Текст книги "Греческое искушение (ЛП)"
Автор книги: Тина Фолсом
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Через некоторое время Гермес вошел в вестибюль Аида. Дядя сидел во главе большого деревянного стола, позади него горел массивный каменный камин, над ним – железная люстра с зажженными свечами. Его дядя питал нездоровую любовь к средневековью и никогда не отказывался от него. За исключением его ванной комнаты. Там было современное оборудование: от большой ванны-джакузи до биде.
– Привет, дядя, – поздоровался Гермес, подходя к большому столу.
Он взял графин с коньяком и налил себе в рюмку.
Аид усмехнулся.
– Так долго добирался сюда, да, мальчишка?
– Прости, у меня была другая встреча.
– И уверен, облегчения твоего либидо намного важнее, чем доставка соглашения, который разгрузит подземелье ада, – пророкотал его голос по всей огромной комнате.
– Мои извинения, – произнес Гермес. – Но теперь я здесь.
Он положил конверт, который ему дал Зевс, на стол перед Аидом, а потом взял свою выпивку и подошел к огромному каменному камину. Аид вскрыл конверт и быстро прочитал письмо. Он ударил ладонью по грубо сколоченному столу, отчего с хриплым стуком подпрыгнули тарелка и столовые приборы.
– Что это? Это шутка такая? Я никогда не соглашусь на такие условия.
Гермес поднял руки.
– Эй, я просто посланник. Зевс не обсуждает со мной контракты. Черт, да он ничего со мной не обсуждает.
– А с какой стати? Ты просто сопляк, который думает только о том, куда сунуть свой член.
Гермес схватился за сердце.
– Ай. Обидно.
Его дядя был в полном смятении.
– Во всяком случае, не убивайте посланника, как говорится.
– Ты вернешься и скажешь Зевсу, что он может засунуть этот контракт в свою праведную задницу, и если ему не нравится, как я веду здесь дела, он может прийти сюда лично и вести переговоры непосредственно со мной, а не посылать лакея!
– Хорошо. Хочешь, чтобы я изложил это в письменном виде?
– Малыш, твоя задница близка, чтобы ее хорошенько надрали.
– Облом. Проблема в том, что Зевс ушел на одну из своих встреч. И я не знаю, когда он вернется. Но прозвучало так, что скорей всего через несколько дней.
Аид вскочил на ноги, его стул опрокинулся позади него с громким гулким стуком. Его лицо окрасилось во все оттенки красного, какие только можно вообразить, и он швырнул бокал в камин, где тот разлетелся на тысячи осколков.
– Тогда, спустись к реке Стикс и запусти паромное сообщение самостоятельно, пока рабочие бастуют. И оставайся там, пока Зевс не сочтет нужным показать свою святость.
– Хотел бы, но у меня другие планы, которые я не могу отложить.
Планы как можно быстрее снова встретиться с Пенни.
– Черта с два.
Вот оно что! Никто не встанет между ним и его свиданием с Пенни. Не Зевс, и уж точно не Аид.
– Отвали, Аид. Я предложил свою помощь. Я предложил тебе мизинец, но ты хочешь оттяпать всю руку целиком. Может быть, мне следовало сделать что-то другое с этим пальцем, а не предлагать его тебе!
Гермес поднял руку, но не успел выполнить свою угрозу.
Глаза Аида вылезли из орбит, и быстрым щелчком руки он послал Гермеса в полет через камин и вышвырнул из кабинета. Сила гнева Аида катапультировала его через лес вниз к реке. Гермес бесцеремонно приземлился в холодную воду и пошел ко дну, а толпы людей, которые были достаточно глупы и нетерпеливы, чтобы переплыть предательский водный путь вместо того, чтобы переждать забастовку, тянули его и удерживали.
– Придурок! – выругался Гермес, глотнув ледяной воды.
Глава 6
Пенни зевнула.
Она уже час ломала голову над названием темы, которая могла поразить комитет по найму, но ее мысли постоянно меняли свое направление. На самом деле, она обнаружила, что все больше и больше углублялась в чтение о Гермесе. О боге, не о мужчине. Хотя этот мужчина тоже вертелся в ее мыслях. Она прижала пальцы к губам, когда ее мысли вернулись к поцелую, от которого у нее снесло крышу.
– Да бога ради, это просто поцелуй, – выпалила она громко.
Но какой это был поцелуй.
Пенни мысленно приняла холодный душ и выбросила из головы образ темных волнистых волос, теплых карих глаз и точеных скул, вместо этого сосредоточилась на холодном алебастровом мраморном изображении Гермеса в книге перед ней. Выточенное из твердого камня великолепное тело, сильное, стройное и обнаженное. Она перестала пялиться на статую и начала читала текст. Стандартный материал, который она уже знала о Гермесе – посланнике богов, сыне Зевса. Быстрый, хитрый и остроумный, он свободно перемещался между мирами. Защитник путешественников. Он был атлетом, любил спорт, инновации и торговлю. И конечно, он был известен своим крылатым шлемом и сандалиями.
Ничего нового.
Она пролистнула страницы. Казалось, что с годами разные писатели писали о Гермесе, наделяя его мистическими качествами, некоторые даже говорили, что он был богом подземного мира и часто вызывался проводить души. Вероятно, профессора отчаянно пытаются найти свежий и интересный взгляд на преувеличенную тему. Но ничто из этого не помогло ей придумать, как удивить комитет по трудоустройству.
А еще все это не помогало ей сосредоточиться на работе и отвлечься от красивого мужчины, который поцеловал ее до потери сознания. Она вспомнила тот момент, когда заметила странную обувь Гермеса на набережной сегодня вечером. Зачем человеку носить сандалии с крыльями? Должно быть, она ошиблась. Игра теней, может, игра света.
Она выпила слишком много вина, а потом еще этот поцелуй. От одной мысли об этом у нее потеплело в груди. Мягкость его губ, сладкий вкус его рта, твердая хватка его рук. Этот мужчина знал, как доставить удовольствие женщине. Она глубоко вздохнула, продолжая листать книгу с художественными изображениями Гермеса, и поняла, что изучает его обувь.
Крылатые сандалии, о которых она прочла страницу за страницей, все больше напоминали те, что она мельком увидела из-под брюк этим вечером. Как будто они взывали к ней. Как будто они взывали к ней даже сейчас. Она знала, что это глупо и что становилась одержима. Но все же… Она открыла ноутбук и зашла в браузер.
Гугл выдал множество копий с выставок в разных музеях. Может, Гермес взял у них? Или как-то украл? Она покачала головой. Нет, она, должно быть, ошибается. Не все нравившиеся ей люди были ворами. Но все же то немногое, что она увидела, походило на сандали из интернета.
Но это же не значит, что он их украл. Может он их заказал. Но кто бы так сделал? Может быть такое, что мужчина, с которым она сегодня ужинала, мужчина, которого она хотела затащить в кровать, специально пытался подражать богу? Его имя? Его речь? Его обувь? Она задумалась об его словах: «Я посланник». И он говорил на греческом. Не просто на греческом, а на древнегреческом. Никто не говорит на этом языке.
Ее охватило неприятное чувство. Неужели он действительно верил, что он Гермес, греческий бог? От этой мысли у нее снова закружилась голова, но на этот раз не в лучшую сторону. Что, если он психически болен? Она должна держаться от него подальше. Кем бы он ни был, он мог бредить, а бред означал плохие новости.
У нее мелькнула мысль: может, их встреча была не случайна? Может, он все это спланировал? Может, он до их случайной встречи знал, что она профессор грековедения? Но что ему это даст? Неужели она нужна ему для осуществления какого-то гнусного плана?
Она вздохнула. Ее живое воображение снова разгулялось. Как будто она уже не побывала на американских горках сегодня вечером: то, как она ответила ему, физически, мысленно, было не просто влечение, которое она испытывала к мужчине за очень долгое время. Рядом с ним она теряла рассудок. Она не могла доверять своим суждениям.
А если он бредит, то может быть даже опасен…
Пенни вспомнила, как прижималась к нему, что была близка к тому, чтобы переспать с ним. Дрожь пробежала по ее телу. Нет. Неважно, насколько хорошо он целовался или какая невероятная химия была между ними, она не могла думать о нем так. Она не могла снова встречаться с ним только для того, чтобы написать статью. Логика подсказывала ей, что сегодня она увернулась от пули. Пенни закрыла крышку ноутбука и откинулась на спинку стула.
«Может написать статью о том, как греческие боги влияют на людей сегодня?» – тихо прошептал внутренний голос.
И пока она обдумывала эту мысль, голос становился все громче и сильнее.
Интересно, остались ли люди, которые все еще верят в греческих богов? Ее сердце забилось быстрее. Пульс ускорился. Она встала, размахивая кулаками. Да! Вот оно! Ответ, который она искала, подсказка, которая была ей нужна. Она расспросит Гермеса, выяснит правду и раскроет его секреты. И она не будет с ним спать. Она пойдет по праведному пути. Она будет думать, что это все ради научного исследования.
Она откинулась на спинку стула и посмотрела на мраморную статую, изображенную на страницах: точеные скулы, аристократический нос, испещренный венами член и губы, созданные для поцелуев. Она сделала еще один глубокий вдох. Сможет ли она относится к нему строго как к исследованию? Кого она обманывает? Приближаться к нему было бы огромной ошибкой.
И все же было уже поздно. Пора идти домой, выспаться и принять решение утром за чашкой крепкого кофе Вивиан. Она надела куртку и взяла сумочку, когда открылась входная дверь в ее кабинет.
Ее сердце пропустило удар. Мало кто работал так поздно, как она. Кто, черт возьми, мог находиться в ее приемной в такое время ночи? Она схватила металлический нож для вскрытия писем в форме средневекового меча со своего стола, сжала его в руке и подняла телефон, чтобы позвонить в службу безопасности.
Дверь распахнулась. В дверях стоял мужчина, которого она не видела почти двадцать лет.
– Здравствуй, Пенелопа.
Канцелярский нож выскользнул из ее рук и со стуком упал на пол.
– Отец?
Она уставилась в него в изумлении. Последний раз она видела отца в зале суда, когда судья вынес приговор и судебный пристав увел его.
– Отец? Что ты тут делаешь?
– Что? Разве мужчина не может навестить свою единственную дочь?
Пенни пристально посмотрела ему в лицо. Он постарел. Потолстел. Стал шире, но и стало меньше волос и больше морщин. Особенно вокруг его шеи. Но это определенно был ее отец.
– Когда ты вышел? – спросила она, не зная, что сказать и что чувствует.
– Это… ну, прошло уже несколько лет.
Опять этот взгляд. Тот же, что и в зале суда. Тот, который говорил, что он поступил неправильно, и он это знал. Главный вопрос для нее заключался в том, волнует ли его это вообще?
– Прошло несколько лет, а ты появился только сейчас? – она сама не знала, почему удивилась. Она напряглась. – Повторяю еще раз, что ты здесь делаешь?
– Я бы пришел раньше… Ну, просто я не думал, что ты захочешь меня видеть.
Он опустил голову и, после того как она продолжала молчать, посмотрел на нее.
– Мне нужна помощь.
– Какой большой сюрприз, – сухо ответила она.
– Почему у тебя столько ненависти, Пен? Знаю, я совершил ошибку…
– Ошибку? – повторила она с горечью, давно похороненной, но никогда не забываемой, поднимающейся на поверхность. – Можно и так сказать, учитывая, что ты сам уничтожил нашу семью.
– Нет, не сам. Мне немного помогли.
– Разве кто-то взял тебя за руку и заставил воровать у этих людей?
– Я из кожи вон лезу, Пенни.
– Да, как сейчас? У меня нет ничего, папа, ничего, что ты можешь взять.
Боль в его глазах от ее слов остановила ее, но лишь на мгновение.
– Мне от тебя ничего не нужно, – сказал он.
– Правда?
Она почувствовала укол совести, увидев боль на его лице, но потом вспомнила свою собственную боль. Вспомнила, через что ей приходилось проходить каждый день после того, как его посадили в тюрьму. Насмешки и придирки детей в школе, выражение печали в глазах ее бабушки. Но больше всего она помнила, как ее мать бросила их и так и не вернулась.
– Как я и сказала. Уже поздно. Как ты меня нашел?
– Всегда знал, где ты. И я был очень… горд.
Она смотрела на него немигающим взглядом, не в силах вымолвить и слова из-за комка в горле, который образовался из-за недоверия. Как он смеет теперь возвращаться и думать, что его простят?
– Мне нужно место для ночлега. Я потерял работу. Квартиру. Я на мели.
– И ты не нашел никого другого, кому можно было бы еще сесть на шею?
Ее слова были резкими. И она это знала. Она просто не могла остановиться. Боль, гнев, ярость и злость, осели в ней, вытягивая свои коготки.
Он заломил руки перед собой. Грубые руки. Покрасневшие руки. Неужели они всегда так выглядели? Она попыталась вспомнить прошлое, но там, где дело касалось отца, в ее памяти, казалось, образовалась огромная, зияющая черная дыра.
– Я надеялся, ты примешь меня.
– Ни за что, – быстро ответила Пенни.
– Это всего на несколько недель, пока я не встану на ноги, клянусь. Я не причиню тебе беспокойства.
– Бабушка больна. Ей нельзя нервничать из-за тебя. Особенно из-за случившегося с тобой. Это очень сильно ее расстроит.
– Так же, как это расстраивает тебя? – В точку.
– Ты не думаешь, что я уже достаточно сделала для нашей семьи? – ответила она в этот раз громче.
– Да. Я просто надеялся… – он пожал плечами. – Надеялся возобновить наши отношения.
– Прости, отец. Но мост был сожжен слишком давно, чтобы его смогли восстановить.
– Послушай, милая!
– Хватит! – рявкнула она.
Внезапно в дверном проеме появилась Мишель, ее блузка была слегка скошена набок, а верхние пуговицы расстегнуты.
– Все в порядке? – спросила Мишель. – Мы слышали твой голос в коридоре.
– Мы? – переспросила Пенни.
Позади Мишель в комнату ворвался Кентон. Он никогда ей особенно не нравился: широкие плечи, упругая задница, неестественная улыбка, но, как и многие эгоцентричные, чересчур привлекательные мужчины, он был похож на папиросную бумагу – тонкий и прозрачный, без всяких моральных принципов. Кентон одевался безупречно, и именно поэтому Пенни подняла бровь, заметив, что галстук у него ослаблен, а рубашка помята.
– Да, мы, – добавил Кентон, проходя мимо Мишель, словно желая защитить ее, как рыцарь в сверкающих доспехах.
Что ж, это сработало бы, если бы он не возился со своим галстуком, пытаясь выглядеть презентабельно, а не так, как будто он только что страстно целовался в чулане для метел.
– Твой голос был громким. У тебя возникли проблемы?
– Нет, – язвительно ответила Пенни. – Никаких проблем. Просто семейный дела.
Она не могла перестать пялиться на Мишель и Кентона. Теперь все стало очевидно: он таким образом может получить должность и использовал все необходимое, даже если это и означало соблазнить Мишель. А ведь только этим утром Мишель говорила, что у нее есть шанс получить эту должность. Но похоже, Мишель уже отдала свой голос.
Кентон с любопытством посмотрел на ее отца, но Пенни и пальцем не шевельнула. Ей нечего было сказать. Она не хотела, чтобы отец был тут. Она его знать не желала, а уж тем более знакомить с коллегами.
Отец прошел мимо нее, протягивая руку и направляясь к ее боссу и конкуренту.
– Привет, я отец Пенни, Барт Гэллоуэй.
– Я Кентон Лоури, помощник профессора в том же факультете, что и Пенни.
– Мишель Шейфер, я декан исторического факультета, – сказала ее руководитель. – Извините, что прервали вас.
– Нет, вы нас не прервали. Небольшое недоразумение. Но теперь все улажено, правда, Пенни?
Он повернулся к ней, и она кивнула. А что еще ей оставалось делать? Он загнал ее в угол. Она изобразила на губах фальшивую улыбку.
– Да, мы разобрались. Папа как раз собирался уходить. Да, отец?
– Похоже на то. Увидимся дома, тыковка.
Он повернулся и вышел вслед за Мишель и Кентоном.
Пенни слышала, как они шли по коридору, ведя светскую беседу. Такую дружелюбную. Больше всего на свете ей хотелось что-нибудь швырнуть, закричать, топать ногами. Вместо этого она рухнула в кресло.
Визитка Гермеса лежала на ее столе, словно глядела прямо на нее. Она подняла ее и снова уставилась на нее. Его теплый, сексуальный голос поможет ей отвлечься от мыслей об отце и того факта, что, хотя ее босс утверждала, что болеет за нее, она уже приняла решение.
У Мишель и Кентона был роман. Прямо у нее под носом, через две двери от ее кабинета. И поэтому Кентон получит должность вместо нее.
У нее был только один шанс все исправить, хоть он и был ничтожным. И может, человек, говорящий на древнегреческом, все-таки сможет ей помочь. Может, он и был просто эксцентричен, это же не означало сразу, что он сумасшедший. Она подавила дрожь и подняла трубку. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.
Глава 7
Гермес опустился на дно мутной реки. Сильный поток хлынул на него, обжигая глаза, наполняя рот и быстро увлекая вниз по течению. Шок и ярость овладели им, обрушиваясь на него, как чемпион в тяжелом весе. Да как Аид посмел? Он пришел помочь старому мудаку, и такова была его благодарность? Ярость терзала его изнутри.
Он понял в какой части реки Стикс находится по высеченным скалам, отполированным со временем до зеркального блеска. Вода бежала по бесконечной петле, которая извивалась вокруг подземного мира. На берегах реки измученные души ждали, когда их впустят. Нетерпеливые вошли в реку вброд, думая, что смогут пересечь ее самостоятельно, но даже не подозревали о ее сильном течении и глубине. Эти души окружили его сейчас, цепляясь за него, их глаза умоляли, их костлявые пальцы хватали и тянули. Эхо их отчаяния билось о него, как гудящие звуковые волны или неистовое хлопанье крыльев бабочки.
Он нашел скалистый выступ и наполовину выбрался из воды. Он огляделся вокруг, размышляя, что ему делать дальше: вернуться и уделать Аида или убираться отсюда к чертовой матери?
Внезапно зазвонил его сотовый. Он вытащил его из кармана и чуть не уронил в воду, когда отчаявшаяся душа дернула его за руку. Когда он увидел номер, чарльстонский номер, Гермес оттолкнул беднягу от себя и ответил на звонок.
– Да?
– Прости за поздний звонок, – произнес наиприятнейший голосок: Пенни. Пенни звонила ему! И так скоро после их первого свидания. Это была действительно хорошая новость. Очевидно, его поцелуй сделал свое дело.
Он тут же вспомнил вкус ее губ и ощущение пышных изгибов ее тела. Каким-то образом после одного ужина и пары сладких поцелуев ей удалось проникнуть ему под кожу.
– Извини, что так быстро убежала сегодня, нужно было сделать кое-какую работу. Даже не успела сказать тебе, как мне понравился наш ужин.
Неужели она действительно сказала ему это? Или у него галлюцинации? Несмотря на то, что он все еще находился в недрах подземного мира, ему казалось, что он плывет на облаке над Олимпом. Пенни была от него без ума! Иначе зачем бы она позвонила ему так скоро после их свидания? Если бы это позвонил он, то в его голосе прозвучало бы отчаяние, но Пенни сделала это первой, и это было восхитительно.
– Я тоже. Я прекрасно провел время.
– Слушай, я хотела бы загладить свою вину за то, что прервала нашу встречу.
Гермес тяжело сглотнул, его член тут же встал, несмотря на то что нижняя часть его тела была погружена в холодную воду. Этот звонок – приглашение заняться сексом? Черт, да! Пенни приглашает его в свой дом и в свою кровать. Но прежде чем он смог что-то сказать в ответ, его барабанную перепонку пронзил крик, когда одна из душ ударилась перед ним о скалу.
– Что это? – спросила Пенни, в ее голосе прозвучала тревога. – Ты в порядке?
– А ничего, – он задумался над объяснением. – Телек. Прости.
– Ох, я не хотела тебя беспокоить.
– Нет, нет, ты меня не побеспокоила, – поспешно заверил он ее. – Это просто плохой фильм. Очень плохой.
Он впился взглядом в душу, пытающуюся подняться, схватившись за рубашку Гермеса. – Много крови и увечий, никакого сюжета.
Затем он оттянул руку души со своего тела и швырнул несчастного на берег реки.
– Ну, я рада, – она замолчала на мгновение. – Не из-за плохого фильма, конечно. Просто рада, что не побеспокоила тебя.
Он усмехнулся про себя. Беспокойство?
– Ты никогда меня не побеспокоишь. Я думал о тебе.
В трубке раздался неврный смешок.
– Спасибо.
Когда другая душа потянула его, пытаясь затащить обратно под воду, Гермес не выдержал. Он активировал сандалии, и они, словно маленькие пропеллеры, подняли его из воды над острыми камнями и перенесли на дальний, почти пустой берег реки. Наконец он мог сосредоточиться на телефонном звонке.
– Правда. Если бы ты не позвонила мне, я бы сам позвонил тебе.
– И что бы ты сказал? – закинула она удочку.
– Я хочу снова тебя увидеть. Скоро.
– Насколько скоро?
– Сегодня вечером?
Она рассмеялась.
– Ох. Э, как насчет пообедать завтра?
Немного разочарованный тем, что это все-таки не было приглашением на секс, он повернулся спиной к реке.
– Пообедать? С удовольствием.
Он наклонился и слегка сжал член. Извини, приятель, тебе придется еще немного подождать, утешал он свою ноющую эрекцию. Он определенно жаждал Пенни и после такой ночи нуждался в большом дневном удовольствии, но ожидание будет мучительным.
– Где встретимся? – спросил он.
– Как насчет «Гарден Инн» в полдень?
– Увидимся там.
– Спокойной ночи, – сказала она и положила трубку.
Какое-то время он стоял и проигрывал в голове их разговор. Все шло намного лучше, чем он ожидал. Завтра он полакомится своим десертом после обеда. Десерт, который он будет смаковать и наслаждаться. Пенни. А потом потребует добавки.
На сначала ему нужно справиться с меньшим из зол – Зевсом.
После того, как он увидел, в каком состоянии находится подземный мир из-за забастовки рабочих, пытающихся выторговать для себя больше выгодных условий и денег, его гнев на Зевса лишь вырос. Река была забита до отказа, и все больше и больше людей пытались пересечь ее самостоятельно, не желая ждать, пока восстановится паромное сообщение.
И вместо того, чтобы заниматься своими делами в подземном мире, где был так нужен, Зевс убежал на свидание в Нью-Йорк – последнее, что он должен был делать. Настало время Зевсу, как и Аиду, взять на себя ответственность за происходящее. И не использовать его в качестве боксерской груши в процессе! Теперь Гермес объявит забастовку. Тогда-то эти два упрямых идиота разберутся в своих разногласиях.
Приняв решение, Гермес набрал номер телефона Зевса. Конечно, гудки все шли и шли, превращая гнев Гермеса в ядерную тучу. Он подождал сигнала и оставил сообщение, стиснув зубы, что желваки заиграли.
– Отец, я доставил твой контракт. Из-за его условий у Аида случился припадок, он отказался подписать контракт и бросил меня в Стикс. Эта ситуация не разрешится, пока ты сам лично здесь не появишься и не переговоришь с Аидом. А до тех пор я в этом не участвую. Вообще-то, считайте, что я в отпуске до особого распоряжения. Другими словами, найди себе другого посыльного!
Он отключил связь, чувствуя странное облегчение и странную свободу, как будто впервые за столетие освободился от оков, даже не осознавая, что связан.
Он посмотрел на несчастные души, проходящие мимо него, на темный готический замок вдалеке, повернулся спиной ко всему этому и пошел прочь.
* * *
Пенни плохо спала. Когда не ворочалась с боку на бок от мысли о потере работы, она беспокоилась о своем отце и о том, чего он хочет от них. И она должна найти мягкий способ рассказать бабушке о его визите.
Сейчас же она стояла над плитой на кухне бабушкиного бунгало, готовя завтрак и чувствуя себя на грани нервного срыва. Что она скажет бабушке? Она жила здесь с тех пор, как ее отец попал в тюрьму, а мать, не в силах противостоять сплетникам в этом сплоченном сообществе, сбежала. Дело было не только в том, что ее отец угнал машину, но и в том, что он напился и, пока ехал в угнанной машине, убил другую семью. Угон автомобиля, вождение в нетрезвом виде и два случая непредумышленного убийства. Двенадцать лет. Две разрушенные семьи, и ущерб, который никогда не сможет устранить.
А теперь этот никчемный мошенник вернулся в ее жизнь.
Ему нужна была ее помощь, и она чувствовала себя виноватой за то, что отшила его. Нелепо. Где он был, когда она нуждалась в нем? Когда ее мать нуждалась в нем? Когда другие дети мучили ее в школе? Он сидел в тюрьме. Она вздохнула и перевернула бекон.
Она уже много лет гадала, что скажет ему, когда он наконец появится. Интересно, сможет ли она когда-нибудь простить его настолько, чтобы завязать отношения с человеком, которого даже не знала и едва помнила.
И вот он вернулся.
Хотел ее помощи. Хотел получить жилье. Если Пенни потеряет работу, то через несколько месяцев она и ее бабушка потеряют все.
Она положила бекон на тарелку, разбила два яйца на сковороду и, пока они готовились, намазала маслом тост и налила сок. Затем положила яйца на тарелку и отнесла поднос в комнату бабушки.
– Доброе утро, бабушка, – весело сказала она, входя в тускло освещенную спальню.
Она поставила поднос на прикроватный столик, затем открыла жалюзи, впуская солнечный свет.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Действительно хорошо.
Бабушка улыбнулась ей и поерзала на больничной койке. Затем нажала кнопку, приподняв спинку кровати так, чтобы оказаться в сидячем положении.
Пенни поставила столик с подносом перед ней и села на стул рядом с кроватью. Никак не могла смириться с мыслью, что скрывает от бабушки визит отца. Ее бабушка очень сильно хотела увидеть его, даже находя оправдания его плохому поведению на протяжении многих лет. Пенни должна была сказать ей, но просто не могла заставить себя сделать это. Увидеть надежду в глазах своей бабушки, зная, что отец придет и снова причинит ей боль. Зная, что если бы ему действительно было не все равно, он бы пришел сюда много лет назад, когда только вышел.
– Лучше расскажи мне, как идут дела на работе? – спросила бабушка, делая глоток сока.
– О, прекрасно, – солгала Пенни, не желая беспокоить ее.
– Я знаю этот взгляд. – Ярко-голубые глаза бабушки остановились на лице Пенни.
Бабушка всегда так хорошо ее понимала. Ее бабушка знала, что она хочет получить место в университете, Пенни не могла рассказать ей, что было поставлено на карту сейчас. Нет смысла беспокоить ее.
– Мне придется потратить больше времени на свои исследования в ближайшие несколько недель и придумать что-то новое, чтобы произвести впечатление на комитет по найму. В противном случае, у Кентона будут все шансы обойти меня.
Скорее, несправедливое преимущество.
Ее бабушка улыбнулась.
– Ты справишься с этим. Я верю в тебя.
– Ты веришь в меня больше, чем я, – пробубнила Пенни.
– Тебе следует выбросить все это из головы и почаще выходить в свет. Ты слишком много времени проводишь здесь, заботясь обо мне. Тебе нужно найти себе хорошего мужчину и остепениться. Растить детей, в конце концов.
Образ темных волос и еще более темных карих глаз промелькнули в голове Пенни, заставив ее сердце подпрыгнуть и бешено застучать в груди.
– А что это за улыбка такая? – спросила бабушка. – Ты уже с кем-то познакомилась? Давай подробности. Расскажите мне все.
Теперь ее глаза просто сверкали.
Щеки Пенни вспыхнули, хотя она не была уверена, было ли это от проницательного внимания бабушки или от образов теплых рук и еще более теплых губ, мелькнувших в ее голове.
– Давай, выкладывай!
Пенни рассмеялась.
– Ты знаешь меня слишком хорошо.
– Конечно, знаю. Я видела, как ты росла, помнишь? Ты ничего не можешь от меня скрыть. Итак, кто он?
– Я только что познакомилась с ним, так что не так уж много о нем знаю. Но он потрясающе красив, хорошо целуе… одевается. И очень хорошо воспитан, – рассказала она по просьбе бабушки.
Хотя Пенни очень надеялась, что он не слишком уж такой джентельмен.
– Мы сегодня ужинаем вместе.
– Прекрасно.
– Ты ведь не против, правда? – спросила Пенни, увидев, что улыбка бабушки померкла.
– Против? Конечно, нет. Совсем не против.
– Я знаю, что много работаю, и у меня действительно нет времени на свидания. Как только напишу эту статью, я смогу больше бывать дома.
– Не говори глупостей, Пенни. Ты молода. Ты должна быть с людьми своего возраста, не торчать дома и нянчиться со мной.
– Нянчиться с тобой? Я нянчусь с тобой не больше, чем ты со мной. Мы семья, мы должны заботиться друг о друге.
– Я знаю, но тебе давно пора жить своей собственной жизнью. Тебе не нужна старуха, висящая у тебя на шее, как бревно.
Пенни уставилась на нее, внезапно почувствовав неприятный привкус во рту.
– Вообще-то, вчера вечером у меня был гость, – сказала бабушка, и от ее слов у Пенни по спине пробежал холодок.
Ее отец. Перед тем как прийти к ней, он навестил бабушку. Ублюдок. Вот откуда он знал, где ее найти.
– Твой отец приходил ко мне. Он хочет вернуться домой.
Пенни покачала головой из стороны в сторону.
– Пенни, будь благоразумна. Небольшая помощь тебе не помешает. Не придется тратить так много времени на заботу на меня, а Розе не придется проводить здесь столько времени.
– Думала, тебе нравится Роза, – запротестовала Пенни.
– Мне нравится Роза. Она прекрасная медсестра. Но ее услуги дорогие, а если твой отец поможет, нам будет не так тяжело с деньгами. Разве это не прекрасно?
– Но, бабушка…
Ее отец только истощит и без того скудные запасы, вместо того чтобы внести свой вклад в их расходы на жизнь.
– Никаких но. Я уже попросила его остаться. Он придет сегодня.
Пенни вскочила на ноги, открыв рот от возмущения.
– Я хочу, чтобы он был рядом, Пенелопа. Он мой сын. Я хочу проводить с ним время, но устала от чувства, что давлю на тебя. Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Хочу, чтобы ты была счастлива.
Пенни удивленно и с неверием уставилась на нее. Счастливой? Кто, черт возьми, сказал, что она не счастлива?
