Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"
Автор книги: Тина Джель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 46
Спустя полгода или около того
Кох
Только на работу пришёл, звонок.
Настя звонит.
Напрягся почему-то.
Она звонила мне, конечно. Но не часто. С праздниками, в основном, поздравляла. Не докучала своими звонками никогда. С её матерью чаще общался, чем с ней. Но и та пропала. Не появлялась уже какое-то время.
Я только утром от них вернулся, писал ей перед вылетом, что буду у них, если вдруг желание встретиться возникнет. Никто не позвонил. Я не настаивал. Мне и без них есть чем заняться.
– Привет, Насть, – начинаю первым. Знаю, что она стесняется всегда. Мямлить начинает. – Нормально всё?
И по её шмыганьям в трубку, понимаю, что всё не нормально.
– Ты где?– шум какой-то показался.
– На улице...гуляю...
– Почему не в школе?
– Мамы не стало...
Холодные ручейки по спине потекли. Щекочут, раздражать начинают...
– Перезвоню через пару минут, хорошо? – жду её «угу», и кладу телефон на стол.
Снимаю пиджак, вешаю его на спинку кресла. По спине рукой провожу, промакивая пот. Всё медленно делаю, неторопливо. Мысли свои пытаюсь в порядок привести, осознать происходящее.
Сажусь.
На экране высвечивается очередной входящий от «Экстрим Тревел», как у меня Анжелка записана, со дня нашего знакомства. Вроде уже и шифроваться нет надобности. В открытую живём, не прячемся. Даже сына навестить вместе уже летали, а так и не переименовал её. Как и Нинель – жена.
– Занят, – быстро проговариваю и сбрасываю звонок, не вникая в её претензии.
Слишком много их стало в последнее время. Домой возвращаться не хочется. Достала. Ещё и «замуж невтерпёж» , блядь. Нет уж, только не это. Знаем, плавали. Эта точно без трусов оставит, не Нинель нихрена.
Выдыхаю. Успокоиться пытаюсь.
Набираю Настю:
– Так, давай ещё раз сначала....Когда?
– Вчера девять дней было..., – говорит, и плакать начинает...
– Почему мне не позвонила, я же писал?
– Не хотела мешать..., – и молчит. Шмыгает только.
Слушаю её сопли и не знаю, что сказать ей, как успокоить. Что вообще говорят в таких случаях? Так и хочется её спросить: « а чего сейчас мешаешь тогда? – не хотела она мешать». Умом понимаю, что непросто ей, но и с собой поделать ничего не могу. Молчу, чтобы лишнего ничего не ляпнуть. Жду, когда немного успокоится.
– Я не знаю, что мне делать...– наконец, продолжает она.
– В смысле? – не понимаю её.
Начинаю уже размышлять: может в лагерь её какой отправить, пусть отдохнёт, в себя придёт. С психологами поработает. Ну есть же, наверное, что-то такое для детей, попавших в сложные жизненные ситуации. Надо проконсультироваться...
– Отец...ну этот..., – сбивается.
– Не торопись, – пытаюсь её поддержать.
– Говорит, что он сейчас один, без мамы и... – опять замолкает.
– Денег что ли хочет? – мне аж смешно становится.
– Может я на работу какую устроюсь? Говорят, можно...
– Устроишься, конечно, когда школу закончишь.
– Может, полы мыть...у вас...там...Можешь поговорить? Попросить за меня?
– Слушай, Насть, – перебиваю её, – я несколько месяцев назад маме твоей деньги переводил... на поддержание здоровья, – уж не стал вещи своими именами называть, чтобы не травмировать её лишний раз. – И она мне говорила, что всё хорошо у неё...помогло. Что произошло?
– Они машину купили. Мама хорошо себя чувствовала. Весёлая такая была, работать опять начала. Не поехала она на обследование, как планировала...он уговорил её машину купить, раз нормально всё. Чего деньгам пропадать? А потом..., а потом поздно уже было...
Я слушаю её и волосы на макушке шевелиться начинают от её рассказа. И если бы не «год за два» с Анжелкой, то разъебал бы здесь в своём кабинете всё уже к чёртовой матери в щепки.
Прибью ублюдка...
– Ты где живёшь сейчас?
– Дома...
– Он обижает тебя?
Молчит.
– Ну?
– Он пьёт...Никитку родители его забрали, а мне некуда...
Пиздец!
Надо лететь...
***
Мчусь домой, вещи собрать. В лом, конечно, хотел отдохнуть немного, но не оставлять же ребёнка на улице?
Ещё и лететь придётся через Москву, прямые рейсы только два раза в неделю. А за четыре дня всё что угодно случиться может.
Бухгалтер смеётся уже надо мной: «а не поменять ли вам место жительства?» – шутница блядь. И без неё тошно...
Хер знает, что делать?
Ладно, на месте разберёмся, что сейчас думать...
Дома бардак. Хоть бы прибралась, ведь знала же, что прилетаю. Не люблю беспорядок. Бесит.
Повезло ещё, что самой нет, на работе. Хорошо хоть работает, а то бы с живого не слезла...
***
Самолёт приземлился около четырёх утра. Звонить не стал. Кто в такое время звонит? Но, подумав, написал:
«Приземлился. Как проснёшься, позвони».
« Я не сплю» – пишет мне сразу.
«Ты где?» – не по себе стало от её ответа.
Не май месяц на дворе, вдруг по улице шляется.
Смотрю на экран, как она мне долго сообщение пишет. Стирает, а потом опять пишет. Наконец, прилетает:
«У нас гости. Дверь не закрывается, боюсь спать».
«Бухают?»
«Да»
«Точный адрес мне сбрось».
Пока ехал, передёргался весь. Вроде вот, какое мне дело до неё? Не общались почти...Но ребёнок ведь...свой, хоть и нежеланный. Как её оставить? Не виновата она в моих ошибках...
По лестнице поднимаюсь, злиться начинаю:на лестничной площадке, перед квартирой, синяк сидит. Вонь такая, хоть нос затыкай. Давно, по ходу, фестивалят...
Дверь настежь.
Захожу...
Настя в коридоре стоит, одетая уже, трясётся вся...
– На-астьк, – раздаётся из глубины квартиры, – жрать приготовь...
Она вздрагивает.
– Документы собрала? – спрашиваю у неё.
– Он же не пустит меня потом, – шепчет. Глаза по полтиннику, как у меня в детстве, когда страшно мне было.
Даже сердце прихватило от её взгляда испуганного.
– Ты жить что ли здесь собралась? Поехали...– киваю подбородком на выход.
– Я кому сказал...– ещё один, давно непросыхающий, на горизонте появляется...
– На хуй пошёл, – не сдерживаюсь.
– Ты кто такой вообще?
– Дед Пихто... Насть, пошли, – беру её за рукав.
– Это дочь моя, – хватает он её с другой стороны.
Отталкиваю его от неё, – он падает. Настя взвизгивает, но помогать ему не бежит, слава богу.
Беру её за руку, и вытаскиваю из квартиры, пока дружки его не очухались. Она не сопротивляется. Впереди меня по ступенькам семенит.
Хотел на переднее сиденье сесть, но посмотрел на неё: как трясёт её от страха, – сел рядом. Обнял.
Не должна она расплачиваться за мои ошибки. Не должна...
***
– Борь, – с утра пораньше другу звоню.
Настя уснула под утро, а я так и не смог. Всякие разные мысли голову одолевали. Отключиться так и не получилось.
– И что делать планируешь? – спрашивает друг, выслушав мою увлекательную историю.
– Заберу, не оставлять же её здесь. После вчерашнего, других вариантов у неё и нет.
– Ты не можешь её просто так забрать, ты ей никто.
– Да ты её не видел просто, сразу видно, что моя..., – начинаю возмущаться, не вкуривая от недосыпа, что он мне вот сейчас сказать пытается.
– Да никого не волнует, что ты её своей дочерью считаешь. По документам у неё другой отец.
– У неё паспорт есть, ей четырнадцать...
– Она не может проживать отдельно, без согласия родителей, а родителем её единственным, является он...
– И что делать мне? Я не могу оставить её здесь...
– Не дури Кох...
– Борь, помогай..., – прошу.
Звонок его сбрасываю, сразу Анжелку набираю...
Она с претензий, естественно, начинает. Пропускаю мимо ушей её речи гневные. Дожидаюсь, пока выговорится, и, долго не думая, ошарашиваю её новостью, что не один приеду...с дочерью.
– У нас что детские дома упразднили? – я аж охренел от её предложения.
– Это при живом отце? – огрызаюсь.
– Да какой ты отец ей Кох? Ты её что, воспитывал? Думаешь, денег дал, и всё, отцом можешь себя считать? Да нихрена ты ей не отец..., – злость накатывает от её обвинений. Аж руки трястись начинают.
Умом понимаю, что, в какой-то степени, права она. Не воспитывал я её. И появлению её не радовался. Но от осознания всего этого, только хуже сейчас становится.
И всё решил я уже для себя. Вот в тот момент, когда заехал за ней в тот клоповник, что домом она называла, всё тогда уже и решил.
Каким бы сволочью ни был я по жизни, но своих в беде никогда ещё не бросал. И её не брошу.
– Только через мой труп, – говорит она мне категорично.
Деловая, блядь...
– Вещи собирай, чтоб духа твоего больше в моей квартире не было...
Глава 47
Нинель
Кручусь перед зеркалом, рассматриваю себя...
Волнуюсь...
Ни одно торжественное мероприятие, за последнее время, не заканчивалось для меня нормально: то больница, то разборки, то драка. А сегодня мы едем на день рождение отца Евгения. И одному богу известно, что меня там ждёт, учитывая всё то, что я успела уже узнать о виновнике торжества.
Я, конечно, растерялась, когда он меня пригласил его сопровождать. И немного даже обиделась. Я ведь, искренне поверила, что он из-за меня прилетел, а тут раз, и юбилей отца.
Не смогла скрыть своего разочарования.
Он заметил это.
Даже говорить ему ничего не пришлось. Заверил сразу, что отец ни при чём, из-за меня он прилетел. Но раз уж так совпало, будет неправильным, не наведаться и отца не поздравить. И он не хочет ехать без меня. Хочет меня с мамой своей познакомить. Про отца промолчал.
Я согласилась...
Поднимаю волосы, поворачиваю голову: в одну сторону, в другую. Никак не могу решить, убрать волосы или распустить?
Платье полностью закрытое, зато в обтяжку. Могу себе позволить, не зря же в последнее время столько времени спорту уделяю.
Совсем недавно я это платье купила. Ни разу ещё его не надевала. Да и купила его просто так, без повода. Редко делаю спонтанные покупки, а тут не сдержалась. Так оно мне понравилось.
Решаю, наконец, что волосы нужно убрать. Достаю резинку, шпильки. Закручиваю низкую, нестрогую шишку. Выпускаю несколько прядок...
Осматриваю себя внимательно, время тяну...
Мы с ним так и не поговорили ни о чём. Ни о чём важном. Он проводил меня до дома. Мы постояли с ним на улице, посмотрели друг на друга, как два идиота. Обнялись, и разошлись.
Я весь вечер потом моталась по комнате, как неприкаянная, места себе не находила. Ложилась, глаза закрывала, но сон не шёл, и я вставала опять. К окну подходила, смотрела: не стоит ли он там, не ждёт ли меня?
Но за окном меня никто не ждал...
И мне приходилось возвращаться снова и снова в свою холодную, одинокую постель. В конце концов, плюнула, на свои жалкие попытки заснуть, решила книжку почитать. Потянулась за книгой, на экран телефона глянула, который под ней лежал, а там:
« Сладких снов тебе Ниночка» – и смайлик с сердечком.
Смешно стало: как подростки, ей богу.
А утром курьер принёс мне цветы – шикарный совершенно букет из роз Боскобель.
Всё. Пора.
Прежде чем выйти, подхожу к букету. Делаю глубокий вдох, и прикрываю глаза, чтобы лучше прочувствовать все оттенки их аромата. У этих роз просто фантастический аромат. Я могу наслаждаться им часами.
Как он узнал?
Смотрю ещё какое-то мгновение на практически идеальной формы бутоны, и, наконец, покидаю своё укрытие.
Даю несколько ценных указаний няне, которые сегодня я ей уже неоднократно проговаривала. Она только улыбается мне, ничего не говорит. Чувствует, наверное, моё волнение.
Целую Дёмку, накидываю лёгкое пальто и выхожу.
В окно не смотрю. Знаю, что он уже подъехал.
Он около машины меня ждёт, в одной рубашке, хоть на улице, в это время года совсем уже не жарко.
Подходит ко мне сразу. Руку целует молча, и смотрит на меня так, что начинаю чувствовать себя обнажённой от его взгляда. Неловко немного становиться...
– Я перед сном Дёмку грудью кормлю, – говорю, чтобы скрыть свою неловкость.
– Мы ненадолго. Поздравим и уедем сразу. Не хочу такую шикарную женщину ни с кем сегодня делить, – к ладони моей губами опять прикасается.
Вспыхиваю от слов его неожиданных. Никогда ещё со мной такого не было. Никогда ещё мне такого не говорил никто.
– Ты только меня не бросай... там, – волнение накатывает с новой силой.
– Если тебе что-то не понравится, только скажи, сразу уйдём...
Он ведёт машину так легко, так непринуждённо и свободно: не дёргается, не суетится, не гонит, как сумасшедший. Успокаиваюсь рядом с ним.
На входе нас никто не встречает, но он уверенно ведёт меня куда-то, и я следую за ним не раздумывая.
– Не бойся ничего...Нина, я буду рядом, – шепчет мне на ухо, и легко касается моего виска губами, прежде чем войти в зал.
Захлёбываюсь эмоциями, и, на мгновение, забываю: кто я, где я, и что я вообще здесь делаю.
Поэтому первый момент нашего появления, почти не помню, как в тумане всё. Просто иду за его рукой и улыбаюсь дежурно, не пойми кому.
Очухалась только когда услышала:
– Это Нина...моя...
Осмотрелась...
Я надеялась, что фуршет будет, как это здесь принято, и можно будет спрятаться где-нибудь в тёмном уголочке, но нет. Не фуршет. Все за столом сидят и нас внимательно разглядывают.
– Идите к нам, Жень, – машет нам рукой интересная женщина, чем-то очень напоминающая мне его, и показывает на свободные стулья рядом. – Я тут вам места забронировала, – и так хорошо улыбается мне, что я иду на её улыбку и ноги у меня даже не подкашиваются. Уверенно так вышагиваю от бедра.
Подходим, он целует её, не выпуская моей руки.
– Это Лидочка, мама моя. Можно без отчества, – уточняет, поймав мой вопросительный взгляд.
Помогает мне сесть и продолжает:
– А это Николай Альбертович – виновник торжества. Тут без отчества не обойтись, – представляет отца и садится рядом, чуть приобнимая меня.
Улыбаюсь виновнику торжества, отмечая про себя, как тот рассматривает меня внимательно, ни капли не стесняясь. Неловко опять становится от его внимательного взгляда. Во рту от волнения пересыхает всё моментально. Улыбка к зубам прилипает. Хочется губы облизать, но ситуация вроде как не позволяет, поэтому сижу, оскал свой натянутый держу, из последних сил, можно сказать...
Не волновалась так, кажется, даже когда с мамой Коха знакомилась.
– Ты надолго приехал? – отец его, наконец, переключает своё внимание с меня на сына, разливая по бокалам вино, не интересуясь нашими предпочтениями.
А я, пользуясь передышкой, облизываю пересохшие губы, отдирая их от зубов.
– Задержусь на несколько дней...
– Как твоя клиника?
– Хорошо, – коротко, но предельно вежливо отвечает ему Евгений.
Делаю маленький глоток вина из бокала, чтобы промочить пересохшее горло и ставлю его обратно на стол.
Перед носом моим тут же появляется стакан с водой, а ладонь мою легко поглаживают, в знак поддержки.
– Если не хочешь, не пей, но чуть-чуть можно, – шепчет он мне на ухо.
Улыбаюсь ему, в знак благодарности.
– Нина, вам не понравилось вино? – наши тайные манипуляции не остались незамеченными.
– Я кормлю, – выдаю правду, посчитав, что это лучше, чем если мне вино не понравилось.
За столом темы для обсуждения, естественно, закончились все сразу. На нас все уставились.
– О-о..., – восклицает Николай Альбертович, не скрывая своего ...удивления? Или недовольства?
Евгений за руку меня берёт, и тут же с мамой своей начинает что-то обсуждать, перетягивая всеобщее внимание на себя.
Я успокаиваюсь и начинаю чувствовать себя вполне комфортно.
– И давно вы знакомы? – интересуется у меня Николай Альбертович, пригласив меня на танец.
Интересный он мужчина. Очень интересный, несмотря на возраст. И очень галантен со мной. Не ожидала. Но чувство напряжения не покидает, несмотря на его любезность.
Евгений стоит в сторонке. Глаз с меня не сводит.
– Больше года..., – отвечаю, пытаясь посчитать в голове месяцы нашего знакомства.
– Дайте угадаю? Вы познакомились в больнице, он был вашим лечащим врачом, – смотрит на меня игривым взглядом, как будто, и правда игра эта его несказанно веселит.
– Угадали. Я очень благодарна ему..., – начинаю, поддавшись на его провокацию, и резко останавливаюсь, почуяв подвох...
– Так вы с ним из чувства благодарности, Нина? – игривость с его лица, как ветром сдуло. – Вы знаете, сын у меня парень влюбчивый...
– Вы считаете, что вашего сына нельзя полюбить? – перебиваю его бесцеремонно. Так разозлил он меня своими словами.
– Любить можно кого угодно Нина, даже морального урода, речь не об этом, – режет меня своими словами. Холодным взглядом, вымораживает.
«Главное, спокойствие и никаких психов» – даю себе установку.
– Я двадцать лет была замужем из чувства благодарности, – я спокойна, как танк, – больше не хочу. Я люблю вашего сына, – слова сами вылетают из меня ...
И я так увлекаюсь, что не замечаю, как Евгений к нам подходит.
– Нам пора, – говорит он отцу, неожиданно жёстко. Берёт меня за руку, в сторону отводит. – Нина, подожди меня, пожалуйста, одну минуту, я отцу пару слов скажу...на прощанье. – Быстро целует меня в висок и отходит.
Я наблюдаю за ним со стороны внимательно: на его губы, на образовавшуюся морщинку между бровей, на его недовольный прищур, с которым он смотрит на своего отца, и тот молчит сейчас, не смеет его перебить....
– Я уже думала, что он никогда свою девочку не забудет, – откуда ни возьмись, рядом со мной, Лидия появляется.
– Я не нравлюсь вам? – спрашиваю её прямо, всё ещё возбуждённая недавней беседой с её мужем.
– Ты нравишься моему сыну...я очень рада за него...Нина...
***
Он разворачивает меня к себе лицом, не позволяя мне сесть в машину, и смотрит. Так смотрит, как будто что-то отыскать в моих глазах хочет. Что-то очень важное.
– Он обидел тебя? – наконец, спрашивает.
– Обидел..., – киваю, – он сказал мне, что ты парень влюбчивый..., – всматриваюсь внимательно в его непонимающий взгляд, и меня вдруг прорывает, как плотину, неконтролируемым потоком, и несёт... пока ещё не знаю куда, но остановиться уже не могу. – Мне не понравилось это. Все эти долгие месяцы, которые я тут одна провела, после того, как ты ушёл...я всё думала: как вообще можно пережить то, что ты постоянно с женщинами общаешься? Читала много об этом, – воздух заканчивается в лёгких, останавливаюсь...
– Говори, – подгоняет он меня нетерпеливо...
Мне сложно говорить о своих страхах. Сложно озвучивать свои желания. Я не привыкла говорить о себе. Но я говорю, потому что у меня нет больше двадцати лет в запасе. Никто мне их не подарит.
И я рассказываю ему: как я жила, как любила, как терпела и надеялась, и как страшно мне сейчас...потому что он мне нравится, а я уже не молода... Я же это понимаю прекрасно... да ещё ребёнок маленький...
Он слушает меня так внимательно, как никто никогда меня не слушал. Даже мама.
– И у меня не было никого, кроме мужа...Жень, – признаюсь ему, наверное, в самом своём сильном страхе.
– Нина-а, – выдыхает он мне в губы, обхватывая ладонями моё лицо.
И целует...
А я проваливаюсь в этот поцелуй, как в бездну. Лечу в неё на бешеной скорости, не замечая преград и молю: «только не останавливайся, пожалуйста, только не останавливайся... я так долго этого ждала».
Глава 48
Нинель
В дом мы вместе зашли...
И это было так естественно. Не было ни неловкости, ни стыда.
Отпустили няню. Он повозился с Дёмкой, пока я себя в порядок приводила. Когда передавал мне сына, чтобы покормить, я попросила его выйти, не смущать меня. Он вышел.
Пока Дёмку кормила, в голове разговор наш прокручивала опять, анализировала.
– Что он тебе сказал, Нина? – уточнил он, когда мы уже в машину сели.
– Что ты парень влюбчивый...
– В моей жизни был только один серьёзный роман Нина... с моей первой женой. Мы развелись с ней больше десяти лет назад, не живём вместе и того больше. Она давно уже устроила свою жизнь, а он до сих пор не может мне её простить...
– Ты любил её?
– Любил...– честно отвечает, а мне неприятно почему-то становится.
И сейчас неприятно, когда вспоминаю.
– А сейчас?
– Сейчас я хочу быть с тобой, Нина... – за руку меня берёт. Наклоняется ко мне вплотную, – я много думал в эти месяцы Нина... и да, ты права, отношения на расстоянии, не вариант. Меня такие отношения тоже не устраивают... Я, может, и смогу прилетать к тебе раз в месяц, ну два... да даже, если раз в неделю... Но этого мало. Очень мало. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной...всегда. Тебя что-то здесь держит? – спрашивает и начинает буравить меня своим взглядом.
– Мне возвращаться некуда...
– Я помню, – кивает. – Ко мне?
А я не понимаю, что он вот мне предлагает. Вокруг меня всё ещё бабочки порхают разноцветные, после его поцелуя. Мозг в труху, не соображает ничего.
– Ты предлагаешь мне жить у тебя?
– Да, я предлагаю тебе жить со мной. У меня большая квартира, дом. Почему нет?
– Это так быстро, – я шепчу сижу, как будто боюсь, что нас кто-то услышит. – И мне же нужно дела доделать...здесь...
– Я могу немного подождать...но недолго, – он тоже шепчет. Тоже боится. – Я в понедельник должен домой вернуться...
– Послезавтра?
– Да.
– Так быстро?
– У меня клиника Нина, пациенты, я не могу её надолго бросить...
– Клиника? – вспоминаю, что отец его какой-то клиникой интересовался.
– Да, клиника репродуктивных технологий. И я тут подумал...пойдёшь ко мне работать?
– В смысле?
– Я думал над твоими словами...ну, что тебе будет непросто принять мою работу, и мне кажется, что это будет идеальным вариантом. Ты будешь знать о всех моих передвижениях, будешь рядом со мной круглосуточно. Даже на приёме сможешь присутствовать, как мой помощник...
– Мешать тебе?
– Ты не можешь мне помешать Нина...– быстро целует и продолжает: у тебя будет хорошая зарплата, я могу тебя ввести в состав учредителей, ты не будешь ни от кого зависеть...
– Не боишься? – я опешила немного от его предложения.
Своему бывшему мужу, когда-то, я даже позвонить боялась во время его рабочего дня, чтобы, не дай бог, не помешать его важным делам, а тут...
– Нет, не боюсь. И мне очень нужен хороший администратор, а ты очень хороший организатор, я видел...так что...
– Мне нужно согласиться? Сейчас?
– Можешь не соглашаться, тогда я брошу всё и перееду к тебе...
– И я буду виновата в том, что мир потеряет замечательного врача?
– Да...
– Это шантаж...
– Нина...– смотрит так, что я краснеть от его взгляда начинаю, – я тебе сегодня... Нет, завтра... покажу фотографии и видео моей квартиры и дома, посмотри, что там нужно изменить или достроить, чтобы вам было удобно. И на следующей неделе я лечу в Цюрих, на конференцию. Ты со мной?
А я улыбку сдержать не могу.
– Ты когда это всё придумал?
– Пока ждал от тебя сообщения...
***
Дёмка быстро сегодня угомонился. Даже сосок мой, который он всё норовит открутить, сам выпустил, без боя.
Положила его в кроватку. Постояла рядом, полюбовалась ещё немного на него.
Очень хочется в Цюрих: вместе побыть, обсудить вопросы важны. Услышать от него главные слова... Но я Елене обещала помочь, и с документами непонятно что делать. Согласие, наверное, на Дёмку нужно? Швейцария же...Надо уточнить.
Он сказал, что хочет меня с сыном познакомить, который к нему туда планирует из Испании приехать...
Так быстро всё...
Глаза закрываю. Головой встряхиваю, чтобы немного себя в чувство привести.
Выдыхаю и выхожу...
Волнуюсь. Опять волнуюсь...
– Слушай, – вспоминаю вдруг: – а скорая?
– Скорая? – переспрашивает, как будто. не понимает о чём я его спросила. – С точки зрения врачебной этики я был сильно не прав...., – немного рассеяно отвечает, перебирая мои волосы пальцами, – Меня попросили сделать видимость исполнения наказания, пока всё не утрясётся. Переживала?
– Переживала...
– Прости...не сдержался тогда..., – заключает меня в свои бережные объятия.
А потом не помню ничего...
Помню только, как он шторы в спальне раздвинул, впуская в комнату лунный свет.
– Хочу тебя видеть, – прошептал, и рывком стянул с себя рубашку через голову, оставшись в одних брюках...
– Я не хочу детей, – несмело озвучила я свои сомнения, и нагло уставилась на его идеальный пресс.
– Не будет, если не хочешь...
И прикоснулся к моим губам своими...
Он не торопится никуда, не суетится. Не давит на меня, не подавляет. В нём нет агрессии совсем... Только нежность, сводящая меня с ума...
Я постепенно начинаю отпускать себя. Сама уже к его ремню тянусь, чтобы помочь ему раздеться, забывая обо всём на свете.
Секс в первый раз, всегда волнительно, и немного стыдно. А мне, учитывая выдающееся достояние моего бывшего мужа, было ещё и дико страшно. Ни о каком оргазме в первый раз, даже речи не было. Я так боялась его, вернее даже не его, а того, что все называли «палочкой Коха», что чуть было не сбежала, хотя жизни своей без него тогда не представляла.
И после рождения дочери было непросто. Я долго тогда к нему привыкала...опять...
Секс в сорок, после родов, почти как в первый раз...
Но он знает, конечно, это всё...
И очень аккуратно ласкает мою чувствительную грудь. Облизывает мои соски... Его губы, язык и руки его столь умелые, что тело само начинает откликаться на его ласки.
И он, как будто, знает меня всю, чувствует мои желания. Знает чего я хочу. Знает, как мне нравится. И знает, как заставить меня стонать от удовольствия...
Захлёбываюсь ощущениями своими. От близости его таю. Никогда ещё, в жизни своей, не чувствовала себя столь желанной...
Неловкость и стыд исчезают бесследно, вместе с последними страхами. Только дикое желание остаётся...
Он водит губами по моему шраму от кесарева, и мне не стыдно от своего несовершенства, ни капельки не стыдно...Мне хорошо. И я сама уже прошу его не останавливаться...продолжать...
Я так хочу его...
А дальше будь что будет...
***
Просыпаться в объятиях мужчины, после бурной ночи, всегда немного волнительно. Ох, уж эти неловкие утренние пробуждения!
Я боюсь открыть глаза. Боюсь спугнуть свои воспоминания...
О таком первом сексе, я читала в книгах. О таком «первом разе», что был у меня этой ночью, я мечтала для себя...тогда, когда была молоденькой, неискушённой, неопытной девчонкой...
И чтобы ни случилось завтра, я ни о чём не жалею...
Разве можно о таком жалеть?
Мне есть, что вспомнить...теперь уж точно...
Я буду вспоминать эту ночь, до конца своих дней и, возможно, рассказывать о ней своим внукам. Без подробностей, конечно.
Никогда ещё я не была в постели такой раскрепощённой и такой бесстыдной, как прошедшей ночью.
И я без страха поворачиваюсь к нему...
– Доброе утро...– шепчу.
– Доброе утро, принцесса, – он убирает прядки с моего лица, и крепко обнимает.
Прижимаюсь к нему всем телом, и сама тянусь за своим поцелуем.
– Мне нужно Дёмку кормить...он не поймёт..., – говорю, нехотя отрываясь от его губ.
– Я могу принести его тебе, отдохни...рано...
– Он может испугаться с непривычки...
– Тогда пойдём вместе, пусть привыкает...
***
Мы решили прогуляться, а потом они с сыном проводят меня на работу, чтобы я заканчивала там уже свои дела...побыстрее...
Мне немного странно всё это. Странно быть не одной...Но, на удивление, чувствую я себя, очень комфортно.
Мы так много с ним разговаривали этой ночью. Обо всём.
Он рассказывал мне о себе. О своей первой, болезненной любви, которую долго не мог забыть. А потом ещё долгое время жил с чувством вины. Переживал, что это он во всём виноват. Виноват, что не смог ей правильно всё объяснить, что с ревностью справиться не мог. Не верил никому, что не он ей нужен был, а деньги... Но время всё расставило на свои места, и он очень рад сейчас, что всё, в конечном итоге, именно так сложилось. Что расстались они. И благодарен ей...За сына благодарен. И за то, что без неё, возможно, он и не достиг бы всего того, что имеет, а имеет он, как оказалось, совсем немало.
Я впитывала в себя каждое его слово. Делилась с ним своими переживаниями, и понимала, что если бы когда-то, я набралась смелости и откровенно поговорила с Кохом, как вот сейчас разговариваю с ним, то может быть и не было бы у нас всё столь печально?
Но теперь уже поздно...
Прошлого не вернуть.
Любовь прошла...
Да и любовь моя была к нему какой-то... надрывной, нездоровой.
А может он меня и не любил никогда, а просто позволял себя любить...
И я тоже ни о чём не жалую. Без него, без Коха, не было бы у меня моих детей, и не было бы моего ...сегодня...
Когда Кох прилетал к сыну, со своей....Анжелой. Я наблюдала иногда за ними. К себе прислушивалась. Поняла тогда, что боли нет. Она осталось в прошлом.
Она пыталась подружиться со мной. Даже подарок мне какой-то привезла. Но дружить мне с ней не хотелось. И сына ей доверить, тоже не могла. Не из-за ревности, нет. Вспоминала в такие моменты, как Рита рассказывала, что она ей угрожала. Это настораживало.
Смотрела на них, и отмечала про себя, что вот не смотрит он на неё так, как Айрат смотрит на свою Риту.
Как Евгений смотрит на меня...
Грустно немного было за него, но выбор его я приняла.
***
Евгений с сыном вышли уже, а я никак не могу собраться. Бегаю по дому, суечусь. Всё непривычным кажется. Новым.
Только к двери подошла, телефон в руке завибрировал – Кох.
Хорошо. Вот как раз сейчас ему про согласие на ребёнка и скажу. И что приеду после праздников, скажу.
Вчера решили, что праздники здесь отметим, а потом всё, домой. Месяца нам должно хватить на всё про всё...
– Привет! – принимаю звонок.
– Можешь говорить? – неожиданно.
– Конечно...
– Ниночка...– раздаётся из-за спины, – не ругайся на нас сильно, мы тут перемазались...
– Подожди, – говорю, и разворачиваюсь: счастливый сын демонстрирует мне перемазанные землёй ручки. И смеётся во все свои два зуба... – Давай мне этого садовника, помою...– тяну к нему руку.
– Да мы сами справимся..., – прикасается быстро губами к моему виску.
Сбивая меня с толку своим поцелуем.
– Ты не одна? – напоминает о себе Кох.
– Да, Вань, я не одна, – отвечаю, и наблюдаю, как Евгений останавливается на полпути, голову в мою сторону поворачивает. – Я больше не одна, – повторяю, глядя ему в глаза. – Ты что-то хотел?
