Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Халид закурил. Он курил дешевые турецкие сигареты, от которых першило в горле, но выбора не было. Русские сигареты кончились еще месяц назад, а местные были похожи на сушеный навоз.

– Нервничаешь? – спросил его кто-то сзади.

Халид обернулся. Это был шейх Фарук. Старик вышел следом, опираясь на посох, и встал рядом.

– Нервничаю, – признался Халид. – Слишком много ставлю на карту. Если план провалится, меня убьют свои же. Хотя твои, между прочим, сделают это первые.

– Не убьют, – сказал Фарук. – Потому что у тебя есть план. А у них нет. Они уже полгода сидят на этом вонючем берегу и не знают, что делать. Ты – единственный, кто предложил что-то внятное. За это тебя будут слушать, даже если ты провалишься.

– Спасибо, успокоил.

– Не за что. – Старик помолчал. – Скажи мне, Халид. Ты правда веришь, что мы успеем до того, как русские придут?

Халид выпустил дым в потолок.

– Русские сейчас под Берлином. А это три тысячи километров от нас. Плюс им надо решить вопросы с Америкой. Даже если они используют все маголеты – им нужно время. А когда они разберутся с Германией, им нужно будет передохнуть. Перегруппироваться. Подтянуть тылы. У них тоже люди не железные. У них тоже есть потери. Так что, да – я верю. У нас есть месяц. Может, полтора. Этого достаточно.

– А если нет?

– Если нет – значит, мы умрем. Но я предпочту умереть в бою, чем сидеть здесь и ждать, пока меня возьмут за шкирку русские маги. – Халид бросил окурок на землю и растоптал его. – Ты со мной, старик?

Фарук помолчал, потом кивнул.

– Я с тобой. Потому что ты – не дурак. В отличие от тех, кто сидит за столом.

Они вернулись в склад. Спор не утихал – эмир Абдалла орал на Мухаммеда ибн-Саида, а Мехмед-паша пытался их разнять, но у него ничего не получалось. Аббас-мирза сидел, закрыв лицо руками, и казалось, что он молится.

– Кончай базар! – рявкнул Халид, и все замолчали. – Я сказал – кончай!

Он подошел к столу, уперся в него кулаками.

– Вы все прекрасно знаете, что другого шанса у нас не будет. Мы можем сидеть и ныть – и тогда русские придут, задавят нас и спасут фараона. Мы можем наступать по старинке – и тогда Тутмос поднимет своих мертвецов и положит нас всех. Или мы можем сделать по-моему. Рискованно, но с шансом. Я выбираю риск. А вы?

– А почему мы должны слушать тебя, наемник? – спросил эмир Абдалла. – Ты не стратег – простой воин.

– Потому что у меня есть русская взрывчатка, – спокойно ответил Халид. – И потому что я единственный, кто был в Луксоре. Я знаю, где вход в гробницу. Я знаю, как обойти патрули. Я знаю, как говорить с местными, чтобы они не сдали нас. А вы знаете только, как сидеть в штабе и пить чай.

– Ты…

– Я ничего. – Халид выпрямился. – Я предлагаю план. Ваше дело – одобрить его или нет. Если одобрите – я ухожу сегодня ночью. Если нет – я ухожу все равно, но уже без ваших людей. А без ваших людей у меня шансов меньше. Как и у вас. Так что решайте.

Тишина затянулась. Мехмед-паша посмотрел на Аббас-мирзу. Тот поднял голову и кивнул.

– Хорошо, – сказал маршал. – Действуй. Мы дадим тебе пятьсот человек. Из них двести – мои персидские маги-призыватели. Думаю, помощь джиннов и ифритов не будет лишней. Остальные – от племен. Эмир Абдалла, ты даешь сто всадников?

– Даю, – скрепя сердце, сказал тот.

– Мухаммед ибн-Саид?

– Пятьдесят разведчиков. Лучших.

– Шейх Фарук?

– Сто берберов. Они пойдут с тобой до конца.

– А я? – подал голос капитан Ахмед из Омана.

– А ты пришлешь нам баркасы, чтобы эвакуироваться, если что-то пойдет не так, – бросил Мехмед-паша. – Хотя бы пять. С максимальной защитой от магии. Иначе пойдешь в бой в первых рядах.

Ахмед обиженно замолчал.

Халид аль-Мансур собрал карты, раздал указания и вышел. На улице уже начинался вечер. Небо темнело, и первые звезды проглядывали сквозь пыльную мглу. Где-то далеко, за пустыней, мерцали огни Египта – той самой земли, которую он должен был завоевать или умереть.

– Ну что, – сказал он сам себе. – Еще один бой. Не последний. Надеюсь.

Он пошел в лагерь – готовить отряд. А в штабе остались сидеть генералы, которые уже сделали свой выбор. Выбор войны.

Через месяц, когда русские войдут в Берлин, они еще будут вспоминать этот вечер. Или не будут – потому что к тому времени их или не станет, или они будут слишком заняты, празднуя победу над Египтом.

Время покажет.

А пока над Эль-Ариш опускалась ночь – душная, темная, полная запахов войны и страха…

Глава 3

Глава 3

Окрестности Зальцбурга, то же время.

Австрийская империя.

Ночь с первого на второе июня выдалась пасмурной даже по австрийским меркам. Луну заволокло тяжелыми тучами, и единственным источником света в пригороде Зальцбурга были редкие фонари, которые чадили маслянистым желтым светом. Городок на окраине, где по разведданным собрались трое – кайзер Германии Фридрих Третий, президент Америки Мэтью Картер и император Австрии Рудольф Пятый – спал. Или делал вид.

Спецгруппа «Страж» Российской империи заняла позиции за час до сигнала.

Их было тридцать семь человек. Лучшие из лучших. Маги-стихийники, прошедшие огонь, воду и медные трубы на полях сражений. Тяжелые гренадеры в усиленных доспехах с вкраплениями черного железа – единственного сплава, который держал прямое попадание боевого заклинания. Три мага-иллюзиониста для прикрытия группы. Два снайпера-некроманта, способные видеть живые души сквозь стены. И командир – полковник Андрей Николаевич Воронов, боевой офицер, умелый тактик и один из сильнейших магов империи.

Он лежал в придорожной канаве, присыпанный ветками и грязью, и смотрел в тепловизор на неприметный двухэтажный особняк. Серый, с черепичной крышей, заросший плющом. Ничем не примечательный – таких в Зальцбурге десятки. Но под землей, как показывали магические сканеры, было три этажа бетона, артефактные щиты и не меньше сотни живых тел. Охрана – элитная, с модифицированными аурами.

– «Сокол» «Орлу», – прошептал Воронов в горловой ларингофон. – Доклад.

– «Орел» на месте, – ответил старший лейтенант Орлов, командовавший группой прикрытия. – Со стороны города чисто. Патрули проехали – не заметили.

– «Беркут»?

– «Беркут» готов. Маги-ветра ждут твоей команды. Как начнем – поднимем пылевую завесу на три минуты. Этого хватит.

– «Ястреб»?

– «Ястреб» за холмом. Две ракеты с выжигателями. После нашего отхода сравняют это место с землей.

Воронов перевел взгляд на особняк. Где-то там, за двойными стенами и тройными щитами, сидели трое, от которых зависела судьба мира. Взять их живыми – значит выиграть войну одним ударом. Убить – значит обезглавить врага. Задача была захватить. Но если не будет возможности – уничтожить. Впрочем, возможность их захвата он не рассматривал – убить проще и быстрей. Да и возни потом меньше.

– Всем группам. До сигнала – три минуты. Проверить оружие, артефакты, кристаллы. Иллюзионистам – приготовить подавление. Гренадерам – активировать броню. Маги-стихийщики – готовим слитный удар.

Послышались тихие щелчки, шорохи, едва слышное жужжание – заряжались кристаллы, активировались амулеты, доспехи наливались тусклым багровым светом.

Воронов поднял руку с часами. Секундная стрелка ползла. За двадцать секунд до нуля он глубоко вдохнул, задержал дыхание.

– Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль. ВПЕРЕД!!!

Тишину ночи разорвал вой магических сирен – первая волна магического подавления накрыла особняк. Это были не люди, а сама смерть, спетая на частоте отчаяния. В домах вокруг залаяли собаки, закричали дети. Но это было только начало.

Группа «Страж» поднялась из земли, как призраки. Тридцать семь фигур в темно-серых костюмах, с лицами, закрытыми масками-черепами, ринулись к особняку.

Первыми шли гренадеры – восемь убийственных машин в человеческом обличье. Их доспехи стонали от натуги, из сочленений вырывался эфир. За ними – маги-стихийники, чьи руки уже светились красным, синим, зеленым.

Особняк проснулся. Охрана сработала мгновенно – профессионально, без паники. Вспыхнули прожектора, но их тут же погасили маги тьмы. По воздуху ударили первые заклинания – ослепляющие вспышки, звуковые удары.

Воронов видел, как двое его магов ментала – запрещенного везде, но были, как говорится, исключения – схватились за головы и рухнули на колени. У противника оказались щиты лучше, чем предполагали аналитики. Но третья менталистка, женщина с седыми косами, пробила-таки брешь. По особняку прокатилась волна замешательства.

– Штурм! – заорал Воронов в голос.

Гренадеры ударили в ворота. Не тараном – просто плечами, разогнанными магией ускорения. Кованое железо с протяжным стоном выгнулось, треснуло, и массивные створки рухнули внутрь, подмяв под себя двух охранников. Их кости хрустнули, как сухие ветки. Предсмертные крики смешались с общим грохотом и потерялись в нем.

Двор особняка превратился в пекло.

Из подземных галерей высыпала охрана – не люди, нет. Это были американские техномаги в бронекостюмах с сервоприводами, германские рыцари-берсерки с клинками, на которых пульсировала синяя смерть, и австрийские егеря-невидимки, которые растворялись в воздухе, оставляя только запах озона.

– Маги! – скомандовал Воронов. – Огонь по площадям!

Пять магов-огневиков выбросили руки вперед. Воздух загудел, и из ничего родилась стена пламени, которая врезалась в шеренгу немецких рыцарей. Трое успели поставить щиты – их клинки полыхнули и погасли, но сама броня раскалилась добела. Они падали, обдирая лица о раскаленный металл, и орали так, что закладывало уши. Двое не успели – огонь попал в стыки брони, и человеческое мясо зашипело, распухая пузырями. Запах горелой плоти смешался с пылью и потом.

Но немцы тоже не молчали. Берсерк в черном капюшоне, успевший увернуться от огненной волны, бросил клинок вперед. Клинок не летел – он скользил по воздуху, как живой, и нашел свою цель – горло мага-огневика по фамилии Свиридов. Тот захрипел, схватился за шею, из которой хлестала темная кровь. Упал на колени, потом на спину. Глаза остекленели.

– Суки! – зарычал гренадер Палкин, подхватил тело товарища, отшвырнул в сторону и бросился на рыцаря. Сорок килограммов брони и сто двадцать живого веса. Кулак, усиленный заклинанием гравитации, пробил защитную ауру немца и вошел ему в грудную клетку по локоть. Тот еще секунду смотрел на торчащую из груди руку, потом его глаза закатились, и он осел, как тряпичная кукла. Гренадер выдернул руку – вся в крови, кусках ребер и какой-то слизи.

– Вперед! – Воронов прорывался через двор, стреляя из двух пистолетов на ходу.

Пули были не простые – серебро с магическим ядом. Хватило трех выстрелов, чтобы свалить австрийского егеря, который почти проявился в двух шагах. Тот рухнул, дергаясь в агонии, изо рта пошла пена.

Снайперы-некроманты на позициях за домами делали свое дело. Каждые три секунды – выстрел. Специальные пули с привязкой к душе. Противник падал замертво, без крика, без крови – просто отключался, как выключенный свет. Но американские техномаги оказались живучими. Один из них, с наплечной турелью, накрыл очередью снайперское гнездо. Некромант Русанов не успел уйти – три пули с артефактной начинкой разорвали его бронежилет и превратили внутренности в фарш. Он упал с крыши и глухо шмякнулся о брусчатку.

– Рус – двухсотый! – крикнул кто-то по рации.

– Не ныть! – рявкнул Воронов. – Маги земли – к стене!

Два земных мага, братья Субботины, синхронно ударили ладонями в мостовую. Брусчатка пошла волнами, потом встала дыбом, образуя наклонную плоскость к стене особняка. Гренадеры бросились вверх, перемахивая через подоконники первого этажа. Внутри их встретил шквальный огонь – американские винтовки с ускорителями. Пули сверхзвуковые, с разрывными наконечниками. Первый гренадер, Прохоренко, получил шесть попаданий в живот. Броня выдержала, но сила удара отбросила его назад. Он рухнул на землю, его доспех гудел, как колокол. Из шлема потекла кровь – переломы, сотрясение. Живой, но из строя выбыл.

– Прохоренко – трехсотый! – крикнул лейтенант Жуков.

Воронов уже не слушал. Он ворвался в пролом вслед за оставшимися гренадерами. Внутри дома было темно, пахло гарью и чем-то сладким – то ли духами, то ли кровью. Коридоры узкие, каждый метр приходилось брать боем.

На втором этаже их ждала засада. Австрийцы расставили магические растяжки – невидимые нити, привязанные к кристаллам холода. Первый в группе Воронова, капитан Медведев, задел такую нить плечом. Сработало разом – температура упала до минус семидесяти за секунду. Медведев застыл, превратившись в ледяную статую, и тут же рассыпался на куски, когда следующий боец задел его плечом. Кусок замерзшей руки откатился к стене, пальцы все еще сжимали автомат.

– Твою мать! – выругался Воронов. – Менталисты, глушите их на хер!

Оставшийся менталист, майор Серебрякова, сосредоточилась и использовала весь эфир разом, что у нее был. Из ее ушей и носа потекла кровь, но она продавила щиты австрийцев. Они выскочили из укрытий, держась за головы, с криками «Не надо!».

Но гренадеры не церемонились. Короткие очереди из подствольников с осколочными зарядами – и четверо австрийских магов превратились в кровавое месиво, перемешанное с тряпками.

За двадцать минут боя группа потеряла шестерых убитыми и девять ранеными. Воронов считал про себя. Восемнадцать боеспособных. Остальные либо мертвы, либо не могут идти.

– Вперед! К подвалу! Они там!

Подвал обнаружился за массивной стальной дверью. Без ручки, без замка – просто лист металла в пол-ладони толщиной. Но маги-стихийники уже знали, что делать. Маг кислоты, единственный в группе, по фамилии Кислов (ирония судьбы), приложил ладони к стыку двери. Из его рук потекла зеленоватая жижа, которая вгрызлась в сталь, как черви в яблоко. Через минуту дверь накренилась и упала внутрь, подняв клуб пыли.

– Гренадеры – первый! Маги – второй! Я – третий!

Ворвались.

Подвал оказался бункером. Лампы дневного света, кафельный пол, стойки с оружием. И посредине – длинный стол, за которым сидели трое. Кайзер Фридрих Третий – в сером мундире, с моноклем и железным крестом на шее. Президент Мэтью Картер – в деловом костюме, с красным галстуком и холодными глазами. Император Австрии Рудольф Пятый – старик с бакенбардами и усталым лицом.

Рядом с ними – человек десять охраны. Лучшие из лучших. Телохранители с амулетами мгновенной активации.

– Огонь на поражение! – скомандовал Воронов, потому что времени на плен уже не было. Слишком много потерь. Слишком опасно.

Короткая схватка – самая жестокая в эту ночь. Телохранители успели поднять щиты, но гренадеры врубились в них, как нож в масло. Маг в ранге магистр, не меньше, огромный как носорог, схватил одного гренадера за шлем и сдавил. Голова хрустнула, как яйцо, и из-под шлема потекла кровавая каша.

Но тут же двое магов ударили в американца ветвящимися молниями слив свои дары в одной атаке. Тот задергался, задымился и рухнул обугленный, все еще сжимая в руке кусок чужого шлема.

Воронов стрелял, пока не кончились патроны – магию он пока экономил. Потом выхватил нож и бросился на последнего австрийского охранника – молодого парня, который трясущимися руками пытался перезарядить винтовку. Удар в шею, нож вошел по рукоять. Парень всхлипнул, упал, и Воронов выдернул клинок, вытирая его о мундир убитого.

– Чисто! – крикнул кто-то.

– Чисто! – повторил другой.

Воронов огляделся. Все трое правителей были мертвы – туда этим мразям и дорога. Кайзер лежал лицом в луже крови, вытекшей из простреленной головы – пуля снайпера вошла в висок, вышла где-то за ухом. Американский президент сидел, откинувшись на спинку стула, с дырой в груди. Император Австрии замер на полу, скрючившись – гренадер Палкин сломал ему позвоночник прямым ударом в спину.

Воронов подошел ближе. Зачем-то нагнулся, всмотрелся в лицо кайзера. Сходство было поразительным. Тот же длинный нос, та же родинка над губой. Но…

– Серебрякова, – позвал он майора-менталиста. – Иди сюда. Сканируй.

Та подошла, шатаясь – контузия от резкого выброса эфира давала о себе знать. Но она послушно закрыла глаза, вытянула руку над телом кайзера. Через пять секунд открыла, бледная как полотно.

– Это не он, Андрей Николаевич. Это двойник. Искусственный. Простая кукла типа голема плоти. Даже не человек.

– Что⁈ – Воронов замер. – А остальные?

– Тоже. Все трое – фейк. Созданы, судя по ментальному слепку, где-то неделю назад. У них даже ауры подделаны – чья-то очень тонкая работа.

Руки командира опустились. Он посмотрел на убитых охранников, на своих раненых, на мертвых. На лужу крови, в которой плавал оторванный палец кого-то из его ребят. Шестеро убитых. Девять раненых. Ради чего? Ради трех восковых фигур? Впрочем, это хоть и неприятные, но допустимые потери. Но хуже всего, что погибли они просто так.

– Ебаный в рот, – выдохнул он. – Расходимся. Забираем раненых, убитых не бросаем. Группа «Ястреб» – готовность ракеты через пять минут.

Сбор занял не больше трех. Тела товарищей – Шелеста, Свиридова, Русанова, Медведева – загрузили в магические транспортировочные мешки, которые сжимали вес и объем до минимума. Раненых перевязали на ходу – Палкин тащил на себе Прохоренко, у которого из-под сбитого шлема сочилась розовая пена (легкие пробиты, шансов мало, но бросать своих не привыкли).

Отходили под прикрытием магов воздуха, что создали ураган, за которым их не было видно. Противник, если и оставался кто живой в особняке, не преследовал – не до того.

Через семь минут группа была на исходной позиции, за холмом. Раненых грузили в эвакуационные броневики. Убитых – в отдельный фургон, под лед, чтобы довезти до места в целости.

Воронов последний раз взглянул на особняк. Он все еще горел – рваными языками, сочащимися из разбитых окон второго этажа. Трубы дымили. Черный столб поднимался к небу.

– «Ястреб», работай.

Сначала был свист. Потом – багровая вспышка, от которой у всех, кто смотрел в сторону особняка, в глазах закипели слезы. Ракета, начиненная магической взрывчаткой – смесью «Смерч-18» с выжигателями реальности – ушла точно в остатки здания. Ударная волна прошла над холмом, пригибая кусты и вышибая стекла в домах за километр.

Когда дым рассеялся, от особняка не осталось ничего. Ни стены, ни камня, ни трупа. Даже фундамент превратился в оплавленную стекловидную массу. Магическая ракета просто стерла это место с лица земли – и все следы того, что здесь происходило.

– Уходим, – скомандовал Воронов, садясь в броневик. – Максимальная скорость. Активировать щиты, наложить иллюзии. Серебрякова – следи за ментальным фоном вокруг нас. Движемся быстро, но тихо. В бой вступаем только в крайнем случае.

Колонна из трех машин и двух магических платформ растворилась в ночи, через минуту скрывшись за поворотом. Остался только запах гари и далекий плач сирены – австрийская полиция наконец-то собралась с духом и выехала на вызов.

В рации повисло шипение, потом голос из штаба:

– «Страж» – результат?

– Объект уничтожен. Все цели поражены. Но… цели фальшивые. Двойники. Повторяю: это была ловушка.

Молчание.

– Понял вас, «Страж». Возвращайтесь. Нужны новые данные.

Воронов выключил рацию и откинулся на спинку сиденья. Его руки все еще тряслись – не от страха, от переизбытка адреналина. За окном броневика мелькали темные силуэты австрийских городков, спящих и ничего не подозревающих о том, что полчаса назад здесь, на окраине Зальцбурга, разыгралась битва, достойная древних легенд. Только легенд не вышло. Вышла кровавая мясорубка, в которой погибли лучшие из лучших.

И никто из них не знал, где же на самом деле находятся настоящие правители.

Но, как справедливо отметил про себя Воронов, это уже не его дело. Его дело – выполнить приказ и вывести людей. Он это сделал.

Колонна уходила на восток, оставляя за спиной зарево догорающих руин и тихий, обескураженный город.

Никто ничего не понял.

И никто ничего не узнает.

Ракета сделала свое дело.

Глава 4

Глава 4

– Молодые люди, позволите присоединиться к вашей компании?

Вся троица приблизилась к нам. А мы усиленно моргали после яркой вспышки, из-за которой напрочь отрубилась вся связь. Мне сначала показалось, что это был огонь, но нет – просто какой-то световой импульс.

– А если я скажу «нет» – что-то изменится?

– Боюсь, что ничего, – кайзер присел напротив нас.

По бокам уселись и все остальные.

Фридрих Третий, кайзер Германии сидел прямо, как палка. Даже на стуле без спинки он умудрялся сохранять позу, достойную парада. Усы щёточкой, седина на висках, на груди – железный крест, который он надевал даже, как говорят, в сортир. Пальцы сцеплены в замок на колене.

Рядом с ним – Мэтью Картер, президент Америки. Лысеющий, с острым кадыком и привычкой теребить мочку уха, когда нервничает. На нём был синий костюм без галстука, и выглядел он так, будто только что вылез из машины после долгой дороги – мятый, уставший, но глаза живые, цепкие.

И третий – Вацлав Третий, король Чешского королевства. Самый молодой, самый спокойный. Длинные волосы собраны в хвост, на лице – вежливая полуулыбка, как у продавца в дорогом магазине. Он крутил в руке серебряную монету и смотрел прямо на меня. Не отрываясь. Уже минуту.

И если чех смотрел на нас чуть настороженно, то американец так и пыхал злобой.

Сели, смотрят – мои тоже напряглись. А я чего? Я ем – на голодный желудок в принципе плохо думаю. Но даже этого было достаточно, чтобы понять – что-то явно пошло не по плану, и все хваленое дядино прикрытие сейчас нас прикрыть не успеет. Да и вообще сомневаюсь, что эти самые прикрывающие еще живы.

– Чем обязаны вашему визиту? – все же решил проявить я вежливость.

Раз сразу не убили, значит, еще побарахтаемся. Живым точно им не дамся – шарахнуть могу так, что всем мало не покажется. И девчонок прикрою, давая им шанс сбежать. А на крайний случай выпущу Хета. И пока он будет всех тут жрать, за счет сжигания жизненных сил такой эфирный шторм устрою, что и архимаг фиг выживет. Правда, я и сам после этого сдохну, но зато с каким шумом!!! Да мне, может, за это потом медаль дадут. Или орден. Посмертно, но тоже ничего. И памятник поставят в центре Дворцовой площади.

Все, уговорили, буду шарахать.

– Чем обязаны? Любопытству, –удивил он меня ответом.

– Да? И что же вам показалось таким любопытным?

– Ну как же! Согласитесь, крайне невероятно встретить в подобном захолустье племянника императора, дочь начальника Тайной Канцелярии, принцессу Египта, дочь советника императора Франции герцога Савойского и персидского посла, который в данный момент является правой рукой царя Дария! Личности остальных мне не интересны, но и того, что я уже упомянул, достаточно, чтобы удивить меня.

– Настолько же невероятно, как и встреча с кайзером Германии, президентом Америки и королем Чехии в подобном месте. Впрочем, насчет последнего я погорячился. Как раз он находится тут вполне закономерно, это же пока его город. Позвольте и мне проявить любопытство: за сколько же продался Вацлав Третий и, думаю, что последний? – мельком посмотрел я на предателя.

Но тот никак не отреагировал на мои слова, продолжая тупо пялиться на стол.

– Туше, – с лёгкой усмешкой отозвался кайзер. – Наша встреча невероятна, хотя, признаюсь, я приложил к этому руку.

– Я так понимаю, в Зальцбурге вас не было? – бросил я карты на стол.

Скрывать что-то смысла не было. Отсюда теперь уйдем либо мы, либо они. Второе, к сожалению, более вероятно.

– Ну конечно же нет! –жизнерадостно воскликнул Фридрих Третий. Однако легкость его тона никак не вязалась с ледяным взглядом змеи. – Все, что происходило тут и там, было под нашим полным контролем.

– Да что с ним вообще разговаривать⁈ – вдруг нервно дернулся Мэтью, ударив кулаком по столу. – Отдай его мне, как и обещал!!!

– Погоди, еще успеется, – одернул его Фридрих. – Хорошо же сидим, говорим вот… А за это время как раз уберут всех, кто нам мог бы помешать, даже чисто теоретически.

– То есть, вы все знали с самого начала?

– Конечно, – кайзер наклонился ближе и понизил голос, словно решил поделиться со мной важным секретом. – Мой мальчик, запомните, люди слабы и слишком любят деньги. Имея их, можно купить любую тайну.

– Раз вы столь откровенны, не подскажете ли заодно и имя этого любителя злата-серебра?

Фридрих вновь выпрямился и качнул головой.

– Оставлю его пока при себе. Да и не один он, что уж тут скрывать. Скажите, вы действительно так мало платите своим аристократам, что они столь легко вас продают?

– Предателю сколько ни плати, всегда мало будет. Но будьте уверены, на каждую хитрую задницу найдется кол с моторчиком. Убеждён, когда его – или их – поймают, скучать не дадут. Но мы отклонились от темы – дальше-то что? В то, что мы просто посидим, выпьем по бокалу пива и разойдемся, я не верю. Вот и хотелось бы хоть какой-то определенности.

– Эх, молодежь, – с притворным огорчением вздохнул он. – Все бы вам куда-то спешить, нестись сломя голову. Нет, чтобы остановиться, оглядеться, подумать… Впрочем, сам таким был, поэтому не могу осуждать. И все же хотелось бы понять, не ошибся ли я. Сам-то что думаешь, Владимир?

– Так мы в загадки играем? – чуть откинувшись, я расположился так, чтобы было легче атаковать. – Почему бы и нет? Я так понимаю, наши планы были вам известны, и вы решили сыграть в свою игру. Опасную, поскольку ваше положение крайне шатко, и за ее успех я не дал бы и копейки. И тем не менее, выбора у вас не было.

Решили захватить разом всех представителей правящих домов, чтобы потом торговать их жизнями? Логично, но все равно непонятно. Ладно вы, Фридрих. Вы терпите поражение по всем фронтам, не сегодня-завтра наши войска уже будут в Берлине. Но американец-то куда полез? До них далеко. Нет, так-то мы их хорошо потрепали на море, да и войска, которые они столь неосмотрительно дали своему союзнику, проредили, но ничего непоправимого не произошло. Вы по-прежнему сильны, в отличие от кайзера… – я пристально посмотрел на Мэтью. – Так зачем вы здесь? Личная месть за своего сдохшего сына? Так сам виноват, любое действие имеет свои последствия. Тебя никто не заставлял пытаться убить наследника престола Российской империи.

Произнеся последние слова, я нагло ухмыльнулся в морду тяжело дышащего американского президента. Казалось, еще миг, и он кинется на меня, как разъяренный бык.

– Непонятна мне и ситуация с Габсбургами. Впрочем, если предположить так, навскидку, что вместо вас на той встрече был кто-то иной и раструбить о вашей смерти, дни Рудольфа будут сочтены, поскольку вы сразу убьете всех заложников. А после к власти придет более лояльный вам человек, не пытающийся перетянуть одеяло на себя. Вы, конечно, потом воскреснете и с прискорбием сообщите о чудовищной ошибке и коварстве русских… Но мертвых-то уже не вернуть, зато можно будет переправить гнев Габсбургов на нас. Их-то армия целехонька и по-прежнему сильна.

Я не утверждаю, что все именно так и есть, просто рассуждаю. Итак, что тут делает Вацлав, вроде как союзный нам, обещавший всяческую поддержку? Он же не может не понимать, что мы с вами разберемся, а он останется крайним при любом раскладе. Российская империя не простит предательства и накажет максимально больно.

– Да что ты понимаешь, мальчишка!!! – вспыхнул тот.

– В том-то и дело, что ничего не понимаю. Впрочем, предателям слова не давали, – небрежно отмахнулся от него я. – И вот вы, разыграв маленькую, но важную партию там, идете ва-банк уже здесь. И цель ваша… – сделал я паузу, давая ему возможность закончить.

– Верно, я в тебе не ошибся, – кивнул кайзер. – Цель наша – ваше пленение. И пока будут вестись переговоры о вашем освобождении, это заморозит всю линию фронта и даст нам необходимую паузу.

– Боюсь, вы слишком переоценили любовь дяди и моего отца ко мне. В семье я вообще не самый любимый ребенок. И вы должны быть об этом прекрасно осведомлены. Отец любит брата, а я так… Ну какой, скажите мне, нормальный родитель отправит своего ребенка на операцию, шанс выйти из которой живым практически нулевой⁈ Что же касается дяди, то тут все намного проще – он мне сильно должен за много того, что я сделал. И своими действиями, своими победами я как бы затмеваю и отвожу на второй план наследника престола. А кому это понравится? Так что ему моя смерть если и не выгодна, то уж точно не во вред. Мне даже памятник наверняка поставят потом и сделают день моей смерти национальным трауром. Но не более, увы.

Что же до остальных… Ника – бастард Скуратова, Каома всего лишь вторая дочь фараона – а у него их полно, Изабелла – не помню, то ли вторая, то ли третья…

– Третья, – подсказала она.

– Спасибо, милая. Вот, третья дочь Савойского. Насчет Жасмин не уверен, но она как бы к нашим прямым делам отношения не имеет, и с Персией вы вроде как не воюете. Уверен, вы ее просто вернете, рассчитывая на благодарность ее отца. Такой вот расклад.

– То есть, ты считаешь, что вы бесполезны, – сощурился он.

– Абсолютно. Наши жизни ничего не стоят в политике, а наши смерти ничего не принесут, кроме озлобленности. Правда, если вы нас отпустите, я обещаю замолвить о вас словечко перед отцом и дядей. Результат не гарантирую, но постараюсь точно. Но вы же не отпустите?

– Нет. Увы, не можем. Ставка сделана и иной нет. Если ты прав – что ж, люди постоянно умирают. Это война. А если нет – мы, как я и сказал, выиграем время.

– Самому-то не противно? –посмотрел я на него. – Побеждать не с помощью силы, а с помощью шантажа? А где же ваше знаменитое «немец рожден, чтобы править миром»? Вырождается ваша нация, ох, вырождается.

– Это политика. А в ней все средства хороши, если ведут к победе. И если, используя вас, я смогу сохранить жизни своих солдат, то почему бы и нет? А если не смогу – что ж, у меня всегда есть запасной план, и не один. Просто этот наиболее очевидный.

– Хорошо, вашу позицию я понял. Можно еще пару вопросов, если мы никуда не спешим?

– Да хоть десять, – снисходительно усмехнулся тот и жестом подозвал официанта.

Тот молча выслушал заказ и испарился.

– Прекрасно, – кивнул я. – Хотелось бы услышать суть претензий Америки. Вот скажи мне, Мэтью, на что ты рассчитывал, когда полез в берлогу к спящему медведю? Мы ведь тебя не трогали, торговля между странами хорошо шла и даже росла. И вроде на политическом поле не особо-то пересекались.

Нет, я знаю о твоей завистливой ненависти к магам – так и ненавидел бы их у себя. Хотя, опять вижу двуличие – ты спокойно их используешь в войне и в союзники берешь человека, для которого маги – истинные дети богов, а все остальные рождены, чтобы им служить. Ты готов служить кайзеру?

– Россия всегда была, есть и будет костью в горле у всего цивилизованного мира! – сказал как выплюнул он. – И если не уничтожить вас сейчас, в будущем вы уничтожите нас. Вы неуправляемы, вы себе на уме, вы только и делаете, что противопоставляете себя нам….