Текст книги "Болен тобой (СИ)"

Автор книги: Тина Рамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Глава 11

Варя

Я закрыла смену, пересчитала кассу, поправила цветы на витрине и выдохнула с облегчением. День был долгим, но хорошим – я собрала несколько свадебных букетов, помогла Натали Сергеевне с заказом для ресторана, и даже успела почитать книгу в обеденный перерыв.

Я вышла из магазина, и увидела Лизу, которая стояла у входа с двумя пакетами из дорогих бутиков.

– Ну наконец-то! – воскликнула она, бросаясь ко мне. – Я уже зажарилась здесь! И у меня такие покупки!

Я улыбнулась, обняла подругу, и мы пошли по улице, болтая о её новых покупках, о её планах на вечер, о том, что она хочет устроить девичник. Солнце клонилось к закату, воздух был наполнен прохладой и запахом асфальта.

А потом Лиза замерла.

Она остановилась так резко, что я чуть не врезалась в неё. Её лицо побледнело, глаза расширились, а рука, держащая пакеты, слегка дрогнула.

– Лиза, что… – начала я, но она перебила меня, даже не шевеля губами, почти беззвучно:

– Это она.

Я проследила за её взглядом. На другой стороне улицы стояла девушка с мальчиком лет четырёх-пяти. Она держала его за руку, он смеялся и показывал на что-то в витрине магазина. Девушка была красивой – светлые волосы, тонкие черты лица, лёгкая улыбка.

– Кто это? – переспросила я, ничего не понимая.

Лиза придвинулась ко мне ближе и зашептала, едва слышно, словно боялась, что блондинка услышит нас через шум улицы.

– Это Катя. Первая любовь Марка. Они встречались в одиннадцатом классе. Ты даже не представляешь, Варька… он просто сходил от нее с ума. Он даже хотел сделать ей предложение после школы, представляешь?

Я вновь посмотрела на ту сторону улицы. Девушка подняла малыша на руки и посадила в коляску.

– А потом… – продолжила Лиза, и её голос стал ещё тише, – она изменила ему. С нашим двоюродным братом Антоном. Переспала с ним чуть ли не у Марка на глазах. Он случайно застал их, когда зашёл к ней домой. Она даже не пыталась оправдываться. Просто сказала, что чувства угасли.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается.

– И она забеременела от Антона, – добавила Лиза. – Через месяц после того, как они расстались. А Атон, испугавшись обязательств, оставил её одну. И теперь она одна с ребёнком.

Мы стояли и смотрели, как Катя улыбается своему ребёнку и она выглядит совершенно счастливой и беззаботной, и я не могла понять, как можно было так поступить с человеком. Как можно было разбить его сердце, а потом просто жить дальше, как будто ничего не случилось.

– Мы перестали общаться с теми родственниками, – сказала Лиза. – Папа сказал, что мы больше не будем с ними общаться, хотя у папы и дяди Сережи – отца Антона, был общий бизнес. Но печальнее всего в этой истории то, что Марк так и не оправился от этого. Эта гадюка бросила его прям перед экзаменами, Марк провалил ЕГЭ, много пил и таскался по вечеринкам.

Лиза с сожалением опустила глаза и покачала головой.

– Я тогда маленькая была, но помню, как папа постоянно орал на Марка за то, что он не появляется дома. Мама плакала постоянно, – Лиза сглотнула и поправила ремешок сумочки. – Марк, конечно, взялся за ум. Через год сдал ЕГЭ, вступительные и поступил в Гарвард. Но предательство Кати подкосило его знатно… С тех пор он изменился, Варька.

Я слушала Лизу, и с каждым её словом моё сердце сжималось всё сильнее, будто кто-то медленно затягивал узел у меня в груди. Теперь всё стало предельно ясно.

Я изначально предполагала, что за его мудачеством скрывается что-то большее, чем просто высокомерие. Чтобы превратиться в такого равнодушного циника, нужен мощный триггер. И вот он, пожалуйста.

Болезненная первая любовь, предательство, и ты уже не человек – ты бесчувственный робот, который боится даже дышать в чью-то сторону, чтобы снова не разбить себе сердце. Он держит всех на расстоянии, потому что ему уже однажды сделали больно. И он решил, что никогда больше не позволит этому случиться.

Дорогу до дома Лиза болтала без умолку, а вот я никак не могла перестать думать.

История Марка засела у меня в голове, как заноза, и я не могла перестать думать о том, каково это – быть преданным тем, кому доверяешь больше всего.

Мы вошли в дом, и нас тут же встретил аппетитный запах ужина. Тетя Оля выглянула из гостиной с довольным видом.

– Ну наконец-то! Я уже думала, вы потерялись! – воскликнула она. – Быстро за стол, я приготовила утку с яблоками. Все уже почти собрались.

Лиза быстро скинула туфли и умчала в столовую. Я пошла за ней, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня.

За столом уже сидели Виктор и Левушка. Марка и Игоря, почему-то не было. Виктор, как всегда, был сдержан – он кивнул нам, когда мы вошли, и продолжил читать какую-то бумагу. Левушка, увидев нас, засветился от радости.

– Варя! Лиза! Я вас ждал! – закричал он, сползая со стула и бегом направляясь к нам. – Садитесь рядом со мной!

Я улыбнулась, чувствуя, как его радость согревает меня изнутри. Мы расселись за стол, и Ольга начала подавать блюда с такой ловкостью, будто всю жизнь только этим и занималась.

Я устроилась рядом с Левушкой, нарезала ему мясо на тарелке, и он тут же начал жаловаться на то, что тетя Оля заставила его съесть брокколи.

– Мама злая, – шёпотом пожаловался он мне. – Заставляет есть зелёные деревья.

Я тихо рассмеялась.

– Это полезно, Левушка. От зелёных деревьев ты станешь большим и сильным.

– Как Марк?

В этот момент в комнату вошел Марк и сел прямо напротив меня. Я тотчас напряглась, но старалась не смотреть на него.

Прочистив горло, я ответила:

– Да, как Марк. А теперь ешь…

Но все время чувствовала, как его взгляд время от времени касается меня. Это было невыносимо… Я ерзала на стуле, лицо покалывало. В конечном итоге я не выдержала этой зрительной пытки, и посмотрела на него упор, дернув бровью. Оне не отвел взгляда и даже не смутился, лицо оставалось непроницаемым.

Обычно он не смотрел на меня вообще. Сейчас не сводил глаз. И как это понимать?

Я помогла Левушке справиться с брокколи, пододвинула ему хлеб, налила сок.

А потом Лиза, которая до этого молча ковырялась в тарелке, вдруг сказала:

– Варя собирается от нас съезжать.

Я замерла, чувствуя, как все взгляды обращаются на меня.

– Что?! – Ольга опустила ложку и уставилась на меня с округлившимися глазами. – Варя, это правда?

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Я не хотела говорить об этом за ужином. Я вообще не хотела говорить об этом в ближайшее время, но я действительно собиралась продать бабушкину квартиру и снять новую неподалеку от университета.

– Я думала об этом, – сказала я осторожно. – Я… я не могу жить у вас вечно. У меня же есть бабушкина сталинка. Через год я получу диплом, я работаю, у меня есть небольшие сбережения… мне нужно начинать свою жизнь.

– Но ты же только переехала! – воскликнула Ольга, и её голос дрогнул. – Варя, мы тебя не прогоняем! Мы хотим, чтобы ты оставалась столько, сколько нужно. Ты же знаешь, что мы считаем тебя частью семьи.

Виктор, который всё это время молчал, отложил бумаги и посмотрел на меня своим спокойным, серьёзным взглядом:

– Если дело в деньгах, – сказал он тихо, – мы можем помочь. Ты учишься, работаешь, мы не хотим, чтобы ты брала на себя лишнюю нагрузку.

– Нет, не в деньгах, – ответила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна благодарности и одновременно неловкости. – Вы и так сделали для меня слишком много. Я не могу вечно жить за ваш счёт.

– Ты не живёшь за наш счёт, – мягко сказала Ольга. – Мы рады, что ты с нами.

Левушка, который до этого молча слушал, вдруг переполз со своей стула мне на колени и обхватил на шею.

– Не уезжай, Варя! – закричал он, прижимаясь ко мне и утыкаясь носом в мой свитер. – Оставайся с нами! Ты же моя лучшая подруга!

Я почувствовала, как моё сердце тает. Его тёплые руки, искренность и детская прямота – всё это сделало меня почти беспомощной. Я обняла его в ответ и погладила по голове.

– Пусть уезжает.

Сухой голос как гром среди ясного неба. Все посмотрели на Марка, а он продолжал пялиться в мое лицо.

– Марк, что ты такое говоришь?.. – возмутилась тетя Оля, хмуро смотря на сына.

Марк вальяжно откинулся на спинку стула и обвел взглядом присутствующих.

– Если она хочет уехать – пусть уезжает, – он повел плечом. – Она права… Не будет же она жить вечно за ваш счет.

Господи, что за мудак?

Я смотрела на его наглое, равнодушное лицо, и внутри меня закипало что-то тёмное и горячее, готовое выплеснуться наружу. Взгляд был прикован к его лицу, и я пыталась понять, что, чёрт возьми, с ним не так? Что я ему сделала? Я отбираю у него его драгоценный кислород? Или забираю последний кусок его идеального мира? Мы с ним даже не видимся практически!

Мы как два корабля в ночи, которые иногда случайно сталкиваются бортами. Но даже это, оказывается, слишком много для него.

Та девчонка разбила ему сердце, но быть мудаком – это его сознательный выбор.

– Марк, что ты несешь? – Лиза толкнула его в плечо, а потом резко повернулась к Ольге. Ее голос зазвенел возмущением. – Мааам, скажи ему, чтобы он не смел так говорить!

Я сглотнула. В горле застрял тугой, колючий ком, который душил меня изнутри, не давая дышать. Я чувствовала себя выброшенной в огненную яму стыда.

– Все в порядке, – бросаю отрывисто.

– Варя… – заскулила подруга, смотря на меня с жалостью и сожалением, которые я едва переносила.

– Нет, правда. Все в порядке. Он не сказали ничего лишнего.

– Варя, не уезжай! – захныкал Лева, теряясь щекой об мою руку.

– Левушка, я пока никуда не уезжаю, – сказала я тихо чувствуя, как в носу начинает щипать.

Горло было забито обидой, слезы наворачиваются на глаза. Я резко отодвинула стул. Он со скрипом проехался по полу, и этот звук показался мне оглушительным в тишине, которая нависла над столом. Я поставила Левушку на ноги, чувствуя, как его маленькие руки отпускают меня,

– И-извините, – бросаю отрывисто, не глядя ни на кого. – Было очень вкусно.

Я развернулась и почти выбежала из комнаты, чувствуя, как воздух обжигает лицо. За спиной я слышала голос Лизы, которая кричала мне вслед, и голос Ольги, которая срывалась на Марка. Я слышала его имя, слышала, как тётя Оля говорила что-то о том, что он перегнул палку.

Я вбежала в свою комнату и захлолпнула дверь. Обида, злость, горечь – всё это смешалось в один горячий поток, который я не могла остановить.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Он не имел права. Не имел права говорить так, будто моё существование в этом доме – лишь пустое место, которое он терпит, но рад будет избавиться.

За дверью я услышала шаги. Кто-то остановился у моей комнаты. Дыхание, замершее на мгновение. Пауза.

А потом шаги удалились.

Глава 12

Глава 12

Варя

Ночь прошла в тяжёлом, беспокойном сне. Я ворочалась, просыпалась, снова проваливалась в липкую темноту, где перед глазами стояло равнодушное лицо Марка. И каждый раз я просыпалась с чувством горечи, которая оседала на губах, как привкус железа.

После ужина в мою комнату пришла Лиза. Она обняла меня, гладила по голове и говорила, что Марк – «холодный чурбан, который не понимает чужих чувств». Её слова должны были меня утешить и согреть. Но внутри меня закипало что-то тёмное и колючее.

Если раньше я сочувствовала ему, пыталась понять его, найти объяснение его холодности, оправдать его прошлым. То теперь я просто ненавидела его за то, что он заставил меня чувствовать себя чужой и никчемной. И никакое прошлое не оправдывало его жестокости.

Мне хотелось поскорее продать бабушкину квартиру и снять новую. Поэтому я подумываю перейти на полную ставку в цветочном, чтобы накопить на риелтора и первоначальный взнос.

Чтобы больше не быть никому обязанной и больше никто не смотрел на меня свысока.

Еще несколько дней назад Рафаэль пригласил меня на сап-прогулку на рассвете. Я встала рано, когда дом ещё спал. За окном только начинало светать, небо было бледно-розовым, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Я надела лёгкие шорты и майку, сверху худи, взяла рюкзак с водой и полотенцем, и бесшумно выскользнула из дома.

За воротами уже стояла машина Рафаэля.

Чистый, ухоженный серебристый седан среднего класса, который говорил о том, что его владелец ценит комфорт, но не стремится выделяться. Рядом с домом Сивцовых, где стояли дорогие внедорожники, она выглядела почти скромной.

Рафаэль стоял у капота, потягиваясь и зевая. Его волосы были немного взлохмачены, под глазами залегли тени – он явно не выспался. Но улыбнулся он тепло, как всегда.

– Привет, – сказал я, подходя к нему.

– Привет, – он улыбнулся, забрал у меня рюкзак и обнял меня. – Как спалось?

– Сойдёт, – улыбнулась я. – А ты не спал?

– Забыл поставить будильник, – смущённо признался он. – Проснулся за полчаса до выезда. Но ничего, на сапе я высплюсь.

Я рассмеялась, и в этот момент за спиной раздался агрессивный рокот мотора.

Я обернулась.

Ворота гаража плавно разъехались в стороны, и оттуда выехал чёрный Audi RS7. Машина была низкой, агрессивной, с хищными линиями кузова, которые говорили о скорости и власти ещё до того, как двигатель начинал рычать. Машина была дорогой. Очень-очень дорогой. И в ней было что-то от самого Марка – сдержанная элегантность, скрытая сила и опасность, которая чувствовалась даже на расстоянии.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Марк смотрел на нас сквозь тонированное стекло. Его глаза, даже через стекло, казались мне острыми, как лезвие. Он видел Рафаэля, который держал меня за руку.

На долгую, бесконечную секунду он не шевелился. Просто смотрел. Его лицо было непроницаемым, но в том, как сжались его челюсти, как напряглись пальцы на руле, я чувствовала его реакцию.

А потом он нажал на газ.

Двигатель взревел, и машина, словно хищник, сорвавшись с места, с визгом шин вылетела на дорогу. Я слышала, как гравий бьёт по колёсам, как двигатель рычит, удаляясь, как он исчезает за поворотом с такой скоростью, будто убегал от чего-то.

Я стояла, глядя ему вслед, и не знала, как реагировать. Куда он поехал в три часа утра?.. Впрочем, меня это не должно волновать.

Рафаэль, который всё это время молча наблюдал, перевёл взгляд с исчезающей машины на меня.

– Кто это? – спросил он осторожно.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Марк, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Старший брат Лизы. Я тебе рассказывала, что живу у родителей подруги…

Рафаэль задумчиво перевел взгляд на мое лицо.

– Я не знал, что он живёт с вами, – сказал он.

Я услышала в его голосе лёгкую настороженность.

– Он не живёт с нами, – поправила я, хотя слово «нами» уже казалось мне чужим. – Он просто… останавливается здесь время от времени. У него ремонт в квартире.

– Ясно, – сказал Рафаэль, и его голос стал мягче, хотя в его глазах всё ещё было любопытство. – Вид у него был не очень приветливый.

– Он всегда такой, – ответила я, чувствуя, как внутри меня закипает новая волна злости. – Холодный и высокомерный.

Рафаэль смотрел на меня, и я чувствовала, как он что-то обдумывает.

– Ты с ним в плохих отношениях?

– Мы вообще никак не общаемся, – сказала я.

Рафаэль промолчал, а потом улыбнулся и сжал мою руку.

– Поехали? – сказал он. – Солнце вот-вот встанет. Мы можем пропустить рассвет.

Я кивнула и села в его машину, чувствуя, как внутри меня бурлит странный коктейль из злости, обиды и чего-то ещё, чему я не хотела давать названия.

Мы выехали на дорогу, и я смотрела в окно, как город просыпается, как первые лучи солнца золотят крыши домов, как воздух наполняется свежестью.

…

Я вернулась домой ближе к обеду. Щёки горели, на лице застыла лёгкая улыбка, которую я не могла согнать, даже если бы хотела.

Прогулка на сапах была именно тем, что мне нужно – свежий ветер, прохладная вода, тишина, нарушаемая только плеском волн и криками чаек.

Рафаэль продумал всё до мелочей: он привёз с собой лёгкие закуски, термос с чаем, плед, и после прогулки мы устроили маленький пикник на берегу. Он говорил о работе, о книгах, о своих планах, и я слушала его, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает меня. Я почти забыла о том, что произошло вчера.

Но дом встретил меня шумом.

Я переступила порог и услышала голоса, звуки передвигаемой мебели, чьи-то громкие команды. В прихожей стояли коробки и свёрнутые упаковки, а в гостиной кипела работа: двое грузчиков заносили огромный угловой диван, пытаясь вписать его в дверной проём.

– Осторожнее! Сейчас, чуть левее! – раздался голос Ольги. – Не поцарапайте стены!

Я заглянула в гостиную и замерла.

Картина была почти сюрреалистичной: Ольга стояла в центре комнаты, руководя процессом, как дирижёр оркестром. Лиза сидела на подлокотнике старого кресла, болтая ногами и что-то рассказывая матери. Левушка уже обосновался на новом диване с игрушечным динозавром в руках, изображая, что он – главный охотник на древних ящеров. А в дальнем углу, склонившись над грудой деталей от нового шкафа, стояли Марк и Игорь. Они собирали мебель, переругиваясь, как это делают братья, когда один из них не может найти нужную деталь.

– Да нет, эта гайка вообще не подходит! – сказал Игорь, разглядывая металлическую пластину.

– Потому что ты пытаешься вкрутить её не с той стороны, – ответил Марк, не поднимая головы. – Идиот.

– Сам идиот, – фыркнул Игорь, но спорить не стал.

Я остановилась в дверях, чувствуя себя лишней, но Ольга уже заметила меня.

– Варя! – воскликнула она, радостно хлопая в ладоши. – Ты вернулась! Иди сюда, посмотри, какой диван я выбрала!

Лиза тоже обернулась и замахала мне рукой.

– Варька! Ты пропала с самого утра! Мы тебя потеряли!

Я подошла к ним, чувствуя, как на лице снова появляется улыбка. Ольга и Лиза обступили меня с двух сторон, рассматривая мой загорелый вид и влажные волосы.

– Что здесь происходит? – спросила я, оглядывая комнату.

– У мамы опять приступ обновления, – закатила глаза Лиза. – У неё такое стабильно раз в полгода. Она просыпается утром и решает, что дом выглядит устаревшим. И начинается: новые диваны, новые шкафы, новые занавески…

– Лиза, не преувеличивай, – сказала Ольга, но в её голосе слышалась улыбка. – Я просто хочу, чтобы дом был уютным. Да и Левушка уже весь старый диван изрисовал фломастерами.

– Это был я! – гордо заявил Левушка с дивана, поднимая игрушечного динозавра вверх. – Я нарисовал Ти-Рекса!

– Мы заметили, – усмехнулся Игорь, не отрываясь от мебельных деталей.

Лиза повернулась ко мне, и её глаза загорелись любопытством.

– Так куда ты пропала с утра? Мы хотели позавтракать вместе, а тебя уже нет.

Я почувствовала, как на моих щеках появляется румянец.

– Я была на сапах, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Рафаэль пригласил меня на рассветную прогулку. А потом мы устроили пикник на берегу.

– Ого! – Лиза прищурилась с хитрым выражением лица. – Рафаэль, значит? Почему ты не рассказывала?

Подруга нахмурилась. Я правда ничего не рассказывала ей о Рафаэле. Не потому что хотела скрыть, а просто повода не было. В конце концов, мы просто общаемся, между нами ничего нет. Пока.

– Мы просто гуляли, – улыбнулась я.

Ольга тоже подключилась к допросу.

– Он хороший парень, этот Рафаэль? Как он к тебе относится? Он ухаживает за тобой?

Я рассмеялась, чувствуя, как их вопросы согревают меня, как их любопытство делает этот момент почти домашним.

– Он очень заботливый и внимательный.

– А где вы познакомились? – не унималась тетя Оля.

– На работе, – я усмехнулась. – Он часто покупал цветы в ларьке, где я работаю, а потом оказалось, что он приходил туда только ради меня.

– Звучит как начало романтической истории любви… – Ольга подмигнула, поправляя занавески.

– Слушай, я сейчас реально обижусь, – Лиза надулась и скрестила руки на груди. – Ты ни словом не обмолвилась про своего нового парня.

– А я знаю Рафаэлку…– Левушка вклинился в наш разговор. – Он угостил меня тортиком. И Рычуна тоже!

Довольный ребенок демонстрирует своего Ти-Рекса.

– Ну вот даже Лева знает! – подруга возмущенно вскинула руки.

– Не обижайся… Мы просто дружим.

– Ну?.. Дальше что? Как там ваша прогулка?

Лиза плюхнулась на старый диван, который еще не успели вынести, и потянула меня за собой.

– Он привёз с собой чай и бутерброды. И плед. Он продумал всё до мелочей. На берегу было так красиво, Лиза… солнце, вода, утки плавают…

Лиза закатила глаза с театральным вздохом.

– Это называется «идеальный мужчина», Варь. Ты нашла идеального мужчину.

И в этот момент я почувствовала на своём затылке чей-то взгляд.

Он был горячим, почти осязаемым, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Я знала этот взгляд так же хорошо, как знала, что солнце встаёт на востоке. Он был тяжёлым, пронизывающим, и я чувствовала, как он скользит по моим плечам, по моим волосам, по моим губам.

А потом раздался грохот.

Я резко обернулась и увидела, как Марк, стоявший у нового шкафа, неуклюже повернулся, задев плечом тяжёлую деталь. Металлическая конструкция с грохотом рухнула на пол, и Игорь, стоявший рядом, заверещал, как ужаленный:

– Твою мать, Марк! Ты мне ногу отдавил!

Марк замер, глядя на брата, который хватался за стопу и сгибался пополам. Его лицо было каменным, но в глазах я видела нечто, от чего у меня перехватило дыхание – огонь, который он пытался спрятать.

– Всего лишь мизинец, – спокойно ответил Марк.

– Всего лишь мизинец?! – Игорь принялся наскакивать на брата. – Ты специально! Бляяя, как больно то!

– Молодой человек! – Ольга метнула в сторону Игоря недовольный взгляд.– Еще одно похабное слово!

Левушка сполз с дивана и подбежал к братьям, пытаясь разобраться, что произошло. Ольга всплеснула руками и начала ругаться, что они сейчас весь новый шкаф разнесут. Лиза засмеялась, показывая на Игоря, который прыгал на одной ноге и истошно матерился.

Но я не слушала их. Я видела только Марка, который стоял неподвижно, среди гама, и смотрел на меня.

Его взгляд был полыхающим. Я отвела глаза первой и повернулась к Лизе и снова улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

– Так о чём мы говорили? – спросила я.