Текст книги "Греческое искушение (ЛП)"
Автор книги: Тина Фолсом
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Тина Фолсом
Греческое искушение
Глава 1
Исчезли!
Гермес еще раз поискал в гостевой комнате отеля Тритона и Софии, в которой провел прошлую ночь, но результат был тот же. Его крылатые сандалии исчезли.
Он приехал навестить своего лучшего друга, бога моряков и матросов, который жил в Чарльстоне со своей смертной женой Софией. С тех пор как не только Тритон, а еще и его приятель бог Дионис, бог вина и экстаза, поселились в этом очаровательном южном городе, Гермес и его друг Эрос довольно-таки часто их навещали.
Гермес вышел на балкон и посмотрел на фонтан, затем осмотрел сам балкон. Ничего.
Французские двери соседней комнаты открылись, и, подтягиваясь, на балкон вышел Эрос.
– Эй, утречка! Чудесный денек, да?
Улыбка бога любви была слишком довольной, а Эрос так улыбался только по двум причинам: либо он уложил кого-то прошлой ночью, либо над кем-то прикольнулся.
Гермес перепрыгнул через низкую перегородку, которая разделяла их балконы, и заглянул в комнату Эроса. Кровать была пуста, ни одного признака на присутствие женщины.
– Эй, ты что делаешь?
Он повернулся к своему богу-товарищу.
– Верни их! Сейчас же!
Эрос бросил на него удивленный взгляд.
– А? Вернуть что?
Гермес ударил кулаком об стену.
– Верни мне мои сандалии, ты идиот! Я не в настроении терпеть твои шуточки с утра!
– Не брал я твои вычурные сандалии! Отстань от меня! И что бы я с ними сделал? Ты видел меня летающим по округе? – Эрос оттолкнул его и поправил свою футболку. – Если бы я знал, как со мной будут обращаться утром, пошел бы спать к себе на Олимп.
Гермес склонил голову.
– Ты правда их не брал?
– Нет! Иди и поищи где-нибудь еще. Почему ты меня всегда подозреваешь первым? В последний раз, когда я проверял, дом принадлежал Тритону. Разве это не значит, что у него есть ключи от каждой комнаты?
Гермес отступил. Эрос прав. У Тритона были все возможности проникнуть в его комнату, чтобы забрать сандалии.
– Вот придурок! – прорычал он и помчался к двери в коридор через комнату Эроса, и, уже открывая дверь, почувствовал Эроса за собой. – Почему ты идешь за мной?
Эрос бесстыдно улыбнулся:
– Ты же не думаешь, что я пропущу драку?
Гермес закатил глаза и продолжил свои поиски, поднимаясь по лестнице, сразу перешагивая через несколько ступенек. Он не стал стучать в дверь в личную студию Тритона и Софии, а просто распахнул ее.
– Тритон, – проорал он, заходя внутрь.
Тритон вышел из ванной с обернутым вокруг талии полотенцем, а капельки воды стекали по его плечам.
– Что, во имя Аида, произошло? Ты не мог постучать?
– Мои сандалии. Я хочу их назад. Сейчас же!
– Не брал я твои проклятые сандалии. Зачем они мне?
– Очень смешно, – огрызнулся Гермес. – Но игра окончена.
– Только не говори мне, что потерял свои сандалии.
Серьезный тон и недоверчивый взгляд Тритона заставил раздражение Гермеса перерасти в тревогу. Из Тритона никудышный актер. И если это не он взял сандалии, тогда кто?
– Они исчезли! – Гермес пробежал дрожащей рукой по волосам. – Черт!
Он снова посмотрел на своих друзей и заметил, как в студию зашла София.
– Почему вы так расшумелись? Ребята, вы забыли, что у нас тут гости? И сегодня воскресенье, все еще спят! – отчитала их София.
– Прости, детка, кажется, Гермес забыл, где оставил сандалии, – сказал Тритон спокойно. Потом снова посмотрел на него. – Ты пробовал телепортироваться?
Гермес покачал головой. Затем он просто попробовал сделать это, сосредоточившись на месте, куда хотел попасть: в квартиру Дио в городе. Если ни Эрос, ни Тритон не брали его сандалии, тогда его разыграл Дио. Он надеялся, что прав.
Его тело не двинулось. Он попробовал снова.
– Я не могу телепортироваться.
– Черт! Этого быть не может! – закричал Эрос и ударил кулаком по лбу Гермеса. – Ты идиот, у меня сегодня горячее свидание в Греции!
София бросила на Эроса любопытный взгляд.
– А какое это имеет отношение к сандалиям Гермеса?
– Полное! – выкрикнул Эрос.
Тритон посмотрел на жену, на его лице отразилось беспокойство.
– Если Гермес не может телепортироваться, значит, все боги, включая Зевса, потеряли способность телепортации. Потому что способность телепортации заключена в сандалиях Гермеса, и эта способность активируется только, если они находятся у бога.
Гермес сглотнул, у него скрутило живот.
– И это значит, что они у смертного.
И только один смертный мог их взять. Нет, не просто взять – украсть! Его бесценные сандалии.
Зевс шкуру с него сдерет, как только узнает.
Глава 2
За неделю до этого.
– Быть этого не может, – возразила Пенни Гэллоуэй.
Ее босс Мишель Шафер, декан факультета истории, наклонилась над столом и вздохнула.
– Мне жаль, но бюджет урезали намного больше, чем мы все ожидали. Я должна сократить персонал, что значит, всем преподавателям, чьи контракты заканчиваются в отчетный период, придется искать новые возможности где-то еще.
Возможности, какие возможности? Как будто это так просто. Сколько есть вакансий для помощника профессора, специализирующегося на истории и мифологии Древней Греции? Легче найти иголку в стоге сена, чем вакансию для нее. Ей нужно найти способ остаться в Чарльстоне, чтобы позаботиться о бабушке. Если она потеряет работу, ей может не хватить сбережений, пока она будет искать новую.
– Значит, открытая вакансия тоже будет закрыта? – спросила она, хватаясь за соломинку.
Если она сможет заполучить эту должность, то избежит сокращения персонала.
– Нет, как и планировалось, мы наймем человека на эту вакансию, но ты не единственная, кто хочет эту должность.
Как будто она сама этого не знала. Кентон Лоури, ее коллега, который проработал помощником профессора меньше Пении и пытался впечатлить комитет своими исследованиями о греческом оружии.
– Но ведь у меня еще есть шанс? – спросила она Мишель, ненавидя, как прозвучал ее голос.
Было тяжело скрыть охватившее ее отчаянье. Если она потеряет работу, в корне изменится не только ее жизнь, но и жизнь ее бабушки. Так как она зависит от Пенни, ей придется переехать туда, где Пенни сможет найти новую работу… если она сможет найти новую работу! И бабушке придется оставить врача и физиотерапевта, а еще дом, в котором она прожила пятьдесят лет. Пенни не была уверена, что ее любимая бабуля сможет пережить это. Ее лечение шло очень медленно после неудачного падения.
– Комитет по землеустройству пока еще не будет принимать никаких решений в течение нескольких месяцев. Время все еще есть. Конечно же, ты должна понимать, что если будешь работать над новой статьей для публикации, то не уложишься в срок.
– Прямо сейчас я занимаюсь одним исследовательским проектом. Но не волнуйтесь. Он почти готов к публикации, – соврала Пенни.
Меньше всего ей хотелось, чтобы Мишель, которая являлась членом комитета по землеустройству, узнала, что Пенни даже понятия не имеет, о чем ей писать.
– Хорошо, хорошо. Надеюсь, что-то примечательное. Что-то новенькое и необычное, что сможет впечатлить комитет, – сказала Мишель.
Что-то новенькое и необычное о мире греческой мифологии? Издеваетесь? Люди тысячелетия писали об этой теме.
– Да, конечно, так и есть, – поспешно ответила Пенни.
– Полагаюсь на тебя, – улыбнулась Мишель, но улыбка не затронула ее глаз.
– Спасибо, Мишель, я правда ценю это.
Мишель кивнула и вышла из кабинета Пенни, закрыв за собой дверь.
Пенни откинулась на спинку кресла и уронила голову на стол, уткнувшись лбом в прохладную поверхность. И что ей теперь делать? Она уже несколько месяцев не делала никаких важных исследовательских проектов, уход за бабушкой отнимал у нее все свободное от занятий время. У нее не было времени найти подходящую тему, за которую можно зацепиться, чтобы получить должность.
И теперь, когда осталось всего несколько коротких недель до того, как ей придется презентовать опубликованную статью, да, опубликованную в журнале, а не почти готовую к публикации… и как ей совершить этот невероятный поступок. И все зависело от него. Ее бабушка полагалась на нее. Пенсии бабушки и сбережений будет недостаточно, чтобы покрыть затраты на проживание и терапевта с сиделкой, в которых она нуждалась каждый день. Без дохода Пенни, за счет которого они выживали, ей придется отпустить сиделку и сократить сессии физиотерапии. И это может стать серьезным ударом для здоровья бабушки и это означало, что, возможно, она никогда не поправится снова.
Пенни подавила подступившие слезы. Нет, слезы тут не помогут. Ей нужно очистить голову и направить всю свою энергию на получения должности. Это единственный способ спасти работу, спасти доход и ее жизнь, и жизнь ее бабушки.
Тяжело вздохнув, она встала, схватила сумочку и вышла из своего кабинета и здания. Свежий воздух, чашка крепкого кофе Вивиан и шоколадное слоеное печенье – вот, что ей нужно прямо сейчас, чтобы взять свои эмоции под контроль. А потом, взбодренная, она вернется в офис и найдет проект, который спасет ее должность.
Пенни пересекла улицу, идя позади двух мужчин, недостаточно близко, чтобы слышать их разговор, но достаточно близко, чтобы оценить их накаченные спины. Она позволила себе увлечься этим зрелищем и отвлеклась на мгновение. Длинные ноги двигались синхронно в ровном ритме сильной и властной походки. Она почти видела, как двигались мускулистые мышцы при каждом длинном шаге.
Мягкие хлопчатобумажные рубашки цвета морской пены и морской волны облегали их спины, натягивались на лопатках и заканчивались короткими рукавами на накаченных руках. Не руки бодибилдера с огромными бицепсами, а именно мускулистые, которые заставляли женщин трепетать от желания провести пальцами по гладкой коже, под которой перекатывались эти мышцы.
Пенни вздохнула. Она не знала мужчин прекраснее. И не успела она подумать о чем-то еще, как над ее головой загрохотало небо, и на нее обрушился ливень.
– Ну конечно же, – проворчала она, глядя на небо.
Потому что, как и в жизни, на нее лил не просто дождик, а ливень.
И как будто услышав ее жалобы, дождь усилился, обливая ее и улицы. Она побежала по мощеной камнями дороге к кафе Вивиан, удивляясь, куда делись те два сексуальных парня. Но мысли улетучились, когда дождь стал лить сильнее и ее бег на высоких кожаных туфлях стал опасен. Она быстро сняла их и пробежала остаток пути босиком по ручейку, который образовался вдоль тротуара, и намочила брюки выше лодыжек.
Она влетела в здание Вивиан и пошла прямо к камину, чтобы согреться у огня.
– Сегодня не мой день, – позвала она Вивиан, ее подругу и владелицу кафе.
– Ух ты, ты только глянь на себя, – сказала Вивиан из-за длинного прилавка с выпечкой.
Она схватила полотенце из-под него и поспешила к Пенни.
Пенни с благодарностью взяла полотенце.
– Моя спасительница, – произнесла Пенни, вытирая лицо, мокрые волосы и промокшую одежду.
Она быстро оглядела кафе и увидела двух посетителей, которых тут же узнала: цвета морской пены и морской волны. Они сидели за столиком за ней у камина и широко улыбались. У Пенни тут же дыхание перехватило. Она думала, что не может оторвать взгляд от их спин, но если продолжит глазеть на их красивые черты лица, ей понадобится реанимация.
Видимо, в городе проходили съемки. Эти двое мужчин были настолько обворожительны, что могли быть только выходцами из Голливуда. Она не могла определить, кто красивее: тот, у кого голубые глаза, с загорелой кожей и с золотистыми волосами или тот, что с пронзительными шоколадно-карими глазами и густыми волнистыми волосами. У нее ослабли колени, и она схватилась за каминную полку, чтобы не упасть.
Она слабо улыбнулась, и ее охватило смущение. Наверное, она выглядела, как мокрая курица, в то время как два этих качка были полностью сухими. Как они смогли избежать ливня?
– Похоже, тебе не помешает латте, – сказала Вивиан, возвращаясь за стойку.
Пенни перестала пялиться на двух симпатяжек и посмотрела на подругу.
– Сделай двойной.
Это поможет ей сконцентрироваться, потому что у нее определенно нет времени отвлекаться на красавчиков. Ей нужно сфокусироваться на работе и исследовании.
– И появился лакомый кусочек, которым я мог бы насладиться, – сказал Гермес, с интересом наблюдая за мокрой женщиной у камина. Ее кремовая блузка и слаксы промокли насквозь и очень соблазнительно прилипли к коже.
– И могу сказать, что у этой женщины превосходный вкус в выборе нижнего белья, – согласился Тритон, его губы расплылись в широкой улыбке.
– Не говори такого при Софии, – предупредил друга Гермес.
– Я женатый, но не слепой, – ответил Тритон, но Гермес едва ли его слушал, потому что любовался женщиной.
Нежный лифчик едва удерживал полные груди и почти не скрывал тугие розовые бутоны под тканью. Даже от простого взгляда на ее полную грудь у него потекли слюнки. Бедняжка замерзла и промокла насквозь. Он должен сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше. Например, вытащить ее из мокрой одежды и уложить в свою постель. Он уже начал вставать, когда Тритон положил ему руку на плечо.
– Так о чем мы говорили?
Гермес неохотно повернулся к нему.
– Говорили?
– О вечеринки Софии.
– Может, планирование маленькой вечеринки подождет до вечера? Бедняжка отчаянно нуждается в тепле.
– Не может, – сказал Тритон, качая головой.
– Кто ты и что ты сделал с моим лучшим другом? – пожаловался Гермес.
– На такую женщину как она потребуется больше, чем твое внимание на полдня, – ответил Тритон. – А у тебя столько времени нет. Вечеринка в эту субботу, и учитывая скорость, с которой мы работаем сейчас, Софии стукнет пятьдесят, когда ее вечеринка начнется.
– Ты как всегда преувеличиваешь! Просто позови слуг и скажи им…
Слова застряли в горле, когда женщина, о которой шла речь, казалось, наконец осознала, какой восхитительный вид открывает ее промокшая одежда и покрылась самым розовым оттенком румянцем. Девушка тут же отвернулась к камину, открывая прекрасный вид на свою задницу и тонкие кружевные стринги. Одобрение Тритона изобретению этого вида нижнего женского белья в двадцатом веке только возросло – его член с ним согласился.
– Гермес, – настойчивым голосом повторил Тритон.
Гермес застонал и повернулся к нему.
– Ты прав, – согласился он.
Если он доберется до этого сладкого тела, то не остановится, пока не погрузится глубоко в нее, и она не начнет молить о пощаде. Да, ему потребуется не один день, чтобы насладиться каждым ее изящным изгибом и впадинкой.
– Я обещал, что помогу устроить твоей очаровательной жене вечеринку, и сдержу слово. – Последний раз с сожалением посмотрев на прелестную женщину у камина, он снова обратил внимание на своего друга. – Итак, о чем мы говорили?
Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Гермес смог сосредоточиться на идеях Тритона… что-то о закусках и десерте. Если бы кто-то поинтересовался у него, его друг стал слишком уже домашним. София очаровательна, но Гермес не мог представить себя прикованным наручниками, чтобы сидеть и тратить день на обсуждение сыра и шоколада, вместо того чтобы нырнуть в постель с кремовой кожей, кружевными трусиками и длинными, темными локонами, обрамляющие высокие скулы.
Гермес оглянулся на женщину, которая вселила в его голову развратные мысли. Она все еще стояла перед камином, согревая ладони, держа большую чашку кофе с пенкой. И то, с каким пылом она держала эту кружку… Она отпила из кружки, ее глаза встретились с его и слегка потемнели. Она заинтересовалась им. Не то чтобы он удивился: большинство смертных женщин были заинтересованы в нем, но он почувствовал магнетическое притяжение между ними, словно натянутая тетива лука Эроса. И он не мог дождаться дернуть его… или лучше ее.
Поставив чашку на каминную полку, она высунула сладкий язычок, чтобы слизать сладкую пенку с губ. Он услышал, как с ее губ сорвался тихий стон наслаждения, посылая волну желания прямо в его чресла, его член затвердел, заставляя его желать взять ее прямо здесь на поверхности деревянного стола перед камином.
Словно прочитав его мысли, ее щеки залились румянцем. Слегка дрожа, она подняла руку к груди. Он видел, как быстро поднималась и опадала ее грудь от частого дыхания. Да, эта женщина очень страстная и была готова отдаться прямо здесь.
– Гермес! – раздался голос Тритона с раскатом грома над их головами. – Тебя зовет отец, – усмехнулся он, переходя на древнегреческий, их родной язык, на котором в эти дни, кроме богов и парочки студентов, никто не говорил.
Гермес закатил глаза.
– Никогда не понимал, почему старик не может использовать мобильный телефон и приложения, как все.
– Потому что вызывать тебя старым методом намного веселее. Он все еще возится с твоим делом?
– Какой неугомонный. Теперь, когда ты и Дионис остепенились, что, позволь добавить, очень стесняет мой стиль жизни, он хочет для меня того же. Если это вообще случится!
– Как лицемерно с его стороны, – сухо сказал Тритон.
– Ты знал!
– Может тебе стоит подыграть и попробовать? – уклонился Тритон, но в его глазах промелькнуло веселье. – Никогда не знаешь, может моногамия тебе понравится. Влюбиться. Жить, чтобы сделать женщину твоей мечты счастливой.
– Еще одно слово и я засуну его тебе обратно в глотку, – рявкнул Гермес. – Скорее Аид замерзнет, чем это случится. Помяни мое слово!
– Придержи коней, плохиш. Я говорю, что знаю твои чувства. Я был таким же, а Дио – худшим грубияном среди нас….
– Это предстоит еще выяснить, – прервал его Гермес.
– Смысл в том, что мы оба нашли что-то… кого-то… кто удовлетворяет наши потребности больше, чем холостяцкий образ жизни. И ты так можешь.
Гермес наклонился вперед, встретившись глазами с Тритоном и удерживая его взгляд.
– Лучше останусь у Зевса на побегушках.
Тритон разразился смехом, привлекая к ним внимание обеих женщин. Они обе стояли у камина, склонив голову и понизив голос.
Гермес не мог не задуматься, о чем они говорят, и признался сам в себе, что надеялся, что они говорят о нем.
– Мы тут закончили? Лучше пойду и узнаю, что старый хрыщ от меня хочет.
– Ба-а-а, хорошо, – Тритон встала. – Я попрошу Дио помочь с вином и тортом.
– Ах, и пока не забыл. Я видел Майкла на днях.
Брови Тритона сошлись на переносице в раздражении.
– Кузен Софии? Он знает, что ему не стоит приближаться к ней!
Гермес поднял руку, чтобы успокоить его. Тритон был очень вспыльчив, когда дело доходило до не очень хорошего кузена Софии. В конце концов, он несколько раз покушался на ее жизнь, чтобы заполучить ее наследство. План пошел крахом, благодаря Тритону.
– А он этого и не делал. Его не было рядом с вашим домом. Оказывается, он устроился в компанию, которая устанавливает сейфы в домах.
– Да ты прикалываешься! И как он прошел проверку с таким-то прошлым?
Гермес пожал плечами.
– Без понятия. Но, похоже, он осваивает новую профессию, раз его попытка хищения не сработала. Лучше присмотри за ним, а то вдруг он что-то задумал.
Гермес встал и схватил недопитый стакан.
Тритон встал.
– Спасибо, что предупредил. И не забудь прийти на вечеринку Софии в субботу в семь. – Он указал на камин за плечами Гермеса, а потом добавил, когда направился к двери: – И приведи девушку!
Гермес повернулся, чтобы реализовать предложение друга и закадрить ту хорошенькую брюнетку, пролив на ее уже высохшую блузку свой кофе со льдом и снова ее намочив.
Он не смог сдержать улыбку на лице, услышав ее испуганный крик.
– Вот блин, милая. Сейчас все исправлю.
Он схватил со стала салфетку и начал медленно и тщательно вытирать, особое внимание уделяя пятну на ее груди.
Глава 3
Пенни вскрикнула, когда на ее грудь пролился холодный кофе, а щеки горели от смущения. Этот восхитительный мужчина касался ее сисек! Пытался стереть жидкость, да. Но он все еще трогал ее сиськи Ее соски не просто стояли по стойке смирно, они отдавали честь при каждом болезненном прикосновении.
Ее пронзило желание, от чего у нее ослабли колени и она изнывала от похоти. Пенни судорожно вздохнула и попыталась быстро отступить, но наткнулась на стул позади и чуть было его не опрокинула.
– Мне правда жаль, – сказал он, снова потянувшись к ней.
Еще минута, и она шагнет вперед, сорвет с себя блузку и будет умолять его сделать это снова, но в этот раз без материала, мешающего ему. Пенни поправила стул и быстро посмотрела на него.
– Все хорошо. Правда. Я сама. – Она потянулась за полотенцем, которое положила до этого на стол и прижала его к к груди, таким образом прикрывая соски, которые были видны сквозь тонкую шелковую ткань. Так ей хоть немного стало удобнее.
– Позвольте мне, по крайней мере, оплатить химчистку, – предложил он, все еще глядя на ее грудь.
Ее щеки горели, но лицо пылало еще сильнее.
– Все в порядке. Ручная стирка. Никаких проблем. Правда, – бормотала она, но если честно, ей хотелось снова почувствовать на себе его руки.
Местечко между ног практически умоляло его взять ее.
– Я Гермес, – произнес он, протягивая руку, которая несколько секунд назад разожгла в ней огонь.
А он даже не пытался. Или пытался? С губ сорвался низкий стон. Его нежный взгляд встретился с ее, и ее мозг едва ли мог переварить, что он говорит. А потом его слова словно вернулись к ней, и ее шестеренки в голове начали вращаться.
– Гермес? – выпалила она. – Как греческий бог Гермес?
От удивления ее голос прозвучал пискляво. Его назвали в честь Гермеса? Бога ее мечты? Сколько раз она любовалась статуей Гермеса, его аристократическим носом, сильной челюстью и соблазнительными губами, высеченными из алебастрового мрамора? Сколько раз она желала, чтобы он ожил для нее?
Он пожал плечами, улыбаясь ей, от чего ее сердце чуть не остановилось. Она прижала кулак к груди.
– Единственный и неповторимый, – сказал он, подходя к ней.
У нее сперло дыхание.
Черт, здесь становилось все жарче. Вивиан перестаралась с камином.
– Моя мама – небольшой романтик, – произнес он, и от его низкого тембра ее кожа покрылась мурашками.
– О да, – не сдержала она слов.
Зачем давать ребенку имя, за которое, скорее всего, его будут дразнить? Где был его отец, когда мать выбирала ему имя?
– Пришлось не сладко. Как на счет того, чтобы позволить мне пригласить тебя на ужин, чтобы загладить мою неуклюжесть?
– Ужин? – повторила она за ним, чувствуя себя попугаем, который может только повторять слова.
За его плечами Вивиан кивала головой, призывая ее согласиться.
Сможет ли она поужинать с этим мужчиной? Два часа попыток завязать беседу, когда она не будет выглядеть полной идиоткой, в то же время желая, чтобы он сбил ее с ног и потащил к ближайшей кровати? Это последнее, что ей было нужно. Прямо сейчас она хотела сконцентрироваться на карьере и сохранить свою работу, закончив статью, которая поразит комитет на голосовании. А не встречаться с мужчиной, который определенно соблазнит ее снять штаны, лифчик и трусики.
– Э…
– Ну? Что скажешь? – настаивал он.
Так и было. Казалось, она не могла выдавить из своих пересохших губ ничего, кроме низких гортанных стонов. Из-за мистера Мечтательные Глазки у нее мозг отключился. Нет, он был отвлечением, в котором она не нуждалась. Не сейчас. Может быть, после того, как она спасет работу, получив должность. Определенно после…
Над головой прогремел гром, и тут же Гермес поднял глаза к потолку, на его лице отразилось раздражение. Затем, так же быстро, его взгляд снова вернулся к ней.
– Я не расслышал твоего имени.
– Пенелопа, – ответила она.
– Пенелопа, – повторил он, перекатывая ее имя на языке, как будто делая глоток крепкого красного вина.
– Пенни, – поправила она, все еще немного задыхаясь.
Что, вероятно, объясняло легкомысленность, которая заставляла ее чувствовать себя старшеклассницей, которую только что пригласил на свидание самый популярный парень в ее школе.
– Окажешь мне честь? Поужинаешь со мной?
«Нет уж, извини», – пыталась сказать она, но вместо этого согласно кивнула головой до того, как успела подобрать объяснение, почему она не может или не должна идти с ним. Почему это плохая идея. Потому что это была плохая идея. Ужасная идея.
– Прекрасно. Куда мне за тобой заехать?
– Сюда? – пропищала она, желая дать задний ход и просто сказать «нет», и покончить с этим, но тело ее не слушалось.
– Отлично. В восемь вечера?
Она снова кивнула. Что она делает? Она сошла с ума. Ей следовало сказать ему «нет». Что не может. Что занята. Что она должна помыть голову или переставить книги в алфавитном порядке.
Но в этот момент она наклонился вперед, его губы скользнули по ее щеке, от чего у нее дух перехватило, нервные окончания затрепетали, а горло сжалось от любых протестов, которые могли вырваться наружу.
Девушкам ведь нужно питаться?
– Был очень рад с тобой познакомиться, Пенелопа. Ta léme syntoma*, – тихо произнес он.
– Да, до скорого, – на автопилоте ответила Пенелопа, ее пальцы словно сами по себе коснулись щеки, где он ее поцеловал.
От ее ответа брови Гермеса поднялись, и тогда она поняла, что его последние слова были произнесены на древнегреческом. Внезапно он заинтересовал ее даже еще сильнее. Если это было вообще возможно.
Она проводила его взглядом и рухнула на ближайший стул.
– Что это было? – спросила Вивиан, спеша к ней.
– Я обомлела. Старая добрая Скарлетт О'Хара обомлела.
* * *
Гермес вошел в парящую мраморную комнату, едва взглянув на возвышающийся над ним купол, покрытый замысловатыми фресками и выгравированными золотыми завитушками. Вся комната, с ее полированным мрамором и высокими статуями, взятыми из различных храмов на протяжении веков, всегда была слишком кричащей на его вкус. Но ему очень нравилась прихожая с окнами во всю стену, выходящими на зеленый луг, усеянный древними дубами и разделенный струящимся ручьем голубой воды.
Гермес нашел Зевса в этой комнате. Отец смотрел вниз через широкий пол на землю. Большая панель увеличила изображение улиц Нью-Йорка, показывая толпы людей, спешащих по тротуарам, и гудящие на улицах такси и автомобили. Гермесу почти захотелось сменить вид на Чарльстон и вместо этого взглянуть на аппетитную Пенни. Возможно, он даже застанет ее в душе. Горячем душе. Мокрой она выглядела восхитительно.
– Привет, отец, – сказал он, заявляя о своем присутствии. – Наблюдаешь за кем-то определенным?
Вид быстро расширился до тридцати тысяч футов, когда Зевс повернулся к нему.
– Ты знаешь меня, у меня есть любимчики, за которыми мне нравится присматривать.
Смертным, которые попались на глаза Зевсу, всегда не везло, особенно, когда в дело вмешивалась его жена Гера. И Гермесу было немного любопытно, кто именно привлек внимание Зевса в Нью-Йорке.
– И когда я понадоблюсь тебе в следующий раз, почему бы тебе не позвать меня с помощью этого? – Гермес протянул ему мобильный. – Это современное маленькое устройство. Благодаря ему ты можешь связаться со мной в любое время, где бы я ни был.
– Я знаю, что такое мобильный, – сухо ответил Зевс, беря телефон.
Безупречно одетый в светло-серый шелковый костюм от Армани с галстуком в тон, Зевс засунул телефон в карман и скользнул за свой большой стол из белого мрамора в центре комнаты.
– Отличный костюм, – сказал Гермес. – Для встречи? Может в Нью-Йорке?
– Да, и мне нужно, чтобы ты позаботился об одном делом, пока меня не будет.
Гермес кивнул. И тот факт, что Зевс не уточнил свои планы, от Гермеса не ускользнуло. Зевс редко посвящал его в свою личную жизнь.
– Что тебе нужно, отец?
Зевс взял длинный листок бумаги со стола, согнул пополам, а затем засунул его в льняной конверт и запечатал его обратной стороной кольца. Мгновение ока, и печать была наложена.
– Доставь этот контракт Аиду, как можно быстрее. На самом деле, мне нужно, чтобы ты предложил ему свои услуги и помогал уладить дела, пока меня нет.
Гермес кивнул, потирая подбородок. Сопровождение душ в подземный мир не было для него чем-то новым, но эта задача не доставляла ему особого удовольствия.
– Я могу немного помочь, но мне нужно вернуться на вечеринку-сюрприз Софии в эти выходные.
Зевс тоже потер подбородок, подражая действию Гермеса. Тот тут же опустил руку, ненавидя себя за то, что у него есть что-то общее с родителем.
– Ах, прекрасная София, – взгляд голубых, как лед, глаз Зевса встретился со взглядом Гермеса над мраморным столом. – Поверить не могу, что не получил приглашение.
Гермесу захотелось пнуть себя. Ему следовало бы знать, что лучше не упоминать при нем о вечеринке. Зевс испытывал особую привязанность к Софии, что заставляло его нервничать, а Тритона – злиться. Теперь Зевс будет ожидать приглашения, и Гермесу придется провести всю ночь, пытаясь сохранить мир.
– Не волнуйся, отец, мы только закончили со всеми приготовлениями. Мы как раз работали над вечеринкой, когда ты вызвал меня, – он посмотрел на часы. – И сейчас я должен вернуться и помочь Тритону.
– Нет, не должен, – Зевс обошел стол и вручил ему конверт. – Что ты должен сделать, так это доставить контракт и помогать Аиду всеми способами и столько, сколько ты ему будешь нужен. Души толпятся на берегу реки Стикс. Рабочие на грани забастовки и отказываются выполнять свою работу, – он наклонился вперед, его подбородок напрягся. – Боги и полубоги повсюду забывают о чувстве ответственности в этот новый век. Становятся жирными и ленивыми. Например, посмотри на себя, – он рукой показал на Гермеса. – Когда ты остепенишься? Жизнь – это больше, чем вечеринки, выпивка и ужин с девушками. У тебя есть обязанности. И самое время вспомнить о них.
– Эй, ты чего! Я всегда прихожу к тебе, когда ты зовешь, – запротестовал Гермес, раздраженный тем, что что бы он ни делал, для Зевса всегда будет не достаточно хорошо. Не важно, что это: бокс, охота, спасение жизни Зевса – он никогда не сможет впечатлить старика.
– Да, ты приходишь, – согласился Зевс. – И ты делаешь то, что я тебе говорю. Но только это. Но где же твоя инициатива? Ты когда-нибудь думал, эй, я могу кое-что сделать. И сделать это хорошо!
Гермес ощетинился.
– Это из-за моей работы или из-за моего статуса холостяка?
– Ты не можешь вечно вести распутную и безответственную жизнь. Пора повзрослеть, сынок, и стать мужчиной. Ты найдешь себе женщину. София – настоящая куколка. И новая жена Диониса – прекрасное создание. А их малыш просто очарователен. Когда ты найдешь женщину, которая остепенит твой неугомонный дух?
Гермес стоял с каменным лицом и слушал лекцию Зевса с внешним спокойствием. Не то чтобы он не слышал этого раньше. На самом деле, много раз. Но что бы он ни делал, пытаясь доказать Зевсу, что ему не нужно жить с одной женщиной, чтобы выполнять свои обязанности и быть взрослым, они всегда возвращались к этому старому утомительному спору. Гермес подавил растущую в нем волну раздражения.
Гермес хотел сказать Зевсу, чтобы тот отвалил от него, но понял, это только ухудшит дело. Лучшее, что он мог сделать, так это стоять с закрытым ртом и выслушивать все это. Или он мог пойти Зевсу навстречу.
