Текст книги "Выходи за меня... на дежурство! (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Ладно… Я родственников опрошу. Лучше поспите пока.

Я отключила его, дозаполнила карту, скрупулёзно внося туда все применённые заклинания и проведённые манипуляции, а потом опросила семью, хотя этого и не требовалось. Вряд ли семейная склонность к сердечно-сосудистым заболеваниям влияла на восприимчивость к яду кантрадов. Тем не менее я тщательно собрала анамнез, а потом прошлась по остальным пациентам и сделала для них нормальные медкарты тоже, чтобы потом не переписывать. Вообще, нужно было опередить Ячера и завести их самой, а потом просто дать на подпись…

Ещё раз убедившись, что никто из поступивших полуденников на тот свет не собирается, я подпитала младшего мальчишку магией, чуть-чуть прибралась в кабинете и ушла рассветничать.

Именно в тот момент, когда я почти начала получать удовольствие от жизни, в столовую влетел Ячер, нашёл меня взглядом, пылающим отнюдь не восхищением моим трудовым подвигом, сел рядом и саркастично сказал:

– Нобларина Боллар, поздравляю вас с повышением.

– С каким?

– До командующего целительским корпусом, видимо. Карты вы поменяли, выкинули то, что я просил не трогать, вот я и решил, что могу складывать полномочия и отправляться в бессрочный отпуск.

Я подпёрла подбородок рукой и посмотрела на него так же ласково, но непреклонно, как Лида смотрела на своего дикого блейза, когда тот отказывался мыть лапы после прогулки под дождём. Ячер и не подумал смутиться. Видимо, у диких блейзов совести всё же больше.

– Я привела карты к стандарту сразу, чтобы не проделывать одну и ту же работу дважды, – терпеливо ответила я.

– Ваша работа состоит в том, чтобы переписывать ГОТОВЫЕ карты. А веду я их так, как мне заблагорассудится. Вы вмешались в отработанный процесс и сделали то, что вас делать не просили. Куда вы дели оригинальные карты?

– Оставила в вашем кабинете на столе.

– Хорошо. А остальное?

– Что именно остальное? – невозмутимо спросила я.

– Остальное, – с нажимом ответил он, определённо имея в виду свои мусорные сокровища.

– Если вы перечислите, чего именно не хватает, я всё верну. И даже вытертую пыль обратно по местам разложу, если потребуется, – пообещала я.

Он сощурился, а синие глаза стали практически чёрными, но озорные искорки из них никуда не делись, только разгорелись ярче.

– Вот уж не ожидал от вас, нобларина Боллар, такого вопиюще возмутительного поведения, как спор с непосредственным руководителем.

– Что вы, лардон Ячерсальтенвильдерскадт, я ни в коем случае с вами не спорю, полагаю, что это абсолютно бесполезное занятие. Я лишь пытаюсь взывать к вашему рассудку.

– Было бы к чему взывать, – невзначай бросил проходящий на раздачу Эней с таким благостным выражением лица, словно только что с луны спустился.

– Ну так она новенькая, ещё не отчаялась, – ответил ему Маррел, говоривший с едва уловимым северным акцентом.

– А я пыталась предупредить, но меня никто не стал слушать, – вздохнула Роуза.

Ячер проигнорировал подколки коллег и смотрел мне в глаза:

– Нобларина Боллар, я настоятельно прошу вас не трогать и не выкидывать мои вещи.

– Лардон Ячерсальтенвильдерскадт, к сожалению, я не могу выполнить вашу просьбу, так как намереваюсь навести порядок в вашем кабинете.

О том, что одним лишь кабинетом ограничиваться я не собираюсь, решила ему пока не говорить.

Пусть сюрприз будет.

Иллюстрация: Роуза

Иллюстрация: Роуза

Дежурство четвертое

Двадцать седьмое новебриля. Утро

Лунара Боллар

Доев, я отправилась проверить пациентов ещё раз. Их уже перевели в палаты, а прогнозы пока что были не так уж плохи.

Морон проснулся и снова звал маму. Мне показалось это настолько трогательным, что я положила ладонь ему на лоб и попыталась утешить:

– Ну что вы в самом деле, не всё так плохо.

– Где мама? – всхлипнул он. – Пусть придёт мама…

Я погладила его по лбу, чувствуя небольшой жар. Температура поднялась, хотя пока не критично. Проверила, нет ли отторжения приживлённых лоскутов кожи, но Ячер провёл пересадку мастерски, и заживление уже шло полным ходом. Если бы не яд…

Когда в палату вошла Роуза, я поначалу даже не обратила на неё внимание. Она окинула комнату взглядом, развернулась на каблуках и уцокала прочь.

Несколько минут спустя она вернулась, причём в компании Ячера, демонстративно положила руку на его предплечье и томно проговорила:

– Хейлар, будь добр, объясни, пожалуйста, своей новой ассистентке, что наглаживать пациентов и флиртовать с ними – совершенно дурная манера. Право слово, я не ожидала подобного поведения от нобларины. Это не только неприлично, но ещё и опасно! Она же может заразиться! И какую репутацию создаёт остальным целительницам! Вот так одна наглаживает, а остальных потом за руки хватают…

В её голосе звучала праведная обида.

Сказанное застало меня врасплох, потому что Роуза обвиняла меня в совершеннейшем непотребстве. Наглаживать? Флиртовать? С пациентом?..

Да я никогда бы себе такого не позволила!

– О чём вообще речь? – нахмурилась я.

– Я, конечно, понимаю, что сестра-близняшка нобларины Боллар только что вышла за своего пациента замуж, то есть в семье Болларов никакой речи о профессиональной этике, видимо, не идёт. Но приставать к полуденнику, который едва очнулся после операции и пребывает в спутанном сознании? Да ещё у меня на глазах? – Роуза осуждающе цокнула, вызывающе глядя на меня.

– Что за бред? Да как вы смеете! – задохнулась я.

– Когда я зашла, вы крайне недвусмысленно гладили пациента по лицу! – заявила она, а потом посмотрела на Ячера так, словно ставила точку в каком-то давнем споре.

– Я всего лишь положила руку ему на лоб, потому что он звал маму… и я его пожалела… – негодующе заговорила я. – Есть огромная разница между сочувствием и фривольным поведением. И никого я не «наглаживала», просто потрогала его лоб!

– А я вообще-то просил не трогать пациентов руками, – напомнил Ячер, шагнул ко мне, взял ладони, развернул их внутренней стороной вверх, поднёс поближе к лампе и внимательно осмотрел.

Я стояла, глядя на Роузу поверх его плеча, и чем дольше он держал меня за руки, тем выразительнее её мстительное ехидство сменялось недовольством.

– Нобларина Боллар, ваши руки способны исцелить тысячи пациентов. Но если вы будете неаккуратны, то они почернеют от яда, и кому-то из нас придётся их ампутировать. И, поверьте, участвовать в такой операции вам вряд ли понравится, а протезы плохо сочетаются с дамскими сумочками. Я сейчас абсолютно серьёзно говорю, а не пытаюсь вас испугать. Вы должны всегда помнить о риске заражения. Всегда. Вы должны думать в первую очередь о себе. Пациентов сотни. Если вы рискнёте собой ради одного, то кто поможет остальным девяносто девяти?

– Но его лоб был чист. Я трижды проверяла кожные покровы, – тихо ответила я, сгорая от стыда и неловкости.

Щёки пылали огнём, а сердце билось где-то в горле, не давая нормально дышать.

– Есть базовые меры предосторожности. Возьмите себе за правило придерживаться их всегда, иначе однажды вы совершите ошибку, которая обойдётся вам слишком дорого. И с меня за это дуэтом снимут шкуру Кеммер и ваш брат, чудесным образом отбросив при этом все разногласия. А я, знаете ли, в миротворцы не нанимался. Им слишком мало платят. А если платят – то чёрной неблагодарностью.

Ячер отпустил мои руки, и ладоням мгновенно стало холодно.

– В моих действиях не было ничего предосудительного… Я не наглаживала пациента. Он звал маму, и мне стало его жаль.

– И тем не менее делать этого не стоило. Ему девятнадцать, он старше вас. Он – уже взрослый мужчина, который сам может стать отцом. Заботьтесь о себе, потому что у него есть мамочка, которая в случае необходимости подотрёт ему сопли, а у вас – нет.

Последние слова Ячера ударили по больному. Мамы у меня действительно больше нет, и даже самой старшей сестры, которая её заменила – тоже.

Ячер развернулся и ушёл, а Роуза одарила меня победной ухмылкой.

Я ничего ей не сказала, однако очень хорошо запомнила её поступок.

Благородная нобларина никогда не опустится до мелочной мести, однако и вытирать об себя ноги никому не позволит.

К себе наверх я поднималась в расстроенных чувствах. Было неловко, что я выставила себя неспособной выполнять элементарные инструкции, а ещё досадно, что так подставилась перед Роузой. И ведь формально она права… ещё и подала всё под соусом беспокойства о моём же благополучии и репутации.

Нужно быть с ней настороже.

Всё же расслабилась я, работая с сёстрами и полагаясь на них.

Однако и отступать не собиралась. За несколько часов я выучила столько всего нового!

Нет, нельзя позволить Роузе испортить мне стажировку.

* * *

Двадцать седьмое новебриля. Вечер

На этот раз выспаться всё же удалось, и я проснулась до того, как прозвенел будильник.

Привела себя в порядок, тщательно уложила волосы, прядями прикрыв височную печать – подарок богини Гесты, природный индикатор происхождения и уровня способностей каждого мага. Чем ярче печать, тем сильнее дар – это аксиома.

За долгие годы я привыкла к тому, что моя печать проклята. Привыкла к мысли, что никто не захочет на мне жениться, так как никто не захочет погибнуть в первую же ночь после брачного ритуала. Привыкла быть незаметной для мужчин, и меня это всегда устраивало.

И теперь, когда жрец снял проклятие, чувствовала себя странно. Вроде бы должна была радоваться такому раскладу, но радоваться не получалось. Во-первых, слишком сильно скучала по старику Валентайну, во-вторых – не знала, как правильно поступить.

Сняв с меня проклятие, жрец нарушил обет безбрачия и, с точки зрения общества, умер отступником. Но он сделал это из лучших побуждений, из искренней заботы обо мне, и Геста позволила ему.

Но ведь каждому встречному этого не объяснишь…

Открывать мою печать, изменившуюся после немыслимого брачного ритуала со жрецом, было бы неуважением к памяти Валентайна, а последнее, чего я хотела – чтобы злые языки трепали его имя или строили мерзенькие догадки на счёт нашего брака. Наверное, если кто-то просто даже заикнулся бы о консуммации, меня бы тут же стошнило.

Для меня Валентайн стал родным, и его поступок – акт любви и мужества.

Вот только формально он всё же стал моим мужем, а я – женой жреца.

Именно поэтому я пока не осмеливалась заполнить последнюю строчку в его книге и внести туда данные о совершённом им святотатстве. Пообещала себе сделать это чуть позже, когда заключу брак с одобренным братом женихом. Во время брачного ритуала височная печать снова изменится и превратится в общий узор Болларов и Корвигелей, вобрав в себя элементы родовых печатей обоих родов.

А значит, поступок жреца удастся сохранить в тайне.

Да и кому нужна будет эта книга через несколько месяцев после его смерти?

Я снова рассмотрела свою печать, изменившуюся совсем немного и лишь в верхней части.

Жрецов не просто так в древности называли мужьями Гесты. Они не просто так не вступают в браки. Во время ритуала посвящения их височные печати меняются навсегда. Они получают знак Гесты, который не перепутать ни с каким другим. Из-за него невозможно прикинуться жрецом и именно из-за него магический брак для принявшего обеты становится невозможным.

Я слышала о жрецах, которые были женаты до принятия обетов, но они все были вдовцами! Однако я никогда, ни разу в жизни не слышала о жреце, который дерзнул бы жениться уже после того, как богиня осенила его своим особым знаком – крошечным изображением луны.

Возможно, именно поэтому моя височная печать изменилась так мало, почти ничего не вобрав от печати Валентайна. Однако она всё же изменилась – и этого хватило, чтобы с неё слетело жестокое проклятие, наложенное на последнее поколение Болларов.

Это ещё одна причина, по которой я пока скрывала то, что проклятие уже снято. Мне не хотелось получать брачные предложения и придумывать вежливые отказы. Никто из знакомых мужчин не заинтересовался мною, пока проклятие ещё действовало, поэтому я не желала видеть их знаки внимания теперь. Меня абсолютно устраивал договорной брак с одним из Корвигелей – единственного рода, не отвернувшегося от Болларов, когда мы нуждались в поддержке сильнее всего.

Мой старший брат Брен и две сестры-двойняшки Эвелина и Элидара по-прежнему оставались проклятыми, следовательно, не могли вступить в брак, а прогрессивный налог на безбрачие рос с каждым годом. Чем старше маг – тем выше налог. Таким образом государство толкало магов к созданию семей, ведь стране нужны были новые боевики и целители – свежая кровь, питающая Блокаду у Разлома.

Погрузившись в свои мысли, я долго собиралась и в итоге едва не опоздала на вечерник. Впрочем, особого аппетита не было. На входе я столкнулась с Роузой и посмотрела ровно сквозь неё. Я слишком хорошо воспитана, чтобы опускаться до выяснения отношений, но слишком уважаю себя, чтобы спустить её поступок на тормозах.

Я многое готова простить тому, кто обидел меня по ошибке, ляпнул лишнее или задел в пылу ссоры. Вот только Роуза прекрасно понимала, что делала. Её поступок – чистой воды продуманная, выверенная подлость, устроенная с целью испортить мою репутацию в глазах Ячера.

Я специально выбирала еду достаточно долго – чтобы Роуза успела занять место, и мне не пришлось трапезничать рядом с ней.

Заняв маленький столик у окна, сделала несколько глотков горячего чая и принялась наблюдать за тем, как снег за окном мягко ложится на землю, словно укрывая её невесомым покрывалом, сотканным из мириадов снежинок.

Тучи закрывали Гесту, а я так любила, когда её голубоватый свет растекался по белым сугробам, делая весь мир необыкновенным, искрящимся от магии.

Сквозь неплотную пелену снегопада было видно подъездную дорожку, и когда на ней показался знакомый старенький экипаж, я улыбнулась.

Наконец-то брат приехал навестить меня!

Так как с едой я уже закончила, то поднялась с места и отправилась встретить Брена у входа. Столкнулась с ним в коридоре и крепко обняла. Он поцеловал меня в лоб и спросил:

– Как ты?

– Неплохо. Привыкаю к новой обстановке.

– Как с тобой обращается Ячер?

– Хорошо обращается, – ответила я.

– Извини, что не смог вырваться раньше. Сначала пациента сложного привезли, потом командиру части приспичило устроить ревизию, пришлось спешно заняться ею. Выявилась небольшая недостача, мы долго выясняли, откуда она взялась, но в итоге списали всё на грызунов, хотя из них у нас только Бандит.

– Может, это он и попортил запасы?

– Не удивлюсь, если так. Но лучше расскажи о себе. Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил Брен и приобнял меня за плечи.

Мне сразу стало как-то спокойнее.

– Чувствую себя хорошо. Ячер – очень хороший хирург, правда, со своими заморочками. Зато интересно разбирать написанные им медкарты.

Я замолчала и неуверенно улыбнулась.

– Но?.. – вопросительно протянул Брен, внимательно разглядывая моё лицо.

– Да ничего такого…

– Уна, ты обещала ничего не скрывать, – строго напомнил он.

Не выдержав его взгляда, я сдалась и рассказала о том, как меня встретила Роуза, и о том, в чём она попыталась меня обвинить. Брен вспыхнул мгновенно. Взяв меня за руку, он потребовал:

– Ну-ка отведи меня к Ячеру.

– Он ни при чём… – попыталась возразить я.

– А я ничего плохого ему и не скажу.

Спорить было бесполезно, Брен тащил меня за собой, а я лишь указывала дорогу. Когда мы вошли в столовую, Ячер и Роуза ещё были там.

– Приветствую, – холодно поздоровался Брен и без приглашения сел за столик напротив моего нового руководителя.

Пришлось сесть рядом. От брата исходила такая довлеющая аура силы, что остальные целители замолчали при его появлении.

– Ячер, Уна рассказала, что в вашей клинике не все рады её присутствию. К примеру, госпожа Кевезер мало того, что пыталась помешать ей вступить в должность, так ещё и распространяет дурацкие слухи. Я хотел бы попросить тебя уделить особое внимание тому, чтобы Уне было комфортно здесь. Я никому не позволяю обижать сестёр и тем более не позволю их травить. Они – добрые и очень нежные девочки, не заслуживающие подобного отношения. Если ты не сможешь обеспечить здоровую обстановку в коллективе, то я либо забираю Уну, либо предлагаю тебе перевести госпожу Кевезер во Второй госпиталь под моё начало. Мне очень пригодился бы специалист по лечению наносимых кантрадами ран.

Ячер выгнул светлую бровь и вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на стремительно мрачнеющую Роузу.

– Что значит «пыталась помешать вступить в должность»? – почти ласково спросил он.

Я молчала. Роуза тоже не проронила ни слова.

– Значит так, Роуза. Если я ещё хоть раз увижу, что ты цепляешься к Лунаре, то удовлетворю прошение о переводе. Отправишься в клинику к нобларду Боллару. Ты уже набралась достаточно опыта, пора передавать его дальше. Такой перевод будет однозначно одобрен Имперской Канцелярией. Мне нужен маг жизни, поэтому если вы двое не уживётесь, то уехать придётся тебе.

Кажется, мы сделали только хуже. Роуза сощурилась, оценивающе глядя на меня, а потом процедила:

– Что ты, Хейлар, мы прекрасно уживёмся.

Последнее прозвучало как угроза.

– А вы, нобларина Боллар, в следующий раз извольте сообщать о возникающих сложностях в первую очередь мне. Надеюсь, что на этом инцидент исчерпан.

Роуза резко встала, развернулась на каблуках и с цоканьем удалилась, а я лишь тяжело вздохнула.

Брен поднялся с места и сказал:

– Прошу прощения, если моя реакция показалась слишком бурной. Однако я не терплю, когда с моими сёстрами обращаются плохо. Любого, кто причинит Лунаре вред, я уничтожу на месте.

Слова прозвучали спокойно и взвешенно, и всем было понятно, что это отнюдь не пустая угроза.

И снова поведение Брена показалось мне несколько странным. Слишком агрессивным и… давящим. Он напоминал дикого блейза, которого пытаются загнать в угол, а он лишь оценивает, кому первому вцепиться в глотку.

Исходящее от него ощущение смутной опасности не отпускало, и хотя я точно знала, что мне он никогда не причинит вреда, всё равно становилось как-то не по себе. Единственный, кто остался абсолютно равнодушен к исходящей от Брена угрозе – Ячер.

– Ты, Бреур, удивительно светлый человечек, – насмешливо сказал он. – Даже поразительно, зачем кто-то постоянно пытается убить такого добряка.

И обезоруживающе улыбнулся брату.

Брен не разозлился. Лишь хмыкнул, повернулся ко мне и сказал:

– Сходи за дублёнкой, прогуляемся немного. Не будем портить людям аппетит.

– Что ты, мы все тебе здесь очень рады. Это наши радостные лица, – весело объявил Ячер, показывая рукой на недовольные физиономии окружающих.

– В таком случае не буду доставлять вам чрезмерную радость, – в тон ему отозвался Брен и кивнул на прощание.

Я молча отправилась за дублёнкой, а затем вышла на улицу, где всё ещё шёл мягкий, пушистый снежок, ложась на землю крупными редкими хлопьями.

– Брен… зачем ты так? Теперь Роуза меня возненавидит окончательно.

– Теперь она будет держаться от тебя подальше.

– Я бы сама постепенно с ней разобралась.

– Я знаю. Просто после всех потрясений последних месяцев ты заслуживаешь немного покоя. Но я не из-за этого приехал изначально. Пришла весточка от Корвигелей. Реоль получит увольнительную на полнолунную неделю и приедет познакомиться с тобой. Я дал ему адрес этого госпиталя. Напиши мне о том, как пройдёт ваша встреча. Надеюсь, вы понравитесь друг другу.

– Я тоже на это очень надеюсь, – отозвалась я.

Значит, скоро я наконец увижу будущего мужа.

Интересно, каков он?

Дежурство пятое

Тридцать пятое новебриля. Полночь

Лунара Боллар

В кабинете Ячера было тихо. Сам он сердито пофыркивал, сидя в любимом кресле, всем своим видом выражая глубокое неприятие наведённого мною порядка. Так как я отобрала у него ящик, служащий подставкой для ног, то теперь он периодически демонстративно поднимал их в воздух, а затем громко ронял, пятками бухая об пол и каждый раз при этом глядя на меня с укоризной.

Я на такой эмоциональный шантаж не поддавалась и стояла на своём: нельзя класть ноги на личные дела сотрудников госпиталя, уставные документы и прочие важные бумаги. Я предложила Ячеру купить пуфик, но он сказал, что с ним – ощущения не те.

За несколько дней я успела избавиться от части мусора, а также рассортировала все документы по столам. Старые медкарты, новые медкарты, прочие документы. Халат зашила и аккуратно повесила в шкаф. Последнее Ячер вообще воспринял едва ли не как личное оскорбление, потому что в одёжном шкафу хранил всё что угодно, кроме одежды. Одну половину пространства занимала связка каких-то металлических трубок, вторую – коробка с болтами и ящик инструментов отнюдь не медицинского назначения. О том, зачем Ячеру в рабочем кабинете пила и топор, я старалась не думать.

В закрытую дверь постучали, и раздался голос Плёза:

– Нобларина Боллар, к вам посетитель.

Волнение захлестнуло с ног до головы. Хорошо, что я сидела. Разумеется, от взгляда Ячера это не укрылось, и он уставился на меня, постепенно расцветая в хищной улыбке.

– Неужто это наш жених наконец пожаловал?.. – томно протянул он, а затем громогласно скомандовал: – Плёз, тащи его сюда!

Я уже знала, что такая ажитация с его стороны ничем хорошим не кончится, поэтому тут же вскочила на ноги:

– Даже не вздумайте вмешиваться!

– Очень даже вздумаю! – с торжественной мстительностью заявил Ячер. – Я вообще-то обещал вашему брату позаботиться о вас. А так как я трепещу пред гневом последнего из Болларов, то никак не могу оставить вас одну с этим незнакомым мужчиной. Вдруг у него платочки не отутюжены или пробор неровный? Я не могу допустить такое неуважение в ваш адрес, нобларина Боллар, и обязательно на это укажу!

– Не смейте! – ледяным тоном процедила я.

Ячер шагнул ко мне и насмешливо посмотрел в лицо:

– То есть вам лезть в мои шкафы можно, а мне – знакомиться с вашим женихом нельзя? Я, между прочим, изнываю от любопытства. И дружелюбия.

Улыбнулся при этом так плотоядно, что у меня аж дыхание перехватило.

– Мой жених совершенно ни при чём!

– Очень даже причём, раз он приехал в мой госпиталь, – парировал Ячер.

– Прошу вас: не вмешивайтесь!

– Ну уж нет! Такого эпохального события, как знакомства с будущим Лунаром Болларом я не упущу.

– Лардон Я́черсальтенвильдерскадт! – укоризненно воскликнула я.

– А взамен что? – с нахальной улыбкой уточнил он.

– А чего вы хотите?

– Для начала – перехода на «ты», нобларина Боллар. Исключительно из практических соображений. Пока я зову вас по полному титулу, кто-нибудь может успеть сдохнуть, а «Уна» – это так прелестно коротко и просто…

Я давно заметила, что все целители в госпитале обращаются друг к другу по имени и атмосфера царит в целом дружеская и довольно свободная, так что в просьбе Ячера вроде не было ничего выходящего за рамки.

– Хорошо. Пусть будет по-вашему. Только не вмешивайтесь и не задирайте нобларда Корвигеля.

– Ну… совсем не вмешиваться я не могу, всё же должен убедиться, что жених будет обращаться с вами достойно. Но обещаю, что буду вмешиваться ГОРАЗДО меньше, чем мог бы, – заверил он.

Я выдохнула спокойнее. В конце концов, ничего плохого Ячер делать не станет, он не подлый и не злой. Максимум – подурачится. Ну и пусть дурачится, а я посмотрю на реакцию жениха.

За дверью кабинета как раз раздались шаги, и Ячер приветственно распахнул дверь, предвкушающе скалясь во все зубы:

– Какая радость! Как приятно познакомиться с вами, ноблард Корвигель! Право слово, я буквально изнывал от любопытства!

Кажется, такой горячий приём несколько смутил Реоля, но он не растерялся и вежливо ответил:

– Благодарю за столь радушный приём. С кем имею честь разговаривать?

– Лардон Я́черса́льтенви́льдерска́дт, руководитель и по совместительству лучший друг нашей Уны. Уночка, у тебя же нет более близкого друга, чем я? – развернулся он ко мне, сияя синими глазами.

– Нет, – вынуждена была признать я, хотя никогда раньше не смотрела на него с этой точки зрения.

– Ноблард Корвигель, скорее идите знакомиться с вашей невестой! – воскликнул Ячер. – Уна – сокровище, а не девушка! Вам несказанно повезло! Умная, сдержанная, спокойная, аккуратная, очень ответственная. Эвклаз среди топазов!

Я смущённо улыбнулась.

Жених тоже улыбался, причём вполне искренне.

Не очень высокий, но уж точно не низкорослый: где-то на полголовы ниже Ячера, он имел весьма приятную внешность: голубые глаза, правильные черты лица, благородный абрис лица, прямой нос, высокий лоб и собранные в хвост длинные светлые волосы. Аккуратно расчёсанные, между прочим!

Ячер тем временем полез в ящик под одним из столов, откуда вскоре раздался грохот и громкое звяканье.

– Да чтоб тебя! Где же она? Должна быть тут!

Я хотела протянуть руку жениху, чтобы… закрепить знакомство, но вместо этого уставилась на стол, под которым ковырялся Ячер. Да что он делает?

– Вот она! – наконец торжественно провозгласил Ячер и вынырнул на свет, держа в руках пыльную хрустальную вазу, внутри которой мотались клубки каких-то ниток.

Он протянул её Корвигелю и не менее торжественно объявил:

– Это для цветов!

Вот только никаких цветов в руках Реоля не имелось, что было прекрасно видно с самого начала. Я почувствовала, как к лицу приливает краска.

Жених тоже смутился и кашлянул:

– Простите… я без цветов. Зима же…

– Вы приехали знакомиться с невестой без цветов? – с придурковатым видом уточнил Ячер, прекрасно зная ответ.

– Хейлар, перестань. Цветы – это не обязательно, – сказала я, хотя чувствовала себя немного раздосадованной.

Если так подумать – то почему жених приехал без цветов? Да, зима на дворе, но оранжереи никуда не делись, а в любом большом поместье есть зимний сад, и поместье Корвигелей – наверняка не исключение.

– Ах, простите, я и не заметил, что вы без цветов! Жутко неловко вышло. Но ничего, у меня есть поднос для конфет и сладостей! – пылая энтузиазмом, заявил Ячер и на этот раз принялся рыться на шкафу, где долго чем-то гремел и наконец действительно извлёк на свет здоровенный серебряный поднос, с которого смахнул пыль рукавом и с улыбкой протянул Реолю Корвигелю.

Тот смутился окончательно, потому что конфет в его руках тоже не имелось, что, разумеется, было очевидно с самого начала.

– Что, конфеты зимой тоже не растут? – с видом святой невинности уточнил Ячер, глядя на жениха.

Тот заметно порозовел, а затем повернулся ко мне:

– Нобларина Боллар, я хотел представиться и пригласить вас на прогулку.

– Уна, ты слышала? Нас приглашают на прогулку! – обрадовался Ячер. – Обожаю прогулки, они такие бесплатные! И, в отличие от цветов и конфет, прекрасно растут зимой!

Реоль Корвигель всем корпусом развернулся к Ячеру и отчеканил:

– Я привёз невесте небольшой сувенир, решил, что это более достойный и памятный подарок, чем цветы, которые завянут, или конфеты, которые наверняка съедят её лучшие друзья.

Последнее прозвучало с некой долей язвительности.

Реоль достал из внутреннего кармана небольшую обтянутую серебристым атласом коробочку и протянул мне. Внутри лежал прелестный кулон в виде полной луны, инкрустированной перламутром.

– Благодарю вас, это очень… очень мило. Однако я не могу вот так сразу принять такой дорогой подарок…

– Можешь, – безапелляционно заявил Ячер. – Принимай и пойдём гулять! Нам столько всего нужно узнать о твоём замечательном женихе! Мне просто не терпится познакомиться с ним поближе.

Говоря это, Ячер буквально светился от счастья.

Видимо, за последние тихие дни в госпитале он заскучал. Пятерых полуденников мы давно выписали, причём всех – живыми и относительно здоровыми. С тех пор Ячер донимал исключительно меня, а так как я по большей части игнорировала его подначки и причиняла глубокие страдания путём наведения порядка в кабинете, то теперь он радовался возможности отыграться.

Реоль Корвигель явно был не в восторге от такого поворота событий, но держался вполне прилично.

Ладно, прогулка так прогулка.

В небольшой гардеробной для сотрудников, расположенной у главного выхода из госпиталя, Ячер накинул на плечи меховой плащ и подал мне дублёнку, помогая надеть и не позволяя жениху даже прикоснуться ко мне. При этом скалился Реолю во все зубы и явно провоцировал того на реакцию.

Нужно отдать жениху должное – на провокации он не поддавался и держался вполне достойно, хотя лично мне уже хотелось стукнуть Ячера его же подносом.

И в то же время, я готова была поклясться, что в следующий раз Реоль приедет с цветами и конфетами, а мне самой не пришлось говорить об этом ни слова, так что действия Ячера обладали хоть и сомнительной, но явной педагогичностью.

Выйдя на улицу, Ячер вдохнул морозный воздух полной грудью и потребовал:

– Ноблард Корвигель, поскорее расскажите нам о себе! Мы буквально сгораем от любопытства и хотим узнать вас поближе!

Реоль посмотрел на распоясавшегося Ячера скептически, но всё же ответил:

– Я служу у Разлома. Поначалу – в пехоте, теперь переквалифицировался. Дело в том, что от отца мне достался свет, а от матери – целительство. Я предпочёл военную стезю, окончил боевой факультет, но после того, как выяснилось, что на кантрадов хорошо воздействует целительская магия, я освоил все нужные заклинания и теперь являюсь одним из немногих боевых целителей. Мы занимаемся расчисткой пещер и разведкой у Разлома. Ну, знаете, суёмся в то пекло, в которое обычные целители соваться боятся.

Я улыбнулась. Шпилька прилетела по адресу.

– Это, наверное, очень опасно! Вы такой храбрый! – проговорила я, наблюдая за ними обоими.

Честно говоря, ко мне и один-то парень никогда не проявлял интереса, а уж два – тем более. Именно поэтому я, с одной стороны, очень корила себя за приступ внезапного тщеславия, а с другой – немножечко наслаждалась тем, что ненадолго оказалась в центре внимания двух настолько интересных кавалеров.

– Да, опасно. Однако я рад, что нашёл идеальную точку приложения всем своим талантам. Несколько лет назад, когда я только поступал в академию, было сложно определиться с направлением. В семье Корвигелей раньше не было целителей, только боевики, и в итоге я решил пойти по стопам предков, хоть и не без небольших сожалений. Зато теперь оба моих дара одинаково востребованы и важны. К счастью, я не единственный боевик с целительским даром. У нас целый отряд. И работы очень много, именно поэтому я никак не мог вырваться к вам раньше, нобларина Боллар, хотя всем сердцем стремился поскорее свести с вами знакомство.

Он лучезарно улыбнулся. Улыбка у него оказалась очень приятная: добрая и открытая.

– И как же вы планируете уделять время семье, если всё время так сильно заняты на службе? – с невинным видом уточнил Ячер.

– У меня накопились увольнительные. Так уж сложилось, что я почти весь последний год служил без выходных, поэтому время для невесты найду. А дальше – посмотрим. Мне крайне импонирует то, что нобларина Боллар поставила возможность продолжить службу одним из условий помолвки. С моей точки зрения, это говорит о ней только хорошее. Сейчас сложные времена, и каждый целитель на счету. Похвально, что она это понимает.