Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Я сунул руку в проем – и снова та же пустота, та же тягучая тьма. Лестница продолжалась, становясь чуть шире, но ступени были неровными, и я спотыкался на каждом втором шаге.

Мы прошли еще два поворота. Ноги гудели от напряжения, спина затекла, и я поймал себя на том, что считаю шаги. Пятьдесят три, пятьдесят четыре. Я сбился, когда Василий кашлянул, но тут же начал заново. Это помогало не думать о том, что нас окружает.

А окружала нас абсолютная пустота. Ни звука, кроме нашего дыхания и шарканья. Ни запаха, кроме того сладковатого привкуса, который становился все сильнее с каждым метром вниз. Он напоминал мне о чем-то старом, забытом. Может быть, о моей бабушке, которая держала в сундуке сухие цветы, пока они не превращались в пыльцу. Или о книге, которую я читал в детстве, где был нарисован шакал, стоящий на страже у черной реки.

Гробница Анубиса была не просто местом. Она была живым существом, которое дышало, скрипело, ворочалось во сне. И сейчас оно спало, но мы вторглись в его сон. Я боялся, что мы разбудим его, но боялся еще больше того, что оно никогда не было спящим – оно просто ждало, наблюдало, оценивало нас.

Третий ярус. Мы спустились на площадку, и лестница вдруг кончилась. Я остановился так резко, что Василий уперся мне в спину. Он выругался тихо, но я не обратил внимания. Я смотрел вперед.

Там была стена. Сплошная, гладкая стена из черного полированного камня. Она не была похожа на те, что мы видели ранее – она была идеально ровной, без единой трещины, без следов времени. Она сияла в слабом свете факелов, и в ней отражались наши размытые фигуры, как в темной воде. Я подошел ближе и провел по ней рукой. Поверхность была прохладной, почти холодной, и она вибрировала – едва заметно, но я чувствовал это кончиками пальцев. Вибрация шла изнутри, из глубины стены, как будто там билось сердце.

– Карта врет. Или мы зашли не в ту дверь, – сказал Василий, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. – Тупик, мать его.

– Нет, – ответил я, не оборачиваясь. – Не тупик.

Я прижал ладонь к стене, как можно плотнее, и закрыл глаза. Пальцы чувствовали холод, вибрацию, и еще что-то – как будто под камнем текла река, очень медленная, очень глубокая. Я сосредоточился и надавил. Вначале ничего не происходило. Тишина стала звенящей, я слышал, как бьется мое сердце, как за спиной Василий переминается с ноги на ногу. Потом стена под моей рукой дрогнула. Она сдвинулась в сторону, бесшумно, как дверь на невидимых петлях. Черная поверхность скользнула по направляющим, открывая темный проем.

Я открыл глаза.

За стеной был зал. Небольшой, круглый, с высоким куполом, в центре которого зияло отверстие, и оттуда, сверху, падал единственный луч – багровый, кровавый, плотный, как поток расплавленного металла. Он ударял в пол, и в точке его падения стоял портал. Разлом в пространстве, светящийся той же багровой сущностью, пульсирующий, как живая рана. Края его дрожали, и от них шли тонкие молнии – они бежали по полу, по стенам, исчезали в камне. Внутри разлома не было ни тьмы, ни света – там была пустота, абсолютная, бездонная, которая притягивала взгляд и отталкивала его одновременно. Смотреть внутрь было больно, но отвести глаза было невозможно.

– Это вход в Дуат, – сказал Василий. Его голос прозвучал непривычно громко. – Мы пришли.

Я не ответил. Стоял и смотрел на портал. Он манил. Он обещал что-то – покой, истину, а может быть, просто конец. Или начало. Вход в царство мертвых. Туда, где взвешивают сердца, где Анубис сидит на троне и смотрит своими каменными глазами сквозь время.

Я обернулся на Василия. Его лицо было спокойным, даже чуть веселым. Руки в карманах, поза максимально расслабленная. Он смотрел меня.

– Ты не боишься? – спросил я.

– Нет, – сказал он. – Чего я там не видел? Или, если точней, я видел там все. Скучное и унылое место. То ли дело наша Навь.

Я кивнул, сделав в памяти галочку – Навь, славянский ад, и он точно оттуда, раз называет ее нашей, – и повернулся к порталу. Больше не было времени на раздумья. Отряд остался наверху. Они ждали, поэтому прочь сомнения.

Я шагнул вперед, и нога моя переступила край багрового свечения. Я почувствовал, как пространство схватило меня, сжало со всех сторон, сдавило грудную клетку, и воздух вылетел из легких одним резким толчком. В ушах зазвенело, мир пошел трещинами, и на мгновение мне показалось, что я проваливаюсь в бесконечный колодец, где нет ни дна, ни верха, ни времени.

Я слышал, как шагнул следом Василий. Его дыхание оборвалось. И мы провалились в пустоту.

Свет погас. Звук исчез. Осталось только ощущение полета и тяжесть – та самая тяжесть, которая давила на нас всю дорогу, теперь стала частью нас, и мы несли ее в себе, как камень на шее. Но я не жалел. Я шел за этим. Я шел, чтобы увидеть Дуат своими глазами, чтобы понять, что на самом деле ждет там, за чертой, и не зря ли я прошел такой путь…

Нарооод. Кто еще не поставил лайк Вовчику? Окажите ему поддержку и вернется вам, перед решающей битвой!!!

Глава 23

Глава 23

Мы перенеслись. И снова это было похоже на падение в колодец, где нет дна, только пустота сжимает грудную клетку, и воздух вырывается из легких, а потом – резкий рывок, и ты стоишь, качаясь, на чем-то твердом.

Я открыл глаза, ожидая увидеть то же самое багровое небо, ту же серебристую землю, но здесь все было иначе. Здесь было серо.

Серый цвет был повсюду. Небо, если его можно было так назвать, представляло собой однородную матовую поверхность, которая не светила, не отражала, не давала тени. Она просто висела над головой, как низкий потолок, и от нее исходил рассеянный свет – ровный, бесцветный, без единого оттенка. Этот свет не слепил, не грел, не давал тепла. Он просто был, и его хватало, чтобы видеть, но при этом все вокруг казалось плоским, лишенным объема, как рисунок на старой выцветшей бумаге. Тени не падали.

Я поднял руку и посмотрел на нее – под ней не было темного пятна на земле. Вообще не было никакой тени. Ни у меня, ни у Василия, ни у камней, ни у тех фигур, которые я увидел впереди.

Их были тысячи. Десятки тысяч, может, больше. Они двигались медленно, ровно, как поток воды, и они были того же серого цвета, что и все вокруг. Я сначала не понял, что это люди, потому что они не выглядели как люди. Скорее сгустки дыма, отслоившиеся силуэты, которые сохранили грубые очертания человеческих тел, но не имели лиц, не имели одежды, не имели никаких индивидуальных черт. Они просто шли, вереница за вереницей, и их шаги были бесшумными. Они не касались земли – парили над ней на высоте пальца, и от этого их движение казалось плавным, непрерывным, как течение реки, которая никогда не останавливается. Некоторые из них были выше, некоторые ниже, но все они были одинаково бледными, полупрозрачными, и сквозь них я видел дальние ряды других таких же теней.

Я обернулся. Позади нас не было ничего, кроме той же серой равнины, которая уходила в бесконечность и сливалась с серым небом. Граница между землей и небом была размыта, и я не мог понять, где кончается одно и начинается другое. Тени, которые мы видели, двигались в одном направлении – туда, где горизонт был чуть темнее, чуть плотнее, как будто там что-то ждало их. Или кто-то. Мы с Василием переглянулись, и я кивнул. Мы пошли за ними.

Первые шаги были тяжелыми. Земля здесь, в отличие от того места, где я был раньше, была не песком, а чем-то вроде спекшейся глины, покрытой тонким слоем серой пыли. Она была твердой, но под ногой она проминалась, и оставался след – четкий, глубокий, который не исчезал, а оставался там, как отметина. Я оглянулся через пару минут и увидел, что наши следы тянутся за нами черными точками на сером фоне. Они были единственными темными пятнами в этом мире. Я смотрел на них, и мне казалось, что они следуют за нами, но это был обман зрения. Тут все было нереальным и каким-то… ненастоящим, что ли.

Мы вошли в поток теней. Они не обращали на нас внимания. Не замедлялись, не ускорялись, не поворачивали голов – их голов вообще не было, только смутные контуры плеч и шеи, которые переходили в пустоту.

Я шел вплотную к одной из теней и видел, как сквозь ее тело просвечивает земля. Она была холодной – я чувствовал это даже на расстоянии, от нее исходил тот же холод, что и от камней в храме. Она не была материальной, но она была. Она существовала в этом мире и двигалась с какой-то своей целью, которая была ей одной ведома.

Я попытался представить, что она чувствует, если вообще может чувствовать. Может быть, она помнит свою жизнь? Или она – просто пустая оболочка, которую гонит вперед неведомая сила? Я не знал.

Мы шли. Мы шли долго. Пейзаж вокруг почти не менялся – все та же серая равнина, те же бесконечные ряды теней, которые двигались параллельно нам. Но постепенно начали появляться детали. Сначала я заметил, что земля стала более неровной, покрытой трещинами, из которых не шел пар, как раньше, а струился тот же серый свет, что и в небе. Он поднимался вверх, растворялся в воздухе и делал его чуть плотнее, чуть тяжелее. Дышать становилось труднее, и я чувствовал, как каждый вдох требует усилия, как легкие наполняются не воздухом, а какой-то вязкой субстанцией, которая оседает внутри. Василий шел рядом, с абсолютно скучающим видом. Казалось, ему просто неинтересно тут находиться – ему не было любопытно или страшно. Просто скучно. А еще я был уверен, что он знает, куда мы идем.

Потом мы увидели камни. Они лежали по сторонам, разбросанные как детские игрушки, забытые в песке. Некоторые были гладкими, отполированными, другие – острыми, с рваными краями. На некоторых я заметил надписи – те же иероглифы, что и в храме, но здесь они были вырезаны глубоко, почти прорезаны насквозь, и внутри линий клубилась тьма. Я не мог их прочитать, но они вызывали у меня ощущение, что они говорят о смерти. О том, что здесь все равны – и богатый, и бедный, что все превратятся в прах и тени.

Я прошел мимо одного камня, который был выше меня, и увидел, что его вершина расколота, и из трещины торчит что-то белое – кость. Большая, толстая, похожая на ребро крупного животного или человека. Я не стал останавливаться.

Тени все шли. Их становилось больше, они уплотнялись, и скоро мы уже не могли идти в стороне – нас втянуло в общий поток. Я чувствовал, как они касаются меня, проходят сквозь меня, оставляя на коже легкий холодный след. Это не было больно, но это было неприятно, как будто кто-то проводит мокрой тканью по рукам и лицу.

Я сжал зубы и шел дальше. Василий был рядом, я видел его широкую спину, и это успокаивало – я знал, что он не исчезнет, что он реален, что он здесь, со мной. Почувствовав мой взгляд он повернулся, улыбнулся и… подмигнул мне. Нет, ему не было скучно – все происходящее его забавляло. Кто же он, на хрен, такой⁈

Через некоторое время я заметил, что тени начинают менять свое поведение. Они не просто шли – они как будто искали что-то. Их руки, которые раньше висели неподвижно, начинали подниматься, тянуться вперед, к какой-то невидимой цели. Их контуры становились более четкими, и я даже угадывал в некоторых из них очертания лиц – смазанные, неясные, но все же различимые. Там были высокие скулы, впалые глаза, тонкие губы. Это были люди. Они когда-то были людьми. И теперь они шли к тому месту, где их ждала судьба.

Поток замедлился. Тени начали останавливаться, собираться в группы, и я понял, что мы приближаемся к чему-то важному. Горизонт стал темнее, и теперь я различал там какие-то строения – не такие, как в той части Дуата, где была река. Здесь были низкие, приземистые здания, сложенные из того же серого камня, с плоскими крышами и узкими окнами, похожими на бойницы. Между ними вились тропы, и по ним также двигались тени, но уже не толпой, а поодиночке, как будто они знали свой путь.

Я остановился, чтобы оглядеться. Василий встал рядом, и я слышал его дыхание. Он не говорил, и я не говорил. Мы просто смотрели.

Перед нами открылась огромная площадь, вымощенная плитами. По краям стояли колонны – массивные, квадратные, с капителями в виде голов шакалов и соколов. Они были серыми, но на них лежал налет чего-то черного, как копоть, и от этого они казались живыми, как будто они росли из земли и дышали. В центре площади возвышался алтарь. Простой, без украшений, но его поверхность была черной, как обсидиан, и на ней лежал нож – длинный, с изогнутым лезвием, которое тускло поблескивало в сером свете.

Рядом с алтарем стояли весы – те же, что я видел в храме, только здесь они были в несколько раз больше, и их чаши были размером с небольшой щит. Одна чаша была пуста, и в ней клубилась тьма. В другой лежало перо, но не черное, а белое, сияющее, и от него исходил свет, который разгонял серость вокруг. Это был свет правды. Свет суда.

Тени подходили к весам по одной, останавливались перед ними, и я видел, как пустая чаша опускалась, а та, что с пером, поднималась. Это длилось мгновение, а потом тень растворялась, исчезала, и на ее месте оставалась только легкая дымка, которая рассеивалась, не оставляя следа. Они проходили суд, и каждая из них проигрывала. Ни одна не оказалась легче пера. Ни одна не была достойна.

Я смотрел на это, и внутри меня что-то сжималось, холодный комок страха и отчаяния, который я пытался проглотить, но он не проходил.

Мы стояли в толпе теней, и они не обращали на нас внимания. Они просто ждали своей очереди, и их полупрозрачные тела колыхались от невидимого ветра. Я понял, что мы тоже должны пройти. Мы не могли вернуться, не могли обойти. Единственный путь лежал через этот суд.

Я повернулся к Василию, и он посмотрел на меня. В его глазах я увидел ту же мысль. Мы шагнули вперед, и толпа расступилась перед нами, как вода перед камнем.

Песок внезапно перед нами вздыбился и, поднявшись метра на три, осыпался, явив фигуру Анубиса. Тот щелкнул челюстью, как-то встряхнулся и…

– Воняет ящерицей, – брезгливо выдал он.

– Слышь, псина облезлая, базар фильтруй. За ящерицу и спросить можно, – лениво отозвался Васька.

– Навь вмешивается в дела Дуата? – Анубис, нахмурясь, смотрел на него.

– Старший сказал – я делаю. Не тебе, трупоеду, оспаривать его решения. Не ссы, я тут чисто номинально. Присмотрю, чтобы Вовчика не надули. Мне до ваших разборок дела нет. Но ты ж знаешь, могу и врезать, если что. Что у вас за проблемы?

– Ра.

– Я знаю, что с Ра. Конкретику давай.

– Он проснулся и хочет взять свое. Другие боги ему не нужны – он хочет остаться один. Я помеха. Если он возьмет верх, то люди станут бесправными рабами, питая его суть, как это было тысячи лет назад. Если я – все останется как прежде.

– И какую роль ты уготовил для Вовчика?

– Он мой аватар и должен мне помочь.

– А взамен?

– Я отпущу души убитых.

– Стоп, – влез я. – Разговор был не об отпустить, а об оживить. Иного нет.

– Я смогу это сделать, когда ты поделишься со мной силой. Победив Ра, я обрету былую мощь, и Царство Мертвых будет покорно мне…

– Ну так дела…

– Стой, – вмешался Васька. – Не спеши. Ты сам-то понял, на что подписываешься?

– Объясни.

– Сила. Ты же слышал о силе. Как, думаешь, он ее возьмет?

– Ну, наверное, через алтарь…

– Ага, через него. Заберет твое тело и сожрет душу. А потом отпустит всех, ага. И после сразу тоже сожрет. Это ж шакал – синоним жадности. Он никогда не отдаст то, что считает своим. Согласишься и даже на перерождение не сможешь отправиться. И своих не вернешь.

– Это правда? – я посмотрел на Анубиса.

– Долг аватара – пожертвовать собой во имя бога своего, – пафосно провозгласил он.

– А взамен…

– Радость от того, что был полезен.

– На хер – это туда, – махнул я рукой туда, откуда мы пришли. – Мы с тобой о чем договорились? Я таскаю на себе твой алтарь, посвящая тебе все дела свои, давая силу, а ты оживляешь всех погибших в академии и мою сестру. По-другому никак.

– Ты не понимаешь! Если Ра одержит верх, люди превратятся в рабов! Мир рухнет!!!

– А на хрена мне мир, в котором не будет меня? Нет, я не герой и жертвовать собой ради сомнительной перспективы не буду. Давай нормально договариваться. Иначе – пошел в жопу.

– Да как ты смеешь!!! – вскинулся он, резко увеличиваясь.

В его руках возникли парные серпы, сочащиеся тьмой. Вот недавно я такими же бился с девчонками.

– Пафос-то поуменьши, – зевнул Васька. – Ты же знаешь, что ни хрена ему не сможешь сделать. Ты сейчас лишь образ, проекция. А тушка твоя лежит где-то далеко, спрятанная ото всех глаз. Но уверен, я смогу ее отыскать и нагадить тебе прям на морду. Ну, и ручки-ножки там оторвать, чтоб неповадно было. Договаривайся нормально, без лазеек. И ты ж меня знаешь, я тебе уже три раза зад надирал. Могу и в четвертый раз повторить.

– Ты бил Анубиса⁈ – обалдел я.

– Не в этом мире, – отмахнулся он. – Но было дело. Я ж потому с тобой и пошел. Подлый он… как шакал. И жадный что писец. Все, время не будем тратить, решайте.

– Я не могу оживить людей без прежней силы, – пророкотал Анубис.

– Какие есть еще варианты, кроме пожирания моей души и захвата тела? – спросил я.

– Ну… – задумался он. – Если победить Ра, то я могу поглотить его, и тогда силы вернутся.

– Тебе принципиально побеждать его лично?

– Нет, достаточно нанести последний удар, чтобы он умер именно от моей руки.

– Василий? – посмотрел я на парня.

– А че сразу Васька? – возмутился тот. – Где что, так иди и нагибай. А я, может, не хочу. Мне лень, да и ногу крутит с утра.

– Ты ж понимаешь, что без тебя никак. Ну, и я помогу.

– Никто кроме нас, да? Ну ладно. Предположим. Ты в случае победы получаешь друзей, Анубис – силу, а что получаю я? Старший сказал помочь тебе, а не влезать в разборки со светлым богом. Мне еще конфликта с их пантеоном не хватало. Тебе я помог – обмануть тебя не дал. Остальное только по моему желанию. Так что придумайте, как меня заинтересовать.

– А чего ты хочешь?

– Э-э, нет. Чего хочу я и то, что вы реально мне можете предложить – это разные вещи. Вдруг я захочу меньше, чем у вас есть?

– Ведешь себя как торгаш.

– Не я такой, жизнь такая. И вообще, мама говорит, что я транжира – поэтому все в дом. Ничего людям – все себе.

– Типичная жадность Василиска, –сплюнул Анубис.

– Че сказал, блохастый⁈ –взбесился Васька. – Да по сравнению с тобой я почти архангел-бессребреник! Работаю за еду и идею! Так что давайте, накидывайте идеи, пока я есть не захотел. Вовчика, конечно, не сожру, а вот тебя запросто. Хотя нет, от тебя мертвечиной несет – гадость. Просто развею, а суть поглощу. Мама говорит, что я слишком добрый – вот и учусь быть злым. Хотя, убить тебя – это ж, наверное, сделать доброе дело? Чет я запутался…

– Анубис, а Василий, он кто? – решил я уточнить, пока парень завис, шевеля губами и загибая пальцы. – Что за ящерица и почему он хочет всех сожрать?

– Не спрашивай, – недовольно нахмурился он. – Раз сам не сказал, то я и помолчу. Но держись от него подальше. Он даже среди своих считается неадекватным. Но в морду никто не скажет, сильный слишком.

– Мне про тебя говорили то же самое. Я думал, ты со мной честно играешь.

– Смертный, твоя жизнь и жизнь подобных тебе – лишь песчинки в часах вселенной. И как ими распорядиться, решают те, кто выше вас. Не льсти себе, ты для меня лишь сосуд с силой. Не более.

– Говорила мне мама – не верь бродячим псинам. Они или укусят, или блох от них наберешься.

– У МЕНЯ НЕТ БЛОХ!!! – заорал он.

– Вот, даже блох у тебя нет.А все туда же, силу ему подавай.

– Не слышу ваших предложений, – пришел в себя Васька.

– Получишь частичку света Ра, –скривившись, выдал Анубис. – Из тела.

– Хм. Ладно. По рукам. Но частичка будет из души.

– Немыслимо!!! – заорал бог. – Я тогда не обрету всей силы!

– Ложь, – ухмыльнулся Васька. – Там на всех хватит. И да, воскрешение значимых людей для Вовчика обязательно. С полным возвращением их тел. Иначе я сожру всё. Причем сделаешь ты это прямо сейчас.

– Я же говорил, глупая ящерица, у меня на это сил не хватит!

– Хватит, если ты временно займешь его тело. Без пожирания души, конечно же. И только попробуй хотя бы облизнуться на нее – я тебя найду в истинном теле и развоплощу.

– Но если я сделаю так, как ты предлагаешь, я ослабну настолько, что не смогу сражаться.

– Эй, план дерьмо! – запротестовал я.

– Иного нет, – посмотрел на меня Васька. – Не переживай, я прослежу, чтобы все было нормально.

– И я должен тебе верить?

– Нет. Я ж не приказываю, а просто рекомендую. Что и как делать – лишь твой выбор. Да – работаем. Нет – возвращаемся обратно, и я отправляюсь домой. Свою миссию я, считай, выполнил, а это лишь мое добровольное участие. Ну, и любопытно, конечно, было бы с Ра подраться.

Я раздумывал пару минут – целая вечность. Покрутил и так, и эдак. А после… махнул рукой. Слишком далеко мы зашли, чтобы вот так просто отступить назад.

– Я согласен, – протянул я руку.

– Но тогда я не смогу сражаться, сил не хватит!.. Хотя… Если ты это сделаешь за меня… Я согласен, –скрипнул зубами Анубис и пожал мне ее в ответ.

– Объявляю вас мужем и женой! –завопил Васька, и мир померк…