Текст книги "Выходи за меня... на дежурство! (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Моё будущее было распланировано самым лучшим образом: стажировка в уникальном госпитале, помолвка с идеально подходящим женихом, через полгода – пышная свадьба, а через три года – рождение первенца.

Однако мой руководитель втянул меня в авантюру и совершил огромную ошибку, и теперь, чтобы её исправить, кто-то из нас должен отказаться от своего будущего.

И почему-то он ожидает, что это буду я.

Выходи за меня… на дежурство!

Дежурство первое

Иллюстрация: Ячер

Дежурство второе

Иллюстрация: Уна

Дежурство третье

Иллюстрация: Роуза

Дежурство четвертое

Дежурство пятое

Иллюстрация Реоль

Дежурство шестое

Дежурство седьмое

Дежурство восьмое

Дежурство девятое

Дежурство десятое

Дежурство одиннадцатое

Дежурство двенадцатое

Дежурство тринадцатое

Дежурство четырнадцатое

Дежурство пятнадцатое

Дежурство шестнадцатое

Дежурство семнадцатое

Дежурство восемнадцатое

Выходи за меня… на дежурство!

Дежурство первое

Двадцать пятое новебриля. Поздний вечер

Лунара Боллар

Разумеется, я волновалась.

А кто бы не волновался на моём месте?

Одно дело – служить в эскадрилье, которой руководит зять и в которой никто не посмеет меня обидеть или даже посмотреть косо. И совсем другое – отправляться в самостоятельное плавание и приступать к работе в госпитале, где подчиняться придётся не старшей сестре, а совершенно постороннему целителю, пусть даже и предложившему мне должность.

Вряд ли он будет столь же склонен в свободное время распивать со мной чаи с пирожными, а при необходимости закрывать глаза на недоработки. Не то чтобы эти недоработки у меня были – я всегда старалась держать дела в идеальном порядке, но если быть объективной, то опыта у меня пока мало, а срок службы всего ничего – несколько месяцев. И всё это время я провела под крылышком старшей сестры Адели.

Сейчас чувствовала себя так, будто впервые выпорхнула из уютного гнёздышка и камнем ухнула вниз. Не капрал медицинской службы, а самый натуральный слёток.

Я покрепче сжала ручку потёртого саквояжа, всё ещё не решаясь подойти к зданию госпиталя, в котором мне предстояло служить в ближайшие месяцы.

Как отнесутся ко мне новые коллеги?

Будут ли злословить из-за проклятия нашего рода?

Или я зря опасаюсь?

Ночь выдалась лунная и морозная.

Полумесяц Гесты было едва видно, зато её извечная соперница Таната заливала сугробы багряно-охристым светом, делая обстановку мрачной и гнетущей. Неуютной. Добавляющей нервозности.

И всё же волнение было приятным, ведь на новое место меня не просто пригласили, а даже уговаривали это самое приглашение принять. И уговаривали не только из-за дара – им обладают все шесть моих сестёр – а за личные качества. По крайней мере, так мне хотелось думать.

Огромное здание Девятого госпиталя отгородилось от посторонних толстыми решётками на узких окнах – в качестве дополнительной защиты на случай, если твари из Разлома прорвутся на территорию медчасти. Эти решётки так просто не снять и не выломать, они вмурованы в толстые стены и предназначены для противостояния огромным клешням кантрадов.

Я всё ещё медлила, набираясь решительности сделать шаг в сторону входа и начать новый этап самостоятельной жизни.

У двери дежурил молодой рыжеватый парень, и он уже начал поглядывать на меня с интересом.

Служебный магомобиль, привёзший меня сюда, давно уехал, а я всё так и стояла на подъездной дорожке, держа в руках саквояж.

На крыльце показалась женская фигура, огляделась, заметила меня и торопливо направилась в мою сторону.

Мне захотелось спрятаться за дерево, но я запретила себе малодушничать. Истинная нобларина не пасует перед трудностями, особенно перед такими: ведущими себя нарочито вызывающе, носящими неприлично глубокое декольте и всеми силами порочащими репутацию целительниц на службе.

Роу́за Ке́везер.

Пожалуй, та самая туча, способная заслонить собой лунный свет.

Я изобразила вежливую улыбку, но с места не сдвинулась.

– Нобларина Боллар? Хейла́р упоминал, что вы прибудете сегодня, – заговорила она на ходу. – Я хотела перехватить вас до того, как он подпишет ваше назначение.

Когда Роуза остановилась, то расплылась в улыбке, по уровню искренности существенно не дотягивающей до моей, хотя планка и так была крайне невысока.

В общем, улыбка получилась исключительно фальшивая, снисходительно-заботливая.

– Что-то случилось? – максимально светским тоном спросила я.

– Да. Нобларина Боллар, лучше вам отказаться от этой должности, – с видом благодетельницы проговорила Роуза.

– Почему? – на всякий случай изобразила удивление я.

– Ну… вы не понимаете, каково это – работать с Хейларом. Он просто невыносим! – воскликнула она, на этот раз вполне искренне. – Он завалит вас тупейшей работой, которой легко можно было бы избежать, если бы он дал себе хоть чуть-чуть труда делать всё как полагается. А ещё шуточки… у него совершенно ужасные, неуместные шуточки… Ладно я… я-то на пастбище выросла и не такое слышала. Но вы-то… вы-то – нобларина! Аристократка! Вам будет просто тошно его слушать. Кроме того, все эти неуместные домогательства…

– Со стороны комцеля Ячера? – удивилась я, потому что будущий руководитель совершенно не производил впечатления мужчины, способного на такие поступки.

Насколько я видела, он всегда был подчёркнуто обходителен с дамами, включая саму Роузу, которая, кстати, не упускала случая потереться о него внушительным бюстом.

А что до остального…

Одна из причин, по которой я не смогла отклонить предложение комцеля Ячера – это его чувство юмора. Рядом с ним было не только интересно, но и весело. Я даже была готова прощать ему циничные медицинские шуточки, обычно вызывающие у меня ощущение неловкости и стыда за говорившего.

За спиной Ячера называли злоязыким аламанцем, но я предполагала, что юмор – это лишь оружие, которым он защищается… или атакует. Просто не стоит его задевать, вот и всё.

Пока я ждала ответа, Роуза замялась, а потом сказала:

– И с его стороны тоже. Но вообще, этот госпиталь – место совершенно аморальное и недостойное нобларины. Здесь царит ужасная атмосфера! Просто ужасная! Я предупреждаю вас как женщина женщину… нет, не предупреждаю. Остерегаю! Намедни один из пациентов пытался зажать меня в углу, а комцель совершенно ничего не сделал! Даже не вступился! Просто проигнорировал этот случай, будто он не стоил внимания! – возмущалась она, постепенно повышая голос.

Пышный бюст в глубоком декольте при этом возмущённо колыхался в такт её словам. Я почувствовала себя очень странно. С одной стороны, я крайне негативно относилась к ситуациям, когда женщина подвергалась приставаниям и домогательствам, особенно на работе. С другой – видела, как Роуза вела себя на симпозиуме, буквально требуя к себе внимания коллег, в том числе женатых, что было совсем уж низко.

Даже сейчас хотелось шагнуть к ней поближе, стянуть отвороты распахнутого халата и заколоть их на её груди булавкой, а лучше – зашить наглухо.

По уставу целительницы должны носить форменные брюки и закрытые блузки под горло. Судя по виду, горло у Роузы начиналось где-то в районе солнечного сплетения, потому что пуговки блузки заканчивались именно там. Вот такая альтернативная анатомия.

– Мне очень жаль, что вы столкнулись с таким недостойным поведением пациента, – медленно проговорила я, стараясь сообразить, как лучше повести себя в такой ситуации. – Вы написали докладную?

Она поджала губы:

– Нет. Я же говорю, комцель Ячер остался абсолютно глух к просьбе вступиться за мою честь.

– В случае бездействия комцеля вы можете отправить докладную в Имперскую Канцелярию, а вашего пациента обязательно ждёт взыскание или даже понижение в звании. Поверьте, к таким вещам относятся очень серьёзно. Знаете что? Давайте я помогу вам составить жалобу, у меня есть опыт работы с документами. Кроме того, я могу попросить моего зятя поговорить с комцелем Ячером. У командора Блайнера ровно ноль терпимости к подобным выходкам личного состава, я уверена, что он сможет повлиять на комцеля Ячера, они же друзья.

На протяжении всей речи я внимательно наблюдала за реакцией Роузы.

Она поджала губы с ещё большим недовольством и процедила:

– Я не хочу марать своё имя написанием всяких докладных. Просто знайте, что обстановка в госпитале совершенно ужасная, а Хейлар этому попустительствует.

– Тогда почему вы не попросите о переводе в другое место? – вкрадчиво спросила я. – Целители везде нужны, об этом все говорят. Берут даже тех, у кого нет профильного образования или дар слишком слабый. А у вас такой уникальный опыт работы, наверняка есть диплом. Вас с руками оторвут в любом другом госпитале при Разломе.

Роуза замолчала, сверля меня взглядом. Видимо, по её задумке, я уже должна была сбежать, испуганно сверкая пятками, но я смотрела на неё со всей доброжелательностью, которую только могла в себе найти.

Возможно, я слишком предвзята и сужу поспешно, а на самом деле она – хороший человек? Нужно узнать её поближе, прежде чем делать выводы. Мама всегда говорила, что нельзя судить о людях по одному лишь первому впечатлению.

– Я… просто я-то привычная к таким вещам и проще к ним отношусь, но вы-то нобларина. Вам-то не положено! – наконец выпалила она. – Кроме того, здесь такая ужасная нагрузка! Ненормированные часы, изнуряющие переработки, совершеннейших хаос в графиках дежурств, постоянные авралы, особенно после крупных прорывов. Вам лучше вернуться в свою эскадрилью, к сёстрам.

– Я не боюсь работы, госпожа Кевезер. И раз дела с нагрузкой обстоят так плохо, разве вы не будете рады лишней паре рук?

На это ответить ей было нечего.

– Я пыталась вас предупредить! Так что не жалуйтесь теперь! – фыркнула она, развернулась на каблуках и направилась к крыльцу, впечатывая их в снег.

Подумалось: если работы так много, что все аж сбиваются с ног, отчего бы не надеть более удобную обувь? И менее тесный, не стесняющий движений халат?

После встречи с Роузой моё решение принять предлагаемую должность лишь окрепло.

И дело было вовсе не в деньгах, хотя комцель Ячер обещал платить двойной оклад.

Истинная нобларина никому не позволяет собой манипулировать.

Я глубоко вдохнула свежий морозный воздух и сделала шаг ко входу.

Рыжеватый парень, дежуривший у дверей, встретил меня голодным до сплетен взглядом и громко шмыгнул покрасневшим на морозе носом. Под тёплым тулупом едва виднелся китель и не видно было знаков отличия, поэтому я так и не поняла, кто он.

Вежливо улыбнулась и поздоровалась:

– Лунной ночи. Скажите, пожалуйста, где я могу найти комцеля Ячера?

– И вам лунной. Вы новая ассистентка? Он предупредил, что вы прибудете сегодня. Комцель должен быть у себя в кабинете. Налево от входа и почти до самого конца, табличку увидите.

– Спасибо, – поблагодарила я, умилившись его словам.

Приятно, что несмотря на свойственную ему забывчивость, комцель Ячер всё же предупредил о моём прибытии и явно ожидал его.

Это грело душу.

Нужную дверь с табличкой «Командующий целительским корпусом» нашла практически сразу, но она оказалась заперта и на стук никто не ответил. Коридор пустовал, да и в госпитале было на удивление тихо. Я неловко замерла в ожидании.

Зима…

Тварей в Разломе приморозило, стало куда спокойнее. Наверняка большая половина медиков в увольнительных, вот никого и нет.

Я поставила саквояж на гранитный пол, сняла палантин и дублёнку, перекинула через руку, а затем аккуратно разгладила складки на подоле тёмно-синего платья, доставшегося мне от старшей сестры Адели.

– Лунной ночи, нобларина Боллар. Что-то вы поторопились приехать на службу. Я ожидал вас не раньше полуночи.

Комцель Ячер стоял в трёх шагах позади меня, в небрежно накинутом поверх расстёгнутого кителя халате, который топорщился в разные стороны на широких плечах и вообще выглядел так, будто по ошибке свалился сверху с ближайшей люстры.

На целителя Ячер вообще походил мало – и шириной плеч, и ростом, куда больше подходящими боевику, и особенно – флёром насмешливой безалаберности, который его окружал. Захотелось подойти к нему, расчесать короткие светлые волосы, застегнуть китель и аккуратно одёрнуть халат. А ещё – начисто сбрить многодневную щетину.

Самое раздражающее, что из кармана его форменных брюк торчала ветка.

Опять ветка!

В прошлый раз на симпозиуме я чуть не лопнула от любопытства и даже осмелилась спросить, но он так и не ответил, зачем она ему нужна.

– Быть может, мне не терпится поскорее приступить к работе? – не удержалась от улыбки я.

– Работа – это не самое страшное, нобларина Боллар. Самое страшное, что по её итогу ещё и отчёт нужно писать. О проделанной на работе работе. Честное слово, пасть в бою с кантрадом куда предпочтительнее, чем скончаться от скуки во время чтения сборника предписаний для руководителей госпиталей. Поверьте, я знаю, о чём говорю: он меня почти доконал.

– А я люблю всякие предписания, списки и протоколы. С ними жизнь гораздо проще и понятнее.

– Именно поэтому вы здесь, нобларина Боллар, – ещё шире улыбнулся Ячер, демонстрируя ямочки на щеках. – Чтобы для начала навести порядок в историях болезней, затем – в картотеках, а потом – в отчётах. Надеюсь, слухи о вашей восхитительной педантичности нисколько не преувеличены. Иначе я буду глубоко разочарован. Я возлагаю на вас огромные надежды. Огромные.

– А я думала, что вы заинтересованы в первую очередь в моём даре мага жизни, – отозвалась я.

– Я, безусловно, в нём заинтересован, но всё ещё очень надеюсь, что вы окажетесь первостатейной занудой, – заговорщически признался он, подхватывая мой саквояж и уводя за собой.

Любого другого собеседника я бы вежливо поставила на место и не позволила бы называть себя занудой, но Ячер… это просто Ячер. Спорить с ним – всё равно, что спорить с ветром. Он такой, какой есть, злоязыкий и язвительный, но я предпочитала смотреть не на слова, а на поступки. И вот поступками он меня пока не разочаровывал.

– Честно говоря, не ожидал, что найти достойную зануду со склонностью к крючкотворству – такая уж нетривиальная задача. Раньше мне казалось, что они повсюду! Стоило только совсем чуть-чуть нарушить какое-нибудь дурацкое правило, как они лезли изо всех щелей, чтобы меня поучать. Но как только мне действительно потребовались их советы и услуги, как они испарились в неизвестном направлении.

– Кстати, о направлениях. Куда вы меня ведёте?

– Сначала – в ваши покои, потом на ранний ужин. Надеюсь, что после еды вы отяжелеете и уже не сможете от нас сбежать.

– Неужели вам так сильно нужны зануды? – иронично улыбнулась я.

– Жизненно необходимы! – пылко заверил Ячер.

– А как же ваша ассистентка Роу́за Ке́везер? Разве она не должна заниматься такими вопросами?

– К сожалению, госпожу Роузу пришлось отстранить от должности ассистентки, – ответил Ячер.

– По какой причине? – заинтригованно спросила я.

– По крайне субъективной и надуманной, разумеется, – насмешливо ответил он, явно показывая, что подробностями делиться не станет. – После этого я подал несколько заявок на расширение штата, но мне сказали, что целителей у меня и так достаточно. Не помогло и то, что мне выделили ассистента, а он взял и испарился, сказав, что не подписывался работать в сумасшедшем доме. Признаю, что та ночь действительно выдалась несколько… напряжённой. Сначала потеряли протез одного пациента, потом другого отвезли не в ту операционную, где и оказался протез, подумали, что раз есть протез, то надо применить его в дело. Один пациент активно протестовал и от протеза отказывался, другой пациент при этом требовал свой протез обратно. Возникла небольшая неразбериха. Однако ничего непоправимого не произошло. В итоге никому ничего лишнего не отрезали, а протез вернули хозяину в целости и относительной сохранности. Честное слово, не стоило разводить такую истерику практически на пустом месте. В общем, не ассистент, а мамкин снежочек – растаял в воздухе, как только обстановка слегка накалилась.

– И как же вы теперь справляетесь без ассистента?

– С трудом. Да я настолько низко пал, что даже матери предлагал пойти ко мне в ассистентки и разгрести эти бумажные завалы, уж она-то однозначно с ними справилась бы. Однако она выставила невыполнимое и, я бы сказал, бесчеловечное условие.

– Это какое же? – полюбопытствовала я.

– Нобларина Боллар, я не собираюсь вам подсказывать! Очень надеюсь, что вы либо не додумаетесь до него никогда, либо вам потребуется на это хотя бы пара месяцев, – весело ответил он, подводя меня к лестнице.

Пока мы поднимались на четвёртый этаж, я прокручивала в голове варианты условий, которые могла выставить его матушка.

– Неужели она потребовала, чтобы вы женились? – наконец догадалась я.

Он возмущённо замер, с укором глядя на меня:

– Как вам не стыдно, нобларина Боллар⁈ Я был о вас лучшего мнения и искренне рассчитывал, что уж вы-то не станете заводить со мной разговоры о браке! Меня от них уже тошнит!

Вообще я собиралась хранить свою помолвку в тайне, но мне стало так жаль измученного женским вниманием комцеля, что решила ему открыться:

– Можете не опасаться матримониальных интриг с моей стороны. Брат уже обещал мою руку другому.

– Несмотря на проклятие? – удивился Ячер.

Я неопределённо пожала плечами. Говорить о том, что проклятие уже снято, не хотела, но и лгать не собиралась.

– Мужей моих сестёр проклятие не отпугнуло. Так что да, я помолвлена. Но это пока секрет, прошу вас об этом не распространяться.

– Помолвлена с другим? Это же просто прекрасно! Мои поздравления. Вы же не просто помолвлены, а прямо-таки намереваетесь выйти замуж за другого?

– Прямо-таки намереваюсь, – заверила я.

– Нобларина Боллар, я чувствую, что мы сработаемся! – обрадовался он. – Я даже раскошелюсь вам на свадебный подарок в честь такого знаменательного события. Ничто так не красит женщину, как брак с другим мужчиной, – галантно распахнул он дверь в отведённые мне покои.

Судя по ещё не успевшему выветриться запаху, в комнате совсем недавно побелили потолки и поклеили нейтральные бежевые обои в такой же нейтральный бежевый цветочек, только чуть посветлее. Моя сестра-близняшка Лира наверняка сочла бы такое убранство унылым, а мне наоборот оно пришлось по вкусу.

– Здесь очень уютно. Благодарю вас.

– Я подожду, пока вы освежитесь после дороги. Не спешите. Когда будете готовы – стучитесь в покои за стеной. Я дал слово Кеммеру приглядывать за вами, поэтому придётся потерпеть моё соседство.

Когда комцель Ячер оставил меня одну, я переоделась в форменные брюки, строгую блузку и халат.

Как же мне претило носить брюки, кто бы только знал! Однако устав предписывал состоящим на службе женщинам одеваться именно так, и я тщательно его соблюдала.

Комната была обставлена довольно просто, но в ней имелось всё необходимое, даже небольшой письменный стол у окна. Разобрать вещи решила позже, после основательной уборки, а пока взглянула в слегка запылённое зеркало, убедилась, что причёска не растрепалась в дороге, поставила саквояж в небольшой шкаф и вышла.

Ячер ответил на стук практически сразу.

– Уже готовы? Идёмте, я покажу вам госпиталь.

Пока мы спускались, он пояснил:

– На третьем и четвёртом этажах у нас личные покои целителей, на втором – процедурные кабинеты и палаты для лёгких больных. На первом – операционные, манипуляционные и палаты для тяжёлых больных в правом крыле, кабинеты, две столовые и кухня в левом. В подвале – анатомичка, морг и кладовые. Для начала покажу вам столовую для персонала. У больных вход вот здесь, – показал он. – А мы идём дальше.

Комцель двинулся вперёд, и я с последовала за ним.

В столовой пахло жареным мясом и свежей выпечкой, мы оказались в ней самыми первыми посетителями и сели за дальний от входа столик.

Я держалась максимально спокойно, как и положено нобларине, но на самом деле была настолько взбудоражена, что голода не испытывала, поэтому взяла лишь половинку порции супа, а вот комцель набрал целый поднос еды.

Я пожелала ему приятного аппетита, подождала, пока он насытится, и спросила:

– Скажите, сколько женщин служит под вашим началом?

– На данный момент две, включая вас.

– А как вы… поступаете в случае возникновения неких инцидентов? К примеру, если пациент ведёт себя неподобающе?

– Уверен, что вы не станете провоцировать подобные инциденты, – вздохнул он. – А если они вдруг возникнут, то я проведу с пациентом воспитательную работу и передам его другому целителю. А от вас буду ожидать докладную. Нобларина Боллар, поверьте, большинству наших пациентов не до приставаний к девушкам, это не часть, полная безмозглых пышущих здоровьем курсантов.

– Не все курсанты безмозглы, – улыбнулась я.

Возражать и спорить комцель не стал, но так иронично выгнул светлую бровь, что я не выдержала и рассмеялась.

Волнение постепенно унималось, настроение повышалось с каждой минутой, а «заботливые» предупреждения Роузы становились тем, чем они и были изначально: попыткой помешать мне занять должность, с которой сместили её.

Возможно, она предполагала, что я собиралась соперничать с ней за внимание комцеля, однако подобного у меня и в мыслях не было. У меня теперь есть жених, да и никаких чувств, кроме дружеской симпатии и благодарности за спасение брата, я к Ячеру не испытывала.

Мы были слишком разными, чтобы составить удачную пару, а сам он с первых дней знакомства недвусмысленно дал понять, что в браке не заинтересован.

Словно подтверждая мои мысли, он с напускной строгостью сказал:

– Итак, нобларина Боллар. Раз вы любите правила, то вот вам первое правило нашей совместной работы: не пытаться меня женить. Ни на ком. Ни на себе, ни на других.

– Что, настолько наболело? – участливо спросила я.

– Это просто ужасно! – скроил он трагическую физиономию. – Мне почти двадцать восемь, а значит, я уже десять лет преступно не женат. Моя семья просто не в состоянии смириться с таким раскладом, поэтому последние месяцы я живу в госпитале, а домой меня отказываются пускать без невесты.

– Сочувствую. Вероятно, дело в налоге на безбрачие, который вынуждена платить ваша семья…

– Его я уже много лет плачу сам, – фыркнул Ячер. – Вы плохо знаете моего деда. Поверьте, он прекрасно владеет инструментами финансового давления. Об меня он их слегка обломал, но надежд пока не оставляет. К примеру, он поставил условие, что если до конца года я не женюсь, то он вычеркнет меня из завещания и отлучит от семьи.

– То есть всё настолько плохо? – посочувствовала ему.

– К сожалению. Но я ответил симметрично. Тоже пригрозил вычеркнуть его из завещания, поэтому пусть не рассчитывает на мои сокровища: коллекцию различных предметов, извлечённых из пациентов, и подборку выпусков журнала «Холостяк». Между прочим, с цветными картинками!

– Надеюсь, перед лицом таких значительных потерь он всё же одумается, – максимально серьёзным тоном сказала я, стараясь не выдавать смущения из-за упомянутых журналов.

Всё же я медик и специалист, а не кисейная барышня.

– Я искренне на это рассчитывал и даже сделал подробную опись своей коллекции на семи листах. Отчего-то он порвал её на куски и вышвырнул их в окно. Ничего не хочу сказать плохого, но со стороны патриарха это преступно безответственное отношение к активам семьи! – он задорно подмигнул мне, в тёмно-синих глазах искрилось озорство.

Я снова рассмеялась.

– Как же вы смогли составить опись на семи листах? Вы же наверняка ненавидите подобную работу.

– Нобларина Боллар, меня прямо-таки оскорбляет то, что вы посчитали, будто я делал опись сам. Я заставил Плёза. Неужели вы думали, что я из тех, кто не воспользуется служебным положением⁈ Поскорее расставайтесь с этими безосновательными иллюзиями. Я – тиран и деспот, устанавливающий совершенно нелепые порядки на вверенной мне территории, на которой лишь по счастливой случайности иногда выздоравливают пациенты. И всё это – заметьте! – за счёт щедрого государственного финансирования.

– И без какой-либо отчётности… – в тон ему добавила я.

– Нет, ну не то чтобы вообще без неё, но… «какая-либо» – это, в целом, корректное определение моей отчётности. Но эти безжалостные бюрократы из Имперской Канцелярии грозятся урезать финансирование, если я не приведу документы в порядок, поэтому я подумываю для экономии уволить Плёза. Всё же никакой от него пользы, кроме составления дурацких описей, что вообще-то не входит в его служебные обязанности.

– А вы коварны…

– И придерживаюсь строгой политики двойных стандартов, – деловито заметил он. – А теперь, когда вы имеете более отчётливое представление о том, с кем вам предстоит работать, пора показать вам место ваших будущих страданий.

Так как я уже доела, то с готовностью поднялась из-за стола.

Мы двинулись к кабинету Ячера.

– А каково второе правило? – спросила я, когда мы остановились у двери.

– Второе правило гласит: если вам от меня что-то нужно, то извольте обратиться ко мне по полной фамилии.

– Неужели это так сложно? – удивилась я.

– А вы её уже выучили?

– Лардон Я́черса́льтенви́льдерска́дт, – без запинки отчеканила я. – Зная, что вы аламанец, я просто разложила вашу фамилию на четыре составляющие: Ячер Сальтен Вильдер Скадт. Вообще четыре – это не так уж много для аламанского аристократа…

– Всё верно, на самом деле у меня их шестнадцать, – кивнул Ячер. – Однако в Лоарельской Империи есть ограничение по длине фамилии и она может быть лишь одна, поэтому при переезде сюда деду пришлось пожертвовать остальными. Хотя при знакомстве он всё равно представляется полным именем, так что при случае не удивляйтесь и постарайтесь не зевать в процессе, его это очень задевает. И знаете, нобларина Боллар, теперь я на сто процентов уверен, что мы сработаемся.

Он широким жестом распахнул передо мной дверь, и я замерла, лишённая дара речи.

Когда-то Таисия назвала кабинет Ячера бардакалипсисом, и другого, более ёмкого и достойного слова я подобрать не смогла бы.

Шесть письменных столов оказались уставлены стопками документов, между которых валялись инструменты, были разбросаны флакончики с зельями, раскиданы артефакты вперемешку с каким-то мусором, между столов возвышались шаткие колонны папок и стопки книг, а со шкафа свисал рукав медицинского халата. На стене криво висел диплом, причём, судя по многовековому слою пыли, принадлежал он предыдущему хозяину кабинета.

Я бы не удивилась, если бы на меня откуда-то выпрыгнула крыса.

Хотя объедков вокруг не валялось, так что назвать обстановку антисанитарной было всё же нельзя. Да и потом, Лида утверждает, что крысы – очень умные и чистоплотные животные. Если бы они здесь жили, наверняка хоть какой-то порядок навели бы.

– Впечатлены? – вкрадчиво спросил Ячер, стоящий рядом и с интересом разглядывающий моё лицо.

– Впечатлена, – признала я.

– Пусть подавится своими словами тот, кто скажет, что я не умею впечатлять девушек, – хмыкнул Ячер. – На самом деле всё не так плохо. Вон те два стола – это медицинские карточки, – он указал в сторону самых дальних. – Или вот эти? – теперь он указывал в сторону ближних. – Нужно разобраться.

– А как же вы ведёте статистику? – ужаснулась я.

– В морге считают количество тех, кто не выжил. А Плёз считает количество поступивших в госпиталь. Но, честно говоря, я бы его подсчётам не особо доверял, поэтому статистика у нас… примерная.

– Но вы же… передовой и единственный в мире госпиталь, исцеляющий раны, наносимые кантрадами, – с укоризной сказала я.

– Добро пожаловать на новую службу, – радостно оскалился Ячер.

Иллюстрация: Ячер

Дежурство второе

Двадцать пятое новебриля. После полуночи

Лунара Боллар

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

Так, без паники.

На дворе зима, у Разлома тихо, поэтому можно спокойно разобраться в этом кавардаке.

Обстоятельно.

Честно говоря, я даже какой-то азарт почувствовала.

Чтобы я – и не справилась с парой стопок бумажек? Да сейчас! К концу года у меня тут всё сверкать будет, даже сам Ячер вместе со своими загадочными ветками.

Повернулась к нему и спросила:

– Я могу приступить к работе? Или сначала требуется подписать назначение?

– Нобларина Боллар, у вас такой плотоядный блеск в глазах. Скажите честно: вы же не будете вгрызаться в медицинские истории?

– Даже если буду, судя по всему, вы вряд ли это заметите, – парировала я, и он хохотнул.

– Нет, мы всё же однозначно сработаемся. А на симпозиуме вы показались мне эдакой тихой мышкой. Или вы такая исключительно в присутствии старшего брата?

Вопрос застал меня врасплох. Наверное рядом с Ячером я действительно чувствовала себя куда спокойнее и свободнее, чем с другими посторонними мужчинами. Но это потому, что он своими поступками показал, что на него можно положиться.

Миролюбиво предложила:

– Если вам так будет комфортнее, я могу вгрызаться в ваши медицинские истории молча.

– Что, даже без утробного рычания? – подначил он.

– Зависит от того, насколько плохо вы их ведёте.

Выяснилось, что очень плохо.

Очень плохо.

Очень-очень плохо.

Очень-очень-очень плохо.

Так плохо, что я не знала, смеяться мне или рыдать.

Истории болезни Ячер вёл крайне своеобразным образом.

Начнём с того, что он предпочитал делать не записи, а рисунки. Сначала он изображал карикатурных человечков, а затем росчерками помечал, куда именно они были ранены. И, надо сказать, подходил к делу творчески: человечки иной раз получались крайне забавные. Зато почти всегда было понятно, где именно располагалась рана, поэтому с описаниями проблем не возникало.

А вот с диагнозами…

Открыв первую карту, я уставилась в неё, с трудом сдерживая истерический смех.

Диагноз: алкаш второй степени. Прогноз: благоприятный, особенно для трактирщиков.

Диагноз: острый дефицит инстинкта самосохранения. Прогноз: стабильный, улучшений не ожидается.

Диагноз: патологический героизм. После ранения – в стадии уверенной ремиссии.

Диагноз: хронический идиотизм в последней стадии. Рекомендация: не принимать решений без присмотра родителей.

Я специально даже возраст пациента проверила – сорок два года.

Я отложила медкарту и повернулась к столу комцеля:

– Что значит «алкаш второй степени»? И почему при выписке он уже «алкаш первой степени»?

– Я повысил его в звании, – отозвался он, уткнувшись в какую-то книгу.

Я присмотрелась к названию, но с другой стороны кабинета разглядела только очертания летающих драконов на обложке.

– А если серьёзно?

– Нобларина Боллар, это же лежит на поверхности.

– Цирроз?

– Вот видите, вы всё прекрасно понимаете и без подсказок.

– Ладно, а «унылый неудачник»? И почему при выписке он «по-прежнему неудачник, но уже не такой унылый»?

– Потому что я – не только блестящий диагност, но и прекрасный целитель?

– Вы будете мне помогать или нет? – скептически спросила я.

– А разве вы не можете как-то сами во всём разобраться? – с невинным видом уточнил он. – Вы же такая умная и внимательная…