Текст книги "Выходи за меня... на дежурство! (СИ)"

Автор книги: Ульяна Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Тем временем они еле доволокли стеллаж до лестницы и теперь стояли под ней, мрачно глядя вверх.

– Может, с него ещё что-то снимается? – пробормотал Гревер и принялся осматривать, однако стеллаж оказался монолитным.

– Такое ощущение, что его из одного куска дерева выстругали. Только полки отдельно вынимаются да нижние дверцы ящиков.

Снизу, где-то на уровне колен, у стеллажа действительно имелись две очаровательные дверки, украшенные резьбой, перекликающейся узором с резьбой на верхнем фронтоне.

Ну разве он не красавец?

К счастью, чувствами к стеллажу прониклась не одна я.

К сожалению, чувства были полярно разные.

Увы.

Маррел смотрел на него едва ли не с ненавистью, но всё же взялся за ношу и, громко кряхтя, потащил её наверх.

Гревер пытался помогать, но даже со стороны было видно, что скорее мешает.

В этот момент дверки, разумеется, распахнулись, и одна больно ударила по Маррелу, отчего он громко прорычал что-то на нортском, и хотя нортского я не знала, смысл уловила.

Коллеги опёрли стеллаж о перила и принялись завязывать ручки дверок, на что Гревер пожертвовал свой платок не самого чистого вида.

Я сочла за лучшее молчать и никак не комментировать происходящее, особенно под руку, но мою мудрость всё равно не особенно оценили. Как, впрочем, и задумку.

Поначалу Маррел и Гревер не выражались в моём присутствии, но ближе к верхним ступенькам лестницы они начали цедить ругательства сквозь зубы, а когда дотащили стеллаж до кабинета Ячера, а он не вошёл в дверь – прямо-таки обложили антикварную и ни в чём не провинившуюся мебель с ножек до фронтона и обратно.

– Может, боком? – робко предложила я.

Оба коллеги – потные, грязные, всклокоченные – зыркнули на меня так, что я благоразумно умолкла, глядя на них полными восхищения глазами.

Но то ли они были невосприимчивы к подобной мотивации, то ли у меня взгляд получился недостаточно выразительным, однако желаемого результата я не добилась, хотя очень старалась.

Вот у Эвы всегда получалось, а у меня…

Боком стеллаж всё же влез, но чтобы его внести, пришлось двигать письменный стол, стоявший слишком близко ко входу, а следом за ним – и другой.

Когда стеллаж наконец втащили в кабинет комцеля, то оставили лежать на боку.

Прямо на входе!

– Ого, вы тут перестановочку затеяли? – раздался бодрый голос Десара. – Ячер ещё не вернулся?

– Нет, – недовольно громыхнул Маррел. – Вот мы как раз к его возвращению сюрприз приготовили. Куда его ставить-то?

Норт вопросительно посмотрел на меня, и я сделала стратегическую ошибку: замешкалась. Чтобы поставить этого монументального красавца к стене, придётся подвинуть столы. Или шкаф. Или…

– Ну вы пока подумайте, нобларина Боллар, а я схожу искупаюсь, – утирая пот с лица, сказал Маррел. – И потом пациентов проверю, я ж на дежурстве всё-таки. Работа грузчиком – это так, для души. По основному роду занятий я всё же целитель. Да и вообще, Ячер – парень крепкий, сам свой стеллаж поставит туда, куда захочет.

– Да-да, мы основную работу сделали, – поддержал откуда-то из-за двери Гревер и утёк из поля зрения с неожиданной для его комплекции проворностью, лишь махнув на прощание бакенбардами.

Я беспомощно посмотрела на Десара:

– Нельзя же вот так оставить?

Стеллаж лежал в шаге от двери, прямо на проходе, да ещё и на боку.

В общем, лежал так, что даже Хейлар заметит.

И начнёт вопросы задавать.

Ехидные.

– Это вам виднее, дорогая Лунара, – ослепительно улыбнулся Десар. – Я по другому вопросу. У нас небольшая проблемка возникла с действием эликсира правды.

– Кому-то стало плохо? – тут же подобралась я.

– Нет, просто он не действует.

– Яд его нейтрализует, – догадалась я.

– Именно так. В общем, на данный момент затруднительно дать ситуации окончательную оценку, поэтому мы решили вернуться чуть позже и поговорить с пациентами ещё раз.

– А что насчёт Гвеллайна? Хотя бы предположения по нему есть?

– Скейн считает, что это Лео. Но Лео немного не в себе. У него бред.

– Такое может случиться на фоне отравления, – кивнула я. – Особенно на поздних стадиях. Ячер зарегистрировал уже четыре случая, и это только те, что уже попались мне на глаза.

– Мой брат Ирвен тоже говорил, что яд действует на психику. Делает более агрессивным, снижает самоконтроль, добавляет градуса эмоциональности.

– Возможно, тут дело не в яде, а в болезни и осознании близкой смерти? – предположила я. – Такое ведь характерно и для некоторых других больных.

– В любом случае наша работа на данный момент сделана, мы вернёмся завтра.

– А как же стеллаж? – неуверенно спросила я, чувствуя, что Маррел и Гревер сделают вид, будто мы незнакомы, если я заикнусь о нём снова.

Десар посмотрел на лежащий посреди кабинета образчик мебельного искусства и недоумённо спросил:

– А что с ним не так? Хороший стеллаж.

– Его нужно поставить…

– Так пусть поставят те парни, которые его принесли, всё равно они уже перемазались, – лучезарно улыбнулся зять. – А у меня рубашка новая, не хотелось бы поставить на неё затяжку или порвать.

Рубашка у Десара действительно была шикарная: тёмно-синяя, шёлковая, отливающая роскошной южной ночью.

Я расстроенно вздохнула и с тоской посмотрела на обстановку в кабинете.

Незаконченный проект всегда смотрится плохо, и мой не был исключением.

Я тяжело вздохнула, сходила набрала воды в небольшой металлический лоток и принялась отмывать своего красавца. Сначала прошлась по резьбе, затем отмыла створки и даже полки принесла – по одной за раз. Весили они как половина меня, но я приноровилась их не поднимать, а как бы переставлять с места на место.

В конце концов стеллаж оказался в кабинете в полном комплекте.

Жаль только, что по-прежнему на боку.

Это явно был не очень льстящий ему ракурс.

Я ещё раз вздохнула и вернулась в подвал – посмотреть, есть ли там нечто, годное для использования в качестве табличек.

К моему удивлению, мне знатно повезло: таблички или скорее даже старые карточки нашлись. Я аккуратно обрезала обмахрённые края ножницами, красивым почерком вывела: «Срочные дела», «Среднесрочные дела» и «Можно отложить на потом».

Крепить таблички пока не стала, чтобы не портить интригу.

Прикинув новую схему расположения мебели, я подвинула несколько столов сама, хотя они и были жутко тяжёлыми. Освободив место, ещё раз подошла к стеллажу. Попробовала поднять, но даже от пола оторвать не смогла. И как Маррел его нёс?

Выглянув в коридор, никого не увидела. Ординаторская тоже пустовала, поэтому мне пришлось смириться с неизбежным и пойти к себе – искупаться. Всё же подвальная грязь и пыль осели на мне тоже.

Раздевшись и распустив волосы, я сложила грязные вещи в корзину, краем глаза ловя своё отражение в зеркале, и тут же выпрямилась, замерев в ужасе.

На животе темнели пятна, и так как я подобные уже видела, то прекрасно понимала, откуда они.

Но как?..

Несколько секунд я просто пялилась в зеркало, а потом вспомнила. Арон отпихнул меня, когда пытался сесть на операционном столе.

Видимо, на руке у него ещё оставались волоски. Они с лёгкостью прошили ткань халата и тонкой блузки.

Я постаралась посмотреть на отвратительные чёрные пятна беспристрастно.

Зона поражения в целом не такая уж большая.

Но и не маленькая. Не размером с монету.

А значит, само это не пройдёт.

Третье декабриля. Глубокая ночь

Так, спокойно. Спокойно!

Нужно действовать по алгоритму. Сначала – вынуть волоски и убедиться, что их не осталось в коже. Потом – найти и осмотреть жреца, вдруг ему тоже досталось? Хотя его Арон отпихнул другой рукой. Может, пронесло?

Я попыталась вспомнить подробности, но так и не смогла этого сделать.

К сожалению, света не хватало, плюс я не могла изогнуться так, чтобы увидеть место ранения достаточно хорошо. Пятна располагались на животе, начинаясь под грудью и цепочкой уходя вбок.

Осторожно искупавшись и тщательно осмотрев себя на предмет других пятен, я обмотала грудь бинтом, чтобы прикрыть её, надела самую свободную блузку и не стала застёгивать брюки, оставив их приспущенными на бёдрах. Так и спустилась вниз, алея от стыда.

Самое логичное – обратиться к Роузе. Раздеться перед женщиной было бы абсолютно нормально, и хотя я понимала, что она меня недолюбливает, всё же не верила, будто целительница способна нарочно подвергнуть чужую жизнь опасности. Одно дело – мелкие пакости, и другое – халатность, которая может повлечь смерть.

Найти пышногрудую шатенку удалось не сразу, но вскоре мне повезло, я застала её в пустой операционной, где она раскладывала стерилизованные инструменты.

– Госпожа Кевезер? Мне нужна ваша помощь, – тихо проговорила я.

Она изумилась:

– Моя?

– Да. Кажется, один из пациентов случайно заразил меня.

Я расстегнула халат, приподняла полы блузки и показала ей пятна.

К её чести нужно отметить, что она отреагировала, как профессионал:

– Ложитесь на стол, сейчас я вами займусь.

Я не ожидала, что забраться на высокий операционный стол будет так сложно. Правилами этикета не предусматривались подобные случаи, нобларины обычно никуда не должны были залезать, лишь чинно ходить или поднимать с пола упавший предмет, изящно присев рядом с ним.

Каменный стол, больше походящий на монолитный постамент, заканчивался примерно на уровне моей талии. Сначала я повернулась к нему спиной, попыталась поставить руки и как бы запрыгнуть сверху, но у меня не получилось.

– Да влезайте уже! – чуть раздражённо сказала Роуза. – Передом. Сначала колено закидывайте, потом руками себя тяните. Ну что вы в самом деле, ни разу никуда не залезали в детстве?

– Я предпочитала библиотеку, – сгорая от смущения, ответила я и спохватилась: – Нужно дверь запереть.

– Раздевайтесь, я запру, – цокнула она. – А ведь вас предупреждали! У нас так-то и фартуки есть. Но нет, нужно обязательно нарушать технику безопасности и ещё трогать пациента руками…

Я молча сняла блузку и показала ей пятна. Она заставила меня раздеться до белья и осмотрела. Всё это время я чувствовала себя настолько неловко, что хотела провалиться в пыльный подвал прямо сквозь перекрытия. Вместе с каменным столом!

Роуза принялась за работу и некоторое время делала её молча, а затем спросила:

– Что у вас с Ячером?

– Ничего…

– Ага, как же, – хмыкнула она. – Слушайте, я же вижу, как вы на него смотрите. Но не обманывайтесь: он никогда не женится. У него какой-то бзик на тему того, что жена не сможет дать ему того, что он хочет. Я пыталась выяснить, что он имеет в виду, но он отшучивается или отвечает какой-то бред с важной миной, и я не понимаю, серьёзно он говорит или нет.

– Так у него же есть Мигна… Я так поняла, что она полукровка и у них роман, – тихо сказала я. – Он называет её своей возлюбленной.

– Никто никогда эту Мигну не видел, – неожиданно сердито отрезала Роуза и ущипнула меня пинцетом так, что я чуть не вскрикнула. – Извините, случайно. Так вот, никто эту Мигну не видел, а если у них роман, то очень вялотекущий, потому что видятся они крайне редко. Ячер практически никуда не уезжает из госпиталя, – поделилась информацией Роуза.

– Я не лезу в его личную жизнь. Он сразу дал понять, что это неприемлемо, а у меня есть кавалер, поэтому мне и не особо интересно. Мы просто друзья… – проговорила я, наблюдая за собеседницей.

Она отложила пинцет и пристально посмотрела на меня:

– Просто друзья?

– Да. Просто друзья. И коллеги.

– Не припомню, чтобы он так носился хоть с одним из коллег, – фыркнула она, возвращаясь к работе. – Мне он еду из столовой никогда не приносил, наоборот, это я следила за тем, чтобы он не забывал поесть.

– Знаете, дело, вероятно, в магии жизни и наследии Болларов. Всё же мы нашли пусть несовершенное, но решение. Хейлар просто хочет, чтобы я и дальше здесь работала. Ничего более…

Роуза мне не особо поверила, но откровенной враждебности вроде бы тоже не выказывала, чуть смягчилась. Вот и славно.

– Ячер иногда просто невыносим, – с тоской протянула она, и мне стало её жаль.

И хотя я не думала, что они составили бы удачную пару, всё равно было как-то грустно смотреть на её мучения. Она же не виновата, что влюбилась, да ещё безответно…

На протяжении всего оставшегося времени мы молчали. Роуза извлекла из меня несколько десятков крупных волосков и подвела итог:

– Больше ничего сделать не могу. Остальные волоски ушли глубже под кожу. Особенно вот тут, в районе талии, где их прижимало поясом от брюк.

– В любом случае огромное спасибо, – сконфуженно проговорила я. – Те брюки я отдам на сожжение, а эти я специально не застёгивала.

– Дайте-ка проверю чувствительность.

Она прошлась по пятнам пальцами, и меня бросило в жар: местами прикосновений я уже не чувствовала, значит, яд уже воздействовал на нервы.

– На данный момент это всё, что могу сделать я, – сказала Роуза, бросая пинцет в металлический лоток для грязных инструментов. – В таких ситуациях мы обычно просто подпитываем пациента магией и ждём, что будет дальше. Но раз вы изобрели какой-то новый способ…

Вспомнив, как корчились тренированные боевики при введении суспензии, я громко сглотнула и прикрыла глаза. Затем запретила себе трусить и малодушничать: истинная нобларина не пасует перед трудностями.

– Благодарю ещё раз. Я буду наблюдать за динамикой.

– Вам положен постельный режим, – сказала Роуза.

Я кивнула, осторожно одеваясь.

– Э-э, нет. Это я конфискую. Мало ли что там осталось на рубашке. Остальные вещи тоже лучше сжечь, – сказала Роуза, вынимая из моих оцепеневших пальцев блузку, которых у меня было всего лишь шесть штук: по одной на каждый день недели.

Минус две… и минус одни форменные брюки.

А аванс мне пока не выплачивали, да и жалование я всё равно не потратила бы на себя. В конце года подбивались все долги, и каждый арчант должен был идти на то, чтобы погасить их до того, как сменится календарный год и начнёт начисляться пеня.

– Нужно осмотреть жреца. Пациент отпихнул его тоже, – голос осип и звучал глухо.

– Я этим займусь, а вам нужно прилечь. Могу дать какое-нибудь зелье, но вы сами знаете, что они не очень-то эффективны, скорее создают у пациентов видимость того, что их лечат, чем реально влияют на ситуацию. Ваша собственная магия куда лучше справится с защитой организма. Здесь самое главное – изъять источник заражения, а с этим мы вроде бы справились.

Я согласно кивнула и снова поблагодарила Роузу.

Надев халат поверх незастёгнутых приспущенных брюк, порадовалась, что догадалась замотать грудь, иначе её было бы видно даже сквозь плотную ткань. Вышла из операционной, чувствуя, как кружится голова и печёт бок. Из-за манипуляций Роузы на коже началось раздражение, и моя магия уже не могла его унять.

А ещё я поняла, что чувство тревоги, никак не уходившее с момента отъезда Ячера, могло быть вызвано ядом и ухудшением самочувствия, которое я списала на усталость и стресс.

Боли я по-прежнему не чувствовала, хотя на поздних стадиях, когда отмирают нейроны, она мучает многих больных. У меня же пока просто горел бок, причём не в тех местах, где проявились пятна, а вокруг.

Хотела оставить Хейлару записку, но на входе в кабинет вдруг наткнулась на стеллаж.

Боги, я совсем о нём забыла.

Когда Хейлар вернётся, мне точно влетит. И за неосторожность с ядом, и за самодеятельность со стеллажом.

Дежурство семнадцатое

Третье декабриля. Полночь

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

По дороге в госпиталь Ячер заехал в пару магазинов, прикупил кое-что полезное.

Эклеры уже должны были его ждать, и он изо всех сил предвкушал встречу с ними.

За время поездки он нагулял хороший аппетит, а от супчика остались лишь приятные воспоминания.

Однако первой суждено было состояться совсем иной встрече: буквально у входа его караулила нобларина Кентан. Разговаривать с ней он планировал чуть позже, но потом решил, что лучше сделать это на голодный желудок, а затем заесть горе пирожными. Отослал Плёза с покупками в свой кабинет и, не дав этой Женевьеве сказать ни слова, чтобы не капала на него своим самомнением, нахально заявил:

– А я как раз вас ищу!

Самым бесстыжим образом ухватил её за локоть и утянул в пустующую палату, а затем одной рукой закрыл дверь, а другой мягко подтолкнул к стене, отрезав путь к выходу.

Она мгновенно вспыхнула и явно собиралась накинуться на него с очередным потоком претензий, но он успел первым:

– И как я вообще должен был себя вести, а? – сурово спросил он, пристально глядя на неё.

Она, естественно, растерялась, и уже заготовленная гневная тирада распалась на отдельные звуки, которые неуверенно вырвались из её груди. Он прижал оба её запястья к стене, навис сверху и начал выговаривать низким голосом:

– Когда ты сказала, что Гвеллайн – твой сын, я решил, что ты издеваешься. Ну какой сын? Во сколько лет ты его родила? В пять? Как я должен был в это поверить?

Нобларина Кентан ошеломлённо уставилась на Ячера, а когда до неё наконец дошёл смысл сказанного, слегка порозовела и прерывисто вздохнула.

Отлично, этого он и добивался!

Ячер уже давно понял, что в общении с женщинами градус эмоций важнее, чем их окраска. Трахнуть ненавидящую тебя женщину намного проще, чем равнодушную. Можно, конечно, по роже получить, а можно получить дикий секс, потому что никто не занимается им так самозабвенно и искренне, как женщина, которая ненавидит.

Не дав Женевьеве опомниться, он продолжил:

– В первый раз я согласен, был неправ. Отослал тебя к Плёзу, но только потому, что дико устал и просто боялся сорваться и сделать какую-нибудь глупость. У меня после всех этих операций самоконтроля примерно ноль, а ты себя в зеркало вообще видела? Ты когда схватила меня за локоть, я просто поплыл…

Ячер очень выразительно посмотрел ей в глаза. Она зарделась и задышала чаще.

– Ну, конечно, когда ты ткнула меня в то, что такая женщина мне не светит, я рассвирепел, – прорычал он ей в самое лицо.

Она лишь хлопала глазами, розовея всё сильнее, а потом по её губам скользнула кокетливая улыбка:

– Но я же старше…

– На сколько старше? Лет на семь?

Он безбожно льстил, а она безбожно покупалась на эту лесть.

– А Лео…

– До тех пор, пока он находится в моём госпитале, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы он выжил, – честно пообещал Ячер. – Но ты… лучше держись от меня подальше, иначе я за себя не отвечаю! – последнее он прошептал ей прямо в губы и готов был поклясться, что по её спине побежали мурашки. – Ты, вообще-то, замужем. Только представь, что сделает твой муж, если узнает… Что вообще случится, если ты нарушишь брачную клятву… Лучше не доводи до грани…

Ячер хотел добавить ещё какую-нибудь ересь в духе того, что рядом с такими шикарными женщинами он теряет голову, но нобларина Кентан уже и так распласталась по стене горячим киселём.

Пожалуй, хватит.

– Ещё раз повторяю: лучше держись от меня подальше и даже не вздумай прикасаться ко мне, иначе… – он многозначительно замолчал, глядя на неё со всей возможной гневной страстью.

Думать, правда, приходилось об эклерах, но они возбуждали его воображение в достаточной мере, поэтому получалось неплохо. А гнев, кстати, был вполне искренним.

Нобларина Кентан лишь слабо кивнула, пряча улыбку и торжествующий блеск в глазах.

Ну вот и всё, даже извиняться не пришлось.

Теперь она будет лишь бросать на него томные взгляды с приличного расстояния, а это он вполне готов пережить. Быть может, она даже напишет ему какое-нибудь письмо, полное двусмысленностей. Быть может, он даже ответит что-нибудь эдакое, за что нобларду Кентану перепадёт потом в постели.

Ячеру в принципе не жалко – чего б и не поднять самооценку этой Женевьеве? Лишь бы от него она отвалила и дала спокойно делать свою работу. Да и Уна права, ссориться с тёщей будущего императора – глупо, а он глупости делает лишь в запаре и терпеть не может их потом разгребать.

Благо способ рабочий, и он не первый раз его использовал. Конфуз вышел лишь однажды, когда такая вот замужняя дама в результате несчастного случая лишилась мужа и поехала не сообщить о трагической новости родственникам, а напрямую к нему, Ячеру. Он тогда настолько растерялся, что даже заговорил стихами. В итоге они с той дамой сошлись на том, что нельзя пятнать светлый образ любви банальным перепихоном и всё же разошлись, относительно довольные друг другом, но вспотел он тогда знатно.

Дай боги нобларду Кентану доброго здоровья и долголетия!

Одарив Женевьеву улыбкой, за которую женщины обычно прощали ему очень многое, Ячер резко отлип от нобларины Кентан и молча вышел из палаты, оставляя за собой лёгкий флёр решительного и наглого мудака, на которых так падки женщины любых возрастов.

Так, эта проблема решена, несите следующую!

Следующую проблему никто не принёс, она образовалась сама.

Он буквально наткнулся на неё, войдя в кабинет.

– Это что? – строго спросил он у Плёза, кивая на здоровенный гроб, который нарисовался посреди его кабинета.

Ячер, конечно, отличался рассеянностью, но всё же был на девяносто девять процентов уверен, что вот этого деревянного чудовища тут раньше не лежало.

– Не знаю, – продемонстрировал очередную полную бесполезность Плёз. – Я зашёл – оно так было. Это не я уронил, честно!

И глазами, полными преданной тупости, хлоп-хлоп.

То, что не он уронил, – это понятно, иначе Ячер бы услышал. Не так уж громко он рычал на Женевьеву, чтобы не заметить падения такой махины.

Ячер обошёл деревянный гроб и пришёл к выводу, что тот всё же не гроб, а то ли прямоугольное корыто, то ли кусок странной мебели. Картина стала яснее, когда между двумя письменными столами обнаружились принадлежащие этому деревянному кадавру полки.

– Так, а Уна где? – строго спросил комцель, но Плёз опять ничего не знал.

На поиски ассистентки пришлось отправляться самому, но Ячер нигде её не обнаружил – ни в столовой, ни в ординаторской, ни в лаборатории, ни даже в палатах пациентов.

Раз уж пошла такая пьянка, пациентов он тоже осмотрел – сделал пометки в медкартах и раздал указания. Но куда делась Лунара? Он ей вообще-то подарок привёз…

Или вот так мы работаем, когда начальника нет в здании? Кот на крышу, мыши – в пляс?

Натолкнувшись в коридоре на Роузу, он без особой надежды спросил:

– Ты Уну не видела?

– Она у себя. У неё случилось перекрёстное заражение, я сказала ей лежать в постели, она поднялась к себе.

Хорошее настроение мигом испарилось, где-то в груди неприятно заныло, а в мышцах забурлила кровь.

– Ядом кантрада? Сильно?

– Ну так… – пожала плечами Роуза. – Но вы же изобрели какое-то лечение, значит, ничего страшного с ней не случится.

Ячер развернулся на пятках и ринулся к лестнице наверх. Ему в спину прозвучало:

– А со жрецом всё в порядке, если тебе это хоть сколько-нибудь интересно!

Он на секунду притормозил, обернулся и кивнул, принимая информацию, а дальше полетел наверх, перепрыгивая через две ступени.

У двери Уны он оказался буквально через несколько секунд, только она не ответила на стук. Он попробовал толкнуть дверь, но та была заперта.

А вдруг Лунаре стало плохо и она потеряла сознание?

Кровь, бешено стучащая в висках, толкала к действию. Он кинулся обратно вниз, в свой кабинет. На входе с непривычки влетел в драконов меблегроб, ругнулся и принялся искать связку ключей от всех комнат и кабинетов.

Ячер перерывал стол, судорожно пытаясь вспомнить, где она может быть, но никак не мог её найти.

Может, вышибить дверь?

Когда он уже готов был взять в руки лом, связка ключей нашлась. Она мирно лежала на шкафу, и он даже вспомнил, как положил её туда, чтобы не потерять.

На четвёртый этаж он взмыл за считанные мгновения, снова постучался в девичью спальню, снова не получил ответа, всадил ключ в замочную скважину, отпёр замок и рывком открыл дверь.

Внутри было тихо и темно.

Уна лежала на постели, её неожиданно длинные волосы разметались по подушке. Она спала, ровно дыша, и даже не заметила вторжения.

Первым порывом Ячера было не тревожить её глубокий сон, а осмотреть самостоятельно. Вот только если она проснётся в процессе – а с его везением она обязательно проснётся в самый неподходящий момент! – то дело будет отчётливо вонять домогательствами.

Уна спала в ужасно старомодной и целомудренной сорочке с длинным рукавом. Такую носила его бабка, и видеть молодую девушку в подобном безобразии было немного странно, зато именно старушечье одеяние остудило пыл Ячера. Он сел на край постели и осторожно погладил свою ассистентку по тыльной стороне ладони.

– Уна?

Она вздрогнула всем телом и открыла глаза, инстинктивно схватившись за его руку.

– Это я. Извини, что разбудил. Я хотел тебя осмотреть.

– Не надо, – смутилась она и натянула свободной рукой одеяло до самого подбородка. – Меня уже осмотрела Роуза.

– А теперь осмотрю ещё и я, – тоном, не терпящим возражений, сказал Ячер.

Лунара мгновенно залилась краской и просипела:

– Я не могу показать. Это на животе…

– Прикрой низ одеялом, а верх – подолом сорочки. Если ты считаешь, что я накинусь на тебя и буду лапать, можем позвать свидетелей.

– Не надо свидетелей, – жалобно попросила Уна, казавшаяся теперь младше и миниатюрнее, чем была, хотя куда уж?

Она завозилась под одеялом, и вскоре его край медленно пополз вниз, обнажая сначала пену белого отделанного кружевом подола, а потом узенькую полоску светлого живота с аккуратной ямочкой пупка посередине.

– Я свет зажгу, – сказал он и поднялся с постели.

Разумеется, верхнего света не хватило, пришлось тащить из манипуляционной лампу, но Ячер делал это уже спокойно, без разрывающей грудь паники.

Всё не так страшно. Пятна не очень большие. С другой стороны – она девушка. Ячер вдруг осознал, что за все месяцы существования госпиталя у них ещё не было ни одной пациентки. А вдруг женский организм хуже справляется с ядом⁈ А вдруг он повлияет на возможность иметь детей?

В голове роились десятки вопросов, и Ячера начало раздирать на части, каждая мысль словно тянула за собой и не давала сосредоточиться на другой.

Он с трудом взял эмоции под контроль, уговаривая себя, что всё будет хорошо. И вообще, лечение уже найдено. Там и яда-то всего ничего, особенно если сравнивать с Гвеллайном.

Разумеется, пинцет он взять забыл, пришлось спускаться третий раз.

Когда же всё было готово, он пододвинул поближе стул, сел и принялся искать на нежной алебастровой коже следы волосков.

Нашёл всего несколько штук. Роуза проделала неплохую работу.

Но состояние Уны ему всё равно не нравилось, она была какой-то вялой и едва не уснула, пока он обрабатывал её живот.

– Так дело не пойдёт. Вставай. Идём в мои покои, – наконец принял решение он.

Уна несколько раз заторможенно моргнула и спросила:

– Зачем?

– Будем поднимать тебе порядок. Чем сильнее магия, тем лучше она справится с ядом, – как маленькой, пояснил ей Ячер то, что она и так знала.

Она ещё несколько раз медленно моргнула, а потом неуверенно сказала:

– Но я же не соглашалась изображать твою невесту.

Он закатил глаза:

– За кого ты меня принимаешь? Я всё равно бы это сделал, даже если бы ты отказалась. Ты почему-то решила, что это обмен, хотя я никогда такого не говорил. А теперь ритуал – единственное, чем я вообще могу помочь. Идём!

Лунара поднялась на ноги неуверенно, и Ячер не стал ждать, пока она споткнётся и упадёт. Подхватил её вместе с одеялом на руки и понёс к себе под слабые и невыразительные протесты.

Надо будет с ней потом поговорить о том, что так вяло мужчинам сопротивление оказывать нельзя, это просто несерьёзно!

В его покоях царил жуткий бардак, но им обоим было не до него.

Ячер усадил Уну на свою постель, закутал в два одеяла – её и своё – и принялся разжигать камин. Когда дрова разгорелись достаточно ярко, а в комнате стало жарко, он присел перед Уной и объяснил:

– Смотри, рисунок заклинания обычно наносят на грудь, но в нашем случае предпочтительнее будет спина. Не уверен, что у тебя на груди хватит места, всё же он большой и сложный. Это не особо приятно – в районе солнечного сплетения, где концентрируется магия, будет жечь. Тебе нужно расслабиться и потерпеть. Дышать спокойно и размеренно. Любое сопротивление с твоей стороны сведёт все усилия на нет. И так поздновато для ритуала, тебе уже восемнадцать… Обычно его проводят в четырнадцать или пятнадцать, когда резерв ещё только формируется и более пластичен.

– Почему этот ритуал не проводят всем? – тихо спросила Уна.

– Потому что его может провести только целитель Высшего порядка и только один раз. Сколько мы ни пробовали, повторно он не срабатывает ни у кого и ни на ком. Обычно этот ритуал берегут для детей, но очень сложно завести детей, не женясь, поэтому мне не жаль потратить эту попытку на тебя. Да и потом, мне хочется, чтобы в госпитале был ещё как минимум один маг, способный исцелять от яда. Так что практический интерес у меня тоже имеется. Ну и по справедливости ты действительно заслуживаешь того, чтобы пользоваться заклинанием, которое раскопала.

Уна колебалась, глядя то на него, то в окно, за которым ярко светила луна.

– И насколько можно увеличить резерв?

– Обычно – на один-два порядка, зависит от наследственности, но у тебя, я думаю, потенциал не реализован. У двойняшек всегда проблема с тем, что на развитие обоих даров уходит слишком много времени и сил. Я правильно предполагаю, что у Кайры и Адели уровень способностей выше, чем у остальных сестёр, рождавшихся парами?

– Да… Но ведь Брен…

– У мужчин дар обычно сильнее изначально, кроме того, у Гвендолины дар лишь Третьего порядка, поэтому предполагаю, что большую часть сил вашей матери Бреур перетянул на себя. Кроме того, он первенец, первенцы обычно сильнее одарены. Это не всегда так, но… скажем, достаточно часто происходит, чтобы считаться статистически значимым фактором.

– Ты считаешь, что в теории у меня мог бы быть более сильный дар? – неуверенно спросила Уна. – Если бы я родилась одна?

– Вероятнее всего, да.

Она грустно улыбнулась:

– Я бы всё равно предпочла родиться вместе с Лирой. А она вернулась и даже не пишет. И не приехала навестить.

Она впервые заговорила с ним о сестре, и хотя Ячер предпочёл бы приступить к делу, а не разговоры разговаривать, всё же отмахиваться не стал:

– Это та сестра, для которой нужен был рецепт моего зелья? – уточнил он.

– Да. Она вышла замуж за Местра. Представляешь? После всего, что сделала Моэра Местр, она вышла за её сына… – голос Уны дрогнул, а потом она сказала уже увереннее: – Я бы не смогла войти в род, который навредил моей семье. Это одна из причин, почему я выбрала Корвигеля. Я точно знаю, что это не они стоят за покушениями на Брена и не они годами выступали против Болларов. А Местры и Блайнеры всегда выступали, это всем известно.

Она замолчала, глядя на него печальными серыми глазами, казавшимися на бледном личике просто огромными. В них отражалась луна, и когда они увлажнились, почудилось, будто они и рождают лунный свет, а на Ячера смотрит сама Геста. Не зря эту девушку назвали ЛУНАрой.