Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Сбрасываю Юлькин звонок и какое-то время ещё стою. В голове сумятица, ни одной здравой мысли. Ни одного решения, только боль и разочарование.

Мой муж трахал другую бабу, пока я тут к нашему юбилею радостно готовилась, да деньги на подарок ему зарабатывала. Пока пыталась всем угодить: ему, дочери, свекрови, его друзьям и радовалась, как ребёнок, что он наконец, повзрослел, – домой после работы бежал. Внимание мне уделял. Подарки дарил, цветы...

Я расслабилась, в счастье своё поверив.

А оказывается не загулов нужно было бояться, а тишины, и... внимания его чрезмерного.

Подушечки пальцев покалывает от напряжения. Растираю их с остервенением каким-то, до красноты.

Беру телефон, свекровь набираю, выходя из комнаты.

– Ниночка, что-то ты не отвечаешь, звоню тебе, звоню, – отвечает сразу, как будто только моего звонка и ждала всё это время.

– Занята была Раиса Павловна, потом с Юлкой беседовала, привет она вам передаёт, – отчитываюсь.

– Понимаю, понимаю, муж из командировки вернулся, дела у вас...

– Что-то срочное? – перебиваю, сама за Кохом наблюдаю.

Он глаз с меня не сводит. Как цербер на страже стоит. Следит за каждым моим движением, каждым словом.

– Да нет, хотела попросить тебя, чтобы вы нас у себя поселили. А то Ванечка говорит, что гостей иногородних вы расселяете по гостиницам. А я не хочу в гостиницу, не люблю я гостиницы эти. Мне у вас хорошо. Да и соскучилась я, хоть поговорить, вместе побыть. И Артурчику у вас лучше будет. Тем более, что Варваркина комната свободна, сына можно туда, а я уж в своей, как всегда, – своей она называет нашу гостевую, в которой обычно живёт. – А ты ничего там не узнала про учёбу, пора ведь уже? Скоро у него экзамены, не дай бог в армию заберут. Я не выдержу. Слабенький он у нас, не приспособленный ни к чему, нельзя ему в армию. И очень уж хочет он к вам переехать, с утра до вечера мне только об этом и талдычит, – чуть не взвыла на этом месте.

Почти двухметровый мальчик Артур, двадцати одного года от роду, – младший брат Коха.

У них разные отцы. И младшенького своего мама его родила уже в зрелом возрасте, от своей самой большой на свете любви. Только под венец, эта самая любовь, её так и не повёла. Как и отец Коха, впрочем. Мама его настойчиво пытается сбагрить своего младшенького к нам. А я прям не хочу. Хоть и знаю его с детства, он всего на пару лет дочери моей старше. Маленький был когда, свекровь его нередко к нам привозила, когда сильно уставала: « а что? Одним больше, одним меньше, всё равно дома сидишь, с ребёнком. Какая тебе разница?»

Парень он вроде неплохой, балбесина, правда, да и избаловала она его. Ничего делать не хочет. Но они все в этом возрасте немного балбесы, перерастёт,...может быть. И не хочу я ещё одного взрослого ребёнка на себя взваливать. Особенно сейчас.

– Вы с Ваней на эту тему поговорите, когда приедете. Он лучше в этом вопросе сможет вам помочь, – пытаюсь переложить хотя бы один вопрос на Коха, взгляд на него поднимаю – он так и продолжает пялится на меня. Испепеляет взглядом своим.

– Ну он же работает, откуда у него время? – возмущается.

– А у него эта неделя выходная, он только из командировки вернулся. Думаю, найдёт время...

– Ну ладно, – перебивает недовольно, – приедем, обсудим всё, подумаем вместе, как лучше. – По пирожкам твоим соскучилась, – переходит опять на слащавый тон. Жду не дождусь, когда уже увидимся. Так соскучилась...не передать словами...

Не стала ей подыгрывать на этот раз.

Попрощалась сухо. Не удивлюсь, если выскажет своё недовольство сынуле. Да и плевать.

– Нинуль, – зовёт меня ласковым голосом муж, когда я разговор с его мамой сбрасываю, – покормишь? – просит жалостливо. Как будто и не произошло этим утром ничего. Так, шалость мелкая.

– Ага, – отвечаю, пребывая всё ещё в какой-то прострации. Вытаскиваю ведро, куда выбросила всю приготовленную еду этим утром. Двигаю ногой в его сторону. Открываю. – Вот, можешь разогреть...

Поднимаю взгляд на него и страшновато становится: глаза его вспыхнули недобро, желваки по щекам ходят, губы сжаты в полоску.

Хрен его знает, как он отреагирует на мой выпад. Мы с ним сто лет уже не ругались. Раньше в шутку бы всё перевёл, и прощения попросил, а сейчас?

Ещё размажет по стенке...

Сглатываю нервно, но остановиться уже не могу.

Беру коробочку с часами со стола. Хочу в руку ему их засунуть, но кулаки его сжаты, поэтому кладу их опять на край стола, от греха подальше:

– Это тебе, – показываю пальцем, – подарок на наш юбилей, от неработающей жены, – разворачиваюсь и иду в прихожую. Напряжение между нами зашкаливает. Спина горит от его взгляда. Искры летят в разные стороны, того и гляди вспыхнет.

Надо проветриться.

– Нинель, – следует за мной.

– Мне нужно в магазин, к приезду родственников твоих подготовиться, – голос даже не дрожит, в этот момент. – Надеюсь, ты карточку мне не заблокировал? – меня несёт.

– Ты жена моя, как я могу, – мямлит неуверенно, – я погорячился, Нин. Давай поговорим...

– Не сейчас, Кох, – выбегаю практически из квартиры.

Я так любила его. Господи, как же сильно я его любила!

Готова была простить ему всё...когда-то. В общежитие, когда он вечером не приходил, искала его ходила. Разорвать хотелось, когда обнаруживала его в компании друзей и подружек. Но он не возмущался никогда, когда меня видел. Вставал и шёл всегда сам за мной. И я сразу отходила. Забывала все его провинности. Да и мама моя успокаивала меня: «молодой, перебесится».

И мне казалось, что перебесился.

Нарадоваться не могла в последнее время. Счастлива была. По-настоящему счастлива. Планы строила...

Так вдруг плохо становится от всех этих воспоминаний, что задыхаться начинаю...

Останавливаюсь, ртом воздух начинаю ловить...

– Девушка, вам плохо? – поднимаю взгляд на голос: парень передо мной стоит с собакой.

Хлопаю ресницами. Оглядываюсь по сторонам. Сама не поняла, как в парк пришла: кругом люди гуляют. С детьми. С собаками. Солнце припекает уже совсем по-весеннему. Снег тает, ручейки начинают журчать. Птички порхают, по голым, пока ещё веткам, но песни у них уже весёлые...весенние совсем.

– Всё хорошо,...тепло сегодня..., дышу свежим воздухом...

– Да, погода отличная..., – рассматривает меня внимательно.

Жмурюсь от яркого солнца, бьющего мне прямо в глаза. Улыбаюсь.

– Она не кусается у вас? – спрашиваю его, только чтобы что-то спросить, кивая головой в сторону, радостно прыгающего, вокруг меня, чёрного пса.

– Нет, не бойтесь, он добрый у нас. И вы ему понравились, вон как скачет вокруг вас. А вы одна гуляете? – вдруг интересуется.

– Да, решила воздухом подышать...подумать...

– Не будем вам мешать тогда...думать. Блюз, – зовёт своего друга, лабрадора, похоже, – вспоминаю породу. – Хорошего дня вам, – говорит и удаляется...

А жаль, – вздыхаю даже, и что-то, как будто, надломилось в этот момент у меня внутри.

Вытаскиваю телефон, набираю Риту:

– Ты правда уезжаешь?

– А что? – таким тоном спрашивает, как будто послать меня хочет.

– Помоги..., – прошу её.

Глава 10

Кох

Охренеть!

Что она здесь делает?

Чуть не подавился, заметив её, летящую в нашу сторону.

От этой шизанутой, на всю голову, мадам, можно ожидать чего угодно. Не думаю, что она, за эти годы, изменились сильно. Такие не меняются.

Руки вспотели, потряхивать начинает, как салагу какого-то. Неприятно. И ведь не сделать ничего, не вышвырнуть её при стольких свидетелях. Что люди-то подумают? Родственнички новые, что подумают?

Может пронесёт, хорошо ведь всё было уже?

За эти несколько дней, всё немного утряслось. Не так, как было, конечно, но это пока. Самый пик уже прошёл и дальше должно было быть только лучше. Перетерпеть ещё немного и всё наладится, вернётся на круги своя.

Нинель хоть к телу меня своему и не подпускала в эти дни, и на матрасике мне пришлось спать, когда маман с братом приехали. Но вела себя вполне обычно: скандалов не закатывала, не истерила, и с мамой вела себя вполне привычно. Не грубила и ничего ей не рассказала, как я боялся.

Готовила, правда, меньше. Заказывала, в основном. Но никто об этом не знал. Мама только заметила, что пироги у неё изменились не в лучшую сторону, но она отшутилась тогда: типа попробовала новый рецепт, больше так делать не будет.

Я когда маман с братом поехал встречать, цветы им купил: маме розы, как и положено взрослой даме, Нинель – пионы. Она убежала сразу в ванную со своим букетом, сидела там долго. Потом цветы в комнату отнесла, на видное место поставила. Сказала, что хочет, чтобы все любовались красотой такой. Чтобы все знали, что муж ей цветы дарит просто так, без особого повода. Раньше она цветы всегда в спальне оставляла, любила на них с утра полюбоваться. А тут решила выпендриться перед всеми, показать какой у неё муж хороший.

А я из кожи вон лез, доказывал всем, что так оно и есть.

Да, пришлось с братом покататься по его делам, вопросы его решать с поступлением, но это мелочи, по сравнению с тем, что могло бы быть.

Уверен был, что отойдёт она постепенно, как было это уже не раз.

И брат сможет у нас пожить потом. Не будет она возмущаться. Всё равно Варька уже отрезанный ломоть. Замуж выходит. Домой не вернётся, комната её пустует. А мне проще, и маме спокойнее.

Когда Варька с мужем своим будущим приехали, так вообще всё замечательно было. Объявили нам официально, что расписываться будут в Москве, по тихому, – только мы и его родители. Отмечать это славное событие будем позже, в Черногории – дом у них там. Она пузатенькая уже, не знаю сколько у неё, но обещают внука нам подарить в скором времени. С Нинель шушукались постоянно, обсуждали что-то. Радостные, счастливые ходили.

Мужик мне её тоже понравился. Взрослый, лет на десять её старше.И это хорошо. Нагулялся, денег заработал. Самое время семью заводить.

Я то женился вон почти, как Артур был. Только двадцать один исполнился мне тогда. Только-только восстановился на учёбу, после армии, когда её встретил. Не отгулял своё, кровь кипела, крышу сносило при виде девочек. Но она мне очень понравилась, да и девчёнка хорошая была, не испорченная. Самое то для жены. До сих пор иногда вспоминаю её испуганные глаза в нашу первую ночь. Зацепила она меня тогда чем-то. Ну и забеременела сразу, деваться было некуда. Сам без отца рос, знаю, как это непросто.

Варька не вытерпела и сразу мне подарок всучила – часы. Точно такие же, как жена подарила.

Маман моя долго охала, ахала, восхищалась дорогим подарком, а потом, неожиданно, выдала:

– Дочь может часы папе дарить, а вот жене нельзя, – к расставанию.

Никогда в приметы не верил, но решил в тот момент: хрен вам, а не расставание. И перевёл жене деньги за подарок. Триста косарей. Немало. Но лучше не рисковать, разводиться я с ней не собираюсь. Меня всё устраивает.

Жене они браслет подарили от Cartier, тоже примерно по цене моих часов, если я правильно разобрался.

Деньги есть, значит, у мужика. Повезло дочери.

А я ей кольцо приготовил, но решил подарить на вечеринке, при всех.

Потом ещё родители его подтянулись. Вернее маман с хахалем своим, лет на десять так помладше её который будет. У них в Москве это запросто сейчас. Да и не только в Москве. Десять лет больше, десять меньше, никого уже давно такие нюансы не интересуют. Да и выглядит она у него шикарно. На миллион долларов, как у нас говорят.

На ужин, по случаю знакомства с новыми членами семьи, собирались у нас дома. Жена сама приготовлениями занималась, никого не подпускала. Все были в восторге. Удивить она умеет. Ни один ресторан, с кучей мишленовских звёзд, не сравнится. Так она умеет подать свои блюда. Алевтина, – мама жениха дочери, столько комплиментов ей наговорила, я аж загордился.

Всё очень хорошо прошло. Без сучка, без задоринки.

С Анжелкой тоже всё утряслось за эти дни.

Нос ей подправили. Обещали, что будет лучше прежнего. Она даже обрадовалась. Пока ещё в больнице, но идёт на поправку. Скоро выпишут.

Стрясла она с меня проект и коммуникации для дома своего. Пришлось раскошелиться. Но тут уж ничего не поделаешь. За спокойствие придётся заплатить.

Правда, участок она себе купила в паршивом месте. Кто только ей уже не говорил об этом. Но ладно, дело её – хочет, значит, – будет. Её не переспорить, проще согласиться.

Пришлось друзей потрясти, проектик им заказать. Ей хоть в больнице теперь есть чем заняться, кроме того, чтобы письма мне строчить целыми днями.

Сказала даже, что сама виновата...немного, после того, как я ей всё оплатил.

На том дело и замяли.

И я выдохнул с облегчением.

Сам юбилей, решили отмечать в ресторане. В одном из лучших. Да и гостей немерено понаехало, дома бы не разместились никак. Пришлось зал выкупать полностью, чтобы и спеть можно было и потанцевать было где. Некоторые со своими инструментами пришли. Вон Лёха, уже даже свой саксофон продемонстрировал всем, так было невтерпёж. Собрались родственники и друзья, коих у меня немало. Даже Борькины родители приехали по такому радостному случаю. От Нинель, только её родители, да несколько подружек. Юльку не считаю за подругу, она семья наша, считай уже. Дочь мою к поступлению готовила, с рождения с ней возилась.

Многие издалека прилетели. Айрат, в кои веки, выбрался к нам, а он у нас почти иностранец теперь. В Португалии окопался.

Хотел ему сюрприз по такому случаю сделать, Ритку пригласить, но она, сучка такая, на звонки мои не отвечала.

И вот...

Они расходятся в разные стороны, а по моей спине холодная капелька пота сползает медленно. Раздражает адски.

– Держись старик, – бросает в мою сторону Айрат и встаёт, чтобы лично встретить свою зазнобу. Никак забыть её не может.

А Марго обнимает меня за шею, и смачно чмокает в губы:

– Я скучала по тебе, дорогой, – на весь зал заявляет.

Кто-то громко закашлялся в этот момент...

Глава 11

Нинель

– Ты где это так загорел Ванюша? Вроде не сезон тут у вас..., – продолжает Марго, а свекровь начинает кашлять сильнее.

Постучать бы ей по спине, задохнётся ещё, чего доброго. Но я не могу выпустить из рук стакан, который сжимаю с тех самых пор, как их увидела.

Я пригласила Риту, чтобы она меня поддержала сегодня. Не к кому было обратиться. Странно, конечно, но так получилось, что в этот момент, в голову мне пришла только она.

Нет, я могла бы и Юльку попросить. Она бы мне не отказала. Но быть уверенной, что она не расскажет такой большой и важный секрет своему мужу, раньше времени, я не могла. Нинка на развод решилась, как же об этом не рассказать?! Да ещё не где-нибудь, а на собственном юбилее! – новость для первой полосы местной «сплетницы».

А выбора у меня особого и не было. Понимала прекрасно, что решить этот вопрос по-тихому, – невозможно. Кох бы даже слушать меня не стал. Перевёл бы всё в шутку или, чего доброго, на угрозы бы перешёл.

И я опять пошла бы на попятную, поверив в его «последний раз». Не хочу.

Тут, хотя бы, есть шанс, что хоть кто-то меня поддержит.

Кроме Риты...

Я очень давно её не видела. В последнее время она была в постоянных разъездах, не заходила к нам. Да и созванивались мы с ней нечасто. Студенческие годы прошли, у каждого своя карусель.

С Марго так вообще, как учёбу они свою закончили раньше времени, так и не встречались больше. Да и не были мы с ней близки никогда.

Но Рита мне не отказала. Из-за Айрата, возможно, но это уже не так и важно для меня.

Когда-то эта сладкая парочка, – Марго с Риткой, зажигала в общаге так, что дым коромыслом шёл. Вернее, зажигала Марго, а Рита вытаскивала её из передряг, в которые та, с лёгкостью, попадала.

Никто не понимал, как они могут вообще дружить друг с другом, такие разные.

Казалось, кроме одного факультета, их не может связывать ничего: спокойная, всегда немного задумчивая Рита и взрывная, абсолютно безбашенная Марго, вечно ищущая, приключений на свою задницу.

Из-за роста одинакового и дулек на голове, с которыми они почти всегда ходили, как и положено хореографиням, многие их путали. Особенно, когда они одинаково одевались. Принимали за сестёр.

– Близнецы мы однояйцевые, – говорила всем Марго, – нам даже имена одинаковое дали, чтобы не мучиться, – добавляла, сбивая всех с толку.

Никто не понимал никогда, зачем Марго нужен был Димон, как она называла свою жертву: спокойный парень, из маленького, провинциального городка, как будто сорвался с цепи, когда она его бросила.

Мало кто верил в их неземную любовь, но все прекрасно знали, что это из-за неё он бросил девушку, которой, до знакомства с ней, сделал предложение.

Димон ходил тогда за ней по пятам. Спал под её дверью, не давая ей прохода ни днём ни ночью. А она посылала его, и во всеуслышание заявляла: «да лучше я под трамвай лягу, чем под тебя!»

Но его даже это не останавливало. У него, как будто, крышу сорвало. Обезумел парень. Однажды накинулся с ножом, на якобы соперника, который оказывал ей знаки внимания.

Наблюдающие за их противостоянием, разделились на два лагеря.

Кох, естественно, встал на сторону друга, приложив немало усилий, чтобы сделать жизнь Марго в общаге. невыносимой. Третировал её постоянно, угрожал. Он вообще друзей своих никогда в беде не бросал. Друзья его ценят за это.

В подробности их взаимной ненависти, не вникала. Кох не делился, да и Ритка тоже. Но ходили слухи, что стычки там были у них серьёзные.

А уж историю, когда Кох чуть было не сорвал поездку Марго домой, отобрав у неё документы и билеты, и та вынуждена была прятаться на крыше общаги без трусов, пока девчонки Риту искали, – знала вся общага.

На тот момент, накал страстей уже вроде прошёл. Казалось, что всё устаканилось и забылось. Марго с другим уже встречалась. Из местных. И не жила уже в общаге. Но в те самые дни, перед каникулами, он у неё, как раз, на гастроли укатил, и она приехала с вещами к подруге, чтобы на следующий день, вместе с ней, лететь домой.

И кто-то её сдал.

Да ещё парни в тот день, что-то отмечали, как назло. Их и понесло...

Кох, говорят, зашёл в комнату к Рите, перевернул все матрасы на кроватях, вместе с девчонками, которые уже спали почти. Марго искал. По счастливой случайности, она в тот самый момент, вышла в туалет подмыться, как это практиковалось в общаге, поскольку душ закрывался довольно рано. Услышала его бас и сиганула на крышу, почти в чём мать родила.

Девчонки бедные перепугались до смерти, пока он выпытывал у них, где Марго скрывается.

Как Ритка её нашла, никто не знает. Но к утру нашу общагу окружили плотным кольцом местные друзья то ли парня, то ли уже мужа, Марго.

Айрат ходил с ними договариваться. Один. Отец его личность известная, многие его знают. Удалось ему тогда конфликт замять, без особых потерь. Спас, можно сказать, Коха.

Больше Марго в общаге не появлялась. Да и Рита тоже нечасто заходила. После той ночи, многое изменилось в её жизни.

Когда Рита сказала мне, что придёт вместе с Марго, я немного растерялась. Но отступать было уже некуда.

Сама напросилась, что называется.

Все уставились на них удивлённо, когда они появились на горизонте. Никто, кроме Айрата, не знал, что они будут на празднике.

Но все их, естественно, узнали.

Они почти не изменились за это время...Так, совсем чуть-чуть...

Рита, как всегда, немного задумчивая, загадочная и очень красивая в тёмно-зелёном, длинном платье, выгодно подчёркивающем её идеальную грудь и тонкую талию. Высокий разрез, оголял её стройную ножку, при каждом шаге, привлекая к себе внимание. Небрежно собранные волосы на затылке, делали её длинную шею, ещё длиннее. И эта её немного грустная улыбка, в себя, всё та же.

Несмотря на волнение, заметила, как Айрат встаёт со своего места, чтобы встретить любовь всей своей жизни. Когда-то, он говорил, что лучшей фигуры, чем у его Риты, нет ни у кого больше в мире. Согласна с ним. Она, как статуэтка, выполненная влюблённым в свою модель, скульптором. Совершенна.

В своё время он долго её добивался, а потом, просрал, как он сам говорил. И очень жалел. За эти годы уже раза три успел жениться и развестись. Но детей так и не завёл ни с кем. Интересовался всегда её делами, когда звонил. Искал с ней встреч. Переживал за неё.

Рассказать ему было нечего особо. Она ни с кем не делилась своей личной жизнью, но, кажется, как и он, всё ещё в поиске.

Я немного им завидую, если честно...И очень надеюсь, что они хотя бы нормально поговорят. Он так её любил когда-то…

Марго же заявилась с короткой стрижкой почти под мальчика. Неожиданно. Но всё остальное было прежним: и платье ярко-красного цвета с юбкой-пачкой, чуть прикрывающей колени, как она всегда любила. И дерзкий взгляд. И необузданный нрав.

– Марго, ты очередного мужа, что ли прикопала там у себя в Италии? – басит, как ни чём ни бывало Кох, оправившись от первого шока.

Кто-то громко гоготнул в этот момент.

–Вань, я тут просветилась, – продолжает Марго, не снижая громкости, – «палочка Коха», оказывается, очень опасна для здоровья. Об этом говорил ещё твой дальний родственник, царство ему небесное, Роберт Кох, аж два столетия назад. – по залу проносится лёгкий смешок, а я уткнулась глазами в стакан, боясь посмотреть на окружающих. – Нин, слушай, – переключается она на меня, – тебе ещё памятник не поставили за такие риски? Но выглядишь потрясающе, – чмокает меня в щёку, – героическая женщина.

– Дамы и Господа! – заглушает её последние слова Кох, поднимаясь со своего места.

И всё внимание приковано к нему.

Про Марго, как будто, все забыли.

Я почти не понимаю, что он говорит. Думаю, о том, что я струсила и не смогла осуществить задуманное. Он победил. Опять. Свекровь ещё потом не раз припомнит мне моих подруг непутёвых. И будет отчитывать, при каждом удобном случае, напоминая мне о своём больном сердце.

Ещё хуже становится...

Очухиваюсь, когда все аплодировать начинают, и саксофон зазвучал. Поднимаю глаза, вижу, как дочь мне показывает жестом, что нужно встать.

Встаю, а до меня вдруг доходит, что Лёха играет мою любимую, когда-то, песню: «Беспечный шёпот» ( Careless Whisper) Джорджа Майкла, и саксофон его не хуже Стива Грегори сейчас звучит.

Все затихли. У меня слёзы на глаза навернулись. Так растрогалась.

Великолепное исполнение. Интересно, кто выбирал композицию?

Музыка чуть затихает, позволяя Коху говорить:

– Самой лучшей женщине на свете, которая согласилась разделить со мной жизнь, двадцать лет назад. Моей жене, – вещает Кох.

Перед носом моим появляется коробочка, не опознать которую просто невозможно.

Как в тумане, протягиваю руку навстречу кольцу, на глазах у затаивших дыхание, гостей...и...

...И кольцо не налезает на мой палец...

Сжимаю в растерянности кулак.

Смысл песни сразу вспоминается: Джордж посвятил её последнему танцу со своей возлюбленной детства, которая разорвала с ним отношения, узнав, что он всё это время, встречался ещё и с другой.

– Это к разводу, – говорю негромко и совсем не то, что репетировала часами, готовясь к этому вечеру.

Но в зале такая тишина стоит, что слышат меня все абсолютно.

– Щас спою, – возвестила громко Марго, заглушая слова Коха...

***

Примечание!

«Палочка Коха» – бактерия Mycobacterium tuberculosis впервые была обнаружена немецким врачом и микробиологом Робертом Кохом. В его честь бактерию назвали «палочкой Коха».

Стив Грегори – английский джазовый саксофонист и композитор. Именно его саксофон звучит в песне Джорджа Майкла.