Текст книги "Болен тобой (СИ)"

Автор книги: Тина Рамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Глава 22

Варя

Я прошла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Тупая, ноющая боль в груди не отпускала. Я хотела только одного: дойти до кровати, свернуться в позу эмбриона, натянуть одеяло на голову и просто лежать в темноте.

Но я не успела сделать и трех шагов.

Дверной замок щелкнул, и створка бесшумно отворилась.

Я замерла, широко распахнув глаза. На пороге стоял Марк. Он был таким большим, что его широкие плечи занимали почти весь дверной проем, отрезая мне путь к отступлению. Но больше всего меня потрясло его лицо. На нем не было той наглой, самоуверенной ухмылки, с которой он обычно на меня смотрел. Его темные глаза были серьезными, тяжелыми, и в них читалось... сожаление?

Я стояла в шоке, не в силах вымолвить ни слова. Он заступился за меня перед Игорем. А теперь он стоит в моей комнате. Впервые за все время, пока я тут живу.

– Уходи, Марк, – сдавленно выдохнула я, отводя взгляд. Голос предательски дрогнул. – Пожалуйста. Я хочу побыть одна. У меня просто нет сил на твои шпильки и стычки.

У меня действительно не было сил на споры с ним. Визит к родителям на кладбище выбил меня из колеи. Сначала я старалась держаться: протирала памятники влажными салфетками, убирала сухую листву и ветки, которые нанесло за все время, вырывала сорняки.

В обычные дни я держалась. Я научилась мастерски строить свою жизнь так, чтобы в ней не оставалось пустого места для боли. Учеба в университете, подработки, бесконечные посиделки с Лизой, суета, дедлайны... Я заполняла каждую минуту, лишь бы не оставаться наедине с тишиной. Когда ты постоянно в движении, горе отступает на второй план, становясь фоновым шумом.

Но сегодня этот щит не сработал. И я едва держалась на ногах.

Марк не двинулся с места. Его челюсть напряглась, но когда он заговорил, в его голосе не было привычной жесткости. Он звучал низко, ровно и властно:

– Я не для того осадил своего брата, чтобы ты сейчас сидела здесь и выла в подушку в одиночку, – произнес он. В его тоне не было жалости, только твердая, непоколебимая уверенность человека, который привык брать ситуацию под контроль. – Ты выглядишь так, будто на тебе пахали. И я не собираюсь читать тебе нотации или пытаться развеселить. Я здесь, потому что тебе сейчас нужно, чтобы кто-то был рядом.

Я подняла на него глаза. Я была так морально и физически истощена, что мои внутренние стены, которые я возводила месяцами, просто рухнули. Мне не хотелось с ним спорить. Мне вдруг до боли, до ломоты в суставах понадобилось обычное человеческое тепло.

Я смотрела на него долгие секунды, изучая его неподвижное, серьезное лицо. А потом сделала шаг.

Еще один. И уткнулась лицом ему в грудь.

От его темной футболки вкусно и дорого пахло – каким-то терпким парфюмом, чистым хлопком и простоим . Этот запах кружил голову.

Марк не отстранился и не пытался бросить дежурные фразы. Он просто обнял меня. Его мощные, тяжелые руки охватили мою спину и затылок, притягивая к себе так плотно, что я почувствовала, как бьется его сердце. Он прижал меня к себе, словно я была сделана из стекла и вот-вот разобьюсь.

Без единого слова он начал медленно, ритмично гладить мои волосы. Его широкая ладонь была теплой и шершавой.

И я снова заплакала. Те слезы, что я не доплакала на кладбище, хлынули наружу. Я всхлипывала, впиваясь пальцами в ткань его футболки. Он просто был стеной, о которую можно было опереться.

Когда слезы наконец иссякли, я почувствовала, как ресницы слипаются от дикой усталости.

– Я устала, – прошептала я ему в грудь, даже не пытаясь отстраниться. – Так сильно хочу спать.

– Пошли в кровать, – тихо ответил он.

Он мягко, но настойчиво потянул меня за руку. Я позволила ему вести себя. Он усадил меня на край матраса, а потом сам лег на спину, притягивая меня за талию и укладывая себе на грудь.

Я свернулась калачиком, положив голову на его широкую, твердую грудь. Мне стало так хорошо и спокойно, как не было уже очень давно. Под ухом размеренно и сильно стучало его сердце. Его рука лежала на моем боку, а большой палец медленно, успокаивающе поглаживал мое плечо, разгоняя озноб.

Смотрела в одну точку, едва держа глаза открытыми и думала.

Стоя перед фотографиями родителей, глядя в знакомые, улыбающиеся глаза, в тот момент я вдруг с пугающей, физической ясностью почувствовала, насколько я одна. Совсем, беспросветно одна. В этом огромном, равнодушном мире у меня не осталось никого, кто помнил бы меня маленькой. Никого, с кем меня связывала бы кровь, кто бы знал, как я боюсь грозы или какой чай люблю с утра.

Я – сирота.

Это слово застряло в горле острым, рвущим плоть осколком. Родителей нет. Бабушка умерла. Теток и дядьек, которые могли бы заменить их, тоже нет. Есть только я и два холодных камня.

Если бы не Сивцовы... мысль пронзила меня сквозь рыдания. Если бы Виктор и Ольга не забрали меня к себе сразу после похорон бабушки, когда я была совершенно сломлена... я бы просто не знала, что делала. Я бы, наверное, сошла с ума или просто перестала дышать.

Сивцовы стали моим якорем. Они вытащили меня из этой черной дыры.

Закрыв глаза, я утонула в этом ощущении безопасности и, даже не заметив как, провалилась в глубокий, темный сон.

Глава 23

Глава 23

Марк

Я проснулся от того, что мне было чертовски жарко.

Открыл глаза, моргая от непривычного света, пробивающегося сквозь шторы. Мозг соображал медленно, пока не дошло, что что-то не так. Слишком тепло. Слишком близко. Я повернул голову и увидел Варю.

Она спит, прижавшись ко мне всем телом. Её голова лежит на моей груди, одна нога перекинута через мою, так что наши ноги сплетены. Черт, я даже не заметил, как заснул. Последнее, что я помнил – как она провалилась в сон у меня на груди, а потом... видимо, я просто отключился рядом с ней.

Я осторожно приподнялся на локте, глядя на неё. Ресницы слегка подрагивают – наверное, видит беспокойный сон. Темные волосы прилипли к потному лицу, рассыпавшись по подушке. Она так и уснула в своей серой толстовке, в которой вернулась домой.

Ей явно жарко. Я аккуратно, стараясь не разбудить, стянул с неё толстовку. Она осталась в одной обтягивающей черной футболке, которая задралась, оголяя живот. Я не удержался и кончиками пальцев провел по её обнаженному животу.

Кожа под моими пальцами была бархатистой и горячей. Мой член предательски дернулся, и я тут же убрал руку, сглотнув.Блядь, Марк, ты что делаешь? Она спит. И сегодня ее самый черный день в году.

Я встал с кровати, чувствуя, как футболка натягивается на спине, и направился к окну, чтобы открыть его. Но тут услышал тихую вибрацию.

Сначала подумал, что это мой телефон в кармане джинсов. Но звук шел откуда-то сбоку. Я обернулся и увидел, что на тумбочке вибрирует телефон Вари.

Я подошел, поднял его и посмотрел на экран.

Рафаэль.

Меня сразу перекосило. Этот сладкий говнюк с идеальной укладкой и приторной улыбкой, от которой аж зубы сводит.

Приступ ревности ударил так резко, что у меня перехватило дыхание. Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

Звонок сбросился. Я посмотрел в список вызовов.

Пропущенные вызовы: Рафаэль (5)

Сообщения: Рафаэль (12)

Я посмотрел на спящую Варю. Между ними явно произошло что-то серьезное. Она не отвечала ему весь день, а он долбился к ней пять раз.

Я колебался всего несколько секунд. Потом сел на край кровати, аккуратно взял её безвольную руку и приложил её палец к сенсору.

Телефон разблокировался.

Я открыл сообщения.

Рафаэль:Варь, ты где? Возьми трубку, пожалуйста.

Рафаэль:Слушай, я был дураком. Я не то хотел сказать. Прости меня.

Рафаэль:Варя, пожалуйста, ответь. Я не могу так.

Рафаэль:Давай я приеду сегодня вечером? Поговорим нормально. Я всё исправлю.

Рафаэль:Варь, ну возьми трубку. Я схожу с ума.

Я убрал телефон, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое удовлетворение. Они поссорились. А может, и расстались. Она не отвечает ему, игнорирует его звонки.

Хорошо, подумал я.Чертовски хорошо.

Я встал, сунул телефон обратно на тумбочку и тихо, стараясь не скрипеть половицами, направился к двери. Вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Не успел я сделать и трех шагов, как из-за угла вынырнул местный розовый кошмар.

– Марк! – Лиза схватила меня за руку. – Я тебя везде ищу! Твоя пластиковая кукла приехала, она на кухне, мама её чаем поит.

Я замер.

– Кто?

– Лиля! – сестра закатила глаза.

Черт, мы же договаривались сегодня встретиться. Я совершенно вылетело это из головы, когда уснул с Варей.

– Кто её впустил? – нахмурился я.

– Мама конечно, – она фыркнула и скрестила руки на груди. – Лиля постучалась, а мама как раз в прихожей была. Ну и пригласила на чай, ты же знаешь маму. Она у нас гостеприимная, всех под одну гребенку стрижёт. Я ей говорила, что ты занят, что тебя нет дома, но маму не прошибешь. Она уже решила, что Лиля – это "милая девочка" и "какая хорошая партия для нашего Марка".

Я кивнул, чувствуя, как раздражение начинает нарастать. С Лилей все сложно. И как раз сегодня хотел обговорить с ней наши отношения. Точнее порвать с ней. Планировал сделать все по-человечески: отвезти в кафе, спокойно всё объяснить, сказать, что мы не пара, что я не вижу будущего в этих отношениях, что мне нужна не кукла, а женщина с мозгами и характером.

Но блять, я никак не ожидал, что мама впустит её в наш дом.

Это все усложняет.

– Ладно, – буркнул я. – Иду.

Лиза пошла за мной, цокая каблуками по паркету, как маленькая розовая торпеда, готовая вот-вот взорваться.

На кухне мама что-то оживленно рассказывала Лиле, а та сидела, скрестив ноги, и пила чай из маминой любимой чашки.

Лиза вошла первой, и я увидел, как её лицо скривилось, будто она надкусила в лимон. Лиля, заметив её, сделала вид, что увлечённо разглядывает узор на своей чашке – классика.

– О, наконец-то! – Лиля отставила чашку и улыбнулась мне той самой улыбкой, от которой у других мужиков обычно течет чердак. – Мы тебя по всему дому ищем.

Я посмотрел на неё и понял, что не чувствую ничего. Вообще. Ни желания, ни интереса, ни того легкого возбуждения, которое обычно возникало при виде её длинных ног и идеальной фигуры.

Теперь меня возбуждает совершенно другая девушка.

– Марк, ты куда пропал… – вмешалась мама. – Мы тебя всей семьей тут ищем.

– Спал, – говорю сухо, поворачиваясь к Лиле. – Привет. Извини, уснул.

– Ничего страшного, – Лиля снова улыбнулась.

Мама подняла бровь и вытерла руки полотенцем.

– Странно, – протянула она задумчиво. – Я заходила к тебе в комнату, тебя там не было.

Да бляяяять…

– Уснул в кабинете отца. Засиделся за ноутом.

Мама посмотрела на меня внимательно, прищурившись, но все равно кивнула.

Я подошел к столу, за которым сидела Лиля.

– Лиль, – она пила чай с таким видом, будто это её дом. И меня это взбесило. – Поехали, я отвезу тебя домой. У меня на сегодня много дел.

Лила медленно поставила чашку, делая вид, что не торопится. Её глаза хитро блеснули.

– Но Марк, я же только приехали, – протянула она. – Ольга Станиславовна только чай поставила. Я думала, мы поболтаем немного...

– Поболтаете в другой раз, – отрезал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально. Мама не должна была понять, что я хочу как можно быстрее вышвырнуть ее из дома. – Пошли, времени нет.

Я протянул ей руку, ожидая, что она встанет. Но Лила только улыбнулась и покачала головой.

И тут мама, которая до этого молча мыла фрукты, обернулась. На её лице была та самая мягкая, гостеприимная улыбка, от которой у меня внутри всё сжалось.

– Марк, – тихо, но твёрдо произнесла она. – Куда ты спешишь? И вообще. ты почему раньше не знакомил нас с Лилей? Она такая замечательная.

Боковым зрением я заметил, как Лиля просияла. Лиза, напротив, демонстративно закатила глаза так, что я испугался, как бы они там не застряли.

– Пусть останется на ужин. Я как раз хотела приготовить своего фирменного жульена.

Да твою мать…

– Марк, ну правда, – её голос был мягким, но в глазах плясали чёртики торжества. – Твоя мама права. Давай останемся? Я так давно хотела познакомиться с твоими родителями…

Я окатил её ледяным взглядом, и на секунду увидел, как её улыбка дрогнула. Но она тут же снова натянула эту свою ангельскую маску.

Она думает, я нихуя не понимаю? Что я слепой, блядь? Что она сейчас строит из себя мою девушку, мою идеальную невесту, пытается приблизиться к моей семье, пустить корни, как сорняк. Она думает, если будет вот так мило улыбаться маме, помогать ей на кухне, – то я проглочу эту удочку?

И самое главное – Лиля даже не подозревала, что за стеной, в своей комнате, спит девушка, которая значила для меня в тысячу раз больше, чем она когда-либо могла бы значить.

– Вот и правильно, – мама радостно хлопнула в ладоши. – Лиля, дорогая, помоги мне с салатом. Какой ты больше любишь греческий или цезарь?

И тут дверь кухни тихо скрипнула.

Я обернулся и увидел Варю.

Она стояла в дверном проёме, и у меня внутри всё сжалось. На её щеке – красный след от подушки, волосы растрёпанные, глаза ещё сонные, но уже настороженные. На ней была та самая чёрная обтягивающая футболка, в которой она уснула.

Она замерла, увидев Лилю. Её глаза расширились, и на секунду я увидел в них чистую, неподдельную растерянность. Потом её взгляд метнулся ко мне.

И в этом взгляде было столько всего, что меня пробрало до мозга костей.

Глава 24

Глава 24

Варя

Меня ошпарило, когда я увидела Лилю.

Это было нелогично, глупо, но я почувствовала такую ревность, что у меня перехватило дыхание. Что она здесь делает?

Я перевела взгляд на Марка.

Он смотрел на меня в упор. Его лицо было напряжённым, словно я застала его врасплох. В его глазах было что-то похожее на панику, на желание что-то объяснить, сказать... Но я тут же отвела глаза. Не хотела видеть его.

Выходит, после того, как он лежал в моей постели, обнимал меня и утешал, он улизнул к другой. И мало того… пригласил ее домой, чтобы познакомить с родителями.

Я подняла глаза и снова посмотрела на него.

Мне стало так больно, что я едва не застонала. И горячая, жгучая злость накрыла меня с головой. Как он мог?

– Варюша, – голос тети Оли вырвал меня из моих мыслей. Она улыбнулась мне той самой мягкой улыбкой. – Идём к нам, мы ужинать собираемся. Виктор скоро вернётся.

Я кивнула, не поднимая глаз, и поплелась к столу. Проходила мимо Марка, и он повернулся ко мне, словно хотел что-то сказать. Его рот приоткрылся, но он молчал.

Я села за стол подальше от него и его девушки.

И тут Лиза, которая сидела рядом, тихо взяла мою руку под столом. Её пальцы были тёплыми, и она сжала их так нежно, что у меня защипало в глазах.

– Я тебя искала, – прошептала она, пытаясь заглянуть в мое лицо.

Ольга суетилась вокруг Лили, подливая ей чай и что-то рассказывая про свой сад. Потом она обернулась ко мне.

– Варя, ты знаешь Лилю? – спросила она, кивая на девушку. – Это подруга Марка. Он так долго прятал от нас такую замечательную девочку…

Я подняла на нее глаза. Она широко улыбалась мне, демонстрируя ряд белых зубов.

– Да, – пробубнила я, отводя взгляд. – Мы знакомы.

Лиля повернулась к Ольге и сладко произнесла:

– Ольга Станиславовна, а мы знакомы. Варя встречается с моим младшим братом Рафаэлем.

Ольга дёрнула бровями, и я увидела, как её лицо просветлело.

– А, так это тот самый Рафаэль, – она улыбнулась. – Варя про него рассказывала. Как удивительно получилось, что вы брат с сестрой.

Лиза закатила глаза. Она фыркнула себе в чашку.

Тетя Оля снова повернулась ко мне.

– Варюша, мы собираемся готовить жульен к приходу Виктора. Лиля останется у нас на ужин.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

– Я не голодна, – тихо произнесла я. – Но я могу помочь с ужином.

Ольга долго смотрела на меня и внезапно в ее глазах загорелось запоздалое понимание. Взгляд помрачнел. Она вспомнила, какой сегодня день. Я потеряла родителей, а Ольга – свою лучшую подругу.

Тетя Оля опустила глаза и сглотнула.

– Нет, солнышко, – тихо сказала она. – Твоя помощь не нужна. Иди, занимайся своими делами. Отдыхай.

Я растерянно кивнула.

– Да… Я... я неважно себя чувствую, – прошептала я. – Что-то голова болит с самого утра. Хочу полежать.

Ольга понимающе кивнула и положила мне руку на плечо. Её ладонь была тёплой, материнской.

– Иди, родная, – тихо сказала она. – Отдыхай.

Лиза тут же вскочила.

– Я приду к тебе после того, как помогу маме с ужином, – быстро произнесла она.

Я снова молча кивнула.

Я встала из-за стола и вышла из кухни, не взглянув на Марка. А он, в свою очередь, сверлил дыру в моем лице.

Я поднялась в свою комнату, плотно закрыла дверь и села на край матраса.

В груди что-то защемило… Тупая боль заполнила грудную клетку. Я смотрела в одну точку и вдруг внезапно поняла, что мы было до дрожи комфортно в объятиях Марка. Мой мозг работал с пугающей ясностью, анализируя каждую эмоцию.

Он как будто понимал меня лучше всех. Знал, когда нужно молчать, а когда говорить. Идеально считывал мои эмоции.

А потом я увидела его рядом с Лилей и меня ослепило вспышкой неконтролируемой ревности. Еще там, стоя в кухне я поняла, что что-то чувствую к нему.

К этому эксцентричному и высокомерному мажору. Это был факт. Неоспоримый, как гравитация. Я даже не успела понять, в какой момент это случилось?

Когда он лишил меня девстенности в туалетной кабинет? Нет, раньше. или когда поцеловал меня в кладовке? Может быть.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Только вот он плевал на меня с высокой колокольни. Ему нравится только развлекаться со мной, выводить меня на эмоции и наблюдать за реакцией.

В тот момент, когда я лежала у него на груди и прислушивалась к мерному стуку его сердца, а долю секунды я решила, что у нас все взаимно. Что он не такой уж и ужасный, а может быть чутким и внимательным.

Но то, что он привел свою девушку знакомиться со своими родителями, когда едва вылез из моей кровати – доказывает, что я для него не больше, чем приключение.

Я медленно поднялась с кровати и подошла к подоконнику, не отрывая взгляда от стены, пока шла. Механически, как робот.

Когда же уже этот ужасный день закончится…

Я взяла тонконогую лейку и начала поливать «Анютины глазки». Мой самый любимый цветок.

Любовь к ним привила мне мама. В нашем родительском доме, ещё до аварии, они стояли на каждом подоконнике – на кухне, в спальне, даже в коридоре.

Мама называла их «весёлыми старушками» за пёстрые лепестки и морщинистую серединку. Папа ворчал, что у него на них аллергия, но сам тайком подкармливал их каким-то специальным удобрением.

И тут дверь моей комнаты распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула.

На пороге стоял Марк.

Глава 25

Глава 25

Марк

Я ворвался в её комнату так, что дверь ударилась о стену. Зеркало на шкафу звякнуло, но мне было похуй.

Варя стояла у окна, поливая свои любимые цветы. Я знал это, потому что в последнее время стал за ней следить. Она обернулась, и я увидел её лицо – бледное, с красными глазами, но без слёз. Просто пустое.

– Варь, – я сделал шаг к ней, и мой голос прозвучал хрипло, как будто я глотнул наждачки. – Нам нужно поговорить.

Она медленно поставила лейку на подоконник и повернулась ко мне. Её взгляд был холодным и равнодушным.

– Не нужно, – тихо произнесла она.

– Блядь, Варя, выслушай меня, – я сделал ещё шаг. – Лиля – это... это не то, что ты думаешь. Я даже не знал, что она приедет. Мама её впустила, это случайность, понятно?

– Мне всё равно, – её голос был ровным. – Мне абсолютно все равно, кого ты привёл в дом. Ты не должен передо мной объясняться.

Она смахнула челку назад.

– Да твою мать… – я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Не на неё – на себя. На ситуацию в целом и на весь этот ёбаный цирк. – Она сама приперлась. Я вообще хотел с ней…

– Марк, – она подняла руку, останавливая меня. – Мы чужие друг другу люди. Ты понял? Чужие. Держись от меня подальше.

Её слова ударили меня так, что я на секунду потерял дар речи.

Чужие.

Я хотел сказать что-то в ответ, открыл рот, но с таким же успехом закрыл. Мне нечего было ей сказать. В какой-то степени она была права. Нас связывало не особо сильная эмоциональная связь.

Меня тянула к ней – факт, но не думаю, что это что-то большее, чем просто физическое влечение. Я никогда ни к кому не испытывал и не буду испытывать сильные чувства.

Любовь – это удел слабаков.

Тут дверь распахнулась снова, и на пороге появилась моя барби-сестренка.

– Марк, – на нахмурилась, закрывая за спиной дверь. – Ты что тут делаешь?

Лиза метнула взгляд на Варю и подошла к ней. Она обняла ее, поглаживала по спине и что-то шептала на ухо. Убедившись, что с Варей есть человек, кто ее утешит, я вывалился в коридор.

Я стоял в коридоре, тяжело дыша, чувствуя, как меня трясёт от злости. Блять, а меня ведь задели ее слова! Варя смотрела на меня так, будто я был последним мудаком на земле.

А потом что-то внутри меня щёлкнуло.

Я развернулся и понёсся вниз по лестнице, влетел в кухню так, что мама подпрыгнула. Лиля сидела за столом и что-то рассказывала ей, но я не дал ей закончить.

Я схватил её за руку, грубо вцепившись в ее запястье, и потащил к выходу.

– Марк, что ты делаешь? – Диля попыталась вырваться, но я держал её мёртвой хваткой. – Марк, прекрати, ты мне руку сломаешь!

– Мам, – я обернулся к маме, которая стояла с открытым ртом. – Лиля очень торопится. Ей правда пора.

– Марк! – мама сделала шаг ко мне. – Что за поведение? Ты с ума сошёл?

Я завел Лилю за угол и низко склонился над ее ухом:

– Скажи маме, что ты торопишься, – мазнул по лицу жестким взглядом.

Лиля сглотнула, но она кивнула. Послушная девочка.

В этот момент мама выбежала в коридор с полотенцем в руках. Она смотрела на нас округлившиеся глазами.

– Мне... мне правда пора, Ольга Станиславовна, – её голос дрожал. – Спасибо за чай.

Мама выглядела растерянной, но кивнула.

– Хорошо, дорогая, – тихо сказала она. – Приходи ещё.

Приходи ещё, блять…

Я тащил Лилю через коридор, не обращая внимания на её попытки вырваться. Мы вышли на крыльцо, и я открыл дверь машины.

– Садись, – бросил я.

Она посмотрела на меня, её губы дрожали, но она села. Я обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель. Мотор взревел, и мы рванули с места так, что Лилю вжало в сиденье.

Мы молчали, пока я выезжал со двора. Лиля сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно. Её подбородок был чуть приподнят – она дулась на меня.

Похуй. Она сама напросилась, ее никто не приглашал. Сама припёрлась в мой дом, сама села за стол с маминой чашкой и строила из себя идеальную невесту.

Я сжимал руль так, что костяшки побелели. Внутри всё кипело. Ярость, боль, разочарование – всё смешалось в один огромный ком, который раздирал меня изнутри.

– Что это было?! – заистерила Лиля, вырывая меня из мыслей. Её голос был визгливым, неприятным, как скрежет ногтей по стеклу. – Марк, ты что, с ума сошёл? Ты поставил меня в очень неловкое положение перед Ольгой Станиславовной!

Как будто у нее еще будет возможность распивать чаи с моей мамой.

Я бросил на неё короткий, ледяной взгляд и жёстко осадил:

– Какого чёрта ты приехала?

Она медленно повернула голову ко мне, её глаза блестели от слёз.

– Ты сам назначил мне встречу, – её голос был холодным. – А потом не пришёл. Вот я и приехала сама. Что, по-твоему, я должна была сделать? Сидеть и ждать, пока ты соизволишь появиться?

– Я просил тебя приезжать ко мне домой? – бросил на нее взгляд. –Ты из меня долбаеба делаешь? Думаешь я нихуя не понял? Ты решила сблизиться с моей семьей, надеясь повлиять на меня. Я блять ненавижу такие манипуляции, Лиля. Ты думала, если понравишься моей маме, то я сразу на тебе женюсь?

– Не кричи на меня! – ее голос сорвался на фальцет.

Я сжал челюсть так, что зубы затрещали. Блядь, она ещё и плакать начала. Женские слёзы – они меня всегда бесили. А сейчас они меня просто выводили из себя.

– Где ты был? – Лиля повернулась ко мне боком, скрестив руки на груди. Её глаза сузились, и в них мелькнуло что-то хитрое – она почувствовала запах крови. – Твоя мама сказала, что не нашла тебя в комнате! Ты сказал, что спал, а потом пришла это Варя с отпечатком подушки на лице! Вы вместе были, да? Ты с ней спишь? Я сразу поняла, что между вами что-то есть после того случая в ресторане! Как она на тебя смотрела! Я всё видела! Интересно, как отреагирует Рафаэль, когда я расскажу ему, что его девушка трахается с старшим братом своей подруги?..

И тут я не выдержал.

Я резко выкрутил руль, свернул на обочину и затормозил так, что машину занесло. Колёса взвизгнули, и Лиля чуть не ударилась о приборку. Её сумка слетела с колен и грохнулась на пол. Я включил аварийку, мигалки застучали в тишине, и повернулся к ней.

– Что за допрос, Лиля? – мой голос был тихим, но в нём было столько ярости, что она напряглась.– Какого хрена ты суешь свой нос в мою жизнь? Как тебя касаются мои отношения с ней? Я чётко обозначил тебе свои намерения, когда мы начали общение? Или ты глухая была?

– Марк...

Ее бравада рухнула. Лиля больше не метала в меня молнии одним взглядом. Она придвинулась ко мне и попыталась дотронуться до моего лица, её пальцы с идеальным маникюром потянулись к моей щеке, но я дернулся, как от удара током.

– Я был с тобой предельно честен, Лиля… Ты сама согласилась на чистый трах без обязательств. Помнишь? "Марк, я не ищу ничего серьёзного, мне просто нравится проводить с тобой время ". Помнишь такие слова? Какого хуя ты сейчас мне трахаешь мозг?

– Марк, – ее нижняя губа задрожала. – Я думала, что между нами что-то серьезное. Я... я думала, ты изменишь свое отношения ко мне, мы ведь не первый год знакомы…

Бля. Пора прекращать Девчонка втюрилась по уши, хотя я предупреждал ее. Она не послушала. Они никогда не слушают.

– Я назначил тебе встречу, чтобы сказать, что между нами всё кончено, – каждое слово я произносил четко, как выстрел. – Нам больше не нужно встречаться. И я не хочу тебя видеть. Понятно?

Лиля замерла. Её глаза расширились, губы приоткрылись, но она молчала. Секунду. Две. Три.

– Что? – наконец прошептала она.

– Ты слышала, – я смотрел ей в глаза, не отводя взгляда. – Мы закончили. Конец. Финиш. Поняла?

Она моргнула, и по её щеке покатилась слеза. Потом вторая. Потом ещё.

– Но... но почему? – её голос дрожал. – Марк, между нами же всё было хорошо. Я знаю, что у нас не было ничего серьезного, но... но я думала, что у нас всё получится. Я хочу быть твоей девушкой. По-настоящему.

Я смотрел на неё и чувствовал только раздражение. Блядь, она реально не понимала?

– Ты хочешь называться моей девушкой, – тихо произнёс я. – Но ты не любишь меня.

– Что? – она посмотрела на меня с обидой. – Конечно, люблю...

– Нет, – я покачал головой. – Элементарно… Ты не знаешь, какие фильмы я люблю смотреть. Ты не знаешь, какая у меня любимая книга, какая музыка, что меня бесит, что радует. Ты не знаешь, что я ненавижу светские рауты и что меня тошнит от всех этих твоих подружек-пустышек, которые только и делают, что обсуждают, кто с кем спал. Ты не знаешь меня, Лиля. Ты знаешь мою фамилию. Мои связи и статус.

Она смотрела на меня, и слёзы текли по её щекам, но я не чувствовал жалости. Ни грамма.

– Ты хочешь быть девушкой Марка Сивцова, – продолжил я. – Будущего мэра. Тебе плевать на меня. Тебе нужна моя фамилия, деньги, мои возможности. Ты хочешь тусоваться с нужными людьми, носить дорогие шмотки и ездить на моей машине. Но ты не любишь меня. Ты даже не знаешь, какого цвета мои глаза.

– Это неправда! – она всхлипнула. – Я тебя люблю!

– Нет, – я отвернулся, глядя в лобовое стекло. – Ты любишь то, что я могу тебе дать.

Она молчала несколько секунд, а потом я услышал, как она тихо, но ядовито сказала:

– Ты мудак, Марк.

Лиля распахнула дверь и вышла из машины, хлопнув ею так сильно, что вся машина дрогнула.