Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Кох

– На колени, – приказываю, с серьёзным выражением лица, переступив через порог её квартиры.

Она смотрит на меня немного настороженно, даже испуганно. Я ухмыляюсь уголками губ, и, заметив мою ухмылку, растягивает свои пухлые губы в улыбке. Послушно встаёт на колени. Протягивает руки к ремню моих штанов.

Я не такой уж и пьяный, несмотря на посиделки с мужиками по случаю празднования моего развода. Просто не хочу быть один сегодняшней ночью и разговаривать тоже ни с кем не хочу...даже с ней. Нет, тем более, с ней.

Позволяю ей меня раздеть, понимая уже, что в квартире мы с ней одни, и можем делать этой ночью всё, что нам заблагорассудится.

Слила по ходу опять свою дочь бывшему мужу.

Но мне, на удивление, многого сегодня не хочется. Лениво. Хочется просто снять напряжение.

Прохожу в комнату, сажусь на кровать, маню её к себе пальцем.

Она ползёт ко мне послушно на коленях, разглядывая внимательно мой торчащий член, облизываясь похотливо в предвкушении...

Знаю, ей нравятся такие игры. Мне тоже.

Только сегодня, похоже, я не совсем в форме.

Не думал, что наш с Нинель развод, так негативно подействует на меня. Станет так, неожиданно, грустно и...одиноко.

Как пришибленный уже несколько дней хожу.

Вроде и не изменилось, по большому счёту, ничего. Всё то же самое, и в то же время, чуть-чуть всё по-другому. И вот это «чуть-чуть», так сильно ощущается сейчас. Даже не знаю, как это обозвать. Как будто потерялось что-то важное и заменить эту потерю нечем.

Так сильно мы оказывается прорастаем друг в друга, даже если не всё в нашей жизни совместной идеально. Даже если казалось, что не было дикой любви между нами, от которой ноги подкашиваются, руки дрожат и воздух в груди заканчивается, когда ты её видишь. Как это было у меня перед армией...

Кажется и сейчас помню, как ломало меня, когда сообщили мне, что она другого нашла себе ... побогаче. Без наркоза тогда член свой украшал и боли не чувствовал. До сих пор когда член свой в руках держу, её временами вспоминаю. Такая же белобрысая она была, как Анжелка...

Думал сдохну, так плохо мне было в то момент.

Не сдох.

– Соси, – приказываю и прикрываю глаза, улетая.

Сначала члена касается её горячее дыхание, затем её влажный язык со стоном пробегает по головке, по стволу...Начинает вылизывать мошонку, помогая себе рукой...

Убираю её руку со своего ствола. Свою руку кладу ей на затылок, стискиваю пальцы, направляя её, задавая нужный ритм.

Её волосы мягкие, шелковистые...почти как у моей первой любви когда-то. Правда, с ней мы такими играми никогда не занимались. Слишком молоды были. Слишком неопытны, но любил я её тогда до одури...до трясучки.

Всегда думал, что именно такая она и есть любовь, по другому и быть не может...

Сильнее нажимаю на затылок, заставляя взять глубже.

Когда она меня бросила, решил тогда для себя, что хватит с меня любви, сыт по горло. Второго члена у меня нет...

Анжелка начинает яростно колотить меня по руке...

Отпускаю её, опомнившись...

– Кох, с ума сошёл? Убить меня хочешь?

– Извини, – улыбаюсь, растерянно. Надо же так отключиться. – Иди ко мне, – подтягиваю её к себе, – Анжел, ты пиздец, как хороша была, крышу сорвало..., – пытаюсь разрядить обстановку.

Вытирает слюну с губ, но выглядит уже спокойной, улыбается даже...

Ставлю её на колени и вдалбливаться в неё начинаю...

Нинель первая девчонка, с которой я начал встречаться более менее серьёзно, после длительного перерыва. Не могу сказать, что меня прям трясло от неё, но почему-то, после загулов, шёл к ней всегда, а она принимала. Не спрашивала у меня ничего, скандалов не устраивала. Просто принимала, делясь со мной своим теплом.

И мне очень комфортно с ней всегда было. Спокойно. Уютно.

Не факт, что я бы на ней женился, если бы не залетела она, но она залетела и выбора особо у меня не оставалось.

Кончить так и не получилось сегодня, как Анжела ни старалась. Перегрев какой-то в голове случился. Чуть мозоль не натёр ей кровавую.

Она бедная, под бок залезла и отключилась сразу.

А я уснуть не могу...

Я поначалу не верил в серьёзность её намерений. Где Нинель и где развод? Был уверен, что со временем перебесится и всё опять вернётся в привычное русло. Зачем временя и деньги зря тратить на баловство? Дал ей время, чтобы отошла. Не дёргал её, не лез особо. Но она не отступала и я завёлся. Ещё и доктор её этот патлатый выбесил. Ни за что не поверю, что мужик вот так просто за абы какую бабу, так впрягаться будет...

Блядь, до сих пор, как вспомню, как он меня послал, так глаза кровью наливаются от злости. Не смог я ему этого простить...

Не бывало ещё в нашей совместной жизни с Нинель, чтобы у меня не получалось её уговорить или задобрить. За эти годы я её всё-таки изучил немного. Конечно, раньше я так не палился, как с Анжелкой, но и паинькой никогда не был. И прокатывало как-то всегда.., а тут упёрлась и всё....

Да ещё на голову Алевтина свалилась, идейный вдохновитель блядь. И ведь не послать, родственница как-никак.

А потом походил, подумал, с адвокатом проконсультировался и решил, что развестись мне даже выгоднее получается. Тем более, что невыполнимых запросов у неё не было. Да и не изменится особо ничего в нашей жизни.

Ребёнка родит и деваться ей будет некуда. Она же ничего не умеет, кроме как готовить, да хозяйство вести...

В этом деле, правда, нет ей равных...

Скучаю...

Не хватает мне её тихого присутствия рядом.

У Анжелки жить не могу из-за этого, – достаёт своим трёпом постоянно. И один находиться в пустой квартире тоже не могу.

Маман опять нагнетать начала, когда узнала, что развелись мы, не живётся ей спокойно. Кто же за Артурчиком присматривать будет, ты же занят постоянно? Да хер его знает, кто за двадцатилетним малышом будет присматривать. Большой уже, сам за собой присмотрит.

Борька и тот за Нинель выпил, типа отмучилась. Она.

Под утро только-только задремал, Анжелка разбудила. Желания у неё проснулись утренние, а у меня никаких желаний...

– Анжел, любишь меня, – спрашиваю и наблюдаю, как бровки её от удивления на лоб полезли.

– Конечно, Вань, – а в глазах растерянность, непонимание...

Я помню какие глаза у Нинель были, когда она про любовь говорила. Влюблённые глаза их сразу видно, даже если об этом вслух не кричать...

Может она единственная и любила меня по-настоящему...

Уже несколько дней, как не звонит...

Глава 23

Нинель

Когда нити рвутся – больно нестерпимо...

Как бы ты ни готовился к этому событию, как бы ты мужа своего ненавидел, больно всё равно будет. А я ещё и не могла его ненавидеть. Никогда у меня это не получалось. Даже сейчас, после всего, что он сделал. Несмотря на боль, которую мне причинил. Всё равно, дура такая, возненавидеть его не могла.

Ходила по квартире одна-одинёшенька, в прошлое проваливалась. И вспоминалось, как назло, только хорошее: как возвращался он домой после работы или командировок, как обнимал крепко, целовал сладко, каким горячим был в постели. Как гладил меня всегда, когда мимо проходил. Просто так, чтобы дотронуться. Как смеялся, шутил, песни пел, когда я злилась. Как радовался успехам дочери...

Разве можно всё это взять и забыть в одночасье?

Не знаю...

За столько месяцев, вроде и свыклась уже с мыслью, но рана всё ещё открытая, болезненная...

Первые дни руки чесались ему позвонить. Узнать, как дела у него. Чем занимается. Как чувствует себя. Просто голос родной услышать.

Но он не звонил и я держалась.

Старалась отвлечься, делом заняться. О детях думала. А там где дети, опять – он...

Замкнутый круг какой-то.

– Нин, помнишь, как он в общаге обувь снимал и пытался слинять от тебя босиком? Помнишь? – Юлька звонит мне по несколько раз в день и всеми силами пытается взрастить во мне ненависть к бывшему мужу, а мне смешно становится от этих воспоминаний.

– Это так давно было Юль, я уже и не помню, – хихикаю по-идиотски, – память девичья, к тому же беременная...

– Нин, ты опять всё перепутала, балда! «Память девичья» – это про тех, кто парней своих быстро забывал и других находил, а у тебя всё наоборот. Ты своего мудозвона никак забыть не можешь. Ладно, буду регулярно тебе напоминать, что он в Нижневартовск через Египет гонял, авось что-нибудь да получится. Кстати, у него там нигде второй семьи не нарисовалось? – спрашивает, неожиданно. Я аж растерялась.

– Не знаю Юль, не интересовалась. Да и какая мне разница уже теперь? – говорю, а самой неприятно.

– Я бы сказала тебе, какая разница, но ты у нас сильно беременная, не хочу тебя лишний раз травмировать. Ладно, ты имя уже придумала сынуле, мамаша молодая?

– Константином хочу назвать, как папу.

– Тьфу на тебя, папа твой жив и здоров ещё, слава богу. Не надо, как папу.

– Да ну тебя Юль, с твоими приметами. Что за предрассудки идиотские? Мне нравится. И папе будет приятно. Хочу, чтобы сын у меня был такой же хороший...

– Ага, и чтобы жена его так же пилила, как мама твоя... – Я аж разозлилась от её ремарочек.

Разговор с мамой сразу вспомнился, которая разнесла в пух и прах моё решение и развод. Наговорила мне кучу гадостей с утра пораньше. Я даже расплакалась. Так обидно стало. Как будто я вообще из себя ничего не представляю, только и умею, что деньги мужа тратить. Пожалела сто раз, что поделилась с ней страхами своими. И сказала-то только, что страшновато на последнем месяце одной жить, и понеслось. Столько сразу нового про себя узнала...

Еле в кучу себя, после нашего разговора, собрала.

Давно со мной такого не было.

– Варвара тоже не в восторге от имени, высказала мне вчера своё «фи», – взяла себя в руки. Задумалась.

– Ой, да молчали бы уже со своим «Крисом». – Возмущается подруга. – Что за имя такое? Ненашенское...

– Ну они нашего совета не спрашивали...

– А зря, могли бы и спросить, я, как-никак, крёстная её, имею право поучаствовать в процессе.

– Они даже мне не говорили до последнего. Варварка сказала, что специально выбирали имя, чтобы было привычно для их черногорских друзей.

– Как она там, справляется? – забывает про имя.

– Плачет, что не высыпается...

– Ну а что она хотела с маленьким ребёнком?

– Юль, у неё две няни, – молчу уж, что меня она хотела, как минимум, на год. – Алевтина раз в неделю приезжает к ним, чтобы они смогли провести время вдвоём, без ребёнка. Она не может чаще, работает.

– Ох, ёпт...,чтоб я так жил, с моими погодками. И мама раз в год на недельку, потому что работает, – ржёт. – А ты няню себе уже сейчас начинай искать, потом не до этого будет...

– Да я даже не думала...

– А ты подумай, и счёт Коху выставь, пусть оплачивает. Нечего. Про себя тоже нельзя забывать. Да и работать тебе надо. Кто мне будет сценарии писать?

Никогда у меня не было никаких помощников по дому. Всё сама делала всегда: и с ребёнком сама и по хозяйству сама. Даже не знаю, с какой стороны подступить к поиску няни.

– Сплю плохо, – жалуюсь, – страшно уже. По ночам он мне такие оргии устраивает, пинается дико, боюсь, что воды отойдут, а я одна...

– У тебя когда срок?

– На следующей неделе Узи и будут принимать решение. Кесарить же будут, старая уже. Боюсь, Юль, как в первый раз...

– Не ссы Нин, прорвёмся. Я могу у тебя ночевать, но сама понимаешь...

– Рита сегодня обещала заехать, говорит, пока здесь, может у меня пожить.

– Отлично! Как она там? Уехал её татарин, не уговорил?

– Не рассказывает она, знаешь же...

– Кремень девка, я бы не выдержала, сдала бы уже всех с потрохами...

Рита, единственная, которая даже не пыталась Коха в моих глазах очернить. И сказочные истории мне не рассказывала о моём светлом будущем и принце на белом коне, которого я обязательно встречу в сорок лет, как делают это другие. Сказала честно: будет больно. Когда любишь, всегда больно. С этим просто нужно научиться жить. Научишься, вот увидишь. Перетерпи. Ребёнок родится, не до страданий будет.

– Нин, а как у тебя деда звали? – подруга никак не угомонится.

– Демьяном звали...

– Слушай, ну нормуль же: Кох Демьян Иванович, – сама ржёт, как жеребец.

– Да ну тебя, Юль, дед лупил бабку мою, как сидорову козу. Не хочу... Да и не звучит...с фамилией...нашенской...

– Ну тогда Ваней назови, в честь отца, – прыскает. – А чё, Иван Иванович Кох – моща...

– Ладно, поняла я тебя, подумаю, есть время...там это... Рита пришла... домофон звонит...

Глава 24

Кох

Злой, как собака. Найти ничего невозможно в этом доме...

Во рту неприятный привкус кофе...

Как она умудряется испоганить кофе, нажав кнопку кофеварки? Почему я раньше этого не замечал? Лучше бы сделал сам...

И этот пиздёж её постоянный с утра. Бесит. Не знаешь никогда, что сказать, чтобы замолчала. Вернее, знаю, но времени в обрез сегодня было. Да и не в форме я, что-то последние дни, уже переживать даже начинаю: не старость ли это ко мне пришла? Может в больничку пора сходить?

Усмехаюсь сам себе...

С горем пополам рубашку себе погладил. Воротник и манжеты. На остальное времени нет. Не люблю опаздывать.

На выходе уже из квартиры, звонок с неизвестного номера поступает – скинул. Не до него. Опаздываю. До работы доехал, – опять тот же номер. Принял.

– Вань, не отвлекаю тебя? – голос вроде знакомый, а сообразить не могу кто звонит. – Это Наташа, – помогает мне.

– А-а-а, привет Наташ, – озадачился. Никогда она мне не звонила, да ещё с непонятного номера. – У меня просьба к тебе, – ещё сильнее озадачился. – Настя к вам в город едет с классом, на экскурсию. Ты не мог бы с ней...время провести...

– М-м-м, – никак не могу понять, чего она от меня хочет? Почему мямлит? – могу, конечно, но я работаю так-то...

– Я знаю Вань, но у меня ситуация...неприятная...

– Слушай, не тяни резину, давай уже выкладывай, чего хочешь. Опаздываю я, – подбешивать начинают её намёки.

Стопудово денег хочет. Почему не попросила, когда я у них был? Бабы эти, одни проблемы с ними.

– Вань, у меня болячку неприятную обнаружила, – всхлипывает. – Пообещай мне, что не бросишь Настю, если меня вдруг не станет. Нет у неё больше никого...

В жар бросает...

– Наташ, нихрена ничего не понял. Давай по порядку. Ты заболела?

– Да, я заболела. Опухоль у меня обнаружили. Готовят к операции, но гарантий никто не даёт.

– Хорошо, – на автомате произношу, – Нет, не хорошо, конечно, – неожиданно затряслись руки. Дико захотелось покурить, хотя последнее время стоически держался и к сигарете не притрагивался. – Где тебя оперировать будут?

– Обещают квоту в Москву. Надеюсь. Другие варианты тоже рассматриваю. Врач говорит, нельзя тянуть. – Говорить начинает чётко.

– Когда планируешь?

– Ну вот Настю отправлю и хочу смотаться, пока могу ещё. Не знаю, сразу возьмут или...как... Никто толком ничего не говорит. Никак понять не могу, если оставят: где жить, сколько ждать? В общем..., – путаться опять начинает. Сбиваться.

– Не торопись, успокойся. А муж твой? Он..., – сам сбиваюсь, не знаю, как спросить, – он помогает?

– Помогает, конечно, Вань. Сейчас так вообще всё на нём. Ну ты же знаешь, мужики они и своих-то детей бросают, а тут неродной ребёнок, мало ли..., – почему-то становится неприятно от её слов, – нет, ты не подумай, он очень её любит. Относится к ней, как к родной. Но кто его знает, что будет, если вдруг....В общем, я просто хочу подстраховаться, чтобы не пропал у меня ребёнок, если вдруг меня не станет. Они останавливаются у вас на два дня всего. Хотела, чтобы вы время вместе провели, познакомились поближе. Ей непросто сейчас, понимаешь..., – замолкает, не тороплю её. – Ещё и возраст такой нестабильный – тринадцать лет, – они уже взрослыми себя считают в этом возрасте, а по сути, дети ещё совсем. Ну ты знаешь, что я тебе рассказываю... – Что я знаю? – Да он же у меня ещё и работает сутками..., – перескакивает с одного на другое, я путаться опять начинаю.

– Кто? – перебиваю. – Не торопись, Наташ.

– Муж мой работает сутками. Малого нашего родители его забирают, когда он на сутках, а Настя не очень любит у них оставаться. Не особо они её привечают, знают, что не родная. Она это чувствует. Я её с малых лет одну оставляла, не боялась никогда. Самостоятельная она у меня. Всё умеет.

– Наташ, тебе деньги сейчас нужны? – перехожу к понятному.

Никак не могу переварить всё, что она вывалила на меня с утречка пораньше.

– Нет, не знаю...

– Напиши куда деньги тебе перевести...

– Пообещай...

– Хернёй не страдай, всё нормально будет.

– Вань, пообещай, что не оставишь ребёнка.

– Ладно, разберёмся. Успокойся. И скинь мне сейчас всё по твоей...болезни. Что там у тебя есть? Я проконсультируюсь...

– Вань, да я сама...

– Блядь, Наташ, не беси меня, а... Вот прямо сейчас, скинь мне всё, что у тебя есть. Я знакомым отправлю. Не оставлю я Настю, не переживай.

Сбросил звонок. Мокрый весь, пиздец. По спине пот холодными ручьями стекает. Пока шёл до кабинета, никого вокруг не видел. Не замечал никого. Как в тумане всё.

Попросил кофе принести, налил коньячка, чтобы мозг в норму привести. Пока ждал письма, набрал друга, который жену свою лечил от онкологии.

Поговорил с ним, успокоился немного.

Может пронесёт ещё. Отправлю её в Москву. Нормально всё будет.

Потом несколько дней рысачил по городу, как савраска: мебель в комнату закупал, продукты. Столько времени угробил. Как Нинель у меня всё это на себе вывозила?

Анжелка ещё с утра до вечера телефон обрывала, никак не могла успокоиться.

«Занят» – это не для неё. Ей нужен подробный отчёт. А я не привык отчитываться. Никогда не отчитывался перед бабами. Да и времени не было, романы ей строчить. Мозг кипит. Не до неё.

Потом дочь приехала. Забрал её. По набережной прогулялись, в кино сходили, по магазинам...

Интересная она, смешная. Симпатичная. На меня похожа.

Радовалась каждой безделушке, которую я ей покупал. Благодарила. Необычно немного. И... приятно...

Варвара бы на такие мелочи даже внимания не обратила.

Сначала некоторая неловкость присутствовала, мы надолго с ней никогда не оставались вдвоём, а потом само пошло-поехало. Разговорились. Я ей про сына своего ещё нерождённого рассказал, она изъявила желание с ним познакомиться. Пообещал. Не знаю, правда, как обещание своё исполнять буду, но время ещё есть, разберёмся.

Забрал её на один день к себе, так она мне отпидорила квартиру, пока я по делам ездил. Ужин приготовила. Я аж охренел, когда вернулся. Не ахти что, конечно: тушёное мясо с овощами, но вкусно получилось. Я добавочки у неё попросил. Ребёнок чуть не расплакался от радости.

Хорошая девочка. Не избалованная.

Варвара у нас, до сих пор готовить толком не умеет. Замуж вышла, называется. И убиралась всегда из под палки.

А эта сама. В тринадцать лет. Ребёнок же совсем?!

Провожал её когда, грустно стало.

Пообещал, что помогу её маме...

Сразу потом Нинель набрал. Как она там у меня одна?

– Привет, толстая! Не звонишь, не пишешь, совсем про меня забыла...– начинаю бодро.

– Занята была.

– Как чувствуешь себя?

– Хорошо. – разговор не клеится.

– Когда сына мне родишь? – усмехается. Уже неплохо.

– Узи на следующей неделе, должны сказать, – сухо докладывает.

Нехорошо.

– Нинель, – пытаюсь голосу непринуждённости добавить, – если тебе вдруг, что-то понадобится, ты же позвонишь мне?

– Конечно.

– Обещаешь?

Молчит.

– Нин...?

– Конечно, позвоню Кох, – в голосе недовольство прослеживается. – Не вовремя ты, занята я.

Вот и поговорили, блять...

Глава 25

Нинель

– Мамуль, до тебя не дозвониться...– поспешно принимаю звонок дочери, прервав разговор с подругой.

– С Юлей беседовала, у нас с ней ежедневные утренние посиделки. Всё хорошо у тебя? – бодро отчитываюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Судя по голосу, она сегодня сильно не в духе.

– У меня, – да, – отвечает недовольно.

Предчувствие меня не обмануло.

– Крис как себя чувствует? – не обращаю внимания на её недовольство.

– Нормально. С няней ушли гулять. Покормила я его и гулять отправила. Спать хочу... – зевает. – Не высыпаюсь.

Не выспалась просто, похоже. Успокаиваю себя.

– Ну ляг поспи пока есть возможность...

– Мам, я тебе чего звоню...папе плохо...

Я чуть не поперхнулась чаем, который не допила за болтовнёй. Только Риту проводила, которая меня вечерами развлекает сейчас, Юлька позвонила.

– В смысле, плохо? Он мне вот вчера только звонил и всё у него было прекрасно.

– А сегодня плохо, отравился, похоже. С утра мне звонил. А ты же знаешь, он у нас обычно по утрам всегда занят. Я издёргалась вся пока до тебя дозвонилась...

– Тебе звонил?– идиотский вопрос.

– Ну а кому ещё ему звонить? Ты же с ним не разговариваешь, – неожиданная претензия прилетает, я аж обалдела.

– Что за претензии Варвар? – огрызаюсь. Обидно становится. – Разговариваю я с ним, когда он мне звонит. Прекрасно мы с ним общаемся...

– Он сказал, что у тебя нет времени даже на то, чтобы ему позвонить. Мам, ну так нельзя. – она меня ещё и отчитывает.

– Доча, – начинаю спокойно. – Мы с ним официально развелись, напоминаю тебе, если ты забыла. Он больше не мой муж. Понимаю твоё недовольство – он твой папа и ты за него переживаешь. Но ты уже давно стала взрослой: уехала, вышла замуж, стала мамой, – начинаю ни с того, ни с сего, заводиться, – и я очень надеюсь, что ты меня поймёшь и сможешь принять моё решение. Только представь, что твой Арсений тебе будет изменять? – не выдерживаю её недовольного пыхтения.

– Мам, ты чего?

– А ты чего? У твоего папы есть другая..., – выпаливаю, и как камень с плеч сваливается.

А то ходила всё вокруг да около, никак вещи своими именами не решалась назвать.

– Ну я же не знала...

– Все знали. Я тоже знала, только верить в это не хотела никогда. Ходила, голову в песок закапывала, всё надеялась на чудо. Чуда не произошло.

– Мам, он один там. Ему плохо. Позвони хоть ему, – тон меняет на жалостливый.

– Он что не может скорую вызвать? – держусь.

– Мам, ну если бы тебе было плохо, разве бы он не приехал? Да всё бросил бы и приехал. Ты что папу не знаешь? А сейчас кто ещё ему поможет, кроме нас? Ну развелись, развелись, – ваше дело. Но он же папа мой, – всхлипывает.

– Позвоню, конечно, Варь. Не переживай...

– Напишешь мне потом? – шмыгает.

– Конечно напишу...– скидываю звонок.

Ребёнок начинает пинаться, как сумасшедший, того и гляди рёбра сломает. Мамкино настроение, похоже, чувствует.

Такой непоседа. Как я с ним справляться буду?

С именем надо уже определяться. Посмотреть что ли, кто там у нас: спокойный, верный, заботливый.

Встаю, глажу его. Дышу. На разговор настраиваюсь. Неспокойно.

Последние дни чувствовала себя очень хорошо. Вспоминать, – вспоминала, конечно, не без этого, но болезненности не было. Спокойна была. Рита ко мне переехала на время. Развлекала меня, как могла. Гуляла со мной по вечерам, сон нагуливала. Я одна уже побаиваюсь гулять, срок большой, мало ли...

Её хорошее настроение и мне постепенно передалось. Она про Айрата, конечно, ничего нам интересного не рассказывала, но судя по тому, что чатилась с ним с утра до вечера, и с лица её загадочная улыбка не сходила, – лёд тронулся. Так радостно за них. Как за себя.

Юлька в один из вечеров к нам нагрянула, с бутылочкой красненького. Детей на мужа оставила. Сидели, студенческие годы вспоминали. Насмеялись от души. Вспомнили, как Юлька с «Неизвестной» Крамского на шее ходила, вместо мехов, во время какой-то нашей студенческой вечеринки, без повода. Борька потом ей люлей не хилых навешал, когда с работы вернулся и в невменяемом состоянии её обнаружил. Они студентами в ресторанах активно подрабатывали. Долго потом они нам вспоминал ту импровизированную вечеринку.

В самый разгар посиделок, к нам Марго с Алевтиной присоединились по видео. Тоже по бокальчику подняли. Алевтина вспомнила, как Марго про коньки в апреле им рассказывала.

Рита фыркнула:

– Коньки по лужам – фигня. Мы с ней в мае и в фонтанах купались....и не только...в фонтанах...

Юлька начала всех подбивать сгонять за второй и доктору позвонить. Пригласить его на наши бабские посиделки. Хорошо, что грозный муж её остановил, не дал нам сотворить непоправимое. А то я тоже кураж с ними поймала, хоть и не пила. Вовремя остановились, а то бы я потом со стыда умерла.

Давно я так время душевно не проводила.

Когда Кох позвонил, на следующий день, даже разговаривать с ним не хотелось.

А тут вот что делать?

Подумав, набираю его:

– Мне Варвара звонила, что там у тебя?

– Отравился, похоже, подожди...

Слышу, как вытошнило его, самой плохо становится.

– Съел что-то? – спрашиваю, когда в трубке опять его мычание слышу.

– Выпил...

– В смысле?

– Водка по ходу палевная была...

– Кох, ты охренел? – не сдерживаюсь, – от палевной водки умирают вообще-то.

– Значит, умру, всё равно никому не нужен...

Жутковато становится.

– Симптомы у тебя какие?

– Не знаю, всё болит...голова, глаза, всё...

– Линзы снял?

– Снял вроде, не помню...

– Скорую вызывай.

– Не вижу нихрена, не знаю, как вызвать. Утром Варьке позвонил, ещё более-менее было, а сейчас вообще кранты...

– Адрес говори и до двери доползи как-нибудь, открой.

Недалеко совсем, думала на своей ехать сначала. Побоялась. Такси заказала. Пока ехала до него, скорую вызвала.

Дверь в квартиру открыта была. Запах ужасный. Затошнило сразу. Нос прикрыла, прошла.

Лежит на диване: краше только в гроб кладут – сам зелёный, глаза красные, похудел жутко.

Жалко его стало.

Окна открыла. По квартире прошлась. На первый взгляд и не грязно. Санузлы чистые. Интересно, сам убирается или пассия его?

– Где твоя? – спрашиваю из вредности.

– Не живу я с ней, я говорил тебе...

Продолжить не успели.

Скорая быстро приехала. Ввалились, сразу отчитывать его начали: жена беременная, что творишь?

– Мы в разводе, – вставила я свои пять копеек. – Не живу я с ним.

Кох сразу умирающим притворился.

Бригада скорой, вместо того, чтобы помощь ему оказывать, не стесняясь, принялись рассуждать: что делать? – в больницу его к алкоголикам или оставить, помрёт, значит туда ему и дорога.

Я не выдержала, наехала на них:

– Что значит помрёт? У него дети вообще-то есть, внук, я, в конце концов...

Пришлось бумаги подписать, и под свою ответственность оставить его дома.