Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 44

Нинель

Завтра Любо улетает. Закончился его вынужденный отпуск после травмы и ему пора приступать к тренировкам.

Все остальные тоже уже разлетелись по домам. Остаётся только Евгений. Но это ненадолго, думаю. Вскоре и он уедет.

После ужина мы решили прогуляться. Шли вдоль береговой линии, просто так, без особой цели. Разговаривали ни о чём, но больше молчали.

Любо предложил посмотреть фильм, когда мимо открытого кинотеатра проходили. Я согласилась. Домой идти сегодня совсем не хотелось.

Разложили шезлонги чуть поодаль от влюблённых парочек, пришедших на ночной сеанс. Любо принёс, почему-то, безалкогольные глинтвейны, от аромата которых в голове непроизвольно возникли ассоциации с зимними праздниками, и, возможно, нашей следующей встречи. Грусть навеянная скорым расставанием немного сгладилась...

Фильм, неожиданно, меня увлёк, несмотря на субтитры на неродном мне языке. Игра актёров, каст, и пейзажи, на фоне которых происходило действие, были столь великолепны, что всё было понятно и без слов. В самом начале небольшое напряжение присутствовало. Думала, будет изобилие эротических сцен, поскольку фильм снимался под фестивали, да и ночной сеанс предполагает кино взрослое. Но фильм удивил. Эротическая сцена была только одна, в самом начале, да и та вполне себе пристойная. И фильм этот, конечно, совсем не про секс, а про отношения талантливого художника со своей музой. Отношения, не всегда простые и однозначные.

«Боннар, Пьер и Марта» – биографическая драма о французском художнике Пьере Боннаре, который большую часть своей жизни, рисовал одну и ту же женщину – свою супругу Марту. В российском прокате фильм вышел под названием: «Обнажённая муза Пьера Боннара», и это понятно: петербургская коллекция Боннара в Эрмитаже, вторая после парижского музея Орсео.

Отношения главных героев длились без малого полвека, несмотря на то, что Боннар никогда не был примерным семьянином. Чего только стоит трагическая судьба другой его музы, юной Рене Монштати, покончившей жизнь самоубийством, когда он её бросил беременную, решив вернуться к Марте. И в зрелом возрасте, эти двое, не мыслили своей жизни друг без друга.

Когда смотришь такие истории, всегда есть соблазн провести параллель между своей судьбой и судьбой героев.

И первый вопрос, что возник в моей голове: «а смогла бы я, вот также, как Марта, простить Коху все его прегрешения и жить с ним дальше? И не просто жить, а любить...»

Не знаю...

Вряд ли...

Столько всего произошло за это время...

Наши отношения с ним, перешли, как мне кажется, на новый уровень. Мы регулярно созваниваемся, и вполне спокойно обсуждаем текущие вопросы, несмотря на разногласия и взаимные обиды. Сын начал его узнавать. Радуется его звонкам, ждёт их. И внешним видом своим он меня тоже очень радует. Когда он сообщил, что бросил пить и занялся спортом, я выдохнула с облегчение. Переживала за него. Переживала, что спиться может. Он и раньше-то частенько в загулы уходил, а в последнее время, спиртное, судя по внешнему виду, в его жизни присутствовало регулярно.

С Варварой тоже, думаю, постепенно всё у них наладится. Сложно ей было принять то, что она больше не единственная и неповторимая. Она и брата-то своего родного не сразу приняла. А тут такое, да ещё в самое неподходящее время.

По возвращении из свадебного путешествия, доченька опять осчастливила меня: « Мамуль, я беременна, ты рада?»

От радости неожиданной, я опешила, но постаралась взять себя в руки. Поздравила её, добавив, в конце нашей беседы:

– Варвара, на меня больше не рассчитывать! Третьего ребёнка я не потяну.

Уже неделю, как не звонит, не пишет. Алевтина сказала, что всё у них нормально, поэтому не дёргаюсь. Жду, когда сама объявится, звонками ей не надоедаю.

Мне бы с двумя справиться. Даже с нянями временами очень непросто бывает. У Криса зубки, капризный стал невозможно, да и режимы у них разные. Это ужасно неудобно...

Так получается, что я с ними пока остаюсь жить здесь, в Черногории. Не выгнали меня,наоборот даже, сына своего доверили. Навсегда уже, наверное. И от этого тоже грустно. Ребёнок должен жить с родителями.

С детьми здесь проще, конечно, из-за климата и условий проживания. Да и возвращаться мне сейчас некуда. В одной квартире ремонт никак не закончится. В нашей старой, жить не хочу, хоть мы её пока и не продали.

Когда разъезжаться все начали, я к Елене подошла, попросила взять меня на работу хоть кем-нибудь, хоть официантом. Дистанционная работа немного есть, но это совсем другое. Не хочу больше дома сидеть. Боюсь, опять в себя уйду, не вылезти потом будет.

Они удивились моей просьбе, но я настояла.

Вспомнилось почему-то, как когда-то, когда ещё Варвару маленькую на вокал возила, я частенько в кафе перекусить заходила, пока её ждала. В один из таких дней, новенькая девушка меня обслуживала, молоденькая совсем. И так она перепугалась, когда заказ мой перепутала и суп мне мой не принесла. Я вроде спокойна с ней была, объяснила, что ждать больше не могу, но она, бедная, чуть не расплакалась тогда. Всё пирожок мне какой-то втюхивала, вместо супа, чтобы хоть как-то оплошность свою сгладить ...

А через несколько месяцев, я опять к ней попала. И совсем другим человеком она мне показалась: уверенной, спокойной. Отвечала уже без страха в голосе. Не боялась меня, как когда-то.

Мне тоже не мешало бы уверенности поднабраться, заматереть, научиться отстаивать свои интересы...

Фильм закончился неожиданно быстро. Мы встали. Любо начал сразу со мной прощаться. Обнял меня. Кучу всяких приятностей мне наговорил. Я даже прослезилась, так растрогал он меня своими словами. Пообещал позвонить мне в ближайшее время, и ушёл.

Евгений один остался.

Они после свадьбы, не заходили к нам, пока Кох не уехал. Не обостряли ситуацию, хотя я их об этом и не просила.

Сейчас, через время, уже немного смешно ту потасовку свадебную вспоминать. Но в моменте, было, конечно, не до смеха. Помню прекрасно, как в голове у меня мгновенно всплыл Юлькин красочный рассказ: « как Евгений отметелил Коха, во время всемирного потопа в нашей квартире». И я так перепугалась в тот миг за него. А ещё, мне очень уж не хотелось, чтобы он опозорился перед гостями. Как-никак, отец невесты.

Утащила тогда Евгения на улицу, от греха подальше.

Идём с ним вдоль набережной: я босиком, растрёпанная вся, раскрасневшаяся от негодования. И он рядом, тихой тенью за мною следует. Молча.

Когда немного успокоилась, остановилась. Хотела было уже пару ласковых ему сказать, но посмотрела на него внимательно и поняла, что он совсем не радуется своей победе сейчас. Наоборот, выглядит расстроенным. И все слова, что на языке крутились, вылетели из головы.

– Прости, Нина...Мне не надо было, наверное, приходить. Я не хотел, а потом не сдержался...прости...вечно я не вовремя, – говорит он мне, заметив, что я чуть остыла.

И начинает скидывать с себя, зачем-то, ботинки, носки. Поправляет идеальную причёску, делая её не идеальной. Я смотрю на него и не понимаю, зачем он это всё делает?

– Что мне сделать, чтобы ты не расстраивалась? – спрашивает серьёзно, вытягиваясь передо мной в струнку.

– Ты зачем разулся? – смотрю на него, переминаясь с ноги на ногу.

Это сгоряча, ты бежишь босиком по гальке и ничего не чувствуешь, а потом остываешь, и – ох, как чувствовать сразу всё начинаешь ...

– Ты босиком, Нина, – показывает взглядом на мои ноги. – это жутко неудобно...

– В этих ещё неудобнее, – демонстрирую ему туфли, которые несу в руках.

– Могу тебе свои предложить..., – бросает взгляд на ботинки.

А я представила себя со стороны в этих его ботинках, непонятно какого размера, да в блядском платье своём, разгуливающей вдоль пляжа, и мне так смешно от этой картины стало, что не сдержалась...

Расхохоталась, как ненормальная...

Я потом ещё так и доковыляла в его ботинках до какой-то палатки, где он купил мне шлёпки, аккуратно присаживаясь передо мной на колено, чтобы помочь мне их примерить. И так это было для меня ново, необычно, и в то же время, безумно приятно. И немного страшно...

Потом он проводил меня до ресторана. И ушёл.

Сказал только на прощание что у меня обалденная совершенно улыбка, и если меня, вдруг, выгонят из дома, то я могу на него рассчитывать.

Но до этого, слава богу, не дошло.

Когда я вернулась, ситуация уже круто изменилась: Кох с женихом, были невменяемы, а заплаканную невесту успокаивали Алевтина с Ритой... шампанским.

Потом Евгений заходил, конечно, к нам. Но так получалось, что наедине мы с ним больше не оставались. Всегда с кем-то. Сегодня впервые мы остались с ним вдвоём.

Он молчит задумчиво.

И мне, как назло, ни одной мысли нормальной в голову не приходит. Все слова кажутся нелепыми, неподходящими.

– Нина, – прерывает он затянувшуюся паузу первым. – Я хочу попросить у тебя разрешение...

Мне волнительно становится. Останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом. Свет, от неподалёку стоящего фонаря, падает на нас сейчас именно так, как надо: не освещает нас сильно, и в то же время, позволяет нам очень хорошо видеть лица друг друга. И мне, кажется, он тоже волнуется, как и я.

Сердце замирает в груди, в ожидании чего-то важного. Сцепляю пальцы рук перед собой. Жду, затаив дыхание.

– Хочу попросить у тебя разрешение ухаживать за тобой..., – ошарашивает меня просьбой.

И я, по-видимому, такое выражение в этот момент ему продемонстрировала, что он слишком поспешно добавляет:

– По-настоящему...

– Это как? – начинаю глупые вопросы задавать, растерявшись окончательно.

Никто никогда не спрашивал у меня никаких разрешений, чтобы начать за мной ухаживать. Не было таких желающих. В моей жизни только Кох был, и мои разрешения его не особо интересовали. Вопрос его меня с толку сбивает. Чего угодно ожидала...поцелуя, например, а тут вот...

Он усмехается и, слава богу, продолжает без пикантных подробностей:

– Я давно тебе хотел предложить. Вот когда прилетел от сына, сразу хотел тебе предложить, но место неудачное выбрал...и... время. В общем, не получилось у меня тогда ничего, сама знаешь...

– Ты когда уезжаешь? – неожиданно спрашиваю, чуть придя в себя.

– Я могу задержаться, зависит от тебя.

– А потом?

– А потом мне нужно будет уехать, да, – ответ этот его, мне совсем не нравится. – Я что-нибудь придумаю, – добавляет вдогонку, поняв по-видимому, что отношения на расстоянии меня совсем не устраивают.

– Жень, я бабушка уже, – говорю, и хочу добавить: «тебя это не смущает?», но он опять меня опережает:

– У меня сыну пятнадцать, если в папу пошёл, то вполне может скоро меня дедушкой сделать. Это не причина, Нина... Это вообще не может быть причиной...Ты шикарная женщина Нина, знаешь?

– Я не смогу, – выпаливаю, пропуская мимо ушей комплимент.

Холодно становится, несмотря на вполне комфортную температуру. Обхватываю себя руками.

– Почему?– спрашивает и смотрит на меня внимательно.

– Ты мне нравишься, – честно отвечаю, но..., – не выдерживаю его пристального взгляда. Опускаю глаза, останавливаясь взглядом на его предплечьях.

– Тебе не нравятся? – показывает он на татуировки. – Я по молодости это сделал. С отцом поругался и сделал, в знак протеста, скажем так, – усмехается. – А потом привык, но если тебе не нравятся, я могу избавиться от них, без проблем...

– Нет, нет, я не это хотела сказать, – перебиваю его поспешно, – я хотела сказать, что я не готова к отношениям... Я только-только развелась, у меня куча нерешенных проблем...я не могу..., не смогу я... – мысли путаются в голове, правильные слова не находятся, – и потом, твоя работа эта... – останавливаюсь на полуслове, не договаривая...

– Я понял тебя Нина, – он аккуратно заправляет, выбившуюся прядку волос мне за ухо, – пойдём я тебя провожу, – говорит спокойно.

Обидно становится. Обидно, что он вот сейчас не стал ни на чём настаивать. Переубеждать меня не стал. Что вот просто так, взял и согласился со мной.

И в то же время, понимаю прекрасно, что не готова я сейчас к новым отношениям. Совсем не готова. Особенно с ним. Который мне нравится. И работа эта его.... Непросто будет мне пережить его постоянное общение с женщинами. Не смогу я...

Ноги ватные, кончики пальцев на руках подрагивают. Сжимаю их незаметно в кулачки, продолжая убеждать себя: «какие отношения на расстоянии? Никаких!»

Он прикасается к моей щеке губами около калитки. И стоит. Бесконечно долго. Превращая безобидный, дружеский поцелуй, во что-то очень значимое, интимное. Я замираю в ожидании продолжения, но он отстраняется. Берёт мою ладонь, целует, и уходит, больше не оборачиваясь.

Я стою, наблюдаю, как скрывается его спина за поворотом.

Прислушиваюсь к ощущениям.

Больно, но вполне терпимо. Жить можно.

Выплыву...

Часть II Глава 45

Спустя полгода или около того

Нинель

– Ниночка, к тебе пришли...

– Мы уже всё обсудили, – отмахиваюсь, не отрываясь от экрана ноутбука.

Хочу уже всё окончательно проверить и домой. С сыном хочется время провести, а то в эти дни, столько работы навалилось, времени на ребёнка не остаётся.

Такой дотошный клиент попался. Всё обсудили уже миллион раз, но нет, заходит каждый день, цвет салфеточек и цветочков уточнить. Уточняю, куда деваться. Мне уже девчонки спрятаться предлагают при его появлении, но он сидит, упорно ждёт меня, и ни с кем больше разговаривать не желает. Сегодня опять потратила на него кучу времени, чтобы о погоде с ним поговорить, заняться мне больше нечем. И ведь не выгонишь, клиент, как никак...хороший. Оплатил уже всё.

– Нина..., – поднимаю руку, давая понять, что сейчас закончу и выйду.

Достал, ей богу. Так и хочется сказать ему всё, что я о нём думаю.

Официанткой поработать у меня так и не получилось. Друзья задушили мой искренний порыв на корню. Зато доверили организацию мероприятий. Елене очень понравилось, как свадьба дочери прошла. Я, конечно, мало что тогда поняла, но гости, говорят, остались довольны. Всем. И шоу в исполнении Коха, тоже им понравилось.

Заказов поступает прилично. От некоторых даже отказываться приходиться. По осени свадьбы шли, дни рождения, праздники всякие разные. Сейчас вон все к рождественско-новогодним корпоративам готовиться начинают.

– Это не клиент, – Данило так и стоит рядом.

Отрываюсь от экрана, смотрю на него. Он подмигивает мне хитро, я удивлённо брови вздёргиваю.

– Кто? – интересуюсь.

– Там, – показывает пальцем на улицу, загадочно улыбаясь.

Поднимаюсь, интересно стало.

Ноутбук выключаю. Не нужен больше. Вещи свои беру сразу, надо ещё успеть в магазин заскочить по пути домой.

Выхожу, и... сердце замирает...

Глазам своим не верю.

Смаргиваю пару раз, для надёжности, всё ещё не веря, что это реальность, а не мираж.

Он сидит, за самым дальним столиком, глаз с меня не сводит.

В костюме. Как мне нравится...

– Привет, – говорю, подлетая к нему. – Ты поужинать к нам забежал или как? Могу официанта пригласить..., – а губы сами растягиваются в улыбке.

Так рада его видеть, что сдержаться не могу.

– Я уже поужинал, но с удовольствием составлю тебе компанию, – поднимается. Рассматривает меня, чуть голову наклонив.

Глаза его вспыхивают, на кончиках губ улыбка играет.

Я губу закусываю. По телу тепло растекается, сердце тарабанит, как сумасшедшее...

Первое время, когда все разъехались, я плыла, как будто, по течению. Занималась детьми, спортом, вопросы какие-то решала, ела, пила, но не чувствовала ничего. Хоть и пыталась в себе не замыкаться, не потерять всё то, что за лето пробрела, но ничего у меня не получалось, как по замкнутому кругу ходила. Куда бы ни пошла, возвращалась к началу...к той, к себе прежней: сильно хорошей, но никому не нужной

Когда уже совсем невмоготу стало от безысходности, и я готова была уже смириться со своей незавидной участью, ко мне Елена заехала. С просьбой. Попросила помочь им в организации свадьбы. И я взбодрилась, почувствовав свою ма-аленькую значимость и нужность. В языковую школу записалась, чтобы с заказчиками нормально общаться, не спотыкаясь на каждом слове. Курсы по режиссуре купила, для уверенности. Загрузила себя по полной. Вечером домой приходила, детей кормила, укладывала, и отключалась вместе с ними до утра.

Общение с незнакомыми людьми, пошло на пользу.

Начала постепенно выкарабкиваться из глубокой ямы.

Желания появились, планы на жизнь...

Как-то обнаглела и Арсению позвонила. Решила с ним вопрос их сына обсудить, раз уж с дочерью у меня не получается. Вывалила на него всё, что внутри за это время накопилось, не стесняясь в выражениях и особо не подбирая слов. Не уверена была, что он поймёт меня правильно, но держать это в себе больше не могла.

А через пару недель они прилетели за сыном: спокойные, весёлые, счастливые.

И мы так хорошо с дочерью поговорили тогда.

Она рассказала мне, что папа её ненаглядный живёт не один. Уж не знаю откуда она это узнала, я не стала уточнять. Она тоже сей факт умолчала.

Я на улицу потом вышла. Захотелось побыть одной. Подумать. Состояние своё прочувствовать.

Включила песню, которую мне Юлька несколько дней назад скинула, а у меня всё времени на неё не хватало.

Стояла, вслушивалась в слова, и слёз сдержать не могла, так слова меня поразили.

«Прости, любила, как могла. Но, ты же каждую любил.

Ты сердце глупое разбил. Сегодня ты уже не мил».

Боли внутри, не было, на удивление. Только слёзы и грусть...

Поняла, что не чувствую больше ни обиды, ни злости, ни любви... Отпустила его...окончательно.

Через какое-то время Варвара ко мне вышла. Какао мне вынесла. Обняла меня.

– Расстроилась?

– Немного...наверное, – не стала скрывать. – Но так лучше для нас. А ты? Злилась на меня?

– За что?

– За разговор с Арсением?

– Так это твоя идея была?

Я напряглась.

– Нет мамуль, я не знала, что это ты была, он мне ничего не сказал, – посмотрела на меня весело, – а на него обиделась, да, как же без этого? – и захихикала.

Отлегло.

– И как всё прошло?

– Ну как? Как всегда: отложил все дела и успокаивал беременную жену. Всё хорошо прошло мам, не переживай, – обнимает меня крепче. – Мальчик будет...опять...

– Мне будет не хватать его..., – шмыгнула носом, уже от осознания того, что внука у меня забирают, который мне как сын стал за это время.

– Только свистни, когда тебе его будет особенно не хватать, мы мигом тебе недостачу восполним...

– Справишься?– смеюсь.

– Конечно...

Камень с души свалился.

Легче стало...

После их отъезда, ходила ещё несколько дней, спрашивала себя: чего я от жизни своей, уже наполовину прожитой, хочу? Понимала прекрасно, что и одна смогу прожить, теперь то уж точно, после всего, что было. Не все находят свои половины. Не всем это дано. Можно быть вполне счастливой и без мужчины.

Но я не хочу быть одна...

Столько любви ещё во мне осталось нерастраченной...

И в один из таких дней, взяла, и написала ему:

«Привет»

Была готова, что он мне не ответит. Не уверена была, что у него вообще мой номер есть.

Но он ответил почти мгновенно:

« Как ты, Нина?», – сделав меня самой счастливой в тот момент, одним своим малюсеньким предложением.

И какое-то время мы с ним просто переписывались. Ни о чём. Ни о чём серьёзном. Я могла написать ему первой. Просто так, потому что захотелось. И была уверена, что он мне обязательно ответит. Иногда он отвечал не сразу, но я всё равно была уверена, что получу от него ответ. И получала.

А несколько дней назад, я написала ему:

«Я хочу попробовать» – отправила, и руки затряслись от волнения.

Я так часто его вспоминала. Его взгляды исподтишка, которые он на меня бросал, когда в гости к нам заходил, разгоняя моё израненное сердечко. Его улыбку, его смех, шутки его. То как он наклонялся ко мне, когда что-то мне говорил, дотрагиваясь до меня своим дыханием, от которого тело мурашками покрывалось, а дыхание моё останавливалось. Нашу прогулку безумную по пляжу, во время свадьбы. Как хохотала я тогда, как ненормальная, не обращая ни на кого внимания, потому что он со мной был рядом, и мне было плевать на всех.

Наш разговор с ним последний вспоминала...Переживала.

Ни об одном мужчине, в своей жизни, я столько не думала. Он вытеснил собою всех, даже Коха, который, как мне казалось раньше, со мною навсегда останется.

И ни один мужчина не смотрел на меня так, как смотрел он...

Разве не о таком взгляде я мечтала, когда наблюдала, как Айрат смотрит на свою Риту?

Он долго мне не отвечал. Так бесконечно долго, что я уже было приготовилась к худшему.

«Я рад» – прилетает, наконец, его ответ, и сердце в груди делает кульбит.

С ним, я готова рискнуть...ещё раз...

И будь что будет!

– Даже не предполагала, что ты прилетишь...сейчас... почти полгода до регаты... – говорю, а самой хочется плакать и смеяться одновременно.

– Я соскучился...Нина...

****************

Примечание! В главе использованы слова из песни Ирины Круг «Шанель».