Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Его Сиятельство Вовчик часть 6

Глава 1

Сиятельный князь Вовчик

Часть 6

Глава 1

Где-то в нереальности…

– Это все-таки произошло, – Бакс смотрел на экран и гневно топорщил крылья. – Надо было заблокировать ему связь с Анубисом.

– Нельзя. Боги не могут напрямую вмешиваться в дела смертных, – Никто, откинувшись в удобном кресле, задумчиво жевал булочку и так же смотрел на экран.

– Это ВЫ, Старшие, не можете, а мы очень даже. Надо его остановить, пока не поздно. Ты разве не слышишь их тяжелое дыхание? Скоро они проснутся, и тогда тут будет не протолкнуться от этих выскочек.

– Больше народа – веселей жизнь, –флегматично откликнулся Никто.

– Это тебе веселей! Найдешь своего деда и свалишь обратно. А я останусь… с этими. Не хочу!!! Мне и одному хорошо.

– Путь бога – одиночество… Когда-то давно я уже слышал эти слова и убедился, что они неправильны. Ну, то есть, не совсем.

– Глупость. Одному быть хорошо. Делай что хочешь, лети куда хочешь. Никто над тобой не стоит и не гундит в ухо. А так и будет, когда вернутся эти старики!!! Нет, ты как хочешь, а я вмешаюсь. Точней, уже вмешался.

– Вижу, – так же равнодушно откликнулся парень. – Вот только у тебя ничего не получится.

– Чегой-то? – обиженно вскинулся Бакс. – Да я мастер планирования и расчетов! Вон, смотри, как забавно переплелись линии их судьбы. И напряглись-то как! Точно порвутся, и мига не пройдет. Я там такой клубок навертел, что никакие боги не распутают. Да что там какие-то боги? Даже Я с ходу не разберусь.

– Ох, Бакс. Молодой ты еще, глупый. Чем сильней запутываешь, тем меньше у смертных желания все это распутать. И тогда они прибегают к грубой силе.

– Со мной так не получится!!!

– Как раз с тобой так и надо. Ты сам не оставил ему выбора, а значит, он пойдет по пути наименьшего сопротивления. То, что нельзя развязать, можно разрубить. Запомни это или запиши.

– Нет, я этого так не оставлю! – Бакс нервно заходил по столу. – Он мне сломает всю игру, порушит все планы, обвалит экономику!!! Какой-то мелкий камешек сможет сломать хорошо отлаженный механизм!

– Не лез бы ты к нему. Глядишь, и перья целее будут.

– Что? Не лез⁈ Ты вообще на чьей стороне⁈

– Я нейтрален и эти ваши игры в песочнице меня не интересуют. Ты знаешь, почему я застрял в вашей реальности.

– Не нашел еще? – сочувственно щелкнул Бакс клювом.

– Прячется, гад. Но я найду. И спрошу.

– А чем этот непонятный дед тебе так не угодил? Ты никогда о нем не рассказывал. Вы враги с ним?

– Враги? Нет. Но и не друзья. Неважно. Я его все равно найду.

– Да ладно тебе, не горячись. А давай пари?

– На что?

– Ну, ты поставишь на парня, что он выкрутится, а я на своих. И кто проиграет… – Бакс картинно задумался.– Тот выполняет желание победителя. Любое.

– Слишком расплывчатая формулировка. Впрочем, я согласен. Включи-ка звук, как раз все самое интересное начинается…

Кабинет императора Российской империи.

Кабинет императора Владимира Николаевича Романова располагался в северном крыле Зимнего дворца. Не в том парадном, с мрамором и золочеными лепнинами, где иностранные послы давились от восторга, а в рабочем – с низким потолком, обшарпанным паркетом и запахом махорки, который никак не выветривался, сколько ни проветривай.

Окна кабинета выходили во внутренний двор, так что единственным видом из них были серые стены противоположного корпуса и вечно мокрый асфальт, по которому сновали курьеры в мокрых шинелях.

На часах было одиннадцать вечера. Император сидел за столом, заваленным картами, планшетами и пустыми чашками из-под кофе. Мундир он расстегнул, галстук ослабил, сапоги сбросил под стол – в одних носках чувствовалось почти человеческое тепло. На вид ему было под сорок, но под глазами залегла такая усталость, что смело можно было давать все пятьдесят. Русые волосы, зачесанные назад, уже начали седеть на висках, а пальцы правой руки нервно барабанили по стеклянной пепельнице, полной бычков.

– Входи, – сказал он, не поднимая головы, когда в дверь осторожно постучали.

Дверь скрипнула, и в кабинет шагнул начальник Генерального штаба, генерал-полковник Васильчиков. Полный, но подтянутый, с аккуратной проседью в бородке и внимательными серыми глазами, он был из тех людей, кто умеет говорить правду, не впадая ни в панику, ни в восторг. В руках он держал массивную кожаную папку с медными углами, из которой торчали разноцветные ленточки – маркеры срочности.

– Добрый вечер, Ваше Величество.

– Добрый, добрый. Садись. Кофе будешь?

– Спасибо, я уже. Разрешите доложить обстановку?

– Давай. Только без этих твоих «сообразно сложившейся оперативной ситуации» и прочей ерунды. По-человечески.

Васильчиков опустился на стул напротив, положил папку на колени и щелкнул замками. Внутри оказались стопки листов, промокашек, магических слепков и несколько кристаллов связи, которые тихо пульсировали тусклым синим светом – значит, еще не отключили.

– По всем трем направлениям – прогресс. Я буду краток.

– Давно бы так.

Васильчиков достал первое донесение, поднес поближе к настольной лампе.

– Начну с севера. Шведская группировка окончательно разбита под Выборгом два дня назад. То есть, позавчера. Генерал Лавров докладывает: финны побежали первыми, еще до того, как наша артиллерия открыла огонь. Видимо, здоровье у них слабое, магический щит держат плохо. Шведы держались дольше – их егеря с магами-ледовиками все же попытались перерезать железную дорогу на Сортавалу. Но мы их ждали.

– И как встречали?

– Обыкновенно. Два дивизиона «Царь-пушек», усиленных огневиками из Петербургской школы. Когда шведы пошли в атаку через залив, предварительно заморозив его, лед под ними растаял в момент – наши огневики сработали на ура. Те, кто не утонул, попали под залп шрапнелью. Из двадцати тысяч, перешедших границу, в живых осталось от силы три тысячи. Командующий шведским корпусом барон Океръельм взят в плен. Сейчас сидит в Петропавловке, просит сигареты и передачу от родных.

– Передачу ему, конечно, не давай. Но и не мори голодом. Шведы после войны нам еще пригодятся – соседи все-таки.

– Слушаюсь. По финнам – там вообще песня. Их так называемая «армия независимости» разбежалась по лесам, партизанят по мелочи. Местные маги-лесовики помогают нашим патрулям – финны их обижали, налоги собирали силой, а потом еще и сжигали священные рощи. Теперь мстят. В общем, северный фронт можно считать закрытым. Освободившиеся войска уже грузятся в эшелоны и пойдут на запад.

Император потер переносицу, кивнул. На столешнице лежала большая карта Европы, вся в флажках. Красные – наши и союзные. Синие – германские. Желтые – американские, которые президент Картер любезно предоставил кайзеру. Желтых было меньше, чем синих, но с каждым днем их становилось все больше.

– Ладно, – сказал Владимир Николаевич. – Север – хорошо. Что на юге? Австрийцы еще дышат?

Васильчиков усмехнулся, доставая из папки толстый конверт, перетянутый резинкой.

– Австрийцы – так себе. Венгры бунтуют третий месяц, болгары вообще объявили нейтралитет и пустили наши войска на свою территорию без боя. Французы через Швейцарию обошли Тироль и уже вышли к Пильцбургу. Англичане высадили десант в Триесте – морская пехота с магами-волнами. Австрийский флот, конечно, пытался что-то сделать, но наши подводные крысы им днища погрызли еще на выходе из порта – отличный проект наших химерологов показал себя во всей красе. Сейчас австрийцы откатываются к Вене. Вена, скорее всего, падет через две-три недели.

– Фридрих своих союзников не бросит? – спросил император, закуривая новую папиросу. – Не пришлет подкрепления через Баварию?

– Уже пытался. Баварцы пропустили три германских дивизии с магами-земли. Но наши разведчики это видели за три дня. В районе Пассау их встретила союзная группа – три русских бронедивизиона, два французских легиона и британская батарея магов-молний. Теперь этих трех дивизий не существует. В живых осталось меньше пятисот человек, и те – в плену.

– Американцы?

– Американцы пока на этом участке не замечены. Президент Картер, видимо, придерживает свои лучшие силы для решающего удара. Или ждет, когда мы выдохнемся.

– Не дождется.

– Это точно.

Васильчиков помолчал, собираясь с мыслями. Он перевернул несколько страниц и продолжил уже тише, почти вполголоса:

– Теперь главное. Центральный фронт. Германия.

Император откинулся на спинку стула. Папироса дымилась в пальцах, не зажатая в пепельнице. Он слушал.

– Наши армии при поддержке Англии и Франции наступают по всем направлениям. От Балтийского моря до Карпат. За последние две недели мы освободили Восточную Пруссию, Силезию и часть Саксонии. Вчера пал Кенигсберг – после трех дней осады и полного магического истощения гарнизона. Город, конечно, сильно пострадал, но крепость мы взяли.

– Потери?

– С нашей стороны – около восьми тысяч убитыми, двенадцать ранеными. С немецкой – почти сорок тысяч. Плюс пленные. И это только на одном участке.

Владимир Николаевич молчал. Восемь тысяч – это не просто цифры. Это выпускники училищ, которые еще в прошлом году писали письма мамам. Это маги, чьи мечты разбились вместе с телами. Это солдаты, которых он сам принимал на плацу месяц назад, наивных и выбритых до синевы.

– Дальше, – коротко бросил он.

– Дальше, Ваше Величество, ситуация следующая. У нас абсолютное превосходство на земле, воде и воздухе. На земле – наша артиллерия и танковые клинья. У немцев танки хуже бронированы, а их маги-щитовики выдыхаются через полчаса боя. Наши – держат до двух-трех часов. В воде – Балтийский флот блокировал все немецкие порты от Штеттина до Киля. Англичане контролируют Северное море. На воздухе – наши авиаторы с магами-ветра и французские воздушные стрелки расчищают небо от германских дирижаблей. За месяц сбито семьдесят три цеппелина. Немцы больше не рискуют поднимать их в светлое время.

– А ночью?

– Ночью наши совы работают. Маги-сумеречники, которые видят в темноте как днем. Они и бомбят, и разведку ведут, и корректируют огонь. Немцы уже боятся выходить из укрытий после захода солнца.

Император медленно выпустил дым в потолок.

– И где сейчас линия фронта?

Васильчиков развернул на столе другую карту – детальную, с карандашными пометками и кляксами от кофе. Ткнул пальцем в район между Одером и Шпрее.

– Вот здесь. Передовые части Первой и Второй армий вышли на рубеж Франкфурт-на-Одере – Котбус. Впереди – Берлин. Сто пятьдесят километров. Меньше, чем от Петербурга до Гатчины.

– А кайзер? Фридрих Третий – он еще там?

– Там. По нашим данным – в подземном бункере под Берлинским дворцом. С ним – его магическая гвардия, около двух тысяч отборных магов-универсалов. И личный телохранитель – архимагистр, не знаю, как его точно называют. Враги прозвали «Железный Генрих». Говорят, он может останавливать артиллерийские снаряды взглядом.

– Взглядом? – император усмехнулся. – Ну-ну. Посмотрим, как он остановит удар «Царь-пушки» в упор.

– Возможно, но не стоит недооценивать. Кайзер отчаянно сопротивляется. Он бросает в бой все новые и новые силы. Уже призвали семнадцатилетних мальчишек и магов-пенсионеров. Вчера взяли в плен старика, который учился вместе с вашим дедом. С трясущимися руками, а пытался поднять щит.

– Жалко их? – спросил император без жестокости, скорее с усталым любопытством.

– Жалко, Ваше Величество. Но война есть война.

– Да. Ладно. Что с американцами? Без них Фридрих уже неделю как сдался бы.

Васильчиков перевернул еще несколько страниц, достал расшифровку перехваченной магической радиограммы.

– Президент Мэтью Картер не собирается отступать. Он уже перебросил в Европу около ста пятидесяти тысяч солдат. В основном – свежие части, необстрелянные, но с современными магическими винтовками и артефактами-ускорителями. Их маги работают по другой школе – не стихийной, а технологической. Как бы «магия через приборы». Вольтметры, осциллографы, настройка частот. И это при том, что они на весь мир кричат, как этих самих магов ненавидят и презирают.

– И что, это работает?

– С переменным успехом. На ближней дистанции их операторы беспомощны – пока прибор настроят, наш огневик уже испепелит взвод. Но на дальней – они опасны. У них есть дальнобойные установки, которые могут пробивать наши щиты с сорока километров. Мы потеряли два бронепоезда и три батареи из-за таких внезапных ударов.

Император положил папиросу в пепельницу, где она зашипела, соприкоснувшись с мокрым фильтром.

– И что они сейчас делают? Где главные силы американцев?

– Основная группировка сосредоточена в районе Лейпцига. Там идут тяжелые бои. Пятого мая наши танковые клинья попытались обойти город с севера, но наткнулись на американскую засаду. Потеряли шестьдесят машин. Маги-артефакторы сказали, что броня была пробита чем-то вроде кислотообразующих заклинаний – металл просто стекал внутрь экипажа.

Владимир Николаевич поморщился.

– Картер – умная сволочь. Он не лезет в драку напрямую, а ставит хитрые ловушки. И кайзер это знает. Фридрих надеется, что американцы переломят ситуацию. Что они введут свои основные силы, прижмут нас к Днепру или еще куда.

– Не выйдет, – сказал Васильчиков спокойно. – У нас есть резервы. Сибирские дивизии, уральские маги-горняки, казаки-колдуны с Дона. Плюс англичане подтягивают индийских магов-иллюзионистов – их уже видели под Дрезденом, они создают ложные армии, немцы стреляют по теням.

– А французы?

– Французы молодцы. Их маги-бытовики наладили снабжение так, что ни одного сбоя за две недели. Горячий хлеб на передовой – в восемь утра. И это при том, что железные дороги разбомблены.

Император встал, подошел к карте на стене. Это был огромный план всей Европы с кучей флажков. Он водил пальцем по границам, по стрелкам наступлений, по синим кляксам немецких армий, которые сжимались в маленький пятачок между Одером и Эльбой.

– Скажи мне, Васильчиков, – спросил он, не оборачиваясь. – Почему Фридрих до сих пор не сдался? У него нет ни ресурсов, ни людей, ни магического потенциала. Его союзники разбегаются. Шведы биты, финны разбежались, итальянцы перешли на нашу сторону еще в марте, испанцы сидят тихо. Даже турки, и те делают вид, что нейтральны – прочем они по уши завязли в Египте и им не до нас. А он держится.

– Потому что он – кайзер, – ответил Васильчиков. – Фридрих Третий – последний из старой школы. Он верит, что Германия не может проиграть. Что его маги сильнее. Что американцы пришлют еще сто тысяч, еще двести. Что вот-вот откроется второй фронт где-нибудь на Дальнем Востоке.

– Откроется? – император резко повернулся.

– Япония пока молчит. Но наш посол в Токио сообщает, что американский флот стоит в Иокогаме. Картер ведет переговоры с микадо. Скорее всего, они хотят ударить нам в спину – захватить Сахалин, Владивосток, перерезать Транссиб.

– Вот суки, – беззлобно сказал император. – Мало им Европы. Повылазило аспидово семя. И ведь сидели столько веков закрывшись от всех на своих островах. Но стоило миру вспыхнуть огнем, как сразу активировались. Вызвать ко мне японского посла на утро – посмотрим, что он скажет. И если его ответ мне не понравится, их ждет судьба Китая.

– Ваше Величество, вот именно поэтому нам нельзя затягивать. Чем дольше мы топчемся под Берлином, тем больше шансов у Картера организовать нам проблемы с тыла. Нужно наносить последний и решительный удар.

Владимир Николаевич вернулся к столу, сел. Посмотрел на Васильчикова в упор. Тот выдержал взгляд.

– Ты уверен, что мы готовы?

– Так точно. Все три армии укомплектованы, подтянуты резервы, магические кристаллы заряжены на месяц непрерывных боев. Артиллерия – шесть тысяч стволов, включая тяжелую и сверхтяжелую. Танки – тысяча двести машин. Авиация – четыреста маголетов последних разработок, плюс союзные эскадрильи. И главное – у нас есть план «Молот».

– Расскажи еще раз.

Васильчиков вынул из папки синюю папку с грифом «Совершенно секретно. Лично императору». Развернул сложенные вчетверо листы. Разработка генштаба под его личным контролем была шедевром военной мысли, и он по праву гордился ей. И вот теперь пришло время показать, чего они стоят на самом деле…

Глава 2

Глава 2

– План «Молот» предусматривает одновременный удар по трем направлениям, с последующим окружением Берлина. Первое направление – с востока, через Франкфурт-на-Одере. Танковая армия генерала Шапошникова – двести пятьдесят машин, поддержанная магами-артефакторами, которые могут восстанавливать броню на ходу.

Второе – с юга, от Котбуса. Группа генерала Корнилова – егеря, горные стрелки, французские легионеры.

Третье – северное, от Нейбранденбурга. Туда пойдут десантники, спецназ и британская воздушная пехота.

– А что в центре?

– В центре ложное направление. Мы создадим видимость, что основные силы идут по прямой на Берлин – через Бернау и Штраусберг. Там будут шаманы-иллюзионисты из Сибири, которые создадут иллюзионные голографические танки и полки, под шумовыми артефактами. Кайзер бросит туда свои лучшие резервы, а настоящий удар пойдет с флангов.

– И сколько времени на окружение?

– Три дня. От начала артподготовки до полного кольца вокруг Берлина. Еще два дня – на зачистку пригородов. И затем штурм.

– Штурм, – повторил император. – Улицы, дома, каждый подвал. Кайзеровская гвардия. «Железный Генрих». Психи из отрядов СС-магов.

– Потери будут, ваше величество. Много потерь. Но если мы не возьмем Берлин сейчас, через месяц американцы перебросят еще триста тысяч, и война затянется до будущей зимы. А этого наши люди не выдержат – ни солдаты, ни крестьяне, ни рабочие на заводах.

Император молчал минуту, другую. Слышно было, как за окном хлюпает по лужам ночной патруль, где-то далеко залаяла собака, а в вентиляции загудело – включили отопление, хотя на дворе стоял май.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я утверждаю план «Молот». Когда начало?

– Срок готовности – двадцать первое мая, ноль-шесть ноль-ноль. Через десять дней.

– Почему не раньше?

– Погода, ваше величество. Сейчас над Германией стоит антициклон, но метеомаги предсказывают западный ветер с дождями. Нам нужно окно – три дня ясного неба для авиации и хорошей видимости для артиллерийских корректировщиков.

– Десять дней, – задумчиво протянул император. – Много это или мало?

– С одной стороны – мало, потому что кайзер тоже не сидит сложа руки. С другой – достаточно, чтобы закончить перегруппировку и подвезти снаряды. Американцы в ближайшую неделю крупных подкреплений не перебросят – у них проблемы с магическим флотом, слишком разбросаны по миру. Пока все соберутся, пройдет месяц, не меньше.

– Ладно. Делай.

Император взял ручку, подписал несколько листов в синей папке.

– И вот что, Васильчиков.

– Слушаю.

– Ты сам-то веришь, что это последний шаг?

Генерал помолчал. Потом сказал тихо:

– Верю, Ваше Величество. Дальше уже только шаг в пропасть. Но сейчас – последний шаг к победе. Мы его сделаем.

Владимир Николаевич кивнул, встал, подошел к окну. Ночь за стеклом была черна, как на дне колодца. Где-то там, за сотни верст, горели немецкие города, падали снаряды, светились магические щиты, хрипели в бреду раненые. А здесь, в этом кабинете со старым паркетом, решалась их судьба.

– Ступай, – сказал император. – Через десять дней я хочу услышать о нашей победе.

– Будет исполнено, Ваше Величество.

Васильчиков щелкнул каблуками, развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним без звука – старый замок научился не скрипеть после долгих лет бесполезных жалоб.

Император остался один. Он потушил лампу, подошел к дивану, стоявшему у стены, и лег, не снимая мундира. Сна не было. Перед глазами плыли карты, стрелы наступлений, черные кляксы будущих боев. Он знал, что план «Молот» хорош. Но знал и другое: у кайзера Фридриха Третьего тоже есть планы. У президента Картера – свои. И где-то там, в темноте, готовится что-то, о чем не знают даже лучшие аналитики Генштаба. И главный его план, о котором знали лишь единицы, сейчас творится не в Германии или в Америке, а в скромной австрийском городе.

– Ничего, – прошептал он в потолок. – Переиграем.

Зимний дворец затих. Только где-то в подвалах продолжали жужжать магические генераторы, поддерживая щит над столицей, да в коридорах сменялись караулы. А на западе, за тысячу километров, спали солдаты в сырых окопах, зная, что завтра снова стрельба. И все они ждали последнего шага.

Он будет сделан. Через десять дней. И никто – ни кайзер, ни президент, ни сам дьявол – не сможет его остановить.

Так думал император Владимир Николаевич Романов, незаметно для себя засыпая под монотонный шум вентиляции.

Война еще не кончилась. Но конец уже маячил на горизонте, как первый луч рассвета над окопами. Он крепко спал тревожным сном, поэтому сообщение, пришедшее на телефон по закрытой линии от человека, отвечающего за операцию в Зальцбурге, он не увидел…

Ставка командующих объединенной турецко-персидской армией.

Город Эль-Ариш встречал рассвет так же мерзко, как и все предыдущие триста дней. Воняло тухлой рыбой, мазутом и верблюжьим потом. Небо над морем было не розовым, как в открытках, а свинцово-серым – то ли от пыли, то ли от магии, то ли от того, что сам Аллах отвернулся от этого места.

В бывшем рыбном складе, который местные называли «дворцом», было душно, как в парилке. Окна заколотили еще после налета египетских магов-стервятников, и единственный источник свежего воздуха – дыра в крыше, пробитая шальным снарядом – только добавляла запаха гари.

За длинным столом из неструганых досок сидели те, от кого зависела судьба Египта. Или, по крайней мере, их собственная шкура.

Главнокомандующий объединенной армией Персии маршал Аббас-мирза Каджар – сухой, как вобла, с лицом, изъеденным оспой, и маленькими черными глазами, которые не моргали, даже когда он чихал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в потолок.

Рядом с ним – командующий турецкой армией Мехмед-паша. Гора жира в мятом мундире. Он пил уже пятый стакан чаю и непрерывно потел. Феса на нем не было – он положил его на стол, и тот напоминал дохлого ежика.

Напротив – четверо вождей союзных племен. Бедуин Мухаммед ибн-Саид, худой и злой, с вечной усмешкой, которую хотелось припечатать к столу. Эмир Абдалла из бану-сакр – бык с мощной шеей и руками в старых шрамах. Шейх Фарук – берберский старик с белой бородой и черными, как маслины, глазами. И Халид аль-Мансур – молодой наемник из Аравии – командир тысячи горячих и скорых на расправу магов, с золотым зубом и взглядом акулы.

И еще один – капитан Ахмед из Омана, которого прислали вместо обещанных кораблей в качестве координатора. Он сидел в углу и боялся открыть рот.

– Начнем, – сказал Аббас-мирза. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. – Времени у нас мало. Русские через две-три недели прикончат Германию. Кайзер Фридрих дышит на ладан.

– Не две-три, – поправил Мехмед-паша, вытирая шею. – Свежие данные. Берлин осажден. Русские танки на окраинах. Кайзер бросает в бой детей. Буквально. Школы закрыли, всех, кому есть двенадцать, выдали винтовки и отправили на передовую.

– Двенадцать лет? – переспросил эмир Абдалла. – Это же мясо.

– Вот именно. Мясо. И никто из них не маг. Они просто стреляют и падают. Зато русские теряют время. Каждый день, что они тратят на штурм Берлина – наш день.

– А американцы? – спросил Халид. – Картер обещал помощь. Где она?

Мехмед-паша мрачно усмехнулся.

– Американский флот почти уничтожен в Северном море. Макаров сжег их авианосцы за сутки. Остатки ушли в Исландию. Картер орет на весь мир, что пришлет подкрепление, но не говорит, когда. Может, через месяц. Может, через год. А может, никогда. Ему надо думать, что будет с его страной, когда падет кайзер. Русские милосердны к врагам, но обид все же не прощают.

– Значит, мы сами, – констатировал Мухаммед ибн-Саид. – Как и всегда.

За столом зашумели. Вожди заговорили, перебивая друг друга.

– Мы не можем ждать русских. Если они придут сюда, нам конец!

– А можем ли мы взять Египет без помощи? Тутмос – некромант, он сдерживает нас уже полгода.

– Полгода, потому что вы все бабы!

– Сам ты баба, которая даже меч в руках держать не умеет!!!

– Не смей так говорить, сын осла!!! Мы уже потеряли два корпуса под Порт-Саидом! Два корпуса, понял⁈ Шестьдесят тысяч человек. Ваши персидские маги-огневики испепелили собственный обоз, а потом орали, что это диверсия. А турецкие инженеры в это время тащили на себе пушки под огнем фараоновой гвардии.

– Хватит, – подал голос бедуин. Он говорил тихо, но все замолчали. – Мы здесь не для того, чтобы выяснять, чей маг лучше делает свое дело. Мы здесь, чтобы решить, что делать дальше. Полгода мы топчемся на этом чертовом берегу. Полгода! За это время можно было дойти до Судана и обратно. А мы даже Суэцкий канал не перешли.

– Суэцкий канал набит кораблями фараона, – буркнул эмир Абдалла. – Там стоят его некромантские корветы. Мы пытались подойти – они поднимают со дна старые финикийские галеры, и те вылезают прямо перед носом наших катеров. И знаете, что самое обидное? Команда на этих галерах – дохлые рыбы. Буквально. Кости, облепленные тиной, и они управляют парусами.

– Я видел, – сказал шейх Фарук, старик-бербер. – Я видел, как одна такая галера навалилась на наш броненосец. Десять тысяч тонн железа, а она его просто… оттолкнула. Как пушинку. Мы потом три дня вылавливали уцелевших.

– Если ничего не предпринять, мы все умрем!!!

– Или фараон прибьет, или русские войска!!!

– Тишина! – рявкнул Аббас-мирза, и его голос перекрыл гам. Он постучал кулаком по столу – доски жалобно скрипнули. – Тишина, я сказал!

Все замолчали. Даже мухи, казалось, притихли.

– У нас есть три варианта. Первый – сидеть на месте и ждать, пока русские придут и спасут фараона. Тогда мы проиграли и остается только зарезаться. Второй – отступить в Сирию и там укрепляться. Тоже проигрыш, но с меньшими потерями. Третий – наступать. Сейчас. Неделя на подготовку, и удар по дельте Нила.

– Самоубийство, – буркнул эмир Абдалла.

– Почему? – спросил Халид аль-Мансур. – Мы уже столько времени давим египтян. У них нет резервов. Тутмос силен, но он один. Его маги выдохлись. Они отбивают атаки, но каждый раз с трудом. Если мы бросим все, что у нас есть – всех магов, всю артиллерию, всю авиацию – у нас есть шанс.

– Шанс, – повторил Мехмед-паша. – Один из десяти. И то, если Тутмос в этот день решит поспать подольше.

– А что ты предлагаешь, жирный? – огрызнулся Халид. – Сидеть и ждать, пока русские разберутся с Германией? Они уже близки к победе. Берлин падет через неделю. Максимум через две. Потом они перебросят сюда свой магический флот, и мы все будем кормить рыбу в Средиземном море.

– Не через две, – тихо сказал шейх Фарук. Старый бербер до этого молчал, но теперь поднял голову. Его черные глаза блестели. – Я говорил с торговцами из Стамбула. Русские завязли. Германия сопротивляется из последних сил, это правда. Но эти последние силы – огромны. Кайзер Фридрих не просто бросает детей – он бросает своих личных магов-телохранителей. Тех, кого никогда не выпускал из дворца. Их много, очень много, и они сильны. Вчера под Берлином был бой, после которого русские потеряли триста сильнейших магов-огневиков. Триста. За один день.

– Откуда ты знаешь? – Аббас-мирза прищурился.

– У меня свои источники. – Старик не стал уточнять. – Русские побеждают, но медленно. Очень медленно. И каждый день этой медлительности – наш подарок. У нас есть месяц. Может быть, полтора. За это время мы должны либо взять Египет, либо умереть.

– Я не хочу умирать, – сказал капитан Ахмед из Омана, и все на него зашикали.

Мехмед-паша допил чай, поставил стакан на стол и тяжело поднялся. Он прошелся по комнате, с трудом переставляя ноги, потом остановился у карты, висевшей на стене. Карта была старая, с дырами от пуль и пятнами кофе.

– Смотрите, – сказал он, тыкая пальцем в дельту Нила. – Здесь Порт-Саид. Здесь Александрия. Здесь Розетта. У нас есть три направления для удара. Мы уже пробовали все три. Результат – сотни тысяч трупов. Но теперь у нас есть кое-что новое.

– Что? – спросил Мухаммед ибн-Саид.

– Отчаяние. – Мехмед-паша повернулся к собравшимся. – Когда человеку нечего терять, он дерется лучше. Мы с Аббас-мирзой уже отправили гонцов в Багдад, Дамаск и Константинополь. Мы собираем последние резервы. Все, что может стрелять, колдовать или просто бежать с ножом. Через неделю у нас будет двести тысяч штыков. Плюс тридцать тысяч магов. Плюс пятьсот орудий. И плюс ваши племена – еще тысяч сорок всадников.

– И ты думаешь, этого хватит против Тутмоса? – усомнился эмир Абдалла.

– Против Тутмоса одного – может быть, – ответил Халид. – Но у Тутмоса есть маги. Сотни жрецов, которые сидят в каждом храме и качают силу. Мы должны ударить так, чтобы они не успели среагировать. Одновременно – по всем трем направлениям. И пока египтяне будут разбираться с атакой, мы по-тихому ударим в другом месте.

– Где? – спросил Аббас-мирза.

– Здесь. – Халид ткнул пальцем в карту южнее Каира. – Луксор. Гробница фараона. Его источник силы. Если мы уничтожим гробницу, Тутмос превратится в обычного человека, лишенного магии.

– А как ты доберешься до Луксора? – спросил Мехмед-паша. – Там пустыня. Египетские патрули. Магические ловушки. И главное – нужно пересечь Нил, а там стоят корабли фараона с некромантами.

– На верблюдах, – спокойно сказал Халид. – Ночью. Через переправу. Мои люди знают пустыню. Мы пройдем там, где не пройдет армия. Нас будет немного – человек пятьсот. Отборных. Этого хватит, чтобы проникнуть в гробницу и взорвать ее.

– Чем взорвать? – спросил шейх Фарук.

– У меня есть кое-что. – Халид похлопал по поясу, где висела маленькая кожаная сумка. – Русская магическая взрывчатка. «Смерч-12». Одна такая крошка превращает скалу в пыль. А у меня тридцать килограмм лежит в запасе. А еще мы оставим ее следы – пусть думают, что это сделали русские.

– Откуда у тебя русская взрывчатка? – подозрительно спросил Аббас-мирза.

– Купил. У одного бедного человека. Теперь он очень богатый. И мертвый. – Халид улыбнулся, блеснув золотым зубом. – Неважно. Важно, что она есть. И что я готов ее использовать. Сами знаете – сильней ее в мире нет.

За столом снова начался спор. Эмир Абдалла требовал, чтобы его люди шли в первых рядах, потому что «мы не привыкли прятаться за спинами». Мухаммед ибн-Саид настаивал на том, что бедуины пойдут разведчиками, потому что «вы все слепые кроты». Шейх Фарук молчал и крутил в пальцах четки. Мехмед-паша и Аббас-мирза о чем-то шептались, склонив головы друг к другу.

Халид аль-Мансур встал и вышел на улицу.

Снаружи было не лучше, чем внутри. Жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Над городом висела серая мгла – то ли пыль, то ли дым от костров, то ли магический смог, который египтяне запустили вчера через границу. В порту воняло тухлой рыбой – рабочие чистили сети, не обращая внимания на войну.