Текст книги "Болен тобой (СИ)"
Автор книги: Тина Рамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 33
Глава 33
Марк
Тяжелые стеклянные двери мэрии за моей спиной плавно закрылись, отсекая гул голосов и запах дешевого кофе из автомата. Вечерний воздух ударил в лицо, слегка холодный, пахнущий асфальтом и выхлопными газами, но я его почти не чувствовал.
В моем внутреннем кармане пиджака лежала маленькая бархатная коробочка. Она весила всего ничего, но от нее исходило такое тепло, что казалось, будто она прожжет ткань и оставит ожог на груди.
Это случилось сегодня утром. Когда я ушел на работу, Варя еще спала. И я с трудом сдержал себя от желания лечь с ней рядом в теплую кровать и проспать до обеда. Я ехал на работу, стоял в глухой пробке, слушал какой-то подкаст про урбанистику, и вдруг – как обухом по голове.
Мысль была не просто ясной. Она была абсолютной.
Я должен на ней жениться. Не через год. Не когда я получу повышение. Прямо сейчас.
Весь день я ходил по кабинету, составлял отчеты, переписывал таблицы, а внутри меня словно натягивалась стальная струна. Я был как на иголках. Я смотрел на часы, ждал шести вечера, и при этом понимал, что схожу с ума.
Я никогда ни с кем такого не испытывал. Это было не просто влечение. Это было какое-то первобытное, почти животное чувство.
Мне хотелось ее съесть. Растворить в себе. Запереть в нашей квартире, чтобы ее никто не видел, и не выпускать до конца жизни.
Когда я сегодня на совещании представил, что какой-то другой мужик может смотреть на нее так, как смотрю я, что кто-то другой может касаться ее талии, шептать ей на ухо… у меня просто потемнело в глазах. Кровь вспенилась, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Это было бешенство. Чистое, неподдельное бешенство собственника.
Я понял, что попал. По-настоящему, навсегда. И это меня абсолютно не пугало. Наоборот, я впервые за всю свою жизнь чувствовал, что держу ситуацию в своих руках на сто процентов.
Поэтому я не поехал домой. Я свернул на Парковую, заехал в бутик на первом этаже и купил кольцо. Три карата. Идеальной огранки. Я не из тех, кто любит швыряться деньгами напоказ, но для нее – только лучшее. Только самое дорогое. Потом цветочный ларек. Белые пионы.
Я забрал ее с работы ровно в семь.
Варя вышла из цветочного, уставшая, с выбившейся прядью волос, и когда увидела мою машину, ее лицо озарилось той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.
Она открыла дверь, плюхнулась на пассажирское сиденье и тут же потянулась ко мне через консоль. Я обнял ее за талию, притягивая ближе. Ее губы были мягкими, пахли мятой и каким-то сладким бальзамом. Она поцеловала меня жадно, коротко, но этого хватило, чтобы мой пульс участился.
– Привет, – выдохнула она, отстраняясь и пристегивая ремень. – Я так устала. Как ты? Как прошел рабочий день? Спасал город или просто варил кофе начальнику?
Я усмехнулся, включая поворотник и выруливая на проспект.
– Сегодня был день спасения. Отбивался от архитекторов, которые пытаются протолкнуть свою застройку в парковой зоне. В итоге сожрал их аргументы вместе с документацией. Отлично прошел день. А у тебя?
– Ох, – она закатила глаза, откидываясь на спинку кресла. – У меня клиентка сегодня полтора часа выбирала цвет хризантем, а в итоге купила розы, которые я ей с самого начала советовала.
Она помолчала, играя с ремнем безопасности, а потом повернула голову ко мне. В ее глазах плясали хитрые искорки.
– Кстати, – начала она, и голос стал чуть тише. – Я вчера рассказала Лизе. Про нас.
Руки на руле чуть сильнее сжали кожу.
– Рассказала? И как… как она отреагировала?
Я не скрывал от нее, что переживаю за это. Лиза была ее лучшей подругой, но она была и моей сестрой. Старший брат и лучшая подруга – это же чертово клише. Я боялся, что между ними с Лизой встанет стена, что Варя будет чувствовать себя виноватой перед подругой.
Варя усмехнулась, и я увидел, как расслабились ее плечи.
– Знаешь, – она повернулась ко мне, и на ее лице была та самая улыбка, от которой у меня внутри все таяло. – Я думала, будет хуже. Я готовилась к скандалу, к слезам, к тому, что она перестанет со мной разговаривать. А она… она отнеслась проще, чем я думала.
Она сделала паузу, глядя в окно, где мелькали фонари.
– Лиза сказала, что догадалась еще пару недель назад. И что она просто ждала, когда я сама ей скажу.
Я на секунду отвлекся от дороги, глядя на нее. Недели назад? Лиза все это время знала и молчала?
– Серьезно? – я не удержался от усмешки. – Она действительно все это время знала?
– Ага, – Варя кивнула. – И еще она сказала, что мы с тобой как малые дети. Что думаем, будто делаем все беспалевно. Она видела, как ты каждое утро выходил из моей комнаты.
Я почувствовал, как к щекам приливает легкая краска. Черт. Лиза действительно все видела. Я думал, что стараюсь быть незаметным, что ухожу рано, пока Варя еще спит…
Варя протянула руку и положила ее мне на бедро. Она смотрела на меня, и в ее глазах я увидел что-то такое, отчего у меня внутри все сжалось. Доверие. Абсолютное, безоговорочное доверие.
Мы болтали о ерунде. О ее начальнице и ее неуклюжем сыне Федоре, о моих бесконечных таблицах в Excel, о том, что нам нужно купить новый кофе для кофемашины. Варя смеялась, когда я переключал передачи, а я слушал ее голос, смотрел на ее руки, лежащие на коленях, и думал только об одном:она моя. Сидит в моей машине. Едет со мной.
Город постепенно оставался позади. Неоновые вывески сменились редкими фонарями, а асфальт – ровным шоссе, уходящим в сторону области. Небо над горизонтом начало густеть, наливаясь тяжелым, насыщенным розовым цветом. Закат был невероятным – словно кто-то разлил по небу розовое вино.
– Марк, – Варя повернула голову, глядя в окно, а потом перевела на меня вопросительный взгляд. – А куда мы вообще едем? Ты сказал "просто поужинаем", но мы проехали уже тридцать километров.
– В одно красивое место, – спокойно ответил я, не сводя глаз с дороги.
Я почувствовал, как сердце начинает биться где-то в горле. Ладони слегка вспотели, и я крепче сжал руль.
Через пять минут я свернул на грунтовку. Машина мягко качнулась, шины зашуршали по гравию, и я остановил ее на самой вершине холма. Отсюда открывался вид на бесконечное поле, залитое этим густым, почти малиновым закатным светом. Ветер ударил в лобовое стекло.
– Вау, – тихо выдохнула Варя.
Она отстегнулась, толкнула дверь и вышла на воздух. Я смотрел, как она встает перед машиной и смотрит на розовый закат. Теплый летний ветер играет с ее волосами и развивает голубое платье. Она была чертовски красива. До боли.
Я выключил двигатель. Тишина. Только шелест травы и стук моей крови в висках.
Я вышел, обошел машину и открыл багажник. Достал охапку белых пионов. Бархатная коробочка обожгла пальцы даже через ткань кармана. Я переложил ее в правый, сжал так, что костяшки побелели, и захлопнул багажник.
Варя услышала звук, обернулась. Ее глаза расширились, когда она увидела цветы.
Я подошел к ней вплотную. Почувствовал ее запах, тепло, исходящее от ее кожи. Тело сотрясала мелкая дрожь. Я волновался как школьник перед первым поцелуем.
– Варя, – мой голос прозвучал ниже и хриплее, чем обычно. Я сглотнул, пытаясь унять сухость во рту.
Я опустился на одно колено прямо на мягкую, прогретую солнцем землю.
Варя ахнула. Руки сами собой поднялись ко рту, глаза стали огромными, в них отразилось закатное солнце и мой собственный взгляд.
– Марк, что ты… что ты делаешь? – прошептала она дрожащим голосом.
Я открыл коробочку. Три карата поймали последний луч солнца и вспыхнули холодным, чистым огнем.
– Я сегодня весь день думал о том, что я самый счастливый ублюдок на этой земле, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. Я нихрена не умел подбирать красивые фразы, поэтому говорил так, как чувствовал. – Я понял, что хочу бы, чтобы ты была рядом всю оставшуюся жизнь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я протянул руку с кольцом.
– Я не отпущу тебя, Варя. Даже если ты будешь пытаться избавить от меня, у тебя ничего не получится. Выйдешь за меня?
Ветер трепал ее волосы. Она смотрела на меня снизу вверх, на кольцо, потом снова в глаза. Ее подбородок дрогнул.
Она медленно опустила руки, опустилась на корточки передо мной, чтобы мы были на одном уровне, и, не отрывая от меня взгляда, тихо, но так твердо, что у меня перехватило дыхание, сказала:
– Да. Конечно, да.
Глава 34
Глава 34
Варя
В коридоре ЗАГса было пусто. Не было ни шампанского, ни громкого смеха, ни слез умиления со стороны родителей. Мы были совсем одни. Только я, Марк и тишина, которая звенела в ушах громче любой музыки.
Мы решили пожениться тайно. На следующий же день после предложения. Мы подали заявление и ждать своей очереди не пришлось – помогли связи Марка в мэрии.
Мы никому ничего не сказали, потому что наша любовь горела так сильно, так неистово, что казалось, если мы позволим кому-то постороннему оказаться рядом, этот огонь просто сожжет все вокруг дотла.
Марку не терпелось назвать меня своей женой. Я видела это в его глазах каждое утро, когда он просыпался рядом и смотрел на меня так, будто я – единственное, что удерживает его на этой земле.
Последние недели пролетели словно во сне, от которого не хочется просыпаться. Все несется с такой бешеной скоростью, что у меня иногда кружится голова. Я ловлю себя на мысли, что еще месяц назад, я готова была вцепиться этому заносчивому, невыносимому парню в глотку за каждое его высокомерное замечание. Я ненавидела его так, что у меня сводило скулы.
А сейчас ношу его фамилию.
На мне было простое белое летнее платье – легкое, из тонкого хлопка, с открытыми плечами и подолом, едва прикрывающим колени. Оно было куплено спонтанно, в маленьком бутике на днях, потому что мне вдруг до безумия захотелось именно его.
А вот фата была длинной. Очень длинной. Она струилась за мной по казенному паркету, цеплялась за стулья, и Марк, когда мы шли к столу регистратора, бережно, почти благоговейно поправлял ее край, чтобы я не запуталась. На шее – кулон “анютины глазки”, который Марк подарил мне на день рождение. Я никогда его не снимаю.
– Вы согласны, Варвара, стать законной женой... – голос сотрудницы казался нереальным, словно доносился из-под воды.
– Согласна, – мой голос не дрогнул.
Я посмотрела на Марка. Его челюсть была напряжена, а в глазах горел такой огонь, что мне стало жарко, несмотря на прохладу зала. Он сжал мою ладонь так крепко, что я почувствовала, как его кольцо давит на мой палец.
– Разрешается поцеловать невесту.
Он не просто поцеловал меня. Он накрыл мои губы своими, жадно, глубоко, словно ставя печать не на бумаге, а на самой моей душе.
Когда мы вышли на улицу, солнце било в глаза. Я открыла паспорт. Штамп. новая фамилия. Я больше не Михеева, теперь я – Варвара Сивцова.Я его жена.
В машине я не могла перестать улыбаться. Марк вел машину одной рукой, а вторую держал на моем колене, его большой палец лениво вычерчивал круги на моей коже.
После ЗАГСа мы поехали в его городскую квартиру. В ней как раз недавно доделали ремонт после потопа.
– Ну что, жена, – тихо произнес Марк, не отрывая взгляда от дороги, но я видела, как пальцы с силой сжимают кожаный руль. – Готовы к осмотру семейного гнездышка?
От его “жена” у меня пробежали мурашки вдоль позвоночника.
Он открыл передо мной тяжелую дубовую дверь, и я переступила порог.
Квартира была просторной и светлой. Высокие потолки, огромные окна, в которые сейчас лился мягкий вечерний свет. Паркетная доска теплого медового оттенка, светлые стены, минималистичная, но невероятно уютная мебель. Я сняла туфли, чувствуя прохладу дерева ступнями, и побрела вглубь.
Я трогала пальцами мраморную столешницу на кухне. Заглянула в просторную ванную с огромным окном. Зашла в гостиную, где стоял огромный диван, а на стене висел какой-то абстрактный рисунок.
Интерьер был холостяцкий. В этом пространстве не хватало женской руки. Не хватало тепла, цвета, жизни.
– Тебе нравится? – его голос раздался за спиной.
Я обернулась. Марк стоял в дверном проеме гостиной. Он уже снял пиджак, бросил его куда-то на стул в прихожей. Галстук был ослаблен и болтался на шее, как забытая вещь. Верхние три пуговицы рубашки расстегнуты, открывая ключицы и легкую тень щетины на шее. Рукава закатаны до локтей, и я увидела вены на его предплечьях, часы на запястье, которые он никогда не снимал.
– Здесь очень просторно… Но сразу видно, что это мужское холостяцкое логово. Ни одной живой детали.
Марк лениво оперся плечом о косяк дверного проема. Скрестил руки на груди, и бицепсы натянули ткань рубашки.
Он наблюдал за мной с тем самым выражением – блаженным, собственническим, слегка насмешливым. Как кот, который смотрит, как мышка осматривает новую клетку.
– Можешь переставить здесь все по своему вкусу. Купить яркие подушки. Шторы в цветочек. Прочую дофаминовую девчачью хрень. Делай что хочешь. Это теперь твой дом тоже.
Я хихикнула, подходя к нему ближе. Провела ладонью по его груди, чувствуя, как под тканью напрягаются мышцы.
– Тогда ты будешь жить среди рюш, – я задрала голову, глядя ему в глаза. – И спать на цветочном постельном белье. С розочками. И пионами. И, может быть, с единорогами.
Марк улыбнулся еще шире.
– Я не против, – тихо сказал он. – Да хоть с динозаврами. Мне все равно. Главное, чтобы на соседней подушке лежала ты.
В этот момент я поймала себя на мысли, что еще никогда в жизни не была настолько счастлива. После смерти родителей и бабушки, мне казалось, что я утратила саму способность чувствовать. Я просто существовала. Внутри была бесконечная пустота. Как будто кто-то выключил свет в комнате, и я просто научилась ходить в темноте, не натыкаясь на мебель.
А потом пришел он. Со своим заносчивым видом и дурацкими замечаниями.
И доказал мне обратное. Он вернул мне свет. Вернул мне вкус еды, запах дождя, ощущение собственной кожи. Он научил меня снова хотеть. Мечтать.Жить.
Я прижалась к нему крепче, уткнулась лицом в его шею, и он обнял меня в ответ, одной рукой прижимая к себе, другой гладя по волосам.
Длинная фата скользнула с моей головы, но не упала на пол – она запуталась в моих волосах, спадая по спине белоснежным шлейфом. Короткое платье контрастировало с ней, делая мой образ одновременно невинным и до неприличия откровенным.
Марк оказался рядом мгновенно. Его руки легли мне на талию, большие ладони обожгли кожу через тонкий хлопок.
– Моя жена, – прошептал он, и в этом слове было столько собственничества, столько темной, тяжелой страсти, что колени подогнулись. – Моя.
Он наклонился и впился в мои губы. Это был не тот нежный поцелуй из ЗАГСа. Это был голод. Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну. Его руки скользнули вниз, подхватили меня под бедра, и я инстинктивно обвила его ногами.
Марк донес меня до спальни, не разрывая поцелуя, и аккуратно, но властно опустил на край широкой кровати.
– Ммм.. – простонала я, когда он отстранился на секунду, чтобы посмотреть на меня. – Брачная ночь?
Его глаза были темными, зрачки расширились.
– Именно.
Глава 35
Глава 35
Варя
Я открыла глаза от того, что кто-то ходил по комнате.
Было еще темно. За окном серое, предрассветное небо, и только тусклый свет ночника в углу освещал спальню. Я приподнялась на локте, щурясь, и увидела Марка.
Он стоял посреди комнаты в одних трусах, его волосы были растрепаны, видно, что он только что встал с кровати. В руке он сжимал телефон, и его лицо было напряженным, почти злым. Он говорил тихо, но я слышала каждое слово.
– Перестань плакать, – его голос был твердым, но в нем звучала та самая нотка, которую я узнавала – когда он пытался держать себя в руках, но внутри у него всё кипело. – Я выезжаю. Сейчас. Всё будет хорошо. Я разберусь.
Он замолчал, слушая, и я видела, как напряглась его челюсть.
– Да, я понял. Не разговаривай ни с кем, слышишь? Никому не звони и не пиши. Я буду через двадцать минут.
Он отключил телефон и сразу бросился к шкафу. Резко дернул дверцу, начал доставать вещи: джинсы, рубашку, ремень. Движения были резкие, торопливые, нескоординированные.
Я села на кровати, инстинктивно прикрыв оголенную грудь простыней. Сердце заколотилось… случилось что-то плохое.
– Марк, – я встала с кровати, натягивая нижнее белье. – Что происходит? Кто тебе звонил?
Он не ответил сразу. Натянул джинсы, застегнул ремень, схватил рубашку и начал заправлять ее на ходу.
– Мама, – бросил он коротко, не поднимая глаз. – Она в истерике.
– Что случилось? – я подошла ближе, но он уже шел к ванной.
– Папа, – он остановился в дверях и посмотрел на меня. В его глазах была такое опустошение, что у меня по спине пробежали мурашки. – Его арестовали.
Я замерла.
– Что?
– Арестовали, Варя, – повторил несдержанно. – Сегодня утром.
Он вошел в ванную, и я услышала, как включилась вода.
Я натянула наспех сарафан, который висел на стуле, и побежала за ним. Марк стоял над раковиной, чистил зубы, и его глаза в зеркале были жесткими, сосредоточенными. Он смотрел на одну точку на стене и думал о чем-то своем.
Я взяла свою щетку, выдавила пасту и начала чистить зубы, глядя на него в отражении.
– Марк, – я прополоскала рот и повернулась к нему. – Что произошло? За что?
Он сплюнул, умылся, вытер лицо полотенцем и только потом посмотрел на меня.
– Не знаю, – его голос был глухим. – Мама ничего не сказала. Сказала только, что приехали, забрали, и всё. Она в шоке. Все блять в шоке.
Я оделась быстро, собрала волосы в хвост, и через десять минут мы уже были в машине.
На часах было восемь двадцать, когда мы подъехали к дому Сивцовых.
Марк припарковался, и я видела, как он сжал руль, прежде чем заглушить двигатель. Он сидел так несколько секунд, глядя прямо перед собой, а потом выдохнул, открыл дверь и вышел.
Я последовала за ним.
Мы вошли в дом. В прихожей стояла тишина, но я слышала приглушенные всхлипы из гостиной.
Мы вошли в гостиную, и я увидела всю семью.
Тетя Оля сидела на диване, согнувшись пополам и закрывая лицо руками, ее плечи тряслись от рыданий. Ее успокаивала рядом сидящая Лиза. На ней не было лица. Левушка сидел на ее коленях, обхватив ее шею руками и прижался к ней, как будто боялся, что его отнимут.
Марк остановился в дверях, и его взгляд метнулся от матери к брату, потом к сестре.
Ольга подняла голову, и ее лицо было опухшим от слез.
– Марк... Сынок, – ее голос дрогнул.
Ольга вскочила с дивана, но Марк не ждал, когда она подойдет к нему. Он быстро преодолел разделяющее их расстояние и сел рядом. Я прошла следом и взяла на руки Левушку. Он посмотрел на меня большими, испуганными глазами, тут же прижался к моей груди, удобно расположив подбородок на моем плече.
– Рассказывай все подробно.
Тетя Оля всхлипнула, замотала головой и убрала прилипающие к мокрому лицу пряди.
– Я... я ничего не знаю. Они приехали рано утром, сказали, что должны забрать Витю. Я спрашивала, за что, но они не ответили. Просто забрали его и уехали.
– Кто приехал? – уточнил Марк.
– Следственный комитет, и… И отдел экономической безопасности.
Она снова заплакала, спрятав лицо в ладонях.
– Я не знаю, что делать, – прошептала она. – Я первым делом позвонила тебе.
Рука Марка легла на плечо матери, и он слегка похлопал ее по спине.
– В чем они его обвиняют? На каких основаниях они задержали отца?
– Мошенничество в особо крупном размере и отмывание бабла, – подал голос Игорь, стоящий у окна.
Он был напряженный, хмурый, смотрел на нас тяжелым взглядом.
– Марк, ты бы видел как они уводили папу, – запищала Лиза. – Они относились к нему, как к настоящему преступнику! Как будто он кого-то убил…
Тетя Оля захлюпала сильнее, уткнувшись лбом в плечо сына. Левушка крепче обвил ручками мою шею. Малыш очень боялся.
Марк решительно встал.
– Я поеду в участок и все узнаю. Я разберусь с этим. Нужно созвонится с друзьями отца и найти ему хорошо адвоката.
Игорь подошел к брату:
– Я поеду с тобой.
Ольга и Лиза вскочили с дивана.
– Мы тоже поедем! – Ольга схватила сумку. – Я не могу здесь сидеть! Я должна быть рядом с ним!
– Мама, нет, – Марк резанул по ней жестким, не терпящим отказа, взглядом. – Ты останешься здесь. С Лизой и Левушкой. Там будет толпа журналистов, я не хочу, чтобы ты это видела.
– Но...
– Никаких "но", – он посмотрел на нее так, что она замолчала. – Ты останешься здесь. Я позвоню, как только узнаю что-нибудь.
Лиза тоже хотела возразить, но она бросила быстрый взгляд на Левушку, который висел у меня на шее, и замолчала.
– Теть Оль, – я повернулась к Ольге. – Вам лучше остаться. Правда. Марк разберется. А вам нужно быть здесь, когда Виктор вернется.
Ольга посмотрела на меня, потом на Марка, и медленно кивнула.
– Хорошо, – неуверенно прошептала она. Лиза обняла ее.
Марк подошел ко мне. Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и я увидела в его глазах то, что он не мог сказать при всех. Я увидела страх и рассеянность.
Он наклонился и поцеловал меня.
Не нежно, не осторожно – он поцеловал меня так, как целуют перед боем. Крепко, жадно, как будто боялся, что это последний раз.
Когда он отстранился, я увидела, что Ольга смотрит на нас с открытым ртом. Ее глаза были широко распахнуты, и в них читался шок.
Марк и Игорь покинули гостиную. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я кивнула в сторону кухни, стараясь не смотреть на их опухшие, красные глаза:
– Я заварю чай с мятой. Он успокаивает.
Поставив Левушку на пол, я взяла его маленькую теплую ладошку в свою, и мы зашагали в сторону кухни. Его шаги были тихими, неуверенными – он чувствовал напряжение в доме, хоть и не понимал его причины.
– Варь, – он потянул меня за руку, заставляя остановиться, и заглянул мне в глаза снизу вверх. Его большие, темные глаза, точно такие же как у Марка, были полны такой детской тревоги. – А папа вернется?
Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и провела ладонью по его мягким, вьющимся волосам.
– Конечно, вернется, солнышко. Даже не сомневайся в этом. Твой папа ни в чем не виноват, а брат – самый сильный на свете. Он обязательно все уладит.
Левушка кивнул, видимо, поверив мне, и мы продолжили путь на кухню. Я помогла ему забраться на высокий стул, пододвинула коробку с его любимыми динозаврами, и он тут же, с серьезным видом, выставил их в ряд на столе, что-то бормоча себе под нос.
Я отвернулась к столешнице и принялась заливать водой электрический чайник. Руки предательски дрожали, и я сжала кулаки, чтобы успокоиться.
Я не верю в то, что Виктор может быть замешан в отмывании денег. Он же адвокат! Он же защищает людей, отстаивает их в суде, борется за справедливость. Как он может быть преступником? Я плохо его знала, мы мало контактировали – он был холодным, сдержанным, всегда немного отстраненным. Но я не думаю, что он был плохим человеком.
Мои размышления прервал звук открывающейся двери. В кухню вошли Лиза и тетя Оля. Ольга смотрела только на меня – все еще ошарашенная, взволнованная, с красными от слез глазами.
Она тотчас подбежала ко мне:
– Варечка... что это было? Вы с Марком... – она моргнула. – Как это понимать?
С моих губ сорвался судорожный вздох. Мы с Марком собирались все рассказать его родителям. Но точно не в день, когда его отца увезли в наручниках.
Я прикусила губу до боли и выпалила на одном дыхании, пока не потеряла решимость:
– Мы с вашим сыном любим друг друга. Все получилось внезапно, и мы сами не ожидали, что все так быстро закрутится. – Я смотрела на лицо тети Оли и впитывала, как губка, ее реакцию. Нервы ходили ходуном, и мои пальцы нервно теребили обручальное и помолвочное кольца на среднем пальце правой руки – тонкое золото и маленький бриллиант. – А вчера... Вчера мы поженились.
Не передать словами, какой шок отразился на лице тети Оли. Она в мгновение побледнела так, что стало видно голубые прожилки на висках. Я думала, что она упадет в обморок, и инстинктивно шагнула к ней, чтобы подхватить. Чайник щелкнул за спиной, отключаясь автоматически, но я стояла неподвижно, не в силах пошевелиться.
– ПОЖЕНИЛИСЬ?! – вскрикнула Лиза. Ее лицо, и без того красное от слез, теперь перекосилось от гнева. – И ты мне не сказала?! Варя, ты... ты...
– А что значит "пожениться"? – задумчиво спросил Левушка, не отрываясь от своих динозавров. – Это когда дядя и тетя живут вместе?
– Варечка... – Тетя Оля схватилась за сердце, и ее пальцы дрожали. – Господи, что за день... Одна новость за другой. Сначала Витя... а теперь это...
Внутри меня что-то с надрывом хрустнуло. Именно такой реакции я боялась.
– Вы... вы не рады? – выдавила я сквозь тягучий ком в горле, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.
– Конечно, не рада! Ты мне не сказала! – встряла Лиза, и ее голос зазвенел от обиды. Она была красной, злой, с мокрыми ресницами. – Варя, ты моя лучшая подруга! Ты меня обманула! И не позвала на свадьбу! Я же... я же хотела быть рядом!
– Мы никого не звали... – сказала я растерянно, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. – Лиз, прости... это все так быстро...
Я чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой.
– Не то, чтобы мы не рады... – пробормотала тетя Оля. – Просто это неожиданно, понимаешь?.. Ведь не было никаких предпосылок! Я и представить не могла вас вместе.
– Да были предпосылки, мама! Просто ты о них не знаешь… – вновь встряла Лиза, и я видела, что она сейчас лопнет от ярости. – Они давно встречаются тайком! Марк бегает к ней в комнату каждую ночь! Она не сказала мне в первый раз – я простила, подумала, ну ладно, любовь, мне не понять… Но свадьба?! Без меня?! Без семьи?!
Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
– Да не было никакой свадьбы в привычном смысле... Мы просто... расписались. Вдвоем. В ЗАГСе. Никого не звали.
Я понимала реакцию Лизы. Она была моей лучшей подругой, сколько я себя помню. Она ждала, что я все расскажу ей первой. Но все действительно произошло слишком быстро. Предложение, на следующий день – ЗАГС. Мне до сих пор кажется, что это все сон.
Я выждала паузу, пока наливала чай. Дала тете Оле и Лизе время все обдумать. Пар поднимался от фарфоровых чашек, и аромат мяты и мелиссы наполнил кухню. Я поставила чашки на стол, обвела их взглядом и продолжила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
– Я знаю, что огорошила вас. Прости, Лиз. Правда прости. Но это была не моя идея – все от вас скрывать. Марк сам запретил мне вам рассказывать. Он сказал, что хочет сам все устроить, что хочет, чтобы мы преподнесли это мягко и вместе, а не так, как получилось. – Я мазнула взглядом по растерянному лицу тети Оли и по рассерженному, мокрому лицу Лизы. – Я люблю Марка. И он любит меня. По-моему, это главное. Остальное... остальное можно пережить.
Тетя Оля долго молчала. Она смотрела на меня, потом на чашку с чаем, потом снова на меня. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. И она улыбнулась – слабой, усталой, но искренней улыбкой.
– Что ж... – встрепенулась она, и ее голос стал мягче, теплее. – На фоне последних трагичных событий – это очень хорошая новость. – Она протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей. – Не обижайся на нас, Варечка. Мы просто все еще в шоке. Этот день... он вывернул нас наизнанку. Но я хочу, чтобы ты знала: я не могла бы и мечтать о другой невестке. Ты – часть нашей семьи. Уже давно.
Лиза фыркнула, но я знала, что она быстро отойдет. Она все еще дулась, но в ее взгляде уже не было той злобы, что минуту назад.
