонкий грифель карандаша царапал и местами рвал бумагу, но ему было всё равно.

– Левую руку придётся ампутировать целиком, – с сожалением констатировал он, видя, насколько сильно поражены ткани. – Ногу… тоже наверное.

– И ничего нельзя сделать? – нервно сглотнула Уна, с надеждой глядя на Ячера.

Этот взгляд его почему-то ужасно разозлил.

– Можно. Сплясать, например. Вдруг поможет? – саркастично предложил он.

– А если использовать для удаления волосков из кожи смолу? – проигнорировав его тон, предложила она.

– Роуза пробовала, от этого способа мы отказались, – процедил Ячер, накачивая пациента целительской силой и заодно убеждаясь в том, что почки… почки решили дезертировать со службы.

– Почему?

– Волоски влипают в смолу, появляется риск повторного заражения. Плюс работать можно только в толстых защитных перчатках, которые приходится выкидывать буквально после первого-второго применения, потому что отчистить с них смолу нереально. Кроме того, к открытым ранам смола не липнет, из них волоски всё равно нужно доставать пинцетом.

– А если использовать что-то типа пресс-папье, накладывать смолу на металлическую основу, клеить к коже, а потом растворять использованную смолу в какой-нибудь кислоте?

Ячер посмотрел на Уну с интересом:

– Вместе с волосками?

– Да. Яд это не растворит, но этого и не нужно.

– Где же ты раньше была с этой светлой мыслью? Ничего подобного мы сделать просто не успеем: счёт идёт на часы.

– Мне только сейчас пришло это в голову, – виновато опустила глаза Уна. – Может, какие-то металлические лопатки из столовой позаимствовать?

– Плёз! – гаркнул Ячер. – Принеси металлические лопатки, ложки, половники и… пожалуй, небольшие кастрюльные крышки из столовой. Кухарки пусть съездят купят себе новые, деньги я дам. И тащи смолу, нобларина Боллар желает провести эксперимент.

– Это абсолютно бесполезная идея, – раздался неодобрительный голос Роузы. – Волоски нужно вынимать из кожи под тем углом, под которым они в неё вошли. А из-за смолы они ломаются, основная часть остаётся внутри. Я пробовала разные варианты.

Уна кивнула, но не отступила:

– Я всё же проведу эксперимент самостоятельно, – голос звучал холодно, а губы сжались в тонкую линию. – В любом случае отравление уже настолько сильное, что в первую очередь нужно справляться с ядом.

– Да неужели? Вот бы не подумала, – хмыкнула Роуза, осторожно вводя иглу в вену пациента и пуская по ней специальный раствор.

– Яд не реагирует на магию, так? – спросила Уна у Ячера. – Но на что-то другое он реагирует?

Он хотел ответить резко. Хотел спросить, почему все прошлые дни она не задавала этих вопросов. Хотел сказать, чтобы она работала молча.

Но в её глазах плескалось столько страха, надежды и упрямой решимости, что он впервые в жизни прикусил язык и оставил ядовитые реплики при себе – тоже впервые.

Роуза бросила на Ячера удивлённый взгляд, когда он ровным и спокойным тоном принялся перечислять, какие эксперименты они уже проводили, какие результаты получили, какие неутешительные выводы сделали.

Единственное, чего им пока удалось добиться, – это научиться растворять волоски прямо в теле, но в такой момент выбрасывалось столько яда в организм, что у пациента не было шанса выжить.

Уна же на его глазах проходила ту стадию, которую давно прошёл каждый из работавших в госпитале: она отказывалась верить, что лежащий на столе пациент фактически обречён.

И удивительное спасение пятерых полуденников лишь усугубляло ситуацию. Уна смотрела на Ячера не просто с надеждой, а с ожиданием, что он возьмёт и сделает нечто невероятное, и это бесило неимоверно.

– Уна, не стой столбом! Обрабатывай инструменты. Расчисти лоб и пятки пациента от возможных волосков, чтобы мы могли чертить на его коже заклинания.

Она двигалась механически, а когда Плёз притащил лопатки и половники – использовала их, скидывая затем заражённые в ведро. Её действия – методичные, аккуратные, последовательные – никак не вязались с огромными, испуганными глазами, в которых стояли слёзы.

Когда Роуза ушла к другому пациенту, Уна снова обратилась к Ячеру:

– Но хоть с чем-то этот гадкий яд реагирует? Если ни магия, ни зелья, ни даже кислоты…

– С тяжёлыми металлами, – хмыкнул Ячер, и она вдруг резко распрямилась, держа в руках большую сервировочную ложку.

– Как именно?

– Образует связи, которые убивают пациентов ещё быстрее, чем яд в чистом виде. Ты удивишься, но отравленные ядом организмы склонны плохо переносить отравления ещё и тяжёлыми металлами.

Уна сжала ложку изо всех сил, а затем не терпящим пререканий тоном потребовала:

– Покажи мне реакцию! Срочно!

Ячер сощурился.

– На это нет времени…

– Покажи! У нас есть одно заклинание, я видела его в библиотеке, плетение не вспомню, но оно точно есть! Ещё давно, когда кевред только открыли, металлурги травились его парами, и мой прапрадед изобрёл заклинание, позволяющее стягивать металл в шарики, а потом просто удалять их хирургически. Это сложное заклинание, требует минимум Первого порядка силы, но оно работает! Со временем процесс производства кевреда усовершенствовали, сделали менее токсичным, и в справочнике было пояснение, что теперь этим заклинанием мало кто пользуется, хотя оно кормило нашу семью в течении десятилетия, может, даже не одного.

Ячер посмотрел на Уну, затем перевёл взгляд на пациента, чьи склеры уже начали темнеть, свидетельствуя о том, что жить ему оставалось не больше пары ночей. И то лишь в случае, если он – сильный маг, хотя сейчас магии в нём не ощущалось вовсе. После нескольких суток в пещере без лунного света – неудивительно.

Наконец Ячер принял решение:

– Ампутацию отложить, волоски удалять механическим способом. Зафиксировать состояние каждого пациента и сконцентрироваться на продлении жизни. Плёз, передай всем мой приказ.

Ячер снова посмотрел на Уну и сказал:

– Их шестеро. Троих будем лечить обычной целительской магией, а из остальных сольём в накопители всё до последней капли так, будто они полуденники, и накачаем магией жизни. Сравним результаты. Магия жизни действует как-то странно, я пока не понял корреляции. За работу, Уна. Я пока принесу свои записи.

Он развернулся на пятках и стремительным шагом направился в кабинет. К счастью, до стола, на котором он хранил результаты экспериментов, Уна добраться пока не успела, поэтому он довольно быстро нашёл требуемое.

Кевред… кевред… кевред…

Он тестировал его окись в качестве ингибитора яда, но ничего толкового не вышло. Вернее, не так. Яд прореагировал с окисью, выпав в ещё более смертоносный и токсичный осадок, чем два эти вещества по отдельности. Но если есть заклинание, способное собрать эти частички воедино…

– В паховой вене, – сказала Уна, словно прочитав его мысли. – Заклинание позволяет собирать металлические бляшки в крупных сосудах, а потом удалять их хирургически. Судя по описанию в том справочнике, получались такие шипастые, колючие шарики из частичек металла.

– Езжай к себе домой и привези схему заклинания. Чем дракон не шутит, может, оно сработает. Я даже не слышал о подобном заклинании…

– Это семейный секрет, – сказала Уна.

– Возможно, дело ещё и в том, что в Аламанию технология производства кевреда пришла позже, когда оно уже не было столь опасным. Хотя сейчас это неважно. Плёз тебя отвезёт. Возьмите служебный мобиль.

Он принялся искать ключи. Где же они? В кармане? В ящике стола? В сейфе?..

Уна наблюдала за ним со всё возрастающим нетерпением, наконец не выдержала и сама подошла к окну, схватила ключи с подоконника, помахала связкой в воздухе и спросила:

– Эти?

– Да. Поторопитесь!

Когда она исчезла за дверью, он вернулся в операционную. Жар пациента сбили, он дышал ровнее, но последствия обезвоживания всё ещё давали о себе знать. Ячер сделал пометки в медкартах, поделив больных на три условные пары, прекрасно понимая, что в результате их эксперимента кто-то не выживет.

К счастью, пациенты были в отключке и не могли возражать.

– Хейлар, ты с ума сошёл? – накинулась на него Роуза, когда они столкнулись у входа в одну из операционных. – Нужно действовать по протоколам: вырезать всё, что ещё можно успеть вырезать, и удалять волоски в остальных местах. Может, кто-то и выкарабкается…

Он посмотрел на лежащего на каменном столе пациента, чьи серые губы приоткрылись, обнажив почерневшие дёсны.

– В данном случае пациент шансов на выздоровление не имеет, ты знаешь это сама. Мы опробуем на нём экспериментальную технику лечения, которая, возможно, убьёт его даже быстрее, чем яд. Но если нам очень повезёт, мы выясним нечто такое, что поможет нам спасти других.

– Тебе просто нравится эта Боллар, и поэтому ты её слушаешь! – обвиняющим тоном прошипела Роуза.

– Мне действительно нравится эта Боллар, но совсем не в том смысле, который в это вкладываешь ты, – хмыкнул Ячер. – Попробуй связаться с кем-то из родственников пострадавших, и если они успеют приехать в течение пары часов, то смогут попрощаться.

Ноздри Роузы недовольно раздувались, а глаза метали молнии:

– Эта Боллар ничего не смыслит в том, что делает!

– А кто-то из нас смыслит, просто тщательно скрывает простой рецепт антидота от яда кантрада? – ехидно спросил он. – Даже если предложенный Уной путь ни к чему не приведёт, эксперимент всё равно даст больше информации. Роуза, не трать моё время и займись пациентами.