Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 49

Кох

Первое ощущение, что под дых ударили со всей дури.

Ни слова произнести не могу...

Сбросил звонок, так и не сказав ей ничего...

Ходил потом весь день, как чумной. Не видел никого, не слышал. Никак успокоиться не мог.

Моя Нинель?

Не одна?

Не мог в это поверить...

Я никогда не объяснялся ей в любви. Отшучивался всегда, типа: «я старый солдат и не знаю слов любви». Не мог почему-то я ей в любви признаться, даже просто так, ради красного словца, чтобы приятно ей сделать. Не мог. Но и не обижал её никогда, и никогда не сравнивал её с той, которая однажды, в юности, разбила моё сердце. С той, перед которой я стоял когда-то на коленях. С той, которой я все эти долгие годы, пытался что-то доказать: и когда женился, и когда деньги зарабатывал, хоть не видел её уже...

Сколько я её не видел?

Лет пятнадцать? Больше?

Несколько раз, после дембеля мы ещё встречались с ней, хоть она и не одна уже была. Да и я тоже. Трахались, как сумасшедшие, непонятно зачем. Как будто что-то доказать друг другу хотели. А потом она уехала и я перестал её искать. Да и к матери уже почти не ездил, в основном она к нам приезжала.

А в последние годы даже и не вспоминал её уже. И внешность её в памяти затёрлась. Боль и обида прошли.

Нина, конечно, про неё ничего не знала. Я никому про неё не рассказывал. Никому, кроме Борьки.

Казалось уже, что всё у меня наладилось: семья, работа, деньги, друзья.

А потом Анжелку встретил, и всё, как в прошлое вернулся. Сплошной драйв и хардкор.

Я ведь даже не сразу и понял, кого она мне так сильно напоминает. А когда понял, поздно уже было: поезд набрал такую скорость, что остановиться было уже невозможно. И вся моя отлаженная, спокойная жизнь, полетела в тартарары со скоростью света.

Смахиваю сообщения от Анжелки, которыми он меня бомбит всё это время.

Набиваю: Сарычева Елена Николаевна.

И какое-то время пялюсь непонимающе на любовь всей своей жизни, а потом истерично начинаю ржать...

Господи, как мне это развидеть?

Она же ко мне теперь в кошмарах приходить будет по ночам!?

Их даже сравнивать нельзя, такие они разные: хрупкая, нежная, до безобразия честная и настоящая Нина, и вот эта вот поношенная, искусственная кукла, по которой я сходил с ума половину своей жизни.

Ты дебил Кох!

Откидываюсь на спинку кресла, начинаю крутиться на нём из стороны в сторону, чтобы отойти немного от увиденного.

Я так хотел сегодня с ней поговорить. Рассказать ей всё, поделиться с ней своими проблемами. Каждый раз, когда у меня что-нибудь случается, что-нибудь неприятное, в первую очередь, вспоминаю её. Уверен был, что она меня выслушает и поймёт. Несмотря на наш развод...

На экране телефона высвечивается сообщение:

«Мне нужно от тебя согласие на ребёнка, нас с Демьяном приглашают в Швейцарию».

И даже сейчас она ничего не придумывает. Она просто не умеет придумывать. Так и не научилась за эти годы врать и изворачиваться, хоть и пытается изо всех сил быть сильной и независимой. А мне нравится, что у неё не получается быть сильной. Я тащусь от её слабости. Мне нравится ей помогать...

Она этого не знает, я ей об этом никогда не говорил.

Пишу:

«Все вопросы готов обсудить при встрече. В квартире Варвары закончен ремонт, мебель можно перевезти из старой. Возвращайся».

Она не откажет мне, нет. Она не сможет. Я же её знаю...

Двадцать лет, одним махом из жизни не вычеркнуть.

***

Прилетел, наконец, домой.

Настю отправил в лагерь. Мы подумали с ней, и решили, что так будет лучше. Ей нужно прийти в себя, осознать перемены в своей жизни. Принять ситуацию. И лучше, если в этот момент, с ней рядом будут профессионалы.

А мне нужно подготовиться к её возвращению.

Документы сделали довольно быстро. Тест на отцовство меньше чем за неделю был готов. Проблем не было. Борька помог, да и она уже большая, четырнадцать лет, как-никак, её мнение тоже имеет значение.

Самым сложным было решение принять, а потом само всё разрешилось.

Сижу в машине ещё какое-то время. На разговор настраиваюсь.

Решение принято. Главное, не отступать.

Перед тем, как из машины выйти, глянул ещё раз на фотографию «любви всей своей жизни», для поднятия боевого духа.

В юности они с Анжелкой, наверное, были очень похожи. Обе тоненькие, длинноногие, белобрысые, с небольшими серо-голубыми глазками и губёхами на пол-лица. Но сейчас Леночка поистаскалась изрядно, вся опухшая на фоточках, хоть и пыжится изо всех сил. Может деньги закончились, кто знает? Это в Анжелку вбухано немерено. А без денег, фиг знает, как бы она сейчас выглядела. Я даже уже и не помню, какой она была в нашу первую встречу.

Ладно, пора. Раньше начнём, раньше кончим.

Выхожу из машины. Сумку не беру – потом. Всё потом.

По лестнице поднимаюсь бегом, игнорируя лифт. Даже не думаю ни о чём.

Дверь открываю, и, не разуваясь, прохожу на кухню. Знаю, почему-то, что она меня там ждёт.

Так и есть...

– Что я в тебе нашёл? – перехожу сразу в наступление, да и выговориться надо. Наболело. – Тупая, алчная курица. Ты же никогда никого не любила в своей жизни, кроме денег. Даже ребёнка своего не смогла полюбить...

Она смотрит на меня, чуть охреневшая от моего наезда. Не понимает ничего.

– Чемоданы собрала?– не сбавляю оборотов.

– Ты ничего не перепутал Кох? – приходит немного в себя.

– Анжел, смотри, – показываю ей телефон, – если ты сейчас не уйдёшь...мирно, я вызову скорую, и отправлю тебя на принудительное лечение. Тебе лечиться надо... – Она чашку берёт, и начинает её в руках крутить.

Я держусь одной рукой за ручку двери, готовый в любой момент её захлопнуть.

Про больничку надоумил меня Борька. Он загнался не на шутку, и решил копнуть под неё. И накопал много всего интересного. Когда скинул мне, я чуть не ошалел. И это даже не про мужиков, с которыми она параллельно встречалась, и которых так нехило доила. Но жаба меня начала душить, конечно, когда узнал. Дом я ей почти построил.

Вовремя захлопываю дверь: чашка разбивается, судя по звуку, на мелкие куски.

– Кох, со мной так нельзя.

– Я знаю Анжел, но это ты врачам расскажешь.

Мне жалко её немного. Натерпелась она по детству. Мать её бросила, когда она ещё совсем младенцем была. Отец долго в одиночестве не горевал, новую жену себе почти сразу нашёл, с которой и бухал на пару, беспробудно. Времена непростые были. Работы в деревне почти не было. Пробивалась она, как могла. Как умела.

– Все, кто мне делает плохо, получают по заслугам, – она начинает колотить в дверь, то ли ножом, то ли вилкой...

– Я знаю Анжел, я уже своё получил..., – говорю тихо, не пытаюсь больше до неё достучаться.

Вызываю скорую, и звоню Борьке.

Только бы с собой ничего не сделала, а для себя я всё уже решил...

Глава 50

Нинель

Сказать, что я волнуюсь сегодня, ничего не сказать. Руки трясутся, зубы стучат, так не по себе мне. Уже и не припомню, когда мы с Кохом, в последний раз, наедине оставались...

Хожу по дому, как неприкаянная, вещи с места на место перекладываю. Никак в руки себя взять не могу. Но встречу переносить больше не хочу. Сколько можно? Надо поговорить. Ключи, в конце концов, у него от квартир забрать. Машину. Да и вещи не помешают, документы. И поговорить. Обязательно поговорить нам нужно. И я вроде бы даже готова, волнуюсь только...

Женя чувствует моё состояние, не дёргает меня. С Дёмьяном возится...

Иногда подходит, руку мою ледяную в свою берёт, греет. Целует в висок, мне легче становится. Но больше ничем сегодня мне не помогает. Не спрашивает ничего. Ничего не говорит.

Он прав, конечно. Я сама должна свои вопросы с бывшим мужем решить. Но как же это непросто, оказывается!

Уже неделю, как мы вернулись...домой.

Я переживала. За себя переживала, за Дёмку. Как он перемену климата перенесёт? Как адаптируется?

Но всё прошло, на удивление, гладко. В первый день немного капризничал, а сейчас, просыпается, и, первым делом, к окну всех тащит, гулять просится. Женя ему горку соорудил на улице, теперь они часами с неё катаются. С боем домой приходится затаскивать. Кто бы знал, что он у нас так зиму полюбит? Потом спит, как убитый, до утра. Иногда встаю, по привычке, иду его проверять...вдруг радионяня сломалась или ещё чего. Ан нет, дрыхнет без задних ног...

В Швейцарию, мы с ним, так и не попали. Кох не разрешил. Упёрся, как баран, и ни с места. Я расстроилась, не ожидала от него такого. До сих пор не могу понять, почему он так поступил. Ведь не один живёт, почему мне нельзя?

Жене пришлось через нас лететь: и туда, и обратно. Туда, когда летел, так вообще всего несколько часов у него было. Заехал к нам. С цветами. Я расплакалась, не сдержалась, так приятно мне было. Никто ради меня ничего подобного никогда не делал: не прилетал на чашечку чая, чтобы собственноручно цветы вручить...

А на праздники опять все собрались, как летом: и дети с внуком прилетели, да с бабушкой Алевтиной. И даже Любо с Андреем к нам на огонёк заглянули. Боялась, что Варвара возмущаться начнёт, что посторонний мужчина у них в доме присутствует. Уже готова была принять предложение Евгения и переехать с ним в отель, но она очень спокойно всё восприняла. Удивила. Может, ей уже и не до меня, конечно. Рожать скоро. Алевтина же поддержала меня, как всегда. Радовалась, как за себя.

Очень душевно праздники прошли, давно у меня такого не было.

Потом мы с Женей поехали вдоль побережья, красотами Черногории полюбоваться, а то я больше чем полгода прожила там, а так ничего, кроме своей деревни, и не успела посмотреть.

За неделю, всю страну, конечно, не объехать. Да и не ставили мы перед собой такой задачи. Прежде всего отдохнуть хотели, наедине друг с другом побыть. Он предложил поехать в Жабляк, на лыжах покататься. Я согласилась. Лыжник из меня никакущий, в последний раз на лыжах ещё в школе стояла, но зато посмеялись от души. А уж когда я «синюю» трассу – для начинающих, осилила, гордилась собой так, как будто Эверест покорила. Женя шампанское прямо на трассу заказал, в честь моих великих достижений, вечером праздничный ужин нам подали. Я на седьмом небе от счастья была...

Перед вылетом домой, по магазинам с ним прошлись. У нас с сыном зимнего вообще ничего с собой не было. Неловко немного поначалу было. Кох со мной по магазинам не ходил никогда, не любил. Не представляла даже, как это, с мужчиной одежду покупать. Думала, что и он: привезёт меня и оставит, как это у меня с бывшим мужем было. А он, нет, со мной пошёл. Удивлена была, как оказывается приятно с мужчинами по магазинам ходить. И удобно, к тому же, таскать на себе ничего не нужно. И все смотрят на тебя сразу по другому, когда ты в отдел не одна заходишь, а со спутником. Чувствовать себя иначе начинаешь....увереннее, что ли.

За то недолгое время, что мы с ним, очень много нового для себя открыла. Совершенно по другому себя воспринимать начала.

Только вот главного он мне так и не сказал...А я ждала. Очень.

Перед праздниками, когда ждала его, в фантазиях своих разные романтические картинки рисовала: как он на колено встаёт, как кольцо мне на палец надевает, как речи красивые говорит.

В общем, представляла всё то, о чём все девочки мечтают и чего ждут. Даже сорокалетние...

А в результате, вместо кольца, акции «свечного заводика» получила, и...браслет. Поначалу аж дар речи потеряла от подарков его неожиданных. Потом в себя немного пришла, речь его дослушала.

Он с друзьями, оказывается, несколько лет назад, выкупил этот самый «свечной заводик», как он его называет, по смешной совершенно стоимости. Привели они его в порядок. И теперь этот заводик приносит им немаленький доход. И решил он, что я независимой должна быть, поэтому вот...акции тебе дорогая, для твоей независимости.

Так-то оно всё правильно, наверное. Кох содержание моё существенно урезал, после того, как я ему объявила, что я не одна больше. И если бы не подработка моя, и не Евгений, который как-то так незаметно взял часть моих расходов на себя, пришлось бы мне туговато.

Но в тот момент, я не думала об этом и готова была променять все сокровища мира, на ма-аленькое колечко и долгожданные объяснения...., которых в моей жизни, так и не случилось...пока.

И браслет этот несуразный мне поначалу совсем не понравился, а то, что он сделан из цельного куска серебра, меня испугало не на шутку.

Мне юбилей мой сразу вспомнился, когда Кох подарил мне кольцо, которое мне мало оказалось.

Я глаза от страха зажмурила, когда Женя попросил у меня руку, чтобы браслет этот примерить.

Но рука моя вошла в него, как будто под меня его делали.

И на руке он совершенно по-другому смотрелся. Не таким грубым и несуразным, как казался, пока в коробочке лежал.

– Эти линии – «сияние солнца» – объяснил мне он, а солнце у индейцев навахо – символ силы и исцеления, они считают, что всё хорошее приходит с той стороны, откуда светят утренние лучи.

Оказалось, что браслет этот, работы рук известного ювелира-индейца Orville Tsinnie. Его работы отмечены многочисленными наградами на выставках художников-ювелиров. И в настоящее время, очень сложно купить что-либо из его работ, дизайнер покинул этот мир несколько лет назад.

Я ношу этот браслет не снимая...

Вот и сейчас, проворачиваю его вокруг запястья, будучи уверенной, что он подпитывает меня своей силой и придаёт мужества.

– Мне пора...

Женя подходит ко мне с сыном на руках. Сам подаёт мне ключи от своей машины. Потом телефон...

– Это что? – спрашиваю у него, удивлённо рассматривая кнопочный телефон.

– Тревожная кнопка...возьми пожалуйста.

– Жень...

– Возьми, это ни к чему тебя не обязывает, но мне будет спокойнее. Если что, просто нажми вот эту кнопку и всё.

– Хорошо, – соглашаюсь с ним.

Он целует меня...в щёчку...долго целует. Как тогда, много месяцев назад, когда он ушёл от меня, не сказав мне ни слова, и больше ничего не говорит. Отходит.

Я тоже ничего ему не говорю.

Выхожу...

Глава 51

***

Автомобиль, как будто сам летит по трассе...ничего делать не надо.

Никогда ещё за рулём такого автомобиля не сидела. Мне Кох свой «Мерс» не предлагал никогда, хоть и обвинил меня потом в том, что это я сама во всём виновата, надо было попросить. А Евгений сам предложил мне свой «БМВ». Несколько дней покатался со мной по округе, чтобы я привыкла к его машине и ключи вручил, чтобы я дома не сидела. Не ждала его.

Я выехала чуть раньше назначенного времени, чтобы первой приехать. По квартире пройтись. Ощущения свои послушать. Столько у меня с ней связано, словами не передать. Опять же, к встрече с Кохом, морально подготовиться.

Быстрая езда, по пустым дорогам, успокаивает. Отвлекает от неприятных мыслей.

Но только в город въезжаю, опять волноваться начинаю.

Около дома, осматриваюсь внимательно, ища взглядом автомобиль Коха – не подъехал пока. Выдыхаю с облегчением.

И спокойно уже к подъезду иду.

Много думала я в эти дни о нас с Кохом.

И о нас с Евгением...

Когда-то мне казалось, что без Коха я умру, и я готова была на многое, только бы с ним рядом быть. А потом оказалось, что нет, не умерла. И даже научилась без него жить. Жизни радоваться научилась, и... любить... Как мне кажется, по настоящему...

Руки дрожать начинают, когда дверь пытаюсь открыть, ключ никак в замочную скважину не попадает... Наконец, удаётся, распахиваю дверь и в нос бьёт неприятный запах нежилого полуподвального помещения. Морщусь.

Нет, жить я здесь больше не хочу.

Захлопываю дверь. Прохожу не разуваясь, хоть на первый взгляд, в квартире и чисто.

На кухне, на плите, кофеварка стоит. Чистая. На столешнице банка с кофе. Нюхаю, чтобы перебить неприятные запахи, осевшие в носу. Открываю окно.

Иду в спальню. Там, всё так же, как перед моим отъездом. Даже халат на кровати лежит, как я его оставила впопыхах перед вылетом. А в детской кроватке, пледик с дельфинчиками, который Кох сыну покупал после выписки из больницы. Беру этот пледик в руки, носом в него утыкаюсь, воспоминания лавиной обрушиваются: как жили мы здесь, как с друзьями встречались, с родственниками, как сына сюда привезли, когда он родился. И ведь много всего хорошего здесь было...

Дверь щёлкает негромко, а я так и стою, уткнувшись носом в детское покрывальце.

– Привет, – Кох заходит бесшумно. Обнимет меня. В щёчку целует. Пахнет приятно. – Давно ждёшь?– спрашивает.

– Нет, только зашла, – складываю аккуратно покрывало. Вешаю его на кроватку.

– Ты одна?

– Одна.

– Почему сына не привезла? – тихо говорит, без упрёка в голосе.

– Решила, что поговорить нам надо, – взгляд на него поднимаю, – хорошо выглядишь.

И это правда. Выглядит он замечательно.

– Ты тоже ничего...

Фыркаю...

– Ты не меняешься Кох, мог бы и комплимент мне какой-нибудь сказать, в честь встречи, ничего бы с тобой не случилось...– Он смотрит на меня немного непонимающе, а я окончательно прихожу в себя. – Ладно, ладно, ты старый солдат...не парься...

– Замечательно выглядишь, – неожиданно говорит он, и даже не смеётся. Я теряюсь немного. Не ожидала. – Он тебе делает комплименты? – вдруг спрашивает, и всё портит своим вопросом.

– Я хочу о нас с тобой поговорить Вань, – не ведусь на провокацию. – Хочу продать эту квартиру...не хочу здесь жить.

– Я займусь...

– Я сама займусь, раз уж я приехала. – Говорю, и на кухню иду.

Он за мной следует. Молча.

Заправляю кофеварку, чтобы руки чем-то занять. Чашки на стол ставлю. Успокаиваюсь, занимаясь привычными делами.

– Когда я сына увижу?

– Когда хочешь, только у меня условие...

– Какое?

– Не хочу, чтобы Анжела твоя с сыном моим виделась..

– У меня тоже условие..., – застываю с кофеваркой в руках, – не хочу, чтобы твой врач сыном моим занимался, – рука моя дёргается, и кофе мимо чашки льётся.

Ставлю кофеварку на стол. Тряпку беру. Вытираю всё. Внутри недовольство назревает, наружу рвётся. Еле сдерживаюсь.

– Я разговаривала с Ритой по поводу твоей любовницы, – не называю её по имени специально, не хочу, – так вот, она очень долго её преследовала. Оставляла ей на автоответчике угрозы. Она у тебя ходит по разным гадалкам, бабкам, не гнушается никакими методами. Ты взрослый человек, ты в состоянии себя защитить, а ребёнок, – нет. Я не хочу рисковать, мало ли...

– Я расстался с ней, – прерывает он меня на полуслове...

– Не верю...

– Её чуть в психушку не увезли, – у меня глаза на лоб лезут. – После такого, не возвращаются...поверь...

– Ты это правда сделал Кох?

– Что?

– Сдал её в психушку?

– Да нет, она сама уехала. Я просто попугать её хотел, – и, как ни в чём ни бывало, продолжает: Нин, давай попробуем, а? Всё сначала...Ведь нормально всё было у нас. Ну виноват я, прости, исправлюсь. Я понял всё. Мне плохо без тебя было, да ещё неприятности на голову свалились... Ну хочешь я на колени перед тобой встану?

Я сажусь на стул и начинаю размешивать сахар в чашке, который не положила.

– Не надо на колени Вань, ты же не любишь меня...да и не любил никогда...

– А он, значит, любит? – голос повышает. – Да он мужик просто Нин, ты просто мужиков не знаешь. Встретил бабу свободную, почему бы не попользоваться? – встаёт со стула, и на колени передо мной присаживается, – Нин, я всё забуду, смогу. Обещаю тебе ...и доктора твоего и других... Сын у нас с тобой растёт. Сыну отец нужен... – неприятно от его слов становится.

Нервничать начинаю.

– Вань, у тебя же ничего святого нет...Ты даже нормально расстаться не умеешь...

– А он святой у тебя, значит? Когда под венец? – встаёт с колен, – я на тебе сразу женился, а он? – давит безжалостно на мои больные местечки, как будто мысли мои читает.

Злость накатывает. Начинаю интуитивно браслет крутить на запястье.

– Выметайся из моей квартиры....– рычу.

– А то что? – он прищуривается, и улыбается мне, как-то по особенному. Никогда у него такой улыбки не замечала.

Не по себе становится, но остановиться уже не могу:

– А то наряд вызову, и это я не попугать тебя решила. Я не вернусь к тебе Кох, даже если ты последним мужиком на всём белом свете останешься, уж лучше под трамвай...– говорю словами Марго, – он морщится, а глаза его вспыхивают неожиданно. Недобро вспыхивают. Нащупываю кнопку на телефоне, мало ли, может я за двадцать лет, мужа своего бывшего, так и не узнала до конца. – Только попробуй ко мне подойти, – делаю шаг назад, когда он ко мне направляется...– Только попробуй...– шиплю, упираясь спиной на стену.

Но он не реагирует, подходит вплотную. Наклоняется к моему лицу. Я на кулаки его смотрю, которые он сжимает. Сердце в пятки уходит, так страшно становится. Держу палец на кнопке, готовая в любой момент на неё нажать...

– Не бойся. Я поговорить просто хотел, – наконец, делает шаг назад, заметив мой страх.

– Я тоже...– выдыхаю, облегчённо, почувствовав свободу.

– Он ведь бросит тебя, Нин. Поиграет и бросит...

– А ты значит, спасти меня хочешь?

– Ты единственная, кто мне нужен, Нин. И я люблю тебя, если это для тебя так важно. Подумай...Я слов на ветер не бросаю, ты же знаешь...

Я так долго слов этих от него ждала. Так долго, что не сразу поверила в услышанное. Стою, смотрю на него. К сердцу своему прислушиваюсь. Но в сердце моём пустота удивительная. Не откликается больше сердце. Молчит.

– Ключи сдай Вань..., – говорю спокойно. – Поздно, всё нужно делать вовремя...назад пути нет...Я не люблю тебя больше...

– Зря ты так, – говорит вполне спокойно и, кажется, последние слова мои не слышит. Стоит ещё несколько долгих мгновений, накаляя обстановку. Смотрит.

Потом кладёт ключи на стол, и выходит, больше не сказав мне ни слова.

А я сажусь.

Как я его вообще могла его любить?

Уж лучше, и правда, одной...