Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Я люблю тебя, Софа. Даже когда я грубый, я люблю тебя.

Она повернула голову и поцеловала меня в щеку, а потом прошептала в ответ:

– Я знаю. Я тоже люблю тебя. Даже когда ты грубый. И я хочу, чтобы ты был грубым сегодня. Я соскучилась по этой дикости.

И мы продолжали – жестко, почти дико, сбивая дыхание, оставляя друг на друге отметины от губ и пальцев. Я чувствовал ее пульс на своих губах, ее стоны сливались с моим хриплым дыханием, и в этой грубости была своя красота – без прикрас, без нежности, просто животная страсть, которая сжигала нас дотла.

А потом, когда первый порыв утих, я замедлился. Я остановился, посмотрел на нее – растрепанную, раскрасневшуюся, с полуприкрытыми глазами – и провел рукой по ее щеке, убирая пряди, прилипшие к виску.

– А теперь я хочу по-другому, – сказал я.

– Как? – спросила она, приоткрывая глаза.

– Медленно. Очень медленно. Чтобы ты чувствовала каждое мое движение, каждое мгновение.

Она улыбнулась и расслабилась.

– Я не против. Сделай это.

Я начал двигаться, но так медленно, будто время остановилось. Выход – и пауза, вход – и пауза, я чувствовал, как она подается мне навстречу, как ее пальцы переплетаются с моими, как мы дышим в одном ритме, медленном, как таяние льда на солнце. Никакой спешки, никакой грубости. Только тишина и тепло.

– Это… по-другому, – прошептала она.

– Хорошо?

– Очень. Так хорошо, что я сейчас расплачусь.

– Не надо плакать, – сказал я, целуя ее в веко. – Просто будь со мной.

– Я с тобой, – ответила она. – Всегда.

Мы двигались в этом замедленном танце, и я видел, как она оживает, как реагирует на каждое касание, как ее тело становится податливым и мягким. Я целовал ее плечи, шею, ключицы, спускаясь все ниже, и она выдыхала мое имя с такой нежностью, что у меня сердце разрывалось.

Но в ней жил и другой огонь. Вдруг она перехватила инициативу, резко перевернула меня на спину и села сверху, прижимая мои руки к подушке.

– А теперь я хочу тебя попробовать, – сказала она с хитринкой в голосе. – Только не двигайся. Я сама.

Я подчинился. Она начала двигаться, медленно и чувственно, потом ускоряясь, и я чувствовал, как ее бедра скользят по моим, как она находит нужный угол, нужную точку. Она наклонялась, водила кончиками пальцев по моей спине, отчего по коже бежали мурашки, и прикусывала мне плечо, оставляя следы.

– Тебе нравится, когда я сверху? – спросила она.

– Да, – выдохнул я. – Век бы смотрел, не отрываясь.

– Тогда смотри, – сказала Софа сладко застонав. Она продолжила, теперь я видел все ее эмоции – сосредоточенность на лице, приоткрытый рот, глаза, которые то закрывались от удовольствия, то снова открывались, чтобы поймать мой взгляд. Она двигалась теперь не только бедрами, но всем телом, выгибаясь и подаваясь вперед, и я чувствовал, как ее грудь касается моей груди, как соски трутся о мою кожу.

– Ты прекрасна, – сказал я.

– Я знаю, – усмехнулась она. – Но ты тоже ничего. Даже очень.

Она ускорилась, и я почувствовал, как она кончает, вздрагивая всем телом, и в этот момент я не выдержал – я перевернул ее, вошел в нее со спины, и она вскрикнула от неожиданности, но почти сразу застонала от удовольствия.

– Да, – прошептала она, уткнувшись лицом в подушку. – Да, да, да…

Я двигался резко, почти грубо, придерживая ее бедра, и она подмахивала мне в такт, полностью отдаваясь этому моменту.

– Еще, – выдохнула она. – Не останавливайся.

– Не собирался, – ответил я, наклоняясь и целуя ее между лопаток.

Мы меняли позы, словно исследователи, открывающие новые континенты. В какой-то момент она опустилась на пол, встав на колени, и потянула меня за собой.

– Хочу тебя почувствовать по-другому, – сказала она, и я понял, что она имеет в виду.

Она взяла мой член в рот, и я застонал, запрокинув голову. Это было нечто невероятное – ее теплые губы, язык, который скользил по головке, и ее руки, которые ласкали яички. Она делала это искусно, то ускоряясь, то замедляясь, смотря на меня снизу вверх с хитрым прищуром.

– Я не выдержу, – выдавил я.

– А ты и не должен, – ответила она, отрываясь на секунду. – Кончи. Сейчас. Я хочу это почувствовать.

И я кончил – прямо в ее рот, содрогаясь, и она проглотила все до последней капли, облизнув губы и улыбнувшись.

– Вкусно, – сказала она. – Хочу еще.

– Софа, ты меня убьешь, – простонал я, падая на колени перед ней.

– Не сегодня, – ответила она, обнимая меня. – Сегодня мы просто будем делать все, что захотим.

И мы продолжали. Она просила сделать больно – не сильно, лишь до грани, когда приятно и чуть-чуть жжет. Я оставлял следы от пальцев на ее бедрах, она кусала меня за плечи, мы менялись ролями, и в этом не было никакой грязи – только чистая, честная игра, где каждый доверял другому.

Я поднял ее на руки, прижал к стене, и она обхватила меня ногами, мое тело двигалось внутри нее в ритме, который она диктовала. Мы целовались, задыхаясь, ее рука вцепилась в мои волосы, и она тихо стонала, пока я не почувствовал, что она снова кончает, сжимая меня изнутри.

– Спасибо, – прошептала она, когда я опустил ее на кровать.

– За что?

– За то, что ты есть. За то, что позволяешь мне быть собой. За то, что мы можем делать все это.

– Софа, – сказал я, ложась рядом и притягивая ее к себе. – Спасибо тебе. За то, что ты приняла меня целиком. И за то, что я могу быть с тобой – любым.

Она уткнулась носом мне в шею, и я ощутил, как ее дыхание выровнялось. Мы лежали, переплетенные, уставшие до предела, но счастливые. Я гладил ее по волосам, по спине, и чувствовал, как она постепенно засыпает.

– Владимир, – пробормотала она сквозь сон.

– М-м?

– Ты мой самый лучший кошмар, – сказала она. – И самая сладкая мечта.

– И ты моя, – ответил я. – Спи.

За окном начинало светать. Сквозь шторы пробивался бледный, серый рассвет, и я видел, как на ее лице разглаживаются все морщинки, как она становится совсем маленькой и беззащитной в моих руках. Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри растекается тепло – не то, что было от страсти, а другое, спокойное, ровное, как утренний свет.

Она заснула. Ее дыхание стало ровным и глубоким, веки сомкнулись, и она улыбалась во сне – той самой улыбкой, которая делала ее ребенком, несмотря на все пережитое за эту ночь.

Я поцеловал ее в лоб, прикрыл нас одеялом, обнял крепче, и сам провалился в сон, чувствуя только ее тепло, ее запах, ее присутствие.

Ночь была длинной – но для нас она промелькнула как одно мгновение, наполненное шепотом, смехом, стонами и тишиной. И утром, когда мы проснемся, мы будем снова вместе, и эта близость останется с нами навсегда – не только как воспоминание, а как часть нас самих, которую мы подарили друг другу без остатка.

Спасибо тебе, Софа. За эту ночь. За тебя. За нас. Утром будет новый день и новые проблемы. Но сейчас я не думал ни о чем – просто спал, выкинув все лишнее из головы…

Глава 14

Глава 14

– Сегодня праздник у девчат,

Сегодня будет пьянка.

И щечки девичьи горят

С похмелья спозаранку.

Стоят девчонки, лежат девчонки.

Приходится переступать.

Потому что на 10 девчонок

Пацаны взяли 7 по 0,5! – орал Левчик, размахивая стаканом, делая вид, что пьян до изумления. На двух прижавшихся к нему полуголых девиц он не обращал внимания.

Ну да, мы уже второй день как тусили, бухали, в общем, отдыхали по полной в питерском клубе «Время». Время пить, время веселиться, время жить – такой вот у него был девиз.

Трое наемников под артефактами иллюзии (сто двадцать тысяч рублей за штуку. Контрабанда, за которую светит двадцать лет каторги), накинув личины Бима, Бома и Проныры, периодически спускались вниз на танцпол и там зажигали. У них была всего одна задача – мелькать как можно чаще, вести себя развязно, но держать язык за зубами. Что будет, если они его вывалят наружу, им было донесено предельно ясно. Они знали, на кого работают, и понимали, что с ними могут сделать взбалмошные аристократы с самого верха пищевой цепочки.

К тому же задание было очень простым, без всякого риска для жизни – знай себе развлекайся. И при этом за него они получат очень много – столько, что на пару лет безбедной жизни хватит.

Я сам заперся в соседнем номере с Серой Цаплей, что изображала мою любовницу, и мы периодически вылезали, чтобы нас видели вместе. В остальное время она сидела за тремя мониторами и беспрерывно щелкала по клавишам, следя за всем, подключившись к камерам наблюдения, контролируя действия настоящих наших друзей, что уже были в Стамбуле, проникли внутрь биржи и ждали, когда все уйдут.

Я же следил за внешней обстановкой, чтобы нас никто не потревожил.

Как мы выбрались из дома – это отдельная история. Разумеется, нашим родителям не понравилось, что мы среди недели срываемся в другой город, забив на учебу – это касалось парней. Меня, к счастью, никто учиться не заставлял, и вообще я был в отпуске. Пришлось давить авторитетом, который за последнее время очень сильно вырос в глазах всех столичных аристократов. Особенно когда я подтвердил ранг архимага при большой независимой комиссии и куче народа, что пришли поглазеть на столь необычное зрелище.

Еще пришлось хорошо загримировать Серую Цаплю, потому как одно дело сидеть в помещении, а другое – перемещаться по городу натыканному камерами. Но справились. Мы этот план долго разрабатывали.

И вот теперь она сидит в майке-оборванке – иногда наклоняясь, отчего ее груди периодически вываливаются из разреза, и дрыгает ногами в нетерпении, периодически чуть злобно поглядывая на меня.

Ну да, она засранка и терпеть не может порядок. Тогда как я наоборот. Поэтому первое, что я сделал, как только мы остались одни – потащил ее в ванную и заставил принять душ. В отместку она принялась ходить голой, думая, что я сорвусь – но фиг. Я настолько переживал за друзей, что любые любовные игрища были мне не интересны. Ну так – шлепнул рукой пару раз по голой заднице, да и все.

Ну, и она, поняв, что ее розочка мне нафиг не нужна, переключилась на деловой лад и принялась за работу, требуя литры кофе, колы и шоколада. Иногда фаст-фуда, который жевала на ходу, не отрываясь от экранов. Это я простил – человек работает, и убирал за ней сам…

Стамбул, то же время…

В помещении Стамбульской биржи пахло потом, деньгами и разбившимися надеждами. Торги закончились уже два часа назад, но в зале все еще витал тот особенный гул, который возникает, когда сотни человек только что разошлись, оставив после себя пустые кофейные чашки, скомканные бумажки и тяжелый воздух, пропитанный нервной энергией.

Трое парней в углу, за массивной деревянной колонной, не шевелились уже четвертый час. Они вросли в темноту так плотно, что охранник, проходивший мимо дважды, не заметил даже тени.

Проныра сидел на корточках, опершись спиной о холодный мрамор. Его лицо под капюшоном казалось вырезанным из старой кости – острое, с глубокими глазницами, в которых поблескивали магические артефакты, навешанные вокруг шеи. Он терпел. Он умел терпеть, потому что если уж браться за дело, то сидеть в углу, как мешок с картошкой, – это половина успеха. Главное – не дергаться, не чесаться, не думать о том, что затекли ноги и что Бим уже пятый раз тяжело вздыхает у него над ухом.

Бим и Бом стояли по бокам. Их было почти невозможно отличить друг от друга, если не знать маленькой хитрости: у Бима была родинка под левым глазом, у Бома – под правым. И еще Бим всегда чуть сильнее сутулился, будто старался казаться ниже брата, хотя они были абсолютно одинакового роста. Сейчас оба замерли с одинаковым же выражением лица – сосредоточенным и чуть скучающим. Их широкие плечи обтягивали темные костюмы с множеством карманов, в которых что-то позвякивало при каждом движении, поэтому они старались не двигаться совсем.

На них, всех троих, было навешано столько магических побрякушек, что хоть на ярмарку. Пояса утыканы амулетами в виде звериных клыков и серебряных пластинок. Браслеты на запястьях – тонкие, из черненого металла, с вкраплениями светящегося камня. За голенищами сапог торчали узкие трубочки, похожие на свирели – гасители звука. На шеях болтались увесистые кулоны, которые приглушали запах тела и отводили взгляд.

Поверх всего этого – легкие плащи с вытканными внутрь рунами. Когда их надевали, они начинали слегка мерцать, сливаясь с окружающим фоном. Проныра как-то пошутил, что они выглядят как новогодние елки, только вместо игрушек – магические приблуды. Бим тогда фыркнул, а Бом серьезно спросил, почему на этой самой елке нет даже самой маленькой бутылки с коньяком.

– Сколько еще? – шепнул Бим, почти не разжимая губ. Его голос прозвучал тише, чем дыхание.

Проныра покосился на маленький циферблат, закрепленный на внутренней стороне запястья. Стрелки светились бледно-зеленым.

– Час, – так же практически беззвучно ответил он. – Может, полтора. Последний охранный обход через двадцать минут. Потом у них пересменка, и около получаса никто не сунется.

– Долго, – протянул Бом. Он никогда не любил ждать. Вся его широкая натура требовала действия, движения, хоть какого-то шевеления. Сидеть в углу для него было мукой.

– Хочешь, чтобы нас спалили за пять минут до входа? – спокойно парировал Проныра. – Дверь, которую мы ломанем, управляется с центрального пульта. Если мы выйдем слишком рано, дежурный оператор заметит аномалию на мониторах. А если слишком поздно – нарвемся на ночную смену. Расчет точный.

– Знаю, – буркнул Бом и замолчал.

Тишина повисла снова. Только где-то далеко, на верхних этажах, гудел кондиционер, и изредка постукивали трубы отопления. В этом здании все было пропитано запахом старых денег и современной магией в равных пропорциях. Стены, сложенные из османского кирпича, были усилены защитными заклинаниями, полы покрыты мраморными плитами с вкраплениями серебра, а воздух фильтровался артефактами, которые не пропускали ни одного постороннего запаха. Но Проныра знал, что любая защита имеет дыры. Он нашел их еще на этапе планирования – в вентиляционных шахтах, запасных лестницах и старых технических проходах, о которых забыли даже архитекторы. Умеющий искать – найдет. А имеющий деньги – найдет где искать. Все можно купить и даже информацию, пусть и об одном из самых защищенных мест в Турции.

Прошло двадцать минут. Охранник – молодой парень с сонным лицом – протащился по коридору, зевая и почесывая зад. Проныра следил за ним через крохотное зеркальце, приклеенное к колонне. Когда охранник скрылся за поворотом, он подал знак – два коротких щелчка языком.

Бим и Бом выдохнули почти одновременно.

– Пошли, – сказал Проныра в полный голос – теперь можно было не шептать.

Они поднялись на ноги. Мышцы затекли, но никто не охнул и не потянулся – это было лишним. Все трое привыкли к долгим стояниям, и тело само собой включило нужный режим. Без единого звука, без шороха плащей они двинулись по темному коридору в сторону служебного входа.

Артефакты работали безупречно. Каждый шаг заглушался амулетами на лодыжках, запах пота и кожи уходил в кулоны, а само их присутствие расплывалось в глазах любой охраны как мутное пятно, на которое не хочется смотреть. Проныра знал – если они будут двигаться не слишком быстро и не слишком медленно, никто их не заметит, даже если пройдет в двух метрах. Артефактов на них было навешано на сотни тысяч не совсем законных рублей и были они все одноразовыми. Спалиться сейчас – это мало того, что уйти в глубокий минус, так еще и международным скандалом пахнет так сильно, что шансов вернуться домой будет ничтожно мало.

Первый пост они миновали через пять минут. Охранник сидел в стеклянной будке, уткнувшись в планшет, и жевал бутерброд.

Проныра остановился в трех метрах от него, прислушался к биению сердца охранника – ровное, спокойное. Никакой тревоги. Можно идти.

Второй пост был уже серьезнее – двое мужчин в бронежилетах, с металлическими дубинками на поясах. Они стояли у входа в технический лифт, ведущий вниз.

Проныра заранее знал об этом. Он достал из кармана маленький шарик, похожий на стеклянную рыбью икринку, и осторожно покатил его по полу. Шарик остановился у ног охранников, беззвучно лопнул, и из него вырвалось облачко белесого дыма. Через две секунды оба мужчины синхронно осели на пол, как подкошенные. Сонное заклинание – эффективное, но безвредное. Через пару часов они проснутся с легким чувством, что их будто накачали снотворным, и ничего не вспомнят.

Бим бесшумно перешагнул через тело, придерживая плащ, чтобы не задеть. Бом подхватил упавшую дубинку и аккуратно положил ее на место, чтобы создать видимость разгильдяйства. Мол, уснули сволочи на посту – с кем не бывает. Проныра уже стоял у лифта и колдовал над панелью управления.

Лифт был старый, еще с механическими кнопками, но под ними скрывался магический контур, который блокировал любой несанкционированный вызов. Проныра приложил к панели специальную пластинку – тонкую, как фольга, с выгравированными рунами. Контур зашипел, заискрился и погас. Кнопка нижнего уровня загорелась зеленым.

– Заходим, – коротко скомандовал Проныра.

Лифт поехал вниз с мягким гудением. В кабине было тесно: три здоровых мужика (Бим и Бом таки здоровые) в обвесе артефактов занимали почти все пространство. Проныра стоял у дверей, вглядываясь в щель, чтобы заметить любой свет на этажах.

Через минуту лифт остановился. Двери открылись в длинный коридор, освещенный тусклыми лампами, в которых угадывался слабый голубоватый отблеск.

Здесь пахло иначе – озоном, пылью, нагретой проводкой и еще чем-то старым, металлическим. Центральная серверная Стамбульской биржи находилась глубоко под землей, на уровне старого фундамента, который помнил еще времена без магии. Стены здесь были не кирпичные, а бетонные, с ребрами жесткости, и каждый шаг отдавался глухим эхом.

Проныра сверился с планом, который был у него в голове. Он знал эту карту наизусть – каждый поворот, каждую дверь, каждую вентиляционную решетку.

– Налево, потом два пролета, потом направо, – прошептал он. – Последний пост прямо у серверной. Два человека. Их надо убрать тихо.

Бим и Бом переглянулись. Это была их работа. Они не любили возиться с магией, предпочитая грубую силу, но сейчас нужна была тонкость. Проныра дал им по ампуле с усыпляющим газом, который действовал мгновенно и не оставлял следов.

Они двинулись дальше. Коридор расширился, превратившись в небольшой зал, где за стеклянной перегородкой сидели двое – мужчина и женщина, в одинаковых серых костюмах. Они что-то обсуждали, тыча пальцами в монитор.

Проныра махнул братьям, и те синхронно подошли к перегородке с двух сторон. Бим приоткрыл дверь – она оказалась незаперта – и бросил ампулу внутрь. Она разбилась, издав едва слышный хруст. Через секунду оба охранника уронили головы на стол.

– Чисто, – выдохнул Бом.

– Хорошо, – Проныра уже стоял у двери в серверную.

Она выглядела монументально – массивная стальная плита, толщиной с ладонь, с электронным замком, который управлялся не только кодом, но и магическим отпечатком. На поверхности двери вились тонкие линии – это были руны, которые нужно было обойти.

Проныра присел на корточки и достал из походной сумки целый набор инструментов – тонкие зонды, зеркальце, несколько маленьких камней с рунами, плоскую панель с клавишами. Он подключил панель к контактам замка, и на экране замигали символы.

Десять минут. Именно столько требовалось, чтобы подобрать комбинацию. Десять минут, в течение которых он мог ошибиться – тогда сработает сигнализация и сюда сбегутся все охранники биржи, а также призванные маги из местного отделения имперской безопасности. Десять минут, когда Бим и Бом стояли за его спиной, сжимая оружие и вслушиваясь в шаги за поворотом.

Проныра работал молча. Его пальцы двигались быстро, но без суеты. Он знал, что каждый контакт должен быть замкнут в строгой последовательности. Один неверный щелчок – и дверь заблокируется намертво.

– Давай, давай, – пробормотал он под нос, не отвлекаясь от панели. – Ты же у меня умница, ты же у меня послушная…

На пятой минуте он услышал, как Бим хрустнул пальцами – признак нервного напряжения. На седьмой – Бом дважды кашлянул в кулак. На девятой Проныра уже взмок под плащом, хотя в подвале было прохладно.

И вот на десятой минуте замок издал долгожданный тонкий щелчок. Дверь приоткрылась на пол сантиметра, из щели пахнуло сухим, стерильным воздухом.

– Есть, – выдохнул Проныра.

– Заходи, – сказал Бим, толкнул его в плечо. – Мы здесь покараулим.

Проныра проскользнул внутрь, бесшумно закрывая за собой дверь. Бим и Бом остались снаружи, заняв позиции по обе стороны от входа. Теперь их задача – не пропустить никого, если вдруг кто-то объявится. Они расстегнули пояса, чтобы быстро достать оружие – небольшие магические жезлы, способные оглушить человека на полчаса.

Внутри серверной было темно. Проныра включил маленький фонарик, прикрепленный к его запястью, и луч выхватил из мрака ряды высоких шкафов, заполненных блоками памяти и магическими кристаллами. Центральный компьютер биржи стоял в самом конце – огромная махина, опутанная проводами и светящимися трубками. На мониторе мерцала заставка.

Проныра сел в кресло, которое оказалось на удивление удобным, и вставил в USB-порт флешку, покрытую защитным слоем из тонкой медной проволоки. Флешка была заряжена вирусом, который должен был проникнуть в систему биржи и незаметно внести изменения в котировки, открыв доступ к скрытым счетам. Вся эта операция планировалась месяцами, и сейчас наконец-то настал ее финальный этап. Правда они то хотели разорить Америку, но и так тоже хорошо.

Экран замигал. Пошли строки кода, каждый символ – как маленькая смерть для безопасности биржи. Проныра следил за прогресс-баром, который медленно полз вправо. Время тянулось невыносимо долго.

Он слышал, как за дверью Бом тихо переговаривается с Бимом – они всегда ворчали друг на друга, даже на задании. Но Проныра знал – если что-то пойдет не так, они сработают как единый механизм.

Прогресс-бар достиг 100%. На мониторе высветилось сообщение: «Вирус успешно загружен. Автоактивация через 30 секунд».

Проныра не стал ждать – он выдернул флешку, сунул ее в карман и быстро проверил, не оставил ли следов. Отпечатки пальцев? Нет, они были скрыты магией. Волосы? Он был в капюшоне – плащ был пропитан специальным составом, который ничего не выпускал наружу. Не очень удобно, зато действенно.

Он вышел из серверной, и дверь за ним закрылась с тем же тихим щелчком. Бим и Бом переглянулись, увидев его довольное лицо.

– Готово, – сказал Проныра. – Уходим. Пора возвращаться домой. Ох, как бы мне хотелось увидеть завтра рожу султана, когда он поймет, что ему даже туалетную бумагу не на что купить!..

Парни чуть слышно рассмеялись и отправились на выход…