Текст книги "Болен тобой (СИ)"

Автор книги: Тина Рамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Глава 36

Марк

Я припарковал машину у серого, унылого здания Следственного комитета так, что колесо заехало на бордюр. Похуй. Я заглушил двигатель, и тишина в салоне давила на уши.

– Пошли, – бросил брату, открывая дверь.

Нас встретил холодный, стерильный коридор. Пахло автоматным кофе и белизной. Стены бежевые, полы линолеумные, лампы гудят под потолком.

Дежурный, не задавая лишних вопросов, провел нас по длинному коридору и открыл дверь в небольшую, лишенную окон комнату для допросов.

– Подождите здесь, – бросил он и вышел, щелкнув замком.

Мы ждали минут десять. Эти десять минут тянулись как вечность.

Наконец, дверь открылась. В комнату вошел следователь – мужик лет сорока, с серым, усталым лицом и тяжелым взглядом. А за ним, под конвоем, вошел отец.

Он был в своем повседневном костюме. Но теперь этот безупречный костюм был помят, галстук ослаблен и сбился набок, верхние пуговицы дорогой рубашки были расстегнуты.

Но лицо... лицо отца было каменным.

Он вошел в комнату так, словно это был его кабинет. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд холодный и собранный. Он не выглядел сломленным. Он выглядел как человек, который уже понял, что произошло, и теперь спокойно, методично просчитывал варианты выхода из ситуации.

Адвокат с двадцатилетним стажем, он уже начал строить линию защиты, даже не успев толком сесть.

Он медленно подошел к столу и опустился на стул. Поднял глаза на нас. В его взгляде не было ни страха, ни мольбы, ни стыда. Только холодная, профессиональная уверенность человека, который знает, что он невиновен, и готов это доказать.

– Пап, – я подошел к нему, мой голос предательски дрогнул. – Как ты?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая спокойная усмешка, которую я помнил с детства

– Держусь, Марк, – его голос был ровным, даже чуть хрипловатым от усталости, но не дрогнул ни разу. – Это провокация. Кто-то очень хорошо подготовился. Но они не найдут того, чего нет. Я невиновен.

Он обвел нас взглядом.

Я сжал челюсти. Он был так спокоен, что мне стало почти не по себе. Мой отец сидел в комнате для допросов, обвиненный в мошенничестве на миллионы, а говорил так, словно обсуждал погоду.

– Мы уже обзвонили всех, пап, – Игорь шагнул вперед. – Завтра на заседании будем выбивать домашний арест или залог. Мы вытащим тебя.

Отец кивнул, но не стал возражать. Он уже просчитывал этот вариант. Он знал, что на первых порах лучше согласиться на любые ограничения, лишь бы не сидеть в СИЗО.

– Как мама? – в его глазах отразилась боль. Он переживал за маму.

– Плачет, – ответил Игорь. – Но с ней сейчас Лиза и Варя. Все будет хорошо.

Папа снова кивнул.

Следователь, стоявший у двери, наконец подал голос. Его тон был ледяным, профессионально-равнодушным.

– Сивцову предъявлено обвинение по части 4 статьи 159 и по 174-й УК РФ. Мошенничество в особо крупном размере и легализация. Понимаете, о чем речь?

Отец медленно повернул голову к следователю. Его взгляд был тяжелым, изучающим, как у хищника, который оценивает добычу.

– Понимаю, – спокойно ответил он. – И понимаю, что это абсурд. У меня алиби на каждую дату, которую вы упоминаете в постановлении. Проверьте мои записи, проверьте камеры, проверьте свидетелей. Я готов к сотрудничеству.

Следователь усмехнулся – коротко, без радости.

– Это хорошо, Сивцов. Но у нас есть не только косвенные улики. У нас есть показания прямого свидетеля. Человека, который жил в вашем доме и видел всё своими глазами.

Он бросил на стол передо мной тонкую папку с несколькими листами, скрепленными скрепкой.

– Протокол допроса, – сказал он. – Свидетель – Михеева Варвара Евгеньевна.

Мир остановился.

Звуки в комнате исчезли. Остался только противный гул люминесцентной лампы под потолком и бешеное клокотание сердца где-то в горле.

– Что? – мой голос прозвучал чужим, плоским, как будто говорил не я. – Что вы сказали?

– Варвара Михеева, – медленно, по слогам повторил следователь. – Друг семьи, насколько я понимаю. Она живет в вашем доме. И она дала показания о том, что ваш отец систематически работал дома с фиктивными документами. Она видела, как он подписывал договоры задним числом. Она слышала его разговоры по телефону. Она имела доступ к его домашнему кабинету и видела, где он хранит черную бухгалтерию.

Я механически протянул руку и открыл папку. Буквы плясали перед глазами, но я заставил себя сфокусироваться.

"...я проживаю в доме Сивцовых по адресу... однажды вечером, когда я проходила мимо кабинета Виктора Александровича, я видела, как он подписывал договоры задним числом... я слышала, как он разговаривал по телефону и говорил: 'Да, деньги уже на счетах, схема работает, не волнуйся'... я видела, как он прятал флешку с документами в сейф в своем домашнем кабинете..."

Я перевернул страницу. Внизу, под предупреждением об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, стояла подпись.

Мелкий, аккуратный почерк. Размашистая "В" в начале, характерная петелька у "р", легкий, узнаваемый наклон букв вправо.

Михеева В.Н.

Я смотрел на эту подпись, и у меня в ушах зазвенело.

– Сука! – прошипел Игорь. – Пригрели змею на шее!

Он начал ходить кругами по кабинету. Лицо отца же оставалось непроницаемым.

– Откуда взялись эти показания? Абсурд! – я швырнул папку обратно следаку. Получилось на стол, а хотелось в рыло. – Она не могла такое написать! Вы где-то недоглядели, товарищ следователь!

Я смерил его стальным взглядом. Я нахуй отказываюсь в это верить!

– Варвара Михеева действительно проживает в моем доме, – папа поправил очки на переносице. – Она дочь моего покойного друга. Подумайте сами, товарищ следователь, зачем девочке сиротке катать против меня заявление? Да еще и в таких подробностях. Варя никогда и близко не подходила к моему кабинету, молчу вообще про подслушивание телефонных разговоров.

Следак повел плечом, оставаясь непоколебимым:

– У нас есть информация, что некий Сивцов Сергей Анатольевич подал заявление в следственный комитет на ваше адвокатское бюро, – начал он, присаживаясь за свой стол и переворачивая страницы папки, которую я швырнул. – Следствие начало проверку. А потом к нам пришла некая Курагина Антонина Петровна вместе с Варварой Михеевой и они обе дали показания.

Охуеть!.. Приплыли. Вот и родственнички поднасрали!

Сергей Сивцов – двоюродный брат моего отца, и папаша того ублюдка Антона, который много лет назад увел у меня девушку. Отец тогда лишил Серегу доли в компании после мерзкого поступка его сына. Они тогда в хлам разругались, и мы свели к минимуму контакты с этой семьей.

А они, спустя так много лет, решили мстить:

– Но при чем тут Варя? Она с ними даже не знакома.

Следак ухмыльнулся.

– Отнюдь. Антонина Курагина была соседкой Варвары. Они были в хороших отношениях. Она заявила, что Варя часто рассказывала ей, что Виктор занимается махинациями. Что Михеева была обижена на Виктора за то, что он использовал ее как прислугу в своем доме, и часто применял эмоциональное давление. Ну и она слышала все телефонные звонки и является прямым свидетелем.

– Пипец! – пробурчал Игорь у окна.

– Затем Михеева и Курагина пришли к нам и дали показания, которые вы недавно прочитали.

Отец смотрел на следователя, а потом медленно перевел взгляд на меня. Его лицо не изменилось. Ни единая мышца не дрогнула. Но я увидел, как в его глазах отразилось разочарование.

Глубокое, пронзительное разочарование в мире, в людях, в том, что девочка, которую он пожалел, только что посадила его за решетку.

– Она... – мой голос сорвался в хрип. – Она не могла...

– Протокол подписан ею лично, – пожал плечами следователь. – Все по закону. Также у нас показания горничной, которая подтвердила, как Михеева часто входила в кабинет Сивцова, когда его не было дома.

Глава 37

Глава 37

Варя

Часы показывали почти пять вечера. Марк и Игорь были в Следственном комитете уже четыре часа. Четыре часа, которые я провела здесь, в гостиной дома Сивцовых, наматывая круги по знакомому до боли паркету.

Рядом на диване сидела тётя Оля. Лиза дала ей успокоительные и она смогла поспать несколько часов.

Левушка сидел на полу у камина, молча собирая какой-то конструктор. Он не понимал всей ситуации, но чувствовал напряжение, витающее в воздухе. Периодически он поднимал на меня глаза, проверяя, что мы все еще здесь.

Как только Марк и Игорь вошли, мы все ринулись к ним.

Что-то было не так – я сразу поняла по лицу мужа.

Марк шел первым, его лицо было бледным, как мел, челюсти сжаты так, что скулы ходили ходуном. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, в пустоту.

Игорь шел за ним, и его лицо выражало то, что я раньше видела только в фильмах. Чистая, незамутненная ярость. Он сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

Тётя Оля подняла голову. В её глазах мелькнула надежда.

– Витя... – её голос был хриплым, сломленным. – Что с ним?

– Это все она! – заорал Игорь на весь дом.

Я дернулась от неожиданности. Левушка подскочил на месте и подбежал к сестре. Игорь смотрел на меня так, словно готов был сжечь на костре.

– Почему ты так смотришь? – запищала я. – Что происходит?

– Тварь! – он ринулся ко мне. – Как ты еще смеешь спрашивать?!

Он навис надо мной, как грозовая туча. Его ноздри раздувались, верхняя губа брезгливо дергалась.

– Успокойся! – Марк схватил его за плечо и оттолкнул от меня.

Я подбежала к Марку и вцепилась в его футболку. Игорь меня до ужаса пугал! Он был… как бешеный зверь!

– Марк, почему он обвиняет меня? Что случилось?

Я заглянула в его глаза, и в них я увидела то, что заставило мое сердце остановиться. Это была боль, граничащая с усталостью.

– Варя, – его голос был хриплым. – Нужно поговорить.

Я почувствовала, как колени подгибаются.

Игорь не выдержал.

– Не прикидывайся дурочкой! – он повысил голос. – Ты дала показания против моего отца! Ты, блядь, его посадила!

О чем он говорит? Я ничего не понимаю!

Тётя Оля пискнула. Её лицо, и без того бледное, стало совершенно белым. Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела то, чего боялась больше всего на свете… Разрушенную веру.

– Варя... – отрывисто. – Скажи мне, что это неправда.

– Теть Оль... – пропищала я внезапно охрипшим голосом. – Я не делала этого. Я клянусь, я не давала никаких показаний! Я вообще не понимаю, что происходит!

– Игорь, ты пьяный что ли… – Лиза нахмурилась. – Марк, он что выпил?

Я посмотрела на Марка, он смотрел куда угодно, только не на меня. Все замолчали и ждали от него ответа. Он потер шею, словно ему было тяжело дышать.

– В следственном комитете сообщили, что ты дала показания против нашего отца. Якобы ты подслушивала телефонные разговоры, видела поддельные документы, – он нервно сглотнул, его кадык дернулся. – И еще что ты была в сговоре с Курагиной Антониной Петровной.

Меня словно по голове шарахнули молотком. Голова закружилась, в глазах потемнело.

– Антонина Петровна? – переспросила осипшим голосом. – При чем тут соседка моей бабушки?

Все молчали и смотрели испуганными глазами на Марка. Только Левушка в гостиной вернулся к своему конструктору.

– Она родственница Сережи и Антона Сивцова, – Марк посмотрел на свою мать. – Теща.

Я пыталась собрать пазл воедино, сопоставить факты, но пока ничего не получалось.

– Антон? – тетя Оля напряглась. – Постой… Тот самый Антон, который…?

Марк нервно провел пятерней по волосам.

– Да, тот который с Катей.

– И что? – продолжила Лиза. – Причем тут Варя и наши родственники?

Игорь усмехнулся и покачал головой с какой-то садисткой улыбкой на лице.

– А при том, что эта сучка жила в нашем доме, пользовалась вашей добротой и все это время собирала информацию на нашего папу, чтобы подставить его!

Тянущая боль заполнила всю грудную клетку. Внезапно стало нечем дышать: словно весь кислород выкачали не только из этой комнаты, но и из всей атмосферы.

– Я ничего не делала… – продолжаю повторять как мантру. – Я не виновата… Я не давала показания…

– Ах, не давала? – Игорь снова зло усмехнулся. – Тогда объясни мне, сука, почему следователь зачитал нам протокол твоего допроса, где ты признаешься, что видела, как Виктор подписывает фиктивные договоры? Почему там твоя подпись, а?

– Моя подпись? Но я не подписывала ничего! Я никуда не ходила!

– Господи… – тетя Оля схватилась за голову. – Что происходит…

Лиза встала, встав между мной и Игорем. Её лицо было каменным.

– Игорь, ты несёшь какой-то бред! – взвизгнула она. – Варя не могла такого сделать! Ты знаешь ее с детства! Как ты можешь кидаться такими глупыми обвинениями!

Игорь ткнул в мою сторону пальцем:

– Эта сука посадила нашего отца!

Гортань сдавливает спазмом… Мне нечем дышать! Мне хочется уменьшиться в размерах и спрятаться под кроватью.

– Заткнись! – Лиза шагнула к брату, и в её глазах вспыхнула такая ярость, что даже Игорь отшатнулся. – Ты хоть думаешь, что говоришь?! Она сирота! Папа её приютил! Зачем ей его сажать? Ты подумал вообще?!

В носу защипало от подступающих слез. Горло забилось колючей, словно иголками, обидой.

– Марк… – я задрала подбородок и с мольбой посмотрела на него. Но из-за пленки слез его лицо расплывалось. – Скажи ему, что я этого не делала...

– Игорь, угомонись…– Марк наконец подал голос. Он стоял, не двигаясь. – Она не делала этого.

– Марк, ты идиот! – Игорь взревел. – Ты реально веришь этой мрази?

– Я сказал тебе угомониться, – Марк шагнул ко мне, обнял за плечи, притягивая к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как дрожу всем телом. – Я верю ей.

– Мне плохо… – тетя Оля повернулась и, держась за стены, поплелась в сторону кухни. – У меня перед глазами все плывет…

Лиза и Игорь встрепенулись и побежали за ней.

Во мне что-то оборвалось и эмоции вырвались наружу. Слезы хлынули из глаз, потекли горячими дорожками по щекам. Я всхлипывала, делала рваные вдохи, чтобы ухватить побольше воздуха, но в горле все равно жгло.

Марк крепче прижал меня к себе и коротко поцеловал в макушку:

– Ну все, родная, не плачь. Я не верю, что ты могла это сделать. Показание сфабриковано.

Мои дрожащие пальцы вцепились в его футболку, с силой сжали ткань. Но я никак не могла остановить поток слез.

– Не понимаю, кому это было нужно… – всхлип. – Я бы никогда так не поступила с Виктором…

– Я знаю. Все будет хорошо. Главное, что я тебе верю.

Глава 38

Глава 38

Варя

Я всю ночь не могла уснуть. Сначала долго ходила по комнате, обдумывая новую информацию.

Ломала голову, пыталась собрать в голове разрозненные куски. И постепенно, кусок за куском, картина начала вырисовываться. И от неё становилось тошно.

Курагина Антонина Петровна. Соседка моей бабушки. Милая старушка с пятом этаже, которая стучалась к нам с пирожками и жалобами на погоду.

Оказалось – тёща Сергея Сивцова. Двоюродного брата Виктора. Бабушка Антона.Того самого Антона, который много лет назад увёл девушку у Марка и из-за которого его семья раскололась пополам.

Антонина Петровна часто рассказывала бабушке о своих детях и внуках за чашкой чая с вареньем. А я... я просто не слушала. У меня была учёба, подработки, свои заботы. Я кивала, когда Антонина Петровна упоминала сына или внуков, но не вникала. Не запоминала имен и никогда в жизни не видела их вживую.

Кто же мог подумать, что спустя годы я окажусь с ними в одной пасти?

В памяти начали всплывать обрывки разговоров во время наших недавних встреч. Я тогда думала – ну, старушке скучно, ей поговорить не с кем. Милая болтовня. Пустые слова.

А это была разведка. Тихая, методичная, неделями ведущаяся разведка.

Милая соседка оказалась искусной манипуляторшей и лицемеркой. И самое страшное – она, должно быть, годами ждала своего часа.

Но вот что не укладывалось в голове: даже если это так, даже если она целенаправленно собирала информацию... я ведь всё равно ничего ей не рассказывала. По одной простой причине – я попросту ничего не знала.

Виктор никогда не говорил со мной о делах. Никогда. Адвокатское бюро, клиенты, схемы – всё это оставалось за порогом его дома. Я была для него девчонкой, которую он приютил.

Как они могли привязать меня к этой истории? Как они могли рассчитывать, что я, которую они кормили, одевали, дали крышу над головой и семейный уют – вдруг возьмёт и подпишет фальшивые показания против человека, который спас мне жизнь?

Разве я могла бы так жестоко поступить с людьми, которые приняли меня в свою семью?

Игорь был мудаком. Вспыльчивым, несправедливым, ослеплённым гневом мудаком. Но как он посмел? Как он посмел подумать, что я могу оказаться настолько лживой, подлой тварью? Он знал меня с пяти лет. Он видел, как я благодарна была за каждый кусок хлеба, за каждую крышу над головой.

И он всё равно поверил, что я способна на предательство.

Но хуже всего был взгляд тёти Оли.

Она не кричала и не обвиняла, в отличие от своего среднего сына. Она бросила в мою сторону взгляд, полный сомнения, встала и ушла в свою спальню.

Она, может быть, даже поверила Игорю.

И я не знала, как это исправить. Я не знала, как доказать человеку, который стал мне второй матерью, что я не та, кем меня выставили.

Марк тоже не спал. Он полночи искал хорошего адвоката для своего отца, а вторую половину мы с ним разговаривали о случившемся. Он сильно переживал, но вынужден был держать все в себе и успокаивать меня.

Поэтом ближе к четырем утра я старалась больше не поднимать эту тему и мы смогли поспать три часа.

Самое главное, что он мне верил. И даже если весь мир будет против нас – мы справимся… Главное, чтобы он продолжал быть на моей стороне.

Ближе к семи утра я спустилась на кухню, чтобы заварить нам с Марком кофе. К восьми часа он снова собирался ехать в следственный комитет.

Над вытяжкой уже горел ночник. И за столом сидела тётя Оля.

Она была в своем шелковом халате, с растрепанными светлыми волосами, собранными наспех в пучок. Перед ней на столе стояла аптечка, раскрытая, из неё торчали блистеры с таблетками. Рядом – стакан воды, наполовину полный. Тётя Оля сидела, уронив голову на руки, локти упирались в стол, и тихо, едва слышно стонала.

Я замерла в дверном проеме.

– Теть Оль... – тихо позвала я.

Она не подняла головы. Только плечи её чуть напряглись.

– Мигрень, – глухо произнесла она, не отрывая ладоней от лица. – На стресс разыгралась.

Я подошла ближе. Медленно, словно боялась спугнуть.

– Я вам... я кофе заварю.

Она наконец подняла голову, и я увидела её лицо.

Оно было серым. Под глазами – глубокие, синие тени, которых я никогда раньше не видела. Губы сухие, потрескавшиеся. Уставшие глаза. Ольга этой ночью тоже не сомкнула глаз.

– Можно, – тихо сказала она. – Только немного.

Я кивнула, отвернулась к кофемашине. Руки дрожали. Я насыпала зерна, нажала кнопку, и машина загудела, заполнив кухню запахом свежемолотого кофе.

Я достала из холодильника молоко, нагрела его, поставила чашку перед тётей Олей. Она молча взяла её, обхватила ладонями, но не пила.

Я заварила вторую чашку для Марка, но не стала подниматься. И села напротив тёти Оли.

– Тётя Оля, – начала я, и голос мой предательски дрогнул. – Я...

Она медленно подняла на меня глаза. И я замолчала.

– Я просила меня так не называть… – отрывисто.

– Простите, – я замялась. – Ольга… Я не делала этого, – слова прозвучали жалко, как оправдание школьницы. – Я клянусь вам. Я не подписывала никаких показаний. Меня подставили. Антонина... она, наверное, подделала документы и мою подпись. Я бы никогда так не поступила с вами. Да и что я знаю про его юридические дела?

Тётя Оля молчала. Она смотрела на меня, и её пальцы медленно, машинально гладили край чашки.

– Все это так странно, Варя, – наконец произнесла она ровный голосом, смахивая с лица волосы. – И, честно, я так от этого устала. Меня словно выпотрошили.

– Я понимаю, – я сглотнула, опустив глаза. – Вы же не... вы же не думаете, что я...

Она не дала мне закончить:

– Варя, – тихо сказала она, едва сдерживая раздражения. Она снова зажмурилась, словно почувствовала новый импульс головной боли. – Я замужем за Виктором двадцать четыре года. Я знаю своего мужа. Я знаю, что он не мог совершить того, в чём его обвиняют. Он не вёл никакой чёрной бухгалтерии. Он не подписывал договоры задним числом.

Она сделала паузу и растерла ладонями лицо.

– И вот теперь следователь сообщает, что девочка, которую мы приютили, давала показания, под которыми стоит ее подпись…

– Это подделка! – я наклонилась вперед, почти через стол. – Тётя Оля, я же вам говорю – подделка! Моя подпись, да, но я не подписывала этого протокола! Меня обманом...

– Я хочу верить тебе, Варя, – она подняла руку, останавливая меня. – Но сомнение... оно как червь, Варюша. Оно точит. И я не знаю, как его убить.

У меня во рту мгновенно пересохло. Меня словно оглушило: я слышала стук собственного сердца в ушах.

– А теперь… – тетя Оля слезал со стула. – Извини меня, я хочу прилечь.

И вышла из кухни, оставив меня в раздрае.

…

Марк спустился в джинсах и белой футболке. Волосы ещё влажные после душа, на щеке – тонкая полоска от бритвы. Он, кажется, промахнулся. Муж выглядел уставшим, но собранным.

– Доброе утро, – тихо сказал он, подходя ко мне со спины. Обнял за талию, уткнулся носом в мои волосы. – Не слышал, как ты встала.

– Не хотела тебя будить, – накрыла его руки своими. – Ты так мало спал.

– Я бы всё равно не выспался, – он отстранился, взял со стола чашку, которую я ему наливала. Выпил половину одним глотком, морщась от горячего. – Пора ехать.

Я кивнула. Сердце сжалось так, что на секунду стало трудно дышать. Сегодня Марк ехал один, без Игоря. Это значит, что он останется дома и не упустит возможность унизить меня.

– Хорошо, – прошептала я. – Позвони сразу, как будут новости.

Марк наклонился ко мне и поцеловал меня в лоб.

Так целуют самое дорогое, что у них есть.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал он мне в волосы. – Мы со всем разберемся.

Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.

– Я люблю тебя, – сказал он, беря мое лицо в свои ладони. – И я тебе верю. Запомни это. Я никому не дам развести нас.

Я подняла голову. Посмотрела в карие глаза, в которых каждый раз тонула как в первый.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я. – Сильно.