Текст книги "Измена. Всё, что от нас осталось (СИ)"

Автор книги: Тина Джель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Я поперхнулась от неожиданности.

– С ума сошла?! – возмущаюсь, прокашлявшись.

– Я тут Борьку своего в углу зажала, когда он домой вернулся. Пытала его, калёным железом, – не слышит меня, – так вот , Кох, хорошо так приукрасил, блядину эту, нос ей сломал. Борьке пришлось на уши поднимать всех кого только можно и кого нельзя. Думали, частным самолётом придётся их вывозить, но вроде бизнес-классом летят. На ближайший рейс билет им нашли. Чего только не сделаешь для любимого друга, да лучшего баса хора ментовского, – философски добавляет, разводя руки по сторонам.

– Нет, ты чего...никогда..., – я как будто оправдываюсь перед ней сижу. – Ты чего, Коха что ли не знаешь? – вырвалось.

Юлька только зыркнула на мои слова недобро.

А я добавила, чего уж теперь:

– Юль, он когда проштрафится, наоборот, шёлковый сразу становится, пылинки сдувает...

– Ну так где он найдёт себе ещё такую дурочку, которая ему все его выкрутасы прощать будет? – режет мне правду-матку. – Чать не мальчик уже, сороковник стукнул, пора бы уж и остепениться.

Прикусываю щёку до крови, чтобы не разрыдаться. Разговор с мамой вдруг вспоминается:

– Гулять будет, – выдаёт мне мама, познакомившись с моим женихом.

Я беременная уже и мне почти всё равно.

Нет, мне не всё равно, – я люблю его и у нас всё будет с ним хорошо. Уверена в этом.

– Ну ладно, – успокаивает она меня, довольно наблюдая, из нашей малюсенькой кухоньки, как мой будущий, пока ещё, муж, чинит нашу прихожку, – рукастый, хоть бедствовать не будете. Вон глава клана Кеннеди, с женой был нежен и почтителен и никогда ни в чём ей не отказывал, имея при этом целый гарем из стюардесс, танцовщиц и начинающих актрис, показывая тем самым, пример своим сыновьям, – шепчет мне она, начитавшись опять какой-то хрени, – что его мать про отца рассказывает? – перескакивает резко с Кеннеди на нас.

Мне неприятно это всё от неё слышать, но я и возмутиться особо не могу: Кох рядом, может услышать, поэтому шепчу:

– У него нет отца.

– Бросил что ли?

– Не знаю, не спрашивала, – опять неприятно, аж передёргивает всю от её слов.

– Ну что ж, – вздыхает моя мама, – хоть от ребёнка не отказывается, и на том спасибо.

А он и не сомневался, кажется. Я боялась страшно ему говорить, когда узнала. Не хотела, чтобы вот так ...из-за ребёнка, он на мне женился.

Но он развеял все мои сомнения сразу же:

«Справимся» – сказал мне, узнав о моей беременности и так прижал к себе, что мыслей в голове больше никаких не осталось.

В загулы, правда, знатные уходил, когда я на последних месяцах, домой уехала. Мне потом, чего только не рассказывали люди «добрые».

Но он нас такой заботой окружил, когда мы с месячной дочкой вернулись. Выбил нам отдельную комнату. По ночам с ребёнком гулять ходил, когда она коликами мучилась. Никакой работы не боялся. Всё для нас делал.

После учёбы друзья ему помогли на хорошую работу устроиться в нефте-газовую компанию. В хоре МВД пел параллельно, да и сейчас его частенько туда привлекают, – он не отказывается, если время позволяет. Всё-таки лучший друг его, хором руководит, а лучшему другу не отказывают.

Квартиру мы почти сразу с ним купили. Всего несколько месяцев на съёмной жили. Всё у нас всегда было. Не в чем его упрекнуть. Добытчик он хороший, семью способен обеспечить.

Я почти и не работала все эти годы, дочерью занималась.

Когда она подросла и нужно было по кружкам её возить, сразу машину мне купили.

И маме своей всегда помогает, брата младшего поддерживает.

Да и про моих родителей тоже не забывает.

В любое время дня и ночи его можно о чём угодно попросить – расшибётся, но сделает. И для нас. И для друзей. Все об этом знают.

В последнее время так у нас вообще было всё идеально. Как второе дыхание открылось: и внимание и ...секс, как в первые годы, и даже кофе в постель с цветами. Я нарадоваться не могла...счастливая ходила...

Не понимаю, что произошло...

Не верю...

– А Борька не проговорился там, случайно, что за мондавошку он себе нашёл? – спрашиваю подругу, чуть справившись с нахлынувшими на меня эмоциями.

– В общем, точно не знаю, но, кажется, какая-то Риткина знакомая. Может позвонишь ей? – предлагает мне.

– И что я ей скажу?

– Что скажу, что скажу? – передразнивает. – Спросишь, как дела. Вы же общаетесь, почему бы не позвонить? – я таращусь на неё, она – на меня. Сидим как две дуры, пялимся друг на друга. – Ладно, я сама, – сдаётся она первой и начинает копаться в контактах...

Меня потряхивать опять начинает... от страха: вдруг Рита мне сейчас вот что-то этакое расскажет, чего я не знаю и лучше бы мне этого и не знать....

«Может не ответит?» – успокаиваю себя.

Но она ответила.

И даже догадалась, зачем мы ей звоним:

– Нина с тобой? – спрашивает сразу.

Юлька прислоняется к моей голове со своим телефоном.

– А что?– уточняет, хотя мы с ней всё уже понимаем и без уточнений.

– Да ничего, – фыркает Рита, – громкую связь включай, что мучиться то? Нинель, привет! – называет меня, как Кох.

– Привет, Ритуль, – отвечаю ей автоматически.

Мы с ней не вот прям подруги закадычные, но отношения у нас всегда были хорошие. Дочь же моя, души в ней не чает. Маленькая когда была, бегала за ней, как хвостик. До сих пор про неё спрашивает всегда, хоть и видимся мы, в последнее время, редко. И муж мой не поменял о ней своего хорошего мнения, даже когда она с его другом рассталась. Считает её девушкой порядочной и заслуживающей его покровительства. Она в любое время может его о помощи попросить, только не помню, чтобы она это делала когда либо, как многие другие. Может поэтому она пользуется у него особым уважением?

– Мне звонили сегодня ночью, – переходит она к интересующему нас вопросу, – все звонили. И Кох и подруга, – замялась на этом месте, – ну, подруга той с кем он там отдыхал. – Мы затаили дыхание с Юлькой. – Не знаю я точно, что там у них произошло. Коха я послала почти сразу, подругу – тоже. Сказала, что меня этот вопрос не касается...люди взрослые, – сами пусть разбираются...

– А кто такая? Знаешь её? – перебивает её Юлька.

– Знаю, но я с ней давно уже не общаюсь....странная она... мягко говоря.

Глава 6

– Странная, молоденькая в смысле, как мальчики седовласые любят? – опережает меня Юлька с вопросом.

– Да нет, – Ритка хмыкает в трубку, – она не вот прям девочка юная, на пару лет только меня помладше будет. Замужем...была. Сейчас развелась. Дочь у неё есть.

Я начинаю судорожно соображать, сколько же Рите лет, но в голове такой бардак, что ничего вспомнить не могу.

– Но она хорошенькая: стройная, длинноногая, губки бантиком, бровки домиком, всё как мальчикам нравится...седовласым, – ржёт, а меня корёжить начинает от её слов.

– Ты её с Кохом познакомила? – вырывается неожиданно грубо. Вовремя останавливаюсь: – извини Рит, просто, понимаешь..., – неудобно становится перед ней...

– Да понимаю я всё, не парься, – спокойно отвечает. – Нет, не знакомила я их. Мы пересекались в клубе...однажды. Кох с мужиками был, я – с ней. Мы поболтали тогда немного с ним, и они ушли. Не знакомила я их друг с другом. Это потом, скорее всего, они встретились...без меня уже. Мы давно с ней не общаемся.

– И она ничего не спрашивала про него?

– Спрашивала, но она про всех всегда спрашивала, не только про него. Она такая. На всех досье собирала. Но это я потом уже узнала, а вначале мы просто тусили с ней вместе и всё. Я даже не знала, что она замужем, пока она меня в гости к себе не пригласила. Она никогда никому об этом не рассказывала. И кольцо не носила. Я охренела, когда узнала. Она очень хорошо выглядит. Девочка прям...

– А чего не поделили вы с ней? – перебиваю.

– Она, как я поняла, хотела меня под мужа своего подложить, чтобы развестись на лучших условиях, а я не подложилась...и, в общем, неприятности у меня были на работе серьёзные, на неё грешу. Но закончилось всё очень даже неплохо для меня, поэтому я просто прекратила с ней всяческие контакты и всё...

– Ого! – восклицаем с Юлькой в два голоса...

– Ага, сама в шоке была. – фыркает Ритка в трубку. – Она меня потом ещё долго сообщениями бомбила не особо приятными. Я даже заяву на неё хотела накатать – не успела, правда. Поездка у меня именно в тот момент довольно длительная случилась, а когда вернулась, просто поменяла всё: номер телефона, квартиру. В общем, забыла я про неё, если честно, до сегодняшнего дня и не вспоминала.

– Я помню, ты мне номер скидывала, но это давно было, – вспоминаю неожиданно, – а что писала-то она тебе? – интересуюсь.

– Сообщала, как скоро я умру...

Жутковато становится от её слов.

– А она это.., – слов не могу подобрать, – у неё с головой всё нормально?

– Да не знаю я, что у неё с головой, мне всё равно, понимаешь?! – Рита нервничать начинает. Думала уже, что пошлёт нас, но она продолжает: – она из деревни сама. Мама их бросила, когда она совсем маленькая была. Жила с отцом и мачехой. Брат у неё есть младший, с которым она не общается. Вышла замуж, чтобы из деревни уехать, и не скрывала этого особо. Нашла себе кандидата подходящего и целенаправленно его охмуряла, пока он на ней не женился. Ребёнка сразу родила. Ребёнка жалко немного, мать она никакая. Материнские инстинкты в ней так и не проснулись, – её слова, кстати. Она не разрешала дочери мамой себя называть, только по имени. И ребёнок, в основном, с папой время проводил. Муж у неё вполне нормальный. Обычный работяга, не алкоголик, не придурок какой-то. Неплохо вроде даже их обеспечивал. А она красотка. Образования нет ни хрена, зато амбиций выше крыши. Он вывез её из деревни, курсы ей секретарские оплатил. На работу устроил в солидную фирму. Мужики вокруг неё начали хороводы водить, она и возомнила себя королевишной и решила себе партию получше отхватить. Говорят, развелась, мужа без копейки оставила. Не думаю, что вот прям у неё что-то с головой не нормально, просто каждый к целям своим сам дорогу прокладывает. У неё вот такие методы..., – выпаливает на одном дыхании и замолкает.

– Спасибо Рит, – выдавливаю из себя, не знаю, что ей ещё сказать.

– Нин, она не отстанет от него так просто. – Я молчу, – мне очень жаль, правда...

– Айрат приезжает, зайдёшь? – так противно становится от всего, что затошнило опять и захотелось тему поменять.

– Нет, дела у меня...к Марго еду...

– Он из-за тебя приезжает. Спрашивал про тебя...

– Мы расстались с ним Нинель, давно расстались, ты же знаешь. А я расстаюсь всерьёз и навсегда..., – обрубает меня резко.

– Что делать будешь? – спрашивает Юлька, через какое-то время, посасывая из бокала вино.

– Не знаю, – отвечаю ей, уставившись в окно. В руках бокал с вином верчу, чтобы руки чем-то занять, но пить не могу. – У нас гости послезавтра начинают подтягиваться. Дочь с женихом приезжает, родители. Вон даже Айрат в кои веки прилетает...

– Молодец Ритка, накосячил мужик, – в бан его, – восклицает подруга и со стуком ставит бокал на стол.

– Почему ты думаешь, что он накосячил? Никто не знает, что между ними произошло, они никому ничего не рассказывали. Я думала, может, родители его не разрешили, он же не из простых..., и там у них, помнишь же, что случилось… – поддерживаю тему, чтобы только о своём не думать.

– Да нет, накосячил он, уверена, а она его не простила, – настаивает подруга. – Кох ведь всегда её защищал, даже когда она с ним рассталась. А подругу её, помнишь, как третировал, когда та Димона на другого променяла? Марго даже как-то на крыше без трусов отсиживалась, пока Ритку искали. Что делать-то будешь, Нин? – возвращает она разговор на круги своя...

– Мне кажется Варька ребёнка ждёт, – говорю, и хочу уже добавить: и я тоже, но не успеваю.

Телефон у неё звонит:

– Приземлились, – сообщает мне Юлька...

Глава 7

Кох

– Боец! – встречает меня Борька около машины, когда я выхожу из больницы.

– Хренец, блядь, – отвечаю раздражённо. Всю дорогу, пока ехали он нагло ржал сам с собой, что-то напевая себе под нос. – Сигарету дай.

– Ты же бросил? – таращит глумливо глаза.

– Передумал, – беру из его рук пачку, вытряхиваю сигарету, прикуриваю.

– Как ты её вёз вообще, она же никакущая?

– Как, как, – затягиваюсь с каким-то остервенением, – как «Колю из Лыково», блядь.

– За счёт предприятия? – Борька ржёт, как жеребец, но больше не раздражает. Сигарета успокаивает, да и воздух родной тоже благотворно влияет. Начинаю потихоньку приходить в себя.

– Её накачали там чем-то...эти черномазые, за бешеные деньги, – начинаю рассказывать, когда сели в машину, – она и отъехала: ни стоять, ни сидеть, а положить её некуда, – всё битком забито. Пока рейс не подтвердили, пришлось на себе таскать. Даже в сортир не сходить, чуть не обоссался, пока самолёт ждал. Когда зарегистрировали, попроще стало, там хоть места были...положить можно...

– Хорошо, хоть не обосрался, – поддевает.

– Блядь, заткнись, а? Без тебя тошно, – огрызаюсь, а сам продолжаю: – в самолёте чуть не обосрался. Положил её, – она стонать начала, как раненая, – замолкаю, мысли в кучу собираю. – Ну там стюардессы сразу набежали, – она мычит, на меня показывает. Я сижу, как дебил, только руки развожу, да улыбаюсь: не знаю типа ничего, перевожу труп, – ёрничаю и выдыхаю облегчённо, как будто выговориться нужно было.

– Заяву напишет, как думаешь?

– Да хер её знает? Может и напишет, грозилась так-то, – вырывается истерический хохот. – Только кто ей тогда морду новую оплачивать будет? Там счета нехилые выкатили...

– Муж?

– Объелся груш...

– Кох, вот чё тебе спокойно не жилось, а? – срывается, – ну ходил бы на лево по тихому, как всегда. Нет, надо было вляпаться.... Ведь сразу ясно было, что по тихому с ней не получится, ты что нюх потерял, или приключений на задницу тебе захотелось? Не понимаю, правда...

Не обижаюсь на него.

– Каждый вечер, думал: всё, хватит, пошла на хуй, а на следующий день всё по кругу, – отвечаю, как на духу. – Не знаю, что с ней не так, но заводит блядь, ничего поделать с собой не могу. Сейчас морду ей подреставрируют, раз так получилось, и на хуй...всё...достала своими выебонами...

– Ну, ну..., – выдаёт он задумчиво и начинает цитировать: « Ты можешь сказать – о чём эта песня?»

«О любви» – продолжаю невесело.

«Какая ж это любовь, когда она из него только подарки вымогает?» – заканчивает он диалог из фильма «Механическая сюита».

Я усмехаюсь. В чём-то он прав. Деньги она любит. Запросы у неё не хилые. Одна машина только чего стоит. Жене такую не покупал...

Тру подбородок:

– Нинель знает?

– Да полгорода уже эту охрененную новость обсуждает, – радует меня друг. – Юлька с утра к ней убежала, успокаивать. Я сообщил ей что вы прилетели...

– Кто рассказал?

– Юлька наверное, но не неуверен, что она первой была. Ты кому звонил?

– Ритка в курсе, я звонил ей на нервах, но она девка-кремень, не будет никому ничего докладывать. Да и не общаются они особо, в последнее время.

– Ну сама может и не будет, но если позвонят, то почему бы и не рассказать...

– Да хрен её знает... так-то похрен, кто рассказал...

– Может в гостиницу тебя отвезти? Отдохнёшь, нервы успокоишь, в себя немного придёшь и Нине дашь время успокоиться? – спрашивает, подъезжая к дому.

– Нет, домой, – отвечаю уверенно, – у нас же праздник в эти выходные – юбилей, как никак. Хренова куча гостей приезжает. Маман с братом, уже через день планировали приехать, с подготовкой помочь. Родители жены скоро подтянутся. Да и дочь с женихом будут. Даже с родителями, по моему прикатят. Нинок им гостиницу бронировала. Так что, надо сегодня все вопросы утрясти, кровь из носа.

– Оптимист блядь...

– Не будет она при родственниках скандал устраивать, знаю я её. Тем более, что дочь не одна приезжает...с женихом, – поднимаю палец, – а это вам не плюшки лопать. Единственная дочь всё-таки. Не будет мать позорить своего ребёнка перед новыми родственниками. Там у неё жених богатый, не из простых. Они нас в Черногорию на отдых пригласили, дом у них там, и мы, кстати, приглашение уже приняли. Там, кажется, даже билеты уже забронированы...

– Быстрая она у вас..

– Ну а что тянуть, девятнадцать...в маму пошла. Зайдёшь? – спрашиваю, когда Борька глушит мотор. – Поддержишь друга...

– Нет, ты чего Вань, я не могу, у меня прободение язвы желудка может начаться в любую минуту, ты же в курсе..., – начинает опять глумиться. – Так что успехов тебе друг, а я домой, к жене под бочок. Звони, если помощь понадобится.

Придурок, блядь!

Открываю дверь тихонечко. Захожу. Свет не включаю. Прислушиваюсь – тихо. Подумал уже, что нет никого, – но следом лёгкие шаги слышатся, жена в проёме появляется. Останавливается, не подходит. Смотрю на её силуэт: в легинсах и длинной футболке – стройняшка.

– Я вернулся, – говорю бодро, и свет включаю.

Она молчит. Смотрит только.

Я тоже её рассматриваю, – она как будто какая-то другая. Бледная. И... хорошенькая. Или я не видел её просто давно?

– Загорел, – вдруг выдаёт сухо.

– Да, с погодой повезло, – отвечаю автоматически. Сумку на пол бросаю.

– Можешь не раздеваться, тем более, вещи с собой. На первое время хватит, остальные соберу тебе...потом...

– Нинель, надо поговорить, – не даю ей закончить.

– Я уже всё знаю...

– Это ошибка Нинель. Я всё тебе объясню, – хочу к ней подойти, но она отходит от меня.

– Уходи Кох, видеть тебя не хочу.

– Куда я уйду? – возмущаюсь. – Это мой дом...живу я здесь...

– Я развожусь с тобой...

И я взрываюсь на этом месте:

– Да что ты говоришь? Развожусь! А на какие шиши жить собираешься? Варька уже большая, даже алименты сейчас тебе не положены. Работать пойдёшь? Да ты же ни одного дня на нормальной работе не работала. Даже праздники уже прошли, – вижу, как у неё губы затряслись. Жалко становится. Сбавляю обороты. – Нинель, давай поговорим, а? Я устал, как собака. И жрать хочу, – в животе урчать начинает с голодухи.

– Жрать пусть она тебе готовит, – бросает и поспешно уходит. С грохотом закрывая дверь в спальню.

Подхожу к комнате, дёргаю дверь, – закрыта.

Прислушиваюсь.

Плачет что ли?

__________________

Примечание: «Коля из Лыково» – отсылка к фильму «Механическая сюита»

Глава 8

Нинель

Дверью хлопнула так, что стёкла в окнах зазвенели..

Сползаю по стенке на пол, глотая подступающие к горлу слёзы, готовые вырваться наружу, в любой момент. Давно я так не рыдала...

Может гормоны ещё, конечно, разыгрались. Трогаю грудь руками, – неприятно, даже больно немного. А я ведь до последнего думала, что климакс ко мне в сорок пришёл, а похоже, всё-таки, что нет...

Как насмешка свыше какая-то: хотели сына – получите, распишитесь, и не важно, что не вовремя.

Без понятия, что делать теперь.

Да и выходить отсюда рано или поздно всё равно придётся. Сколько я здесь прятаться буду?

Главное, при нём не разрыдаться.

Не хочу, чтобы он слёзы мои видел. Не хочу ему показывать свою слабость. Не хочу, чтобы он понял, как мне страшно сейчас и ... горько. И как непросто.

За двадцать лет брака, всякое в нашей жизни бывало. Ругались мы с ним немало, в первые годы. Друзей много у него было всегда, в загулы он уходил нередко. Я ждала его до утра, плакала, потом истерики закатывала. Пока притёрлись, да заматерела я – годы прошли. Но так, чтобы в открытую мне изменять, не было такого никогда. А в последнее время, так вообще всё идеально у нас было, как я думала...

Или я просто не замечала ничего?

Стон из груди вырывается. Зажимаю рот руками. Дышать начинаю глубоко, чтобы успокоиться.

Не ожидала я от него, что он вот так, будет меня попрекать, что я не работала все эти годы...

Как будто я вообще ничего не делала, только деньги его тратила.

Никогда никакой работы не боялась. В студенческие годы с маленьким ребёнком мероприятия проводила. За кулисами, считай, ребёнок вырос. Бабушек под боком не было, если подруги посидеть не могли, то с собой её всегда брала.

А потом: то в школу её, то по кружкам. Когда подросла: концерты, конкурсы начались. Мы в тот период шутили постоянно, что работаю водителем и костюмером у дочери своей, без выходных, отпусков и перерывов на обед. В Гнесинку ведь на эстрадно-джазовое отделение, просто так не поступают. Туда даже за деньги, без подготовки не берут. А её у нас сразу взяли.

Какая работа с таким графиком? Да и денег нам хватало, он ведь сразу почти начал неплохо зарабатывать.

И всё равно, нельзя сказать, что я совсем уж не делала ничего. Новогодние праздники до сих пор меня приглашают проводить, а там деньги не маленькие в сезон можно заработать.

Чёрт! Часы ведь так на столе и остались лежать.

Подскочила с пола, заметалась...

Ухо к двери приложила – тихо. На кухне, наверное, сидит.

Ладно, что уж теперь, – хмыкаю.

Сползаю опять по стенке на пол, телефон в руке завибрировал, – Юлька. Скидываю звонок, в ванную иду.

Благо, ванная у нас своя. Выходить никуда не надо.

Закрываюсь, на всякий случай.

Перезваниваю.

– Ну, как дела? – начинает подруга, а мне так и хочется ей ответить: «да пока не родила».

Слёзы вытираю и выдаю на одном дыхании:

– Сказал, что сильно ошибся, развода не даст, а если буду настаивать, то ни шиша не получу. Уйду от него, в чём мать родила, всё его, – и громко высмаркиваюсь. Салфетку в унитазе смываю.

– Ты в туалете что ли?

– Ага, закрылась.

– Ну может надо было под дурочку закосить? Сначала подготовиться, если уж решила разводиться, а потом объявлять, а не так в лоб? – выдаёт неожиданное подруга.

– Это как? А как спать с ним после всего этого? – опешила я.

– Ну подумаешь, два коротких толчка на сухую, один длинный и стон удовольствия, как будто ногу дверью прищемил, и всё-ё..., – тянет она, – на бочок, с чувством выполненного супружеского долга. Можно и перетерпеть...

– Ну Кох не такой вобще-то...там не два..., – начинаю я и затыкаюсь. Никогда ни с кем не откровенничала о таких вещах, даже с лучшей подругой.

– А он там не избавился ещё от знаменитой праздничной гирлянды? – вдруг спрашивает меня она.

– А ты-то откуда знаешь такие подробности?

– Ну ты даёшь, Нин! Об этом вся общага знала, напоминаю тебе, если ты забыла. Я про «палочку Коха», узнала раньше, чем Коха увидела, как и ты, – добавляет.

Я поджимаю губы.

Что правда, то правда.

Но слышать – это одно, а увидеть собственными глазами – совсем другое. При виде его колбасы в пупырышек, я чуть было не дала дёру, в нашу первую с ним брачную ночь, забыв про любовь.

На тот момент я и мужиков-то голых только в порнофильмах видела, которые впервые посмотрела с подругами в общаге.

Сбежать он мне тогда, конечно, не дал. Объяснил всё спокойно. Потрогать разрешил. До сих пор краснею, вспоминая ту нашу первую ночь, после которой у меня поднялась температура...

Потом просветилась и, с удивлением, узнала, что это довольно распространённая практика, пришедшая к нам из азиатских стран и ставшая модной среди молодых парней. В армии они себе красоту наводят, в антисанитарных условиях, мечтая о девочках. И не боятся ведь ничего.

Поначалу просила его от этого всего избавиться, так меня его пупырышки на члене страшили. Потом привыкла.

– А вообще, я статейку недавно читала, что сейчас это очень модно опять, – продолжает мои мысли Юлька, – в Великобритании вон пишут, мужики инъекции гиалуронки себе поголовно делают, чтобы член увеличить...

– Исследования британских учёных? – я даже хохотнула, – Юль, мне жить негде, ты мне про члены втираешь...вовремя однако...

– Да я растормошить тебя хочу..., – вздыхает показательно тяжело, переключаясь на насущное: – не боись, Нин, прорвёшься, баба ты или как? Если уж совсем жить негде будет, у меня поживёшь. У нас квартиранты съехали, не буду искать пока никого. Часы сдашь, вот тебе и деньги на адвоката. Найти бы ещё нормального. Надо поспрашивать. Да и без работы, думаю, не останешься, возить тебе больше некого, – захотелось завыть на этом месте. – А вообще, я не удивлюсь, если у мужа твоего, половина имущества на мамочку оформлена, ты не проверяла? – выдаёт мне неутешительную версию подруга, а я задумалась глубочайше. – Эй, ты где там? Это к тебе рвутся? – прерывает мою задумчивость она.

На экран молча смотрю:

– Ага, свекровь звонит.

– Ну вспомни, кхм, – прокашливается, а я прислушиваюсь к шороху за дверью.

– Нинель..., – Кох тихонечко стучит в дверь.

– Нельзя, – ору во всё горло, понимая, что дверь эту монеткой легко можно открыть, раз уж подсуетился он и ключи от комнаты нашёл.

– Мама звонит, говорит, что не отвечаешь, – басит через дверь.

– Это твоя мама...

– Она любит тебя, как родную, ты же знаешь. И у неё больное сердце, ей нельзя волноваться.

– Перезвоню. Скажи, что я в туалете, – говорю, и сдохнуть хочется от безысходности.

– Раечке привет, – подбрасывает хвороста в огонёк подруга, – и держись там...Нин...