Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Нинель

– Ма-ам, – не мамуль. Значит, ещё не отошла...

– Привет, ребёнок, – говорю, как можно непринуждённее. – Как ты там у меня?

За эти несколько дней мы с ней перебросились только парой простых сообщений. Я как только пришла в себя немного, успокоилась, сразу же ей написала. Мужа своего и не вспоминала особо в эти дни. Не до него было. А за неё душа болела. Хоть и отрезанный ломоть уже, как все говорят. Но ребёнок, он с матерью навсегда, сколько бы ему лет ни было, и где бы он не жил.

Алевтина успокаивала меня, когда я про неё интересовалась. Говорила, что всё у неё под контролем. И вообще: «отпусти уже ребёнка своего в свободное плавание, муж у неё есть, пусть он о ней и заботится, а ты своими вопросами занимайся».

Я отпустить-то, может и не против, но мамское сердце никуда не деть. Переживала. Звонка от неё ждала.

И очень надеялась, что со временем она успокоится, и сможет всё принять.

Мама ещё моя нагнетала постоянно. Песню любимую свою затянула: «столько терпела, зачем тебе развод? Зачем тебе ребёнок? Кому ты нужна будешь на старости лет с прицепом? Век бабский недолог».

Поговорит со свекровью, та накрутит её, и давай меня звонками терроризировать.

Всё норовили меня в больнице навестить на пару.

Хорошо, что Евгений Николаевич запретил ко мне всяческие визиты. Даже у Юльки прорваться ко мне не получилось, как она ни пыталась. Только Алевтина с Ритой умудрились как-то с ним договориться. Ну и Марго зашла с ними за компанию. Они с Алевтиной неожиданно подружились, и та её даже на свадьбу сына своего пригласила, в Черногорию.

В лучших своих традициях, Марго нам в палате веселье сразу устроила. Очаровала всех нянечек и уборщиц. Я уже и забыла, как она с бабушками умеет общаться.

Помню в студенчестве, ко всем бабушкам она на лавочках подходила, и давай с ними беседы за жизнь вести. Они потом долго ещё сидели и думали: чья это внученька такая хорошая, Анькина или Ванькина из соседнего подъезда?

После её визита в моём супе мясо появилось, а уборщицы с особой тщательностью начали у нас убираться.

Хотя, жаловаться, на условия, грех. С таким-то доктором. И чисто, и питание вполне приличное. Если бы не капуста, которой заменяют почти все овощи и кормят ею практически каждый день, и про которую все кому не лень шутки шутят, то вообще было бы всё прекрасно. Но с такими сестричкам и с доктором, можно даже капусту пережить. Не ожидала я, что в обычной больнице, нам такое внимание будут уделять. Так за нас переживать будут.

Давно в больницах не лежала. Столько страхов про них везде пишут и рассказывают. А тут вот, на тебе, почти санаторий. И весело, опять же мне с молодыми девчонками. Я себя опять молодой с ними почувствовала.

Для меня всё это было полной неожиданностью...

С папой тоже всё обошлось, слава богу. Отпустили его почти сразу из больницы. Наказали беречься и больше так не волноваться. Он у меня хороший очень. Добрый. Всегда и во всём меня поддерживал: то словом добрым, то по головке просто погладит, успокоит, то денег даст, которые от мамы заныкал. Переживала за него. В последнее время он что-то на сердце жаловаться у меня начал. Возраст сказывается уже, конечно. А тут потрясение такое я ему устроила. Но всё равно ни слова упрёка от него не услышала. Только поддержку.

– Всё хорошо у меня мамуль? – отвечает ребёнок мой. – Сама как? Говорят вставать тебе уже разрешили? – спрашивает несмело.

От её «мамуль» тепло на душе становится. Радостно. И правда, может отойдёт со временем, свыкнется с мыслью. Наладится всё у нас с ней.

– Да, представляешь, сегодня в душ впервые ходила, – хихикаю, как девочка, вспоминая, как я тут салфетками обходилась, пока вставать мне не разрешали. Всё-таки душа обыкновенного никами салфетками не заменить. – Человеком себя, наконец, почувствовала.

– А выпишут тебя когда, не говорили?

– Я даже спрашивать пока об этом боюсь, – говорю как есть.

– Не скучно там тебе? – диалог наш пока ещё с ней осторожный, натянутый. Но я рада сейчас и такому. Стараюсь изо всех сил поддержать беседу. Зацепиться, не дать этой ниточке тоненькой оборваться.

– Ой, некогда мне тут скучать. У нас то анализы, то процедуры, то обход, то кормят нас. – Про овощное время препровождение молчу. Никогда столько не лежала в своей жизни. – Мы тут с девочками по вечерам книги читаем, потом обсуждаем. Знаешь, мне даже нравиться начинает... – рассказываю ей, как можно бодрее...

– Ой, мам, а я так боюсь. Как начитаюсь про случаи разные, так страшно становится. Может мне на кесарево напроситься? – делиться со мной начинает. Мне приятно.

– Да ладно тебе, ты чего? Я тебя сама родила, а мне лет столько же было. Всё хорошо у тебя будет. Не переживай. Ты же умница у меня, – успокаиваю её, как могу.

– Я думала ты со мной будешь, поддержишь меня, поможешь...

– Конечно с тобой буду, куда я денусь?

– Ну у тебя скоро другой будет, не до меня тебе...

– Да что ты говоришь такое? – возмущаюсь. – Как мне может быть не до тебя? Не выдумывай...

– Да я понимаю всё, – замолкает. – Мы вчера с Алевтиной разговаривали, – шмыгает вдруг носом. – В общем, мам, понимаю я всё...

– Вы говорят вчера на ужин ходили? – меняю тему, чтобы взбодрить её немного.

– Ой, мам, – встрепенулась она сразу. – Мы так ржали вчера, у меня даже живот разболелся от смеха. Я не знала, что Марго такая прикольная. Они как начали вспоминать с Ритой, как они в апреле на коньках в парк пошли кататься по лужам, у меня Арс даже икать начал от смеха...

Я в голос гоготнула, когда она мне про коньки в апреле напомнила. Соседка моя проснулась даже от моего гогота. Неудобно стало.

– Ну ты там аккуратнее...

– Да не волнуйся ты за меня, – перебивает она меня бодро, – за мной Арс следит, глаз не спускает. Мне даже нравиться начинает быть беременной, – фыркает, – всё тебе можно...ни в чём тебе не отказывают...

– Хорошо, значит, время провели?– поддерживаю её.

– Очень. Тебя не хватало. А так, мне очень понравилось. И с папой мы серьёзно поговорили, – я напряглась сразу на этом месте. Кох писал мне в эти дни. Хотел меня навестить. Я отвечала ему, что ко мне нельзя. Не было у меня желания его видеть. – Он тоже не против. Спрашивал про тебя. Мам, ты уж с ним помягче там...он же переживает...

– Я люблю тебя ребёнок, – стараюсь съехать с неудобной для меня темы.

– И я тебя люблю ...мамуль...

Слёзы на глазах выступили от её «люблю». Девчонки уставились на меня. Я им улыбаюсь, сама слёзы ладонями вытираю. Ругаю себя за сентиментальность, но ничего поделать с собой не могу. Такая плакса стала...

Только успокоилась было, переключилась, как сообщение от Коха приходит:

«Я приехал. Сказали, что ты можешь выйти»

Глава 16

Смотрю на экран телефона и не понимаю что делать. Так то и надо бы, конечно, с ним поговорить, незачем тянуть, но вот совсем не хочется.

Да и не уверена я, что готова к такому разговору. Хоть в голове и прокручивала его неоднократно.

Я так любила его когда-то. Так любила. Искренне верила, что моей любви хватит на нас двоих с лихвой. Мы всё переживём. Всё сможем. Со всем справимся. И порою казалось, что так оно и есть.

Мама ещё всегда мне говорила: повзрослеет, перебесится. Но у них вообще, наверное, поколение терпил было. Они так привыкли. Так жили. Их так бабушки учили.

Наше то поколение уже хлебнуло глоток свежего воздуха. А они – нет. Проще было в отношениях выбрать позицию жертвы, слабой притвориться, чем воспротивиться. Хоть маме моей и повезло с мужем, папой моим, но она хорошо ещё помнила, как бабушка её всю жизнь с самодуром прожила.

И я, наверное, вместе с её молоком, всё это в себя впитала. Многое терпела. На многое глаза закрывала. Нет, он меня не бил, конечно, как когда-то бабушку муж. Не унижал прилюдно. Обеспечивал всегда хорошо. А то, что в загулы уходил и не помогал по дому, так это не у меня одной такое. И хуже бывает.

А последнее время так вообще всё, как будто, нормализовалось...

Я нарадоваться не могла.

Даже вон забеременела от радости, так хорошо было.

А потом вот это всё...

И оказалось, что стоит только воспротивиться, и своё мнение высказать, оказывается, что мнение это никому и не нужно. Его даже и всерьёз не воспринимают....

И, как будто, силы мои закончились сразу. Душа истончилась и надорвалась в нескольких местах, и может окончательно порваться, если ничего не поменять...

«Жду» – приходит опять...

«Процедуры» – отвечаю, оттягивая время встречи.

Я вот дочери своей никогда не говорила: терпи. Наоборот, повторяла ей всегда, что у неё есть я и папа, что она всегда может к нам вернуться, чтобы ни случилось у неё в жизни. Никогда не ругала её в детстве, когда она начала интересоваться непонятными, но очень интересными словами. Старалась всегда ей доступно объяснить и кто такая «блядь», и что такое «секс». Была уверена, что если у неё, не дай бог, что-то нехорошее случится, она без опасения сможет мне довериться. Обратиться за помощью.

У меня с мамой никогда не было доверительных отношений. Мы с ней взрослые вопросы не обсуждали. Обо всём я узнавала от подруг, из книжек, да фильмов.

Может ещё поэтому, до Коха, мне и поцелуи-то были неприятны. Не понимала, как это может нравиться? Противно же, когда в тебя свой слюнявый язык начинают совать? Да и первый секс для меня был шоком. Сбежать хотелось поначалу. Но Кох был очень терпелив со мной, многому меня научил. Нетороплив был всегда. Ласков.

Хотя мне и сравнить не с кем, тут Алевтина права...

Ладно, надо пойти поговорить, сколько можно тянуть...

Встаю. Халат сверху накидываю В карман телефон засовываю. Куда же без него?

Народу в вестибюле немного. Время рабочее. Пару человек только стоят.

Подхожу к нему, он встаёт с подоконника сразу, на котором сидел. Осматриваю его – недоволен. Даже не скрывает своего недовольства.

Целует меня в щёку, мне отстраниться хочется, но я терплю.

– Ты почему мне ничего не сказала? – начинает с наезда. Хочу ответить ему, но не успеваю: – это мой ребёнок вообще-то, я первым должен был узнать...

– Да тебя так-то не было, – пытаюсь оправдаться, – ты отдыхал...

– К ребёнку это не имеет никакого отношения, Нин, – перебивает меня.

Хорошо хоть тихо говорит. Не на полную громкость, как он умеет. А то итак внимание уже к себе привлекли. Все присутствующие начали в нашу сторону взгляды заинтересованные кидать.

– Почему это не имеет? – возмущаюсь....

– Нинель, – наклоняется ко мне, – не дури. Я же тебе сказал – всё. Это была ошибка. Давай ты успокоишься и мы всё нормально обсудим. Тебе нельзя сейчас волноваться...

И опять этот парфюм его ненавистный, меня опять подташнивать от него начинает. Отклоняюсь. Морщусь.

Он не понимает в чём дело, ещё ближе ко мне наклоняется...

– Это кто это у нас здесь гуляет? – раздаётся за спиной голос доктора, а на плече моём его рука появляется.

Кох отстраняется от меня резко, бросает на доктора недовольный взгляд. Обстановка накаляется моментально. Чувствую его сильное раздражение. И мне не нравится это.

Делаю шаг назад.

– Это муж мой, – пытаюсь разрядить ситуацию, и уже открываю рот, чтобы представить доктора, но запаздываю опять:

– Ты кто такой вообще? – брезгливо морщится мой муж, бесцеремонно осматривая нашего доктора с ног до головы.

– Я? – Евгений Николаевич, показательно округляет глаза и начинает пощёлкивать допотопным гинекологическим зеркалом перед его носом. Где он только откопал его? – Проктолог я, пошли проверю тебя, раз заявился...без очереди, так и быть. – у мужа моего чуть глаз не выпал от наглости такой.

Все замолчали мигом. На нас уставились с интересом. Я голову в плечи вжала. Глазами хлопаю стою. Никогда не видела, чтобы с мужем моим так разговаривали. Он у меня так-то не маленький. Почти два метра ростом.

– Нина, – поворачивается ко мне Евгений Николаевич, – тихонечко ползём сейчас на своё место, я не разрешал тебе гулять...

– Эй, ты... – у мужа голос прорезался, – это жена моя, на минуточку...

– На хуй пошёл отсюда или я охрану сейчас вызову, чтобы тебя с лестницы спустили, – выдаёт душка доктор, разворачивает меня и задаёт мне направление движения.

Я успела только на покрасневшую, от негодования, физиономию мужа своего глянуть, и, неожиданно для себя, прыснула, – никогда ещё его таким не видела...

– Ещё раз увижу, что ты шляешься у меня по больнице – зашью и к кровати пришью, – предупреждает меня по доброму доктор, похлопывая по плечу. – Оль, – зовёт сестричку, когда мы мимо процедурной проходим, – капельницу ей поставь и проследи, чтобы не вставала лишний раз, а то она у нас успела уже какого-то мужа себе найти...

***

– Ты там как? – ближе к вечеру уже, звонит Юлька.– Говорить можешь? – шепчет почему-то.

– Могу, ты чего шепчешь? – сама на шёпот перехожу.

– Кох у нас. Злой, как собака. Сидят на кухне, бухают с Борькой. Что там у вас случилось?

– Да ничего Юль не случилось, – я на удивление спокойна, как удав. – Не разрешили ему сегодня поговорить со мной...

– А-а, поняла, а я прийти к тебе хотела, – молчит несколько секунд. – Нин, он орёт тут, что хрен тебе, а не развод...

Глава 17

А через пару недель, Евгения Николаевича, неожиданно, перевели на повышение, как он нам радостно объявил, придя на обход в сопровождении другого доктора. Весёлый, как всегда, шутки шутит, а у меня на душе засвербило от его объявления.

Неприятно почему-то стало. Мысли нехорошие в голову забрели. Вспомнила сразу, как он с мужем моим ласково пообщался.

Врач он у нас, конечно, весьма оригинальный. Я бы даже сказала – необычный. Но вёл себя он с нами всегда корректно. Шутки его были, хоть и на грани, но за грань никогда не переходили. Лишнего никогда себе не позволял. Мужа же моего он откровенно послал, да ещё при свидетелях. Я вроде поначалу и не придала этому большого значения. Мне было, в некотором роде, даже приятно, что хоть кто-то смог моему мужу правильное направление движения указать. Но поведение его, во врачебную этику, в моём понимании, ну никак не вписывалось.

Да и Кох у меня совсем не мальчик для битья. Он сам может кого угодно послать. Неоднократно была этому свидетелем.

В первые дни переживала немного, но потом отпустило. Тем более, что ни от мужа ничего плохого не услышала, ни от доктора.

А сейчас сразу тот инцидент вспомнился.

Вышла в коридор, когда врачи уже от нас удалились. Брожу туда-сюда по коридору, в голове эпизод тот опять прокручиваю. Неспокойно.

Заметила, как Евгений Николаевич в кабинет залетел и поблизости нет никого, ну я за ним...

Стукнула для приличия в дверь и, не дождавшись разрешения, просочилась внутрь.

Он повернулся сразу в мою сторону, посмотрел внимательно на меня:

– Ты хорошо себя чувствуешь? – подходит. Наклоняется. Присматривается.

– А вас правда на повышение переводят? – задаю интересующий меня вопрос.

Брови его удивлённо на лоб взлетают, улыбка хитрющая на лице появляется:

– Конечно, а ты что подумала? – и глаза его такие честные сейчас на меня смотрят, ну аки у младенца. Даже Кох у меня так искусно врать не умеет, а он умелец знатный, равных ему сложно в этом деле отыскать.

– Да всё так и подумала, – губы сами в улыбке растягиваются, – просто так неожиданно...

– Нина, – берёт меня за локоть, – ты головку свою ненужными мыслями не забивай. Ни к чему тебе это. Голова твоя сейчас совсем о другом должна думать. Ирина Александровна – прекрасный врач, уверяю тебя. Я бы вас абы кому ни за что не отдал. Поняла меня?

– Поняла..., – киваю, как болванчик.

– Вот и умница. Обещай мне, что глупостей делать не будешь и врача своего будешь слушаться, а я – поднимает палец и грозно добавляет: – буду звонить ей и спрашивать, как ты её слушаешься...

– Евгений Николаевич, – влетает в кабинет медсестра...

– Оль, под твою ответственность оставляю эту девушку. За ней глаз да глаз нужен, пошалить она у нас любит...

Вышла от него ошалевшая, и, как будто, внутри у меня переключилось что-то. Ни единому слову его не поверила. Уверенность, что Кох подгадил, только укрепилась. Уж больно покладистым он стал в последнее время. Знаю я его, не первый год замужем.

Ушла в конец коридора. Алевтину набрала.

Она уехала уже к себе, в Москву. Дела у неё там неотложные, да и к свадьбе детей нужно готовиться. Хоть и роспись просто, а всё равно хлопотно. И помочь некому. У Варвары учёба, не хочет она академ брать ни в какую. Говорит, что вытянет. У Арсения – работа. Он пока здесь ходил, постоянно вопросы рабочие приходилось решать, телефон из рук не выпускал.

Сейчас все хлопоты по подготовке на её плечи свалились. Из меня помощник, так себе, обуза только дополнительная. Хоть и стараюсь изо всех сил.

Юлька ноутбук привезла, копаюсь потихоньку, пытаюсь помочь ей. Времени навалом, выспалась уже на месяцы вперёд. Хожу, маюсь от безделья. Хоть все нам и говорят: спите девочки, пока возможность есть, потом не до сна будет. Но про запас никогда не спится.

От скуки начала уже для Юльки сценарии мероприятий писать. У неё неожиданно человек, который этим занимался, уволилась. Ну я и напросилась. Хоть чем-то голову занять, а то с ума сойти можно, от дум невесёлых. Да от безделья.

С первого раза дозвониться до Алевтины не получилось. Через некоторое время, сама она перезвонила.

Рассказала я ей, как доктор наш, Коха в путешествие отправил, да чуть с лестницы не спустил. Так она так залилась, что я сама с ней чуть икать не начала от смеха.

– А вы ему ничего не рассказывали про меня? Евгению Николаевичу, в смысле? – спрашиваю её, когда она чуть успокоилась.

– Нет, ничего особо не рассказывали, не переживай. Да тут и рассказывать не надо, у тебя же всё на лице написано...

– Да ладно?

– Правда Нин. Видно сразу, что не всё ладно в вашем королевстве. Ты вроде сама и не замечаешь этого, но другим-то заметно. Я сразу это для себя отметила. Поговорить только с тобой неудобно всё было. Я ведь и сама когда-то через ад прошла, знаю какого это из ямы помойной на свет опять выгребать. Правда, я молоденькой тогда совсем была, но у меня и ситуация была сложнее. У Арса отец не из простых, не хотел он себе репутацию разводом портить, но и жизнь свою менять у него желания тоже никакого не было. Попил он кровушки моей немало. Думала не вытяну. У меня, на тот момент, кроме смазливой рожи, да маленького ребёнка на руках, ничего и не было. Лимита – ни кола, ни двора, да родители в деревне. Скандал ему закатила, ребёнка собрала и рванула к родителям, а он с мигалками за мной. Сына у меня их рук вырвал практически, и укатил, обвинив во всех смертных грехах. Я вторым была беременная тогда, не выносила, – замолкает, а у меня слёзы по щекам от её рассказа.

Шмыгаю стою.

– И как ты?

– Мир не без добрых людей, Нин. Мне тогда очень хорошо помогли. И сын всё понял, когда подрос. Сейчас не общается почти с отцом, хоть и вырос с ним. Не смогла я у него его отсудить. Была приходящей мамой...

– Мне очень жаль..., – выдавливаю из себя. Так непросто слова правильные в таких ситуация подобрать.

– Всё хорошо у меня, – бодро уже говорит. – Ни о чём не жалею. Если бы не сын, которого не смогла оставить, может ничего бы и не добилась в жизни, так бы и жила в деревне...счастлива была бы, по своему. А из-за сына тогда, землю грызть готова была, никакой работы не боялась. В последних классах, Арс у меня уже жил. Я уже не боялась папаши его. В немилость он попал, уволили его, – хохотнула она.

– Развестись хочу, – мне её речь, как будто, уверенности придаёт . – Говорят можно через Госуслуги заявление подать.

Думала уже неоднократно про это, но озвучила свою мысль впервые.

– Можно. Подожди только пару дней, я с юристом проконсультируюсь. Есть у меня знакомая хорошая. Подготовиться надо. Там тебе алименты по беременности, кажется, положены. Надо узнать. И вообще, ты про мужа своего что-нибудь знаешь, кроме того, что он на лево ходить мастак?

– Не знаю Аль, – честно признаюсь, – раньше, казалось, что знаю. А сейчас трудно сказать. Думаю, что это он Евгению Николаевичу подгадил.

– Вполне допускаю, что не вынесла его тонкая душевная организация такого прилюдного оскорбления, мог и подгадить. – поддерживает мои мысли она. – Давай я проконсультируюсь, а ты лежи пока, предписания доктора выполняй, – гоготнула опять. – Эх, жаль, что его переводят. Такой экземпляр породистый...

Тут я её полностью поддержала, хоть и замужем пока, да ещё и беременная. Но хоть помечтать...

И начала потихонечку готовиться к разводу...

Втихаря.

Тем более, что Кох в командировку опять умотал.

В Нижневартовск...