Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Я подумала, сама справлюсь. – Садится в машину, даже взглядом меня не удостоив.

Неприятно становится.

Ну, может со временем...

Еду домой. Впечатления от встречи двойственные: вроде и поговорили, и в то же время, как будто, чужая ушла...

Противно на душе.

Выхожу из лифта, всё ещё о встрече размышляя. Ключи достаю, голову на шорох поднимаю – Анжелка стоит, дверь моей квартиры подпирает.

– Ты чего здесь делаешь? – наклоняюсь к ней.

– Кох, ты не понял...меня не бросают...

Начинаю пальцами о дверь барабанить.

– Открывай давай, – говорит с ухмылкой.

Открываю...

Впускаю её в своё холостяцкое жилище, в которое ещё ни одна баба не заходила...

Глава 33

Нинель ( Черногория)

Чёртовы булыжники!

Чёртовы косогоры!

И без того тяжёлая коляска-паровозик для двойни, перегруженная сейчас продуктами, становится неприподъёмной и жалобно поскрипывает на каждой выбоине и колдобине, встречающейся на нашем пути.

Полуденное солнце начинает безжалостно припекать. Ноги отекли от длительной прогулки по жаре, а попавший в шлёпку мусор, натёр болючую мозоль.

Крис начинает капризничать, выкручиваться на своём месте, пытаясь вылезти. Не обращаю на него внимания, упорно толкая свой паровоз вперёд.

Коляска влетает колесом в очередную выбоину на тротуаре, чуть накреняясь на один бок.

Чёрт! Ещё этого не хватало. Останавливаюсь. Скидываю с ноги шлёпку. Разглядываю ступню – пузырь лопнул, а у меня даже пластыря нет. Неприятно.

Достаю из сумки бутылочки с водой.

– Потерпи малыш, – первому даю Крису, который весь уже извертелся от усталости и долгого сидения, – он хватается за неё ручками, начинает жадно пить.

Дёмке подкладываю пелёнку под бутылочку – маленький ещё, сам не держит, но зато с ним и мороки меньше – сразу глазки прикрывает, разморившись от жары и долгой прогулки.

Вытираю пот со лба....

На хрен я попёрлась на этот рынок с детьми? Бестолочь...

Правду говорят: «бешеной собаке семь вёрст – не крюк».

Что Алевтина бы умерла без свежих ягод и фруктов?

Но так хотелось сделать приятное к её приезду, что не сдержалась. Или привыкла я так: всем всегда хорошо делать, не обращая внимания на собственные неудобства.

Чуть больше месяца мы здесь, в гостях. Время пролетело незаметно. Нравится всё: и условия и климат. Дом у Арсения большой, всем места хватает. У нас с Дёмкой отдельная комната со своей ванной. Можно было и две комнаты занять, но нам и одной хватает.

На улице есть небольшой бассейн, где мы сейчас проводим большую часть времени. Море, в чуть более ста метрах от дома, но одна я с ними туда не хожу. Не пробраться по галечному пляжу с коляской без помощи посторонних. Няню я так себе и не нашла.

Перелёт, неожиданно, прошёл более-менее нормально, хоть и долгим был. Пришлось лететь через Москву, куда нас Кох доставил собственнолично, чем очень мне помог. Там я уже сдала багаж и передвигалась налегке, только самое необходимое прихватив с собой. Дёмка спал почти весь полёт у меня на руках, соседи были довольны. Я тоже, собственно. Даже отдохнуть немного получилось. А в Тивате нас Арсений встретил на машине, быстро домчал до дома. Тут недалеко.

Кох вёл себя, оставшиеся дни, как всегда – как ни в чём ни бывало. Приходил вечерами с Дёмкой погулять, документами нашими занимался. Разговоров серьёзных я с ним больше не заводила, мыслями уже в поездке вся была. Дел перед длительной поездкой, куча навалилась. Не до разговоров и переживаний. Успеть бы всё переделать. Двигалась по инерции, авось куда-нибудь да выведет кривая. Он тоже на беседах серьёзных не настаивал. Так и простились, оставшись каждый при своём мнении. Может так оно даже и лучше. Развелись, зачем что-то выяснять?

А в Черногории, я как-то сразу мозгами переключилась: дети, солнце, море – всё другое. Люди другие, язык другой. Переживала, когда летела: как я их понимать буду, с моим таксебешным английским? Даже курс английского себе купила. А оказалось, что их английский ещё похуже моего будет у многих. Взрослое же поколение вполне неплохо говорит по– русский, который изучали ещё в школе.

Сосед наш, у которого в ресторане будем праздновать свадьбу дочери, вообще говорит по-русски почти без акцента. У его жены, мама русская – дочь какого-то известного нашего футболиста. Мир до невозможности тесен, знаю об этом, но постоянно этому удивляюсь, когда сталкиваюсь.

Дети у него продукты часто заказывают. Он себе в ресторан закупает и нам с утречка завозит.

Вот что меня дёрнуло, самой потащиться на этот рынок?

Вчера жена его заходила вечерком, спрашивала: не надобно ли тебе чего-нибудь к приезду свекрови?

Нет, мне, конечно, ничего не надо. Я сам с усам!

Злюсь.

В первые дни, когда прилетела, Арсений ещё с нами был, мы посиделки совместные устраивали частенько. То мы к ним, то они к нам. С детьми нашими они вазюкались с удовольствием. Всё ждут, когда сын им внучку привезёт, скучают. Спортсмен он у них какой-то. Редко прилетает родителей навестить, занят сильно.

Я как-то втянулась сразу в эту новую жизнь. Сама от себя такого не ожидала. Пока Арсений с нами жил, мы детей на него оставляли. Ходили с Варварой на пляж вдвоём с утречка, на часок-другой. По магазинам. Да просто погулять выходили вдвоём, поболтать. Он прекрасно с детьми справлялся. Никогда не жаловался.

Да и потом тоже, когда вдвоём с дочерью остались, несложно было вдвоём.

А вот когда Варвара улетела по своим неотложным делам к любимому мужу, оставив на меня своего сына. Вот тогда-то я и познала все прелести многодетного материнства, в полной мере. Лучше уж двойня, ей богу, чем разница в семь месяцев. Один спит, второго развлекать нужно и наоборот. И так бесконечно...

Забираю у детей бутылочки. Дёмка посапывает. Заснул.

Крис плакать начинает, требуя взять его на ручки.

Смотрю на часы: задержались мы, Алевтина с минуты на минуту должна приехать. Не рассчитала я время...и силы.

– Потерпи малыш, уже дома почти, – даю ему игрушку, – он выбрасывает её и заливается громким плачем.

Дёмка заворочался сразу. Не хватало ещё, чтобы его разбудил. Что я тогда с этим хором мальчиков последи улицы делать буду?

Надеваю тапку на ногу, морщусь – больно.

Наваливаюсь всеми силами на ручку коляски, пытаясь вытолкнуть её из колдобины – она дёргается, и... накреняется на один бок. Да что ж такое-то!? – колесо отпрыгивает и катится вниз по тротуару.

Прослеживаю за ним взглядом, поддерживая коляску руками. Подкладываю под коляску тротуарную плитку, валяющуюся рядом, чтобы она у меня не перевернулась.

Что делать?

Крис заходится в истерике. Выгибается весь. Беру его на руки, покачиваю. Успокаивается на руках немного. Смотрю по сторонам – никого.

Бегу за колесом, вместе с ним, не сводя глаз с коляски.

Вот угораздило же меня так влипнуть...

Усаживаю Криса на место, вернувшись, сунув ему в руки пакет с абрикосами, которые нам на рынке какой-то мужик презентовал, как самым красивым в округе. Он начинает колотить эти несчастные абрикосы своими ручками, превращая их в кисель, и заливается ещё сильнее.

Не иначе, как мужик этот чернявый на рынке, сглазил нас: уж очень радостно он вокруг нас круги нарезал, одаривая комплиментами меня и подарками детей. А я, как дура, рот от радости разинула и рада стараться. Растаяла прям вся перед ним. Как будто комплиментов ни разу не слышала.

И правда, давно не слышала.

Усмехаюсь.

Пытаюсь не обращать на истерику Криса внимания. Выгружаю пакеты из коляски на землю, чтобы можно было её приподнять. Сажусь на колени, вываливая из сумочки всё на тротуар – надо чем-то закрутить эту долбанную гайку. На трёх колёсах я эту коляску не допру до дома.

Громкий плач Криса, подхватывает проснувшийся Демьян...

Руки начинают трястись от злости и безысходности...

Хочется вместе с ними сесть вот прямо здесь и разрыдаться в голос.

– Да ти помогнем? – раздаётся рядом мужской голос.

– Не, – отвечаю автоматически, не поднимая головы. Только пальцем слёзы с глаз смахиваю.

– Шта се догодило? – тот же голос.

Поднимаю голову: мужик держит моего внука на руках, который от неожиданности даже плакать перестал.

– Оставьте моего внука в покое! – взвизгиваю, подскакивая с колен, чтобы забрать у него ребёнка, – ходят здесь всякие, грязными руками чужих детей без спроса хватают, – продолжаю громко возмущаться.

Мужик чуть отстраняет внука от себя, удерживая его на вытянутых руках. Крису это положение, похоже, нравится, потому как он даже улыбаться начинает.

– Внука? – переспрашивает меня мужик.

– Внука, – выдёргиваю из его рук Криса.

– Да я помочь просто хотел, – говорит по-русски, с лёгким акцентом.

Становится неудобно...

– Колесо сможете прикрутить? – показываю пальцем на проблему.

– Не проблема, – говорит, чуть приподняв ладонь и присаживается перед моей коляской на корточки.

Покачиваю Криса на руках, сына от солнца прикрываю. Поглядываю на мужика, который молча разбирается с моей коляской, не проронив больше ни слова. Рассматриваю его: молодой, чернявый, как все местные, высокий. У меня муж высокий – метр девяносто три, а этот не ниже будет. Может даже и выше на пару сантиметров.

Наблюдаю, как он двумя пальцами легко прикручивает злополучную гайку. Блин!

Вытаскивает легко мою коляску из колдобины, пробует покатать её туда-сюда, и, подмигнув, изучающему его во все глаза, сыну, подкатывает её ко мне.

– Всё, – заявляет радостно.

– Спасибо, – бурчу себе под нос и усаживаю Криса на место. Закидываю в коляску пакеты, и бросив: – всего хорошего, – бегу прочь.

И времени уже нет и неудобно, как-то получилось...

Глава 34

***

Орущих детей домой затащила. Они, в прохладе, замолкли оба, радуя слух благодатной тишиной. Только счастье моё длилось недолго...

Пока Дёмку подмывала, да душем освежала, внук орал, надрывался так, что посинел весь, требуя к себе внимания и еды. Только его на руки взяла, сын начал радовать песнями, сильно напоминая мне своим баском папочку.

Сунула внуку бутылочку со смесью, в кроватку его положила. Успокоился, слава богу, сразу.

На кровать присела, сыну грудь дала. Пока кормила его, чуть сама не отключилась, так устала с ними во время своего безумного марш-броска до рынка и обратно. Хотя, по утренней прохладе, мы очень неплохо туда докатили, обратная дорога только не задалась. Да и время я не рассчитала.

Оба уснули практически сразу, не поев нормально. Измучились.

Разнесла их по разным комнатам, чтобы друг друга не будили, и в душ.

Надо ещё к приезду Алевтины подготовиться. Продукты с улицы в дом занести, испортятся же на жаре. Столько трудов бесполезных...

Из душа выхожу, прислушиваюсь своим мамским, обострённым слухом к тишине – показалось, что кто-то зашёл.

Неужели калитку не закрыла? Балда!

Накинула прямо на влажное тело халатик, бегом на выход. Халат прилипает к мокрому телу, на ходу пытаюсь отклеить его от себя, вытирая капли на ногах руками, чтобы уж не предстать перед посетителями голой.

Выбегаю в гостиную – Алевтина стоит.Улыбается.

– Ты чего такая взъерошенная? – спрашивает, распахивая руки для обнимашек. – Испугала я тебя?

– Не знала, что у тебя ключи есть, – запахиваю плотнее, халат, – мокрая я, из душа только...

– Да ничего страшного, хоть освежусь, – хохочет. Вся довольная, светится. – Жарень такую на улице включили...– обнимает, похлопывая по спине ладошкой. – Дай я хоть на тебя посмотрю, сто лет тебя не видела, соскучилась, – отстраняется. Рассматривает. – Загорела. Идёт тебе. Молодец, хорошо выглядишь, прям дивчуля молоденькая...

Приятно становится...

– Малышня спит? – интересуется шёпотом.

– Спят, уморила я их сегодня. Надо будет через часок-другой разбудить, а то устроят нам ночью танцы с бубном...

– Ладно, потом тогда к ним зайду, не буду их пытать своим взглядом...пусть отдыхают.

– А ты одна прилетела? – оглядываюсь по сторонам, в поисках её спутника.

– Одна, – скидывает с ног биркенштоки ярко-красного цвета. На ногтях такого же цвета лак. Проходит. В кресло усаживается, ноги вытягивает.

– Я думала, ты с Яром будешь...

– Нет, отдохнуть хочу. Слишком много его стало в моей жизни в последнее время. А я ещё молодая – хохочет, жмакая грудь руками и приосаниваясь, – погулять хочется пока совсем бабкой не стала. Прикинь, из Абу-Даби летела с парнем, земляком вашим. Та-акой симпатишный, – тянет довольно. – К другу в гости прилетел, хочет здесь домик для себя присмотреть. Довёз меня на такси до дома, багаж вон затащил, – взглядом показывает на составленные рядком чемоданы, игриво наклоняя голову на бок ...– Обещал появиться в ближайшие дни...

– Надо же. Вот только недавно думала: как тесен мир...

– Да не то слово Нин. Здесь у нас, в деревне, это ещё не так ощущается, а в Херцег-Нови и Будве, так вообще пол-Москвы обитает. Кого я только там не встречала: и коллег по работе и соседку даже встретила однажды, с которой никогда в жизни не здоровалась и знать не знала бы как её зовут, если бы мы здесь с ней не познакомились. Тут же в каждом крупном центре школы русские есть, на каждом углу земляки. Надо было ещё дальше где-нибудь домик искать, говорила Арсению..

Вздрагиваю от звонка в калитку. Никогда его не включала, чтобы детей, не дай бог, кто случайно не разбудить, а сегодня включила...

– Ждёшь кого-то?

– Нет...

– Пойду гляну тогда, кого там нелёгкая к нам принесла, в столь ранний час, – легко поднимается и, что-то напевая себе под нос, босиком идёт на улицу.

Я бегом к детям...проверить, да переодеться...

Выхожу, Алевтины всё ещё нет.

К окну подхожу, штору отодвигаю..., ни фига ж себе! – парень, который мне колесо починил, стоит и о чём-то мило с ней беседует, прикрывая своей широкой спиной ещё кого-то....

Присматриваюсь к ним, он как чувствует: разворачивается и рукой прямо на меня показывает...

Сажусь резко на пол, как нашкодивший первоклашка, которого застукали за подглядыванием взрослых игр. Сердце колотится бешено: вот что делать?

На четвереньках отползаю от окна, самой смешно становится...

Жалуется что ли на меня?

Блин, нежные мы какие...

Наливаю себе стакан воды, залпом выпиваю.

Наливаю ещё...кручу его в руках, ставлю на стол.

Надо выйти, объясниться. Извиниться перед ним. Неудобно...

Только уже было настроилась, Алевтина заходит:

– Ну и как тебе наш Любушка? – радостно меня спрашивает, сверкая глазами.

– Какая Любушка?

– Ну ты чего мать? – хохочет, заливается прям, – он сказал, что до дома тебя хотел проводить. Вот, – демонстрирует мне пакет с фруктами, – ты там побросала всё на улице и убежала от него, еле догнал...

– Люба? – не знаю, что меня сейчас так сильно озадачило: имя или мне неудобно просто. Про пакет не думаю.

– Да Любо, Любо его зовут, Любомир, кажется, правильно, – продолжает ржать. – Это я его Любушкой зову, он не обижается...хороший мальчик...

– А что он ещё сказал?

– Ага, интересно стало? – поигрывает бровями.

– Да я там немного накричала на него, ничего не говорил?

– Нет, не ябедничал он на тебя, – улыбается, – сказал, что родители его, нас в гости приглашают сегодня, раз уж мы все здесь собрались. Хотел приглашение передать лично, только ты с ним разговаривать не пожелала...

– Так и сказал?

– Да нет, конечно, это я так, веселюсь. А ты чего так разволновалась?

– Так он кто...Любо этот?

– Сын Данило и Елены он...ты же знаешь их, ну у которых ресторан? Арсений говорил, что вы уже здесь все перезнакомились...

– Ух, как неудобно...

– Да ладно, неудобно тебе, подумаешь накричала, он поди и не заметил криков твоих...

– Скромный такой..., – от того, что он сын друзей, становится ещё неудобнее.

Как я им в глаза буду смотреть?

– Это Любо-то скромный, ага, – ржёт опять. – Они тут с Арсом такие оргии на пару устраивали, пока не переженились, дым коромыслом шёл, на том берегу залива слышно было. Всех девок на побережье перетрахали, благо, хоть девки тут меняются часто, скучно им не было. – резко останавливается. – Ты Варваре только этого не докладывай, не надо ей знать таких подробностей про своего мужа. – Я киваю и она уже серьёзно продолжает: – Арс дочь твою очень любит, никогда его таким влюблённым не видела. Рада за него. Повезло ему. А вот Любо не повезло, подцепила его шлюшка какая-то, теперь вот несколько лет уже из-за дочери судится с ней. Опять без ребёнка приехал... Елена расстроится, так внучку она свою ждёт всегда. Так что пойдём с тобой успокаивать их сегодня...– Я стою, не перебиваю, глазами только хлопаю, – И представляешь! – довольно восклицает, – Андрюшка, оказывается, друг Любушки нашего…

Глава 35

***

– Да какой Андрюшка? – не понимаю её.

– Какой-какой...– ставит перед моим носом пакет с фруктами, который я по– видимому, впопыхах забыла забросить в коляску, – тот, с которым я из Абу-Даби сюда прилетела...

Чёрт!

– Я сейчас, – кричу ей, выбегая на улицу, вспомнив, что так и не занесла продукты в дом.

Коляска стоит в тени, но полуденный воздух, нагретый знойными лучами солнца, душен, тяжёл и совсем сейчас не освежает. Надеюсь, удастся хоть что-то из купленного спасти.

Возвращаюсь в дом, Алевтина так и стоит на месте:

– Ты чего носишься туда-сюда, как угорелая?

– Забыла, что ягоды на улице оставила, – иду прямиком на кухню, к раковине. – Будешь что-нибудь? – спрашиваю у неё.

– Шампанского, – слышится в спину.

– Серьёзно?

– Да не суетись ты, сейчас вещи отнесу, что-нибудь сообразим на двоих.

Пока она устраивалась, я успела всё перемыть, рассортировать, и салат настрогать. В жару аппетита нет особого, а есть всё равно что-то нужно, и салатик сейчас самое то, что надо. Ну и фрукты с ягодами, обязательно. Тем более, что свежее всё, только с рынка.

– Ничего себе, как малышня подросла... какой-то месяц их не видела, и уже не узнать. Крис прям мужичонка маленький, серьёзный такой....На папку своего похож, когда тот маленьким был. А твой малявка, на тебя...– объявляет Алевтина, появившись из ниоткуда.

– Спят? – спрашиваю, расставляя на столе тарелки.

– Даже не пошевелились ни разу пока я их рассматривала, – отвечает, и идёт мимо меня к витрине с посудой.

Я молча наблюдаю, как она из неё два бокала достаёт.

– Ты серьёзно что ли про шампанское говорила?

– Конечно. Сейчас выпьем по чуть за встречу, пока малышня дрыхнет, отдохнём с часок и к ужину можно начинать готовиться. Мне ещё под масочкой надо полежать, чтобы не распугать всех своим видом с дороги, – хохочет.

– Я же кормлю, мне нельзя...

– Мы по чуть-чуть, выветрится. Французы с итальянцами никогда себе в бокале хорошего вина не отказывают, даже когда грудью кормят, и ничего, дураков от этого у них больше не стало..., – наливает, несмотря на мои протесты.

Я ломаться больше не стала, пригубила холодненькое игристое, и так похорошело мне сразу...

Когда беременная ходила, периодами выпить хотелось до дрожи. Именно вина. Порою смотрела, как другие выпивали, и еле сдерживалась, чтобы втихаря не глотнуть где-нибудь за углом. А после родов, как отрезало...

Сделала ещё один маленький глоточек. Откинулась на спинку стула. Расслабилась. Вино голову кружит. Язык развязывает.

– Слушай, Аль, а нас куда сегодня на ужин приглашают?

– Домой приглашают. Данило мясо будет для нас жарить...

– Неудобно с детьми, далековато...

– С няней останутся, ничего не случится с ними за несколько часов...

– Так я няню так и не нашла, – докладываю ей, радостно улыбаясь. – Поначалу, пока дети здесь ещё были, не нужна она была, и без няни справлялись прекрасно, а когда уехали, не до няни стало, – фыркаю, вспомнив первые дни своего пребывания с двумя детьми, – минуты свободной не было... первый раз, можно сказать, сижу спокойно... – замолкаю, озадаченная её непонимающим взглядом.

– В смысле, нет няни? Хочешь сказать, что всё это время ты одна с ними здесь куковала?

– Одна, – подтверждаю. – Да ладно тебе, – машу рукой. – Это в первые дни ад адский на голову мне свалился. Крис орал круглосуточно, требуя себе мамку и титьку мамкину. Бутылочку поначалу вообще не признавал. Иногда, свою уже хотела ему сунуть, чтобы не свихнуться, но что-то сдерживало меня постоянно ...даже не знаю что... Неудобно было внука собственного, своей грудью кормить что ли..., – шампанское кружит голову, расслабляет и я, неожиданно, начинаю ей жаловаться, – а сейчас нормально уже всё, он к бутылочке привык....сон нормализовался...

– Нин? – прерывает она меня.

– Что? – смотрю на неё.

– Я бы на твоём месте, взяла бы папкин ремень, и отходила бы доченьку по заднице, чтобы запомнила она на всю оставшуюся жизнь, как маму любимую с дитём грудным оставлять без помощи.... и это я ещё молчу, что она тебе поручила отучить своего ребёнка от груди..., – подскакивает резко с места, – охренеть просто! Нин?! – вскрикивает, не обращая на меня внимания. За телефон хватается. – Щас Арс, у меня пиздюлей получит...

– Может не надо? – пытаюсь помешать.

– Надо Нина, надо!

Чёрт! Не надо было мне пить, всё-таки.

Но уже ничего не поделать.

Пока слушала, как она на сына орёт, шампанское незаметно допила. Неудобно и страшно уже не было. Было всё равно. Но для себя решила, что впредь буду такие вопросы сама решать, чтобы дочь под угрозу семейной ссоры больше не подставлять. Не удивлюсь, если ребёнок, мило поговорив с мужем, перезвонит мне, чтобы претензии предъявить.

Алевтина же, прооравшись от души, вроде как успокоилась. Присела опять.

– Ну что? – осмелела я, глядя на неё спокойную, – может одна на ужин пойдёшь? Или перенести вообще, ты же с дороги...отдохнёшь...

Она в ответ только зыркнула на меня недобро,и, ни сказав мне ни слова, опять схватилась за телефон.

– Леночка,привет! – начинает бодренько, а мне опять хочется наполнить свой бокал шампанским, чтобы напиться, забыться и наплевать на всё и всех.

От опасных мыслей, отвлекает ожившая радионяня

Подскакиваю со стула, шампанского, как ни бывало. Ни в одном глазу.

Тревога оказалась ложной. Крис поворочался немного и опять заснул.

– Мы тут посовещались, – сообщает мне спокойная уже Алевтина, когда я возвращаюсь, – у нас собираемся. Няню сейчас уже не найти, поздно. Думаю, что так даже и лучше будет. Больше времени на подготовку и не мотаться нам никуда с детьми. А завтра няней займёмся, Елена обещала помочь...

На том и порешили...

И я даже поспать немного перед ужином умудрилась, чего давно уже себе не позволяла. И пусть мне будет плохо этой ночью, но очень уж захотелось отдохнуть. Или это шампанское на меня так подействовало.

Проснулась, сына разбудила, пошла Алевтину с внуком будить, но их уже и след простыл.. Обнаружила на улице их, у бассейна... Она сына у меня сразу конфисковала, отправив меня к встрече гостей готовиться.

Я пока готовилась ещё пару капель себе в бокал капнула, чтобы не волноваться. Под этим делом сарафан на себя напялила, который несколько лет уже с собой везде возила, а надеть всё не осмеливалась. А тут по фиг стало. Отросшие волосы в хвост убрала. Махнула по ресницам тушью, которая от долгого бездействия, засохла. Пришлось водой разводить. Позорище. Губы блеском намазюкала.

Алевтина взглядом внимательным меня окинула:

– Неплохо, но сарафан можно было и покороче надеть, – вынесла свой вердикт, – грудь хороша...пацаны слюной изойдут...– подытожила, и пошла готовиться к встрече гостей дорогих, оставив на меня детей.

Специально наверное, потому как, только она ушла, так сразу в калитку и позвонили.

Делать нечего, сама пошла гостей встречать.

Иду, улыбаюсь, как дура. Только было рот открыла, чтобы Любо пару ласковых слов сказать...

– О, привет! – друг его меня опережает, – надо же, какая встреча... – поворачиваю голову на голос.

Смотрю на него и не могу сообразить, где я его видела раньше? Лицо знакомое до безобразия, а вспомнить не могу...