Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"
Автор книги: Тина Джель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава 38
***
Время ещё шести нет, а сна уже ни в одном глазу...
Анжелка похрапывает лежит, разметавшись по кровати. Ничто её не беспокоит, как дома себя чувствует. А мне не спится. Несколько часов провалялся в каком-то забытье, но уснуть нормально так и не получилось. Лежал, ворочался, баранов считал, только хуже стало. Мысли голову кружат, одна другой паршивее, не дают отключиться.
Дерьмово на душе...
Встаю с кровати. Около двери оборачиваюсь, смотрю ещё несколько минут на неё. Выхожу, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Что со мной происходит?
Не понимаю. Ничего не понимаю.
Иду в ванную. В машинке так и лежат мои постиранные вещи. Вытаскиваю. Мятое всё, как из задницы. Нахожу трусы, натягиваю их на себя. В зеркало смотрю : красавец, смотреть противно. Как на работу сегодня идти с такой рожей?
Ладно, похрен. Рожа не главное...
Сколько я с ней встречаюсь? Год? Чуть больше?
А кажется, что лет десять мы уже с ней вместе провели, так за это время жизнь моя с ног на голову перевернулась и больше мне не принадлежит.
Надо что-то с этим делать...
Нельзя позволять другому человеку, управлять твоей жизнью.
Нет, я, конечно, и до неё святошей никогда не был, но семью свою оберегал всегда. Никто к жене моей подходить не смел. Никогда. Все праздники и выходные мы проводили вместе, если не в командировке был...
Усмехаюсь.
А она все установки мои сбила. Сломала. Вероломно вторглась в святая святых. И я ей это позволил.
Иду в спальню нашу, где Нинель в последнее время с сыном жила. Дверь закрываю. К кроватке подхожу. В ней пусто. Только пледик лежит и мишка. Я сам ему этот пледик с дельфинами покупал. Мягкий. У меня в детстве тоже был пледик, ма-аленький, в какой-то стрёмный горох, но я его очень хорошо помню почему-то. Я долго с ним спал в обнимку...со своим другом, маленьким, пушистым пледом.
Почему они его с собой не взяли? Обидно...
Беру его в руки. Запах вдыхаю. Пробирает до печёнки. Насквозь пробирает. Аж вздрагиваю.
Сколько я их не видел? Месяц? Больше уже наверное, а запах их...домашний, уютный, родной, до сих пор чувствуется. Так прошибает, что дыхание на мгновение останавливается, только ещё не рыдаю стою...
Провожу рукой по бортику кроватки....грудь теплом наполняется, топит.
Сажусь на кровать, на которой мы с Нинель столько лет вместе провели. Грустно становится.
Неужели и правда она себе кого-то завела? Моя Нинель?
Вот так, блядь, увидишь своего сына через годик, а он на руках у другого мужика сидит и папой его называет.
Неприятно становится от этих мыслей. Грудь необъяснимо печёт.
Беру телефон и пишу дочери:
«Позвони, как проснёшься».
Может она знает, чем там её мать занимается. Общаются же.
Я не заходил в эту квартиру с того самого момента, как они уехали. Не хотел. Не хотел душу бередить воспоминаниями. Ушёл в работу с головой. Даже с Анжелкой особо не встречался. Она, правда, спуску мне не давала. Не Нинель она. Вцепилась в меня, как клещ энцефалитный, мёртвой хваткой. На стоянке около работы караулила вечерами. Хорошо, хоть в офис её не пускали, нельзя. Пропускная система. И от квартиры своей я ей ключи так и не дал, хоть и впустил её туда.
И всё более-менее, ровно было.
До вчерашнего вечера.
А вчера зашёл сюда и понеслась...
Встаю с кровати, на кухню иду. Опять противно становится, когда вижу бардак, что здесь ночью приключился. Беру пакет для мусора, начинаю в него со стола всё сгребать без разбора. Кручу в руке открытую бутылку вина и тоже в мусор бросаю.
На хрен мне сдалась вчера эта соседка? Я даже имени её не знаю. Уюта домашнего захотелось?
Не понимаю.
Но колбасило меня так, аж потряхивало. То ли доктор этот меня так завёл, то ли что-то другое...
Нет, не доктор это. На него я зла особого не держу, хоть он мне морду и разукрасил. Я бы так же, наверное, поступил, если бы мне кто-то такую подлянку сделал. Обидно по морде получать, но не смертельно...
Всё как-то кучей навалилось вчера...
Эйфория мозг взорвала...
Как в детстве, блядь, когда кому-нибудь из пацанов удавалось бутылку пива надыбать на толпу товарищей. И доставалось-то по глотку, но вести себя начинали так, как будто травки обкурились... Ржали, как ненормальные, непотребности всякие творить начинали ...
Так и я вчера...
Никогда в дом свой, блядей не приводил.
Достаю струйную кофеварку, которую мы с Нинель ещё из Италии привезли. Ей почему-то именно такой кофе нравился. Заправляю её. Ставлю на плиту. Лезу в шкафчик, над встроенным холодильником, где нычка у меня с сигаретами лежала всегда, если Нинель, конечно, её не обнаружила.
Лежит.
Наливаю кофе. Прикуриваю.
Смотрю в окно, воспоминания наваливаются: как собирались мы на этой кухне с друзьями, как Нинель любила на этот подоконник присесть с чашечкой кофе или с бокалом вина. Никогда за столом не сидела долго. Постоянно в движении.
Подхожу к окну. На подоконник присаживаюсь...
Щемит. Сердце щемит.
– Ты чего меня не разбудил?– вздрагиваю. Голову поворачиваю: стоит, полотенцем прикрытая. – Кофе есть?
– Там, – показываю её на кофеварку и отворачиваюсь.
– Это что это вчера было? – спрашивает меня недовольно. – И не кури здесь, знаешь же, мне не нравится...
Аж заклокотало всё внутри...
Поворачиваюсь к ней, задом на подоконник опираюсь.
– Анжел, давай расстанемся...
– Что? – непонимающе смотрит, чуть припухшими со сна глазами. – Какая муха тебя с утра укусила?
– Никакая не укусила Анжел. Не вижу нашего с тобой совместного, светлого будущего...У меня ребёнок маленький...
– Да что ты говоришь? – взвизгивает. – Что-то раньше ты про него не думал. И про жену не вспоминал, – орать начинает.
– Не ори, – повышаю голос.
Не обращает внимания. С грохотом ставит чашку с кофе на стол. Кофе разливается. На ультразвуки переходит:
– Думаешь, я как жена твоя бывшая, трахаться тебе со всеми подряд позволю. Я не она, я не курица домашняя...
Выбешивает меня своими словами.
Подхожу и отвешиваю ей пощёчину. Не сильную, только чтобы замолкла.
– Не смей так про неё говорить, она мать моих детей...
– Бей, давай, – прыгает, подставляя своё раскрасневшееся лицо. – Давай, бей, как ты любишь. Чего стоишь...
Меня трясти начинает...
– Уходи, от греха подальше...– кулаки сжимаю, обхожу её.
Джинсы с футболкой пытаюсь на себя натянуть.
– Ты не бросишь меня Кох, – визжит мне в спину. – Меня не бросают...
Собираю её вещи по квартире. Бросаю их ей.
– Одевайся и уходи, сейчас сюда люди придут, – пытаюсь не обращать внимания на её визг.
Она чашку со стола хватает и в меня...
Уворачиваюсь, дверь закрываю, придерживая её снаружи, и надеясь, что она успокоиться.
Ну не сиганёт же она с десятого этажа?
Не сиганула, и на том спасибо...
***
Сижу в машине, в зеркало на себя пялюсь: к синякам, и заплывшему глазу, добавились ещё и царапины на роже.
Как я в это влип вообще?
Квартиру придётся продавать. Не хочу, чтобы ребёнок мой здесь жил, после сегодняшнего. Анжелка орала и визжала так, что слышно было, наверное, даже в соседнем подъезде. Чудом не отпиздил...
Ей по ходу лечиться надо. И мне вместе с ней.
Может, и правда, к психологу? Что-то перестал я понимать себя в последнее время.
Домой заехал переодеться, перевернул всё вверх дном. Все пакеты неразобранные вытряхнул, в поисках своего загранпаспорта. Как сквозь землю провалился. Придётся новый делать.
Собрал документы и на работу.
Ближе к обеду уже, дочь звонит.
– Ты чего так поздно?
– Вчера в гостях были с Арсом, только встала...у меня же каникулы.
– Ничего себе, а ребёнок? С няней?
– Пап, ты чего? – смеётся. – Крис же с мамой...
– В смысле с мамой? – я что-то не понял ничего.
– Да к ним вчера уже Алевтина прилетела, так что не одна она с ними, – не понимает она моего удивления. – Прикинь, летела с вашим соседом...
– С каким соседом?
– Ну ваш сосед, спортсмен. Он, оказывается, друг сына Данилы.
– Какого Данилы?
– Ой, ну ты же ещё не знаешь никого, – хихикает. – Это друзья наши. В общем, мы вчера смеялись весь вечер...представляешь, какое совпадение?
– Это сосед, который нас затопил? – переспрашиваю.
– Про «затопил», не знаю ничего. Про это мне не рассказывали...Говорю же, только проснулась...
– То есть, ты спишь до обеда, а мать с двумя детьми там одна? – начинаю злиться. – Ты не оборзела, Варь?
Тишина...
– А ты сам, не оборзел? – летит мне в обратку. – На себя посмотри. Ты что маме прям обпомогался? Что-то я не припоминаю такого...
Вот и поговорили с доченькой...
Глава 39
Нинель ( Черногория)
Люблю раннее утро...
Когда все ещё спят, и ты можешь побыть наедине с собой...со своими мыслями. Подумать в тишине, без суеты. Настроиться на новый день, завтрак спокойно приготовить...
Всегда вставала рано, даже когда дочь уже уехала из дома, и можно было немного поспать, привычка так со мной и осталась.
А уж когда Дёмка родился, так ещё раньше подниматься стала. Да и жизнь моя круто с его рождением изменилось, есть над чем задуматься...
Делаю себе травяной чай, к окну подхожу...
На дворе чисто, убрано всё, и только стопка тарелок аккуратно составленных на столе, напоминает сейчас о вчерашнем веселье...
Надо убрать...
Юлька так и не перезвонила мне вчера, зараза. Написала только:
«Всё под контролем».
Да Андрей подошёл и сказал:
– Всё хорошо, не переживай...
Легко сказать...
Хотела Коха набрать, спросить у него, что произошло? Как разрешилось всё? Передумала. Он сам не позвонил и я не стала.
Спать пошла. Устала за день. Да и не привыкла я до поздна засиживаться...
Дети маленькие, им не объяснить, что мама повеселиться решила...расслабиться...Не поймут они.
Когда мы только с ним познакомились, он часто пропадал. Мог неделями не появляться. А я сидела, ждала, переживала. Не знала, что делать. Что думать. Как спросить у него: кто я для него? А потом он приходил, как ни в чём ни бывало. Как будто и не пропадал вовсе. Как будто так оно и должно было быть. И все вопросы сами собой исчезали. А потом я забеременела, и всё... Всё само собой разрешилось.
Я всегда верила, что замуж выходят один раз и на всю жизнь. Даже в студенчестве, когда друзья сходились, расходились, других себе находили. Некоторые даже успевали за время учёбы пожениться и развестись. Всё равно была уверена, что это не правильно, что у меня так не будет.
Ведь есть же пары, которым удаётся прожить друг с другом до глубокой старости и сохранить при этом тёплые отношения. Их немало...
Мои родители всю жизнь вместе прожили. Бабушка моя всю жизнь со своим мужем прожила, хотя жизнь её была не сахар...
«Нужно уметь прощать» – думала я.
И выходила замуж «навечно».
Правда, когда влюбилась, поначалу, даже о замужестве не думала. Ни о чём не думала, просто шла за ним и всё. Так много было во мне любви к нему тогда, что ничего не замечала...не слушала никого. Не хотела слушать...
И любовь эту несла в себе много лет...И мне казалось, что так всегда будет...
А потом что-то случилось. Треснуло. Что-то важное надломилось. И вернуть это всё назад стало уже невозможным.
Сложно сказать, что послужило толчком: его командировка со всеми вытекающими, внебрачная дочь или моя неожиданная беременность, которая резко изменила мою жизнь?
Скорее всего, всё вместе...
Но что-то очень сильно изменилось.
Во мне что-то изменилось.
Вспоминаю его, конечно. Каждый день вспоминаю. Двадцать лет, просто так из головы не выбросить, не забыть. Да и дети у нас...
Но всё стало по-другому...
Шум шагов прерывает моё утреннее уединение.
Поворачиваюсь.
– Ты чего не спишь, рано ещё?
– Выспалась. Ни в одном глазу...– Алевтина, потягиваясь подходит. В окно выглядывает.
– Из-за разницы во времени... Я тоже в первые дни здесь подскакивала ни свет ни заря. Крис как? Зачем забрала? Я привыкла...
– Отвыкай... Я тоже бабушка, делиться придётся, – улыбается. – Ты кофе же у нас не пьёшь? – спрашивает.
– Нет пока, вина вчерашнего достаточно, – прыскаю. – Утром Дёмка даже есть не стал, только водички попил. Через часок, если не проснётся, разбужу...
– А я сделаю себе чашечку. Взбодриться надо, после вчерашнего.
– Вы долго ещё сидели? Ничего там Андрей не говорил?
Стоило вспомнить, как телефон на столе зашуршал:
« Не спишь?» – Юлька.
Поднимаю руку в сторону Алевтины, подругу набираю:
– Ну? – спрашиваю, вместо приветствия, и тут же зависаю от её красочного рассказа о событиях минувшей ночи...
– Что прям подрались? – вырывается.
– Кто кого? – вмешивается, незаметно подкравшаяся Алевтина.
– Привет, Аль, – орёт Юлька, вынуждая меня включить видео.
– Доктор, – сообщает она радостно, расплывшись в улыбке во весь экран.
– И как он? – я растерялась.
– Мать, ты чего, расстроилась что ли? – смотрит на меня удивлённо. – Да с него как с гуся вода. С утра пораньше мне уже позвонил, попросил клинингов встретить. Типа он в этом не разбирается и вообще, ему на работу надо. Он человек занятой. А мне, значит, никуда не надо... зла не хватает...
– Юль... – Неудобно перед ней становится.
– Да ладно тебе, – успокаивается она сразу. – Встречу их, оставлю. Там же ничего ценного у вас нет?
Мотаю задумчиво головой, за неимением подходящих слов.
– Ну вот и славно. Кстати, соседка там у тебя вчера объявилась, очень хорошо мне помогла. Одна бы я не справилась. Там, как грохнула на пол эта махина ....пиздец Нин.... Коха с ног сбило... Я так и не поняла, то ли они задели его, когда пиздили друг друга, потолок этот, то ли он просто не выдержал накала ...
– А соседи как, которых затопили? – про соседку мне неинтересно. Я её и не знаю почти. Никогда с ней не общалась.
– Доктор, Нин...всех вылечил..., – ржёт, – классный мужик, кстати, я у него телефончик взяла...ну, чтобы вопросы решать, сама понимаешь...
А я вот ничего не понимаю стою.
Не понимаю, как я жить там буду после всего, что произошло...Вот вообще ничего не понимаю.
– Как я жить там буду после вчерашнего представления? – озвучиваю вопрос Алевтине, когда звонок сбросила.
– А ты что домой собралась? – она веселится. И не скрывает этого. – У нас тут скоро мероприятие намечается, пора начинать готовиться, кстати... – Воздух сквозь зубы в себя втягивает, – если честно, поднадоела мне уже их свадьба затянувшаяся, ребёнку год скоро, а мы всё свадьбу отмечаем...Да ещё бы делали это всё сами, а то скинули всё на тебя и умотали. Сын их долгожданный, скоро бабушку, мамой будет называть, папу вообще поди уже и не вспомнит, – выдаёт мне гневную тираду она. – Щас приедут, мы на них детей повесим и во все тяжкие... нечего, – успокаивается немного. – А сегодня у нас няня ещё по плану...и пляж... Так что домой ты не скоро вернёшься, или тебе здесь не нравится? – спрашивает уже в своей манере. Игриво.
И я как-то успокоилась сразу. Меня и правда всё устраивает. Мне спокойнее здесь. Я его здесь не жду, не дёргаюсь. Чувствую себя свободной.
Пусть сам вопрос с ремонтом решает. Или к Варваре вон переду, я же хотела...
Дети проснулись, день в привычную колею вошёл...
Все переживания на второй план отодвинулись.
Начали няни названивать, которых Елена нам по знакомым насобирала. А там столько нюансов, оказалось... с нянями этими. Где бы время на всё найти.
Ближе к вечеру уже, к нам Любо зашёл...на чай, да детей проведать. Сидел, развлекал их. На ручках носил. Так трогательно, оказывается, мужчина с ребёнком маленьким на руках смотрится. Никогда на это внимания не обращала. А тут залипла на них. Засмотрелась.
Сообщил он нам, что Андрею пришлось срочно домой лететь, в связи с ночными событиями.
Я поинтересовалась у него: не знает ли он как там всё разрешилось?
В ответ он нам только улыбнулся, своей очаровательной улыбкой, посоветовал не беспокоиться по пустякам, и пригласил нас на ежегодную парусную регату в Пераст – самый красивый город Боко-Которской бухты.
Как раз, к тому времени, все соберутся. Они тут все, ежегодно, на эту регату собираются. Традиция у них такая.
А пока он один нас развлекать будет, если мы не против...
Глава 40
Нинель
Андрей вернулся через несколько дней ...не один...
Об этом я узнала от Елены, которая заехала к нам с утречка. Продукты завезла. Посидели с ней немного пока все спали. Поговорили.
Оказывается, отец Евгения, светила спортивной медицины. В его клинику обращаются многие звёзды мирового спорта, и Любо с Андреем с самого детства почти, проходят реабилитацию и готовятся к соревнованиям под руководством специалистов его клиники.
Сам Евгений тоже занимался теннисом в детстве. Был очень перспективным по юниорам, но травмы его подвели. Болезнь Келлера, врождённый дефект, который, к сожалению, был диагностирован у него очень поздно, не позволил ему продолжить карьеру спортсмена. В определённый момент, после продолжительной паузы, из-за очередной травмы, он принял решение, уйти из спорта, чем очень сильно разозлил своего отца, который мечтал видеть в своём сыне звезду.
– А потом ещё эта любовь его детская... мы так переживали за него, – у меня, вслед за Еленой, тоже слёзы на глаза навернулись от её рассказа, хоть и не знаю я, что там за любовь у него была. И спросить боюсь. Неудобно. – Он женился, ему ещё и двадцати не было, – продолжает она шёпотом. – Отец его был в бешенстве. Женился на самой обычной девочке. Из обычной семьи. Сам только-только в университет поступил. Денег ещё своих не было. Отец ему тогда условие поставил: не расстанешься с ней, лишу довольствия. Ну тот, естественно, сделал по-своему. До сих пор отношения у них натянутые. Почти не общаются. Не понимаю, как так можно? – она разводит руки по сторонам, в подтверждение своих слов, – он ведь единственный его сын....
– И что потом? – не выдерживаю.
– А что потом? – пожимает она плечами, – ушла она от него потом. Не нужен он стал ей без денег. Хоть и ребёнка родила... Он переживал тогда сильно. За любую работу брался, кем только не подрабатывал. Но ей мало было...ушла. Сейчас они вроде нормально общаются, разрешает она ему с ребёнком видеться, не то что нашему, – вздыхает.
Я сижу, глазами хлопаю, не знаю, что сказать.. Как утешить её. Да и сама в шоке, мягко говоря.
– Так сложно Нина, – шмыгает она носом, – так сложно....Мы вон не вмешивались никогда в жизнь сына, думали: каждый должен сам свои ошибки совершить, прожить их, выводы сделать, а видишь, как вышло...внучку уже год не видели, а я так надеялась...готовилась... И Любо переживает...
Мне так хочется её успокоить, обнадёжить. Только слова в таких ситуациях бессмысленны, знаю это прекрасно. Поэтому чай ей подливаю и жду...Пусть выговорится. Может, легче станет. Иногда нужно просто выговориться, боль свою разделить с кем-то.
– А Николай вмешивался всегда. Жёсткий он. И тоже ничего хорошего...
– Но он же прекрасный специалист...Евгений, – мне хочется заступиться за него...
– Да! – соглашается она, – он и сам замечательный. Я же его с детства знаю, он как сын для меня. Всегда у нас останавливается, когда приезжает. Но с ним вечно что-нибудь да случается. Бедовый он. Хорошо всё было, мы с его мамой нарадоваться не могли. А тут раз, и опять куда-то вляпался... на скорой работает...– и такое лицо у неё расстроенное, когда она мне это говорит.
Что виноватой себя начинаю чувствовать...
– Засиделась я с тобой, – подскакивает. – Дел куча, мальчишки же собрались. Регата у них. Рада, что Евгений всё-таки приехал в этом году. Думаю, что если приехал, то не всё у него так уж и плохо, деньги у друзей он никогда не берёт...Значит, свои есть.
Проводила её и ходила потом, как шальная полдня. После этого разговора.
На Коха злилась.
И на себя...
Чувство вины навалилось тяжестью непреподъёмной. Понимала прекрасно, что изменить что-либо не в моих силах, и винить себя во всех смертных грехах – не правильно. Разрушительно. Это, по сути, агрессия направленная на самого себя. Но ничего поделать с собой не могла...
Чувствовала себя виноватой перед ним.
Потом уже Алевтина вмешалась, заметив моё состояние. Обозвала мужа моего бывшего, долбоёбом и попросила Евгения Николаевича своим самобичеванием не унижать...
Я чуть успокоилась.
Ненадолго, правда.
Вскоре Юлька позвонила с радостными новостями. Сообщила, что заезжала она на квартиру ко мне, проверить не высох ли потолок, и совершенно случайно, на лестничной площадке, встретилась с соседкой моей, которая ей на ушко поведала о визите прекрасной дамы к Коху, в ту развесёлую ночь. Со всеми подробностями.
Неприятно стало.
Вот вроде, какое мне дело, что он там делает? В разводе мы. Не муж он мне больше. А всё равно неприятно.
Что могло такого случиться, что он любовницу свою в нашу квартиру привёл?
Любовь?
Обидно...
Не слушала её почти, когда она мне рассказывала, что с Андреем она тоже тему потопа обсудила.
Об этом он мне сам сказал, по телефону.
Да и Кох сообщил об их встрече, когда звонил. Сам позвонил, как ни странно. Доложил о ситуации с ремонтом. Про Анжелочку только забыл доложить. Ну, и про драку ничего не сказал.
Дёмку на руки подхватываю, иду калитку открывать, услышав звонок. Сын с рук моих не слазит сегодня. Чувствует мамкино переменчивое настроение. Капризничает весь день.
– Привет, сорванец! – ошарашивает нас у калитки загорелое, лохматое чудовище с очаровательной улыбкой, в окружении таких же товарищей. – Прекрасно выглядишь Нина...
– Демьян, знакомься, это Евгений Николаевич, доктор ... – принялась я нести какую-то чушь, растерявшись...– он нас спас с тобой...
– Я тут не при чём, – подмигивает он моему сыну и поднимает руки. – Это мама твоя молодец. Можно подержать? – спрашивает меня.
– Руки помойте, – немного прихожу в себя и разворачиваюсь, освобождая проход.
Забыла совсем за суматохой, что они должны сегодня к нам заехать. Вылетело из головы. Алевтина, правда и не говорила, что они все вместе заявятся.
– Я не смогу с вами поехать завтра, я же кормлю, – отвечаю я на вопрос Любо: «готовы ли мы к завтрашней поездке?»
– Грудью кормишь? – спрашивает Евгений, напоминая мне сейчас того самого доктора, к которому я когда-то попала на сохранение.
Киваю растеряно. Не привыкла я с мужчинами такие вопросы обсуждать. А он сейчас мало чем доктора напоминает, больше на неформала похож.
– Умничка, – говорит тихо, и похвала его растекается теплом телу. Так давно меня мужчины не хвалили. – Я же говорил, всё у тебя будет хорошо...– забирает сына, предварительно покрутив передо мной ладонями.
Улыбаюсь и руки стряхиваю, так устала за день его таскать. Он замечает мой непроизвольный жест, покачивает головой. Ничего не говорит, а мне неловко становится, что кто-то видит мою усталость.
– А вы разве няню не нашли? – Любо удивлён. – Мама говорила...
– Нашли, но он у меня не хочет брать бутылочку. Маленький ещё...
– Может с собой детей возьмём? – поступает предложение.
– С ума сошли? Грудного ребёнка на регату? – протестует Евгений.– Ребёнка измучаем, да и Нина не отдохнёт. Смысл?
Алевтина молча стоит рядом, покусывая нижнюю губу. С ней я этот вопрос уже обсудила. Ничего мы с ней придумать не смогли.
Няню нашли, даже две. И уже даже были попытки оставлять детей на пару часиков одних. Вечером в ресторанчик с ней вдвоём ходили. Вернее, Любо нас на ужин приглашал в ресторанчик. Очень хорошо посидели. Давно я так не отдыхала.
Но на весь день?!
Крис хоть и капризничает с незнакомыми, но уже к бутылочке приучен. А Дёмка без мамкиной соски пока никак. Ни в какую бутылочку брать не хочет. И сама я не хочу его отучать...рано. Я Варвару до года кормила, и его хочу сама кормить...
– И что? – Любо выглядит расстроенным...
– Да ничего, – отвечает ему Евгений за меня, – не последняя регата. На следующий год сгоняем. Поедешь с нами на регату на следующий год, Нина? – спрашивает, а в глазах его черти пляшут в этот момент. Мне грустно почему-то становится. – Прогуляемся? – тут же предлагает. – Демьян, пойдёшь со мной гулять? – спрашивает сына, и тот так серьёзно смотрит на него, как будто и правда понимает чего от него хочет этот расписной дядя с дулькой на голове...
