Текст книги "Копатель (ЛП)"

Автор книги: Тиффани Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Это было существо, созданное для раздирания плоти.

– Это… это…

– Странник духа, – произнес Уркот у нее за спиной.

Она прикрыла рот рукой, уставившись широко раскрытыми глазами на ужасающего врикса.

– О черт, черт, черт.

Истории, которые рассказывал ей Уркот, были правдой. Опасения, которыми он поделился с ней, были реальными.

Встав, Келли повернулась к нему лицом.

– Будут еще? Если здесь один, то должны быть и другие поблизости, верно?

– Я не знаю, – он поднял ее сумку. – Но мы должны идти. Судя по звукам и запаху крови, что-то скоро придет.

ГЛАВА 13

Время всегда теряло смысл под камнем. Живя в Такарале, Уркот редко видел небо, и никогда по-настоящему не был уверен, день сейчас или ночь в надземном мире, когда спал в своей берлоге. Когда он работал в туннелях, не было солнечного света, отмечающего течение времени.

Они просто работали, пока не прибывала следующая группа копателей, чтобы сменить их.

То, что он поселился в логове в Калдараке, изменило все. Он ощущал каждый солнечный луч, каждый закат, знал, когда было облачно, когда шел дождь. Он мог определить, какое сейчас время суток, по теням. Он пришел сюда, чтобы насладиться ощущением теплого солнечного света на своей шкуре и свежего воздуха в легких.

Он не мог винить Кетана за то, что тот покинул Такарал и поселился в Клубке много лет назад.

Находясь сейчас в этих туннелях, он снова потерял чувство времени. Темнота, затхлый воздух, влажный камень – все это было настолько же дезориентирующим, насколько и знакомым. Казалось, они шли очень долго, следуя за едва уловимым воздушным потоком. Временами ему приходилось останавливаться там, где туннель раздваивался, вытягивать передние ноги в обе стороны и стоять неподвижно, пока он не почувствует слабейший ток воздуха тонкими волосками, который помогал ему ориентироваться.

Эти туннели казались бесконечными, и не было никаких признаков того, что они с Келли приблизились к выходу. Вместо этого они, казалось, шагали все глубже под камень.

Уркот повернул голову, чтобы посмотреть на Келли, которая шла рядом с ним с кристаллом в руке.

Его жвалы приподнялись, в груди потеплело, а сердце учащенно забилось. Какими бы темными ни были эти проходы, она сияла ярко. Пламя в тени, яркое и чистое, вселяющее в него силу и надежду. Она была прекрасна и сияла.

Она была его солнцем в зените.

Келли подняла голову и встретилась с ним взглядом. От ее мягкой улыбки у него заколотилось сердце.

Уркот потер грудь и посмотрел вперед.

Он не знал, как долго они отдыхали, прежде чем странник духа нашел их. Келли спала в его объятиях, он знал это, но его собственный сон был прерывистым и коротким. Он не мог полностью ослабить бдительность, пока они были здесь, внизу. Не мог рисковать спать в момент, когда возникнет следующая опасность, не тогда, когда у них не было ни укрытия, ни защиты.

Усталость въелась в его кости. Тело пульсировало глубокой болью, а шкура была чувствительна во многих местах, где на ней были синяки, в то же время ощущалась стянутость и зуд в тех местах, где заживали порезы и царапины.

Им скоро нужно будет найти убежище, им понадобится настоящий отдых, потому что чем дольше они будут обходиться без него, тем больше притупятся его чувства и замедлятся реакции. Он станет слишком слаб, чтобы защитить ее.

– Мне кажется, или стало еще холоднее? – спросила Келли, нарушив молчание.

– Холоднее.

Его взгляд метнулся к чему-то далеко впереди в туннеле, далеко за пределами свечения их кристаллов. Он остановился, протянув нижнюю руку, чтобы остановить Келли рядом с собой, и наклонил голову.

– Что такое? – прошептала она.

Уркот положил свой кристалл на ладонь и обхватил пальцами, гася его свечение, прежде чем накрыть кристалл Келли нижней рукой. Когда темнота поглотила их, то, на что он смотрел, стало яснее – это был еще один источник мягкого голубого света.

– Видишь? – тихо спросил он.

Она шагнула вперед и прищурилась.

– Впереди есть свет?

– Да. Мы идем осторожно. Держимся рядом.

Открыв кристаллы, он пошел дальше, встав немного перед Келли. Свет впереди, вероятно, был результатом какого-то естественного явления, но кто мог сказать, не собирали ли странники духа кристаллы тоже для использования в качестве источников света?

Я мог привести Келли прямо в их логово.

Но когда они приблизились к свету, он услышал не тревожные щелчки странников духа, а нежный звук текущей воды, сопровождаемый легким намеком на ее свежий, бодрящий аромат.

Наконец они добрались до источника света. Кристаллы росли из прожилок в стенах и потолке крошечными гроздьями, которые становились все больше по мере того, как Уркот и Келли приближались к отверстию в конце туннеля. Вскоре к ним присоединился еще один источник света – светлячки. Маленькие существа извивались на потолке и свисали со светящихся шелковых нитей, заставляя Уркота пригибаться, чтобы избежать встречи с ними. Их свечение было таким же голубым, как и у кристаллов.

– О, мерзость, – сказала Келли. – Это черви?

Уркот оглянулся и увидел, что она идет сгорбившись, заложив руки за голову и наморщив нос. Он не мог не вспомнить, как она отреагировала, когда несколько лунных циклов назад в болотах на ее волосы приземлился жук.

Это был первый раз, когда он провел рукой по ее волосам. Тогда он заставил ее произнести его имя, признать его. Увидеть его.

Что-то потеплело у него внутри при этом воспоминании.

Он защебетал, скорее забавляясь, чем пытаясь подавить волнение глубоко внутри себя.

– Они не причинят тебе вреда, Келли. Но они… липкие.

– Блин. С твоей липкостью я еще готова мириться, но я не буду прикасаться к этим штукам. Они все извивающиеся и… тьфу! – она вздрогнула.

– Они вкусные.

Она подавилась.

Уркот снова защебетал. Он знал, какой будет ее реакция. Людям предложили поесть личинок перед тем, как они покинули разбитый корабль, и только трое были достаточно храбры, чтобы попробовать их – Уилл, Лейси и Коул. Казалось, никому из них этот опыт не понравился.

Очевидно, что приятный хлопок, когда раскусываешь личинку, был не совсем приятен людям, как и вкус. И текстура. И извивание.

Короче, ничего из перечисленного.

Он протянул руку, накрыв ладонью ее голову, чтобы защитить.

– Не волнуйся, женщина. Я прикрою тебя. Если кто-нибудь прикоснется к тебе, они станут закуской.

Келли снова едва сдержала рвотные позывы.

Жвалы Уркота приподнялись, когда он посмотрел на женщину рядом с собой. Она была таким милым созданием.

Моя. Она будет моей.

Наконец они добрались до прохода, и все остальные мысли вылетели у Уркота из головы. Они с Келли резко остановились, их внимание привлекло зрелище, открывшееся перед ними.

Туннель вывел их в огромную пещеру. Свет бесчисленных светящихся камней и светлячков на стенах и потолке отражался от воды чистого озера, наполняя пространство мерцающим свечением. Растения и грибы, многие из которых излучали свой собственный розоватый, пурпурный и красный свет, росли у воды. В озере плавали слабо светящиеся рыбы, их очертания были скрыты подернутой рябью поверхностью.

Но пристальный взгляд Уркота привлекли предметы, поднимающиеся из воды. Он наклонил голову, изучая их. Они были сделаны из камня, покрытого водорослями и мхом, истертого за неисчислимое время, но он знал их форму – четыре самца врикса, четыре самки.

Это были статуи Восьмерых, частично погруженные в это озеро глубоко-глубоко под землей².

– Вау, – тихо воскликнула Келли.

Уркот подошел ближе к краю скалистого обрыва, который вел к воде. Он скрестил руки в знак Восьмерки, снова вспомнив об отсутствующей руке.

– Что это за место? – спросила она.

– Храм. Когда-то.

– Откуда ты знаешь?

– Вон тот, – он указал на ближайшую статую самца, – держит копье. Он Охотник. Защитница держит свой щит, Праматерь – яйцо. А этот, Ткач…

Келли склонила голову набок.

– У него ничего нет.

Подняв верхние руки, Уркот растопырил пальцы, подражая статуе.

– Он держал нить между пальцами, но нити больше нет.

– А этот? – она указала на статую самца в дальнем конце бассейна, который держал в одной руке грубую кирку, а в другой – большой светящийся кристалл. – Это тот самый Копатель?

Он улыбнулся ей.

– Да.

Она хмыкнула, переводя взгляд с Уркота на статую, прежде чем ее взгляд остановился на нем. Ухмыльнувшись, Келли медленно провела пальцем вниз по его груди и животу.

Рот Уркота приоткрылся с тихим, прерывистым выдохом.

– Они должны были сделать его похожим на тебя, – сказала она.

Издав громкий звук, он обхватил ее бедро нижней рукой и притянул ближе. Она ахнула, руки взлетели, чтобы упереться ему в грудь, и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он обхватил ее руками за плечи.

– Нет, – сказал он, понизив голос. – Я был создан только для тебя… а ты для меня, женщина.

Келли издала тихий всхлип, не сводя с него глаз. Обжигающий жар разлился по ее телу, и щеки потемнели. Ее пальцы сомкнулись на его груди, и он почувствовал царапанье ее тупых когтей по своей шкуре. Он хотел почувствовать, как они впиваются глубже. Хотел, чтобы они отметили его, чтобы ее притязания на него стали настоящими, физическими.

Келли откашлялась и похлопала его по груди.

– Итак, э-э, что мы будем делать дальше?

Его стебель, прижавшийся к щели, был ясным ответом, но не тем, который он мог ей дать. Они нуждались в убежище, в отдыхе, и ему нужно было поставить ее безопасность превыше своих желаний.

Неохотно он отстранился от нее и повернулся лицом к озеру, изучая его берега. Внизу, на уровне воды, было несколько небольших уступов, но они были слишком открыты и делали их уязвимыми для любых существ, обитающих в воде. Им нужна была высота и уединение. Что-то, что не только обеспечило бы защиту от неизвестных зверей, но и скрыло их от взоров странников духа.

Затем он заметил более высокий выступ, который вел в грот со светящейся растительностью, свисающей по обе стороны от входа. Чтобы добраться до него, потребовалось бы карабкаться вверх, но это делало его более безопасным. Как только Уркот и Келли окажутся там, до них будет нелегко добраться.

– Туда, – сказал он, указывая на нее. – Мы отдохнем там.

Келли проследила за его жестом округлившимися глазами. Она посмотрела на него и моргнула.

– Туда? Прямо наверх? То есть, надо проплыть через всю эту воду, в которой водится кто знает что, и потом залезть?

Уркот опустил подбородок.

– Да.

Он подобрал ее светящийся камень и положил его вместе со своим собственным в сумку. Здесь было более чем достаточно света, чтобы оставить их руки свободными.

Она посмотрела через край на воду внизу.

– Хорошо… Но если я почувствую, как что-то коснется меня, я закричу. Просто предупреждаю тебя сейчас.

Он поднял руку и соединил указательный и большой пальцы.

– Маленький крик, да?

Келли посмотрела на него с насмешливым видом.

– Большой крик.

Уркот защебетал и стукнул себя кулаком в грудь.

– Этот самец защитит тебя от маленьких рыбок.

– Тебе лучше надеяться, что в этой воде водятся только маленькие рыбки.

Он, конечно, надеялся на это.

Вытянув переднюю ногу, он опустил ее низко, чтобы окунуть в озеро. Холод пробежал по его шкуре, и тонкие волоски встали дыбом. Вода была холодной – холоднее, чем в ручье, по которому они шли вглубь этих пещер.

Но другого пути вперед не было.

Повернувшись, Уркот ухватился за камень, выступающий из стены туннеля, и перевалился через край. Кончики его ног ударились о камень, когда он удержался на ногах. Он медленно спускался вниз, пока не погрузил в воду ноги, затем заднюю часть и, наконец, туловище. Холод пробирал до костей, заставляя его дрожать.

– Клянусь Восьмерыми, – прохрипел он.

Он ослабил хватку на стене и взбрыкнул ногами, отодвигаясь от нее, прежде чем поднять руку, чтобы поманить Келли.

– Пойдем.

Она подняла бровь.

– Если вода заставила тебя вздрогнуть и выругаться, то что она сделает со мной?

– Заставит тебя быстро плыть, – ответил он, поднимая жвалы.

Усмехнувшись, Келли покачала головой и осторожно села на край, свесив ноги.

– Я не очень быстро плаваю, но, думаю, научусь.

Сделав пару глубоких вдохов, она оттолкнулась и нырнула в воду, исчезая в ее темных глубинах.

Сердце Уркота замерло. Паника закипела под его шкурой, ее жар быстро пересилил холод воды.

Когда он уже собирался нырнуть за ней, Келли, ахнув, вынырнула и быстро откинула волосы с лица.

– Ебаный лед, тут же дубак!

Сердце дернулось и понеслось, колотясь слишком быстро. Да, ебаный – в самую точку.

Она поплыла ближе к нему. Ее темные глаза были большими и сияющими, когда встретились с его взглядом, отражая голубое сияние пещеры, почти как тогда, когда он застал ее купающейся в храме несколько дней назад.

– Показывай п-дорогу, здоровяк, – сказала она, нижняя губа задрожала.

Он схватил ее за рюкзак и притянул ближе, усадив себе на спину.

– Держись, Келли.

Как бы он ни любил ощущение ее рук, обвивающих его шею сзади, и ее тела, прижатого к его спине, ее дрожь ему решительно не нравилась. Он уже видел это у людей раньше, когда в Клубке шли дожди и температура падала. Диего сказал, что такой холод может быть опасен для человека, если он будет долго его терпеть.

Таким образом, Уркот мог доставить ее к месту назначения как можно быстрее, оставаясь при этом между Келли и всем, что скрывалось внизу.

Уркот поплыл, изо всех сил стараясь не думать об отсутствии под собой чего-либо твердого, заставляя себя не обращать внимания на неизвестность и все ужасы, которые она могла таить. Статуи, несмотря на то, что были частично погружены в воду, становились все выше и выше по мере того, как он приближался к ним, вызывая еще одно вау у затаившей дыхание Келли.

Если бы она не дрожала в ледяной воде, которая была домом бог знает для чего, Уркот с удовольствием остановился бы и осмотрел статуи поближе. Он бы изучил их конструкцию, исследовал бы технику, использованную для придания им формы, попытался бы представить ту часть, что он смутно видел под поверхностью воды, которая намекала: это храмовое сооружение, поглощенное озером.

Ему бы очень понравилось поработать с Келли, чтобы составить представление о том, как, должно быть, выглядела эта пещера в те незапамятные времена.

Но вода была слишком холодной даже для него, а их жизни были гораздо важнее его любопытства.

Когда Уркот добрался до скалы под гротом, Келли крепче прижалась к нему и обхватила ногами его талию, не сказав ни слова. Желанное тепло расцвело в нем. Он ухватился за камень и полез вверх, вытаскивая их из воды. Зад Келли устроился поверх его задней части. Его тело стало тяжелее, чем когда-либо, что стало свежим напоминанием о затянувшемся переутомлении в мышцах, но он заставил свои конечности продолжать работать. До отдыха оставались считанные сегменты.

Уркот с кряхтением вскарабкался на выступ и заполз в укрытие грота, прежде чем позволить себе рухнуть на каменный пол. Каждый мускул в его теле горел. Келли не отпустила его, лежа на его спине и дрожа.

– Т-ты в порядке? – спросила она.

Он хмыкнул в ответ, сам не уверенный, было ли это да или нет.

Ее хватка на нем ослабла, и она опустила ногу вниз. Как только ее ботинок коснулся земли, она слезла с него и отошла, снимая рюкзак и ставя его на землю, прежде чем снять ботинки.

– Господи, – прошептала Келли, быстро растирая обнаженные руки. Вокруг нее собралась лужа воды. Она присела, открыла рюкзак и вытащила свернутое одеяло. Оно промокло насквозь. – Черт.

Уркот прищурился, глядя на ее дрожащие руки, пока Келли отжимала одеяло. Она встала, развернула лоскут ткани и подняла его, с тревогой рассматривая.

Он знал, что это не согреет ее. Как и ее промокшая одежда, какой бы скудной она ни была.

Он выпрямился, мечтая избавиться от боли во всем теле, и расстегнул пояс и прикрепленную к нему сумку. Прежде чем поставить их на пол, он вынул пару светящихся камней и положил их по обе стороны от себя. Затем он заставил себя подтянуть ноги под заднюю часть, вытянул переднюю ногу и обхватил ею Келли, притягивая ее к себе. Он осторожно выхватил одеяло из ее рук, повернул и использовал липкий шелк, чтобы повесить его поперек входа в грот. Это помогло бы ему быстрее высохнуть и дало бы им немного больше укрытия.

Покончив с этим, Уркот пустил в ход свои фильеры. Он вытащил распушенный шелк и разложил его на полу. Каждая новая нить опустошала его все больше, но он не останавливался, пока не соорудил большое гнездо для себя и своей самки.

Наконец, он снова повернулся к Келли. Ее руки были скрещены на груди, кисти спрятаны под ними, и дрожь была более заметной. С рычанием он привлек ее ближе, пробегая глазами по ее телу. Влажный материал, облегавший ее, почти не оставлял простора для воображения, очерчивая ее изгибы, как вторая кожа. Каково было назначение такой одежды?

Скромность. Какая нелепая вещь. И все же…он понимал желание скрыть некоторые аспекты своего тела. Понимал стыд, который, казалось, испытывали некоторые люди при мысли о том, что они будут выставлены на всеобщее обозрение.

Он схватил ее за руки верхними ладонями и развел их в стороны, прежде чем нижней рукой нащупать завязки на ее топе. Потянув за шнурок между ее грудями, который скреплял материал, он развязал узел. Затем он опустил руку, проведя костяшками пальцев по ее животу, когда скользнул пальцем под шнурок снизу. Он развязал его.

Ткань упала, обнажив перед ним ее груди. Ее темно-коричневые соски были напряжены, твердые бутоны молили о прикосновении его пальцев, о прикосновении языка, а упругая плоть вокруг них выглядела такой мягкой, такой податливой…

Давление в его щели усилилось, когда стебель зашевелился, заставляя его крепче сжать застежки.

Келли прерывисто вздохнула, отчего ее грудь затрепетала.

– Я… т-так понимаю, они тебе н-нравятся?

Уркот положил ладонь ей на живот, борясь с желанием дотронуться до этих соблазнительных холмиков, обхватить их, сжать и размять, заявить на них права.

– Да.

Она тихо рассмеялась.

– Такой б-прямолинейный.

Зарычав низко и глубоко, он заставил себя посмотреть ей в глаза и отпустил ее руки.

– Сними это.

– Мне нравится, когда ты в-в-властный, – сказала она, вытаскивая руки из прорезей своего топа.

Он стиснул челюсти и опустил руки по бокам ее юбки, которая была чуть выше изгиба бедер.

Боги, она так идеально вписывалась в его хватку, как будто каждая частичка ее тела была создана специально для него.

Уркот быстро справился с завязкой у нее на бедре, поймал юбку, прежде чем она упала, и сжал ткань, когда его взгляд остановился на ее обнаженной щели. Голод, который могла вызвать только она, бушевал в нем, воспламеняя кровь.

Красная дымка замерцала по краям его зрения, и жар разлился внутри, когда его затвердевший стебель настойчиво надавил на щель. Застежки крепко сжались вокруг нее в отчаянной попытке вернуть контроль. Инстинкты Уркота требовали, чтобы он взял ее, взял ее, взял ее.

Его самка стояла перед ним обнаженная. Было бы так просто опутать ее в шелк, раздвинуть ее бедра и вонзить член в ее тело.

Она принадлежала ему по праву.

– Уркот?

Мягкий голос Келли прорвался сквозь безумный туман в его сознании, и он оторвал взгляд от ее щели, чтобы посмотреть на нее без желания, затуманивающего его восприятие. Она стояла, дрожа, стуча зубами, снова скрестив руки на груди и обхватив себя руками, пока с ее волос капала вода.

Клянусь Восемью, что он делал? Гнев вспыхнул в нем, и его потребность защитить Келли отогнала брачное безумие, которое уже пустило корни.

Его пара нуждалась в тепле и утешении, а он подводил ее.

Тело Уркота напряглось, он зажмурился и глубоко вздохнул, желая успокоиться. Как только он убедился, что контролирует ситуацию, он занялся тем, что отнес ее одежду ко входу и повесил рядом с одеялом.

Это дало ему несколько мгновений передышки, краткого избавления от искушения.

Когда Уркот снова повернулся к Келли, она уже забралась в гнездо, где сидела, подтянув колени и обхватив их руками. Она выглядела такой маленькой. И все же прилив гордого собственничества захлестнул его, когда он увидел ее, уютно устроившуюся там, окруженную его шелком.

Он опустился на гнездо рядом с ней, ложась на бок, и поднял вверх правые руки.

– Идем, Келли. Я поделюсь своим теплом.

Она поспешно заползла в укрытие его рук, вытянувшись рядом с ним, и Уркот зашипел, когда ее холодная кожа коснулась его шкуры.

– И-извини, – сказала Келли.

Не позволяя ей даже подумать о том, чтобы отстраниться от него, Уркот обхватил ее руками и притянул к себе.

Келли застонала, уткнувшись носом ему в плечо.

– Боже, ты такой теплый, – она подовинулась ближе, пока ее тело не прижалось к его.

Блядь.

Это простое человеческое слово было единственным, которое соответствовало моменту, единственным, которое могло выразить то, что он чувствовал, чего хотел.

Прикосновение ее мягкого тела пробудило в нем желание с новой силой. Он чувствовал, как ее упругие груди прижимаются к его груди, чувствовал, как ее теплое дыхание ласкает его кожу, чувствовал, как ее бедро прижимается к его щели, дразня его самое чувствительное место. Ее аромат, нежный, как утренняя роса, пронизывал его чувства, маня вдохнуть ее, попробовать на вкус, узнать, так ли она сладка, как пахнет.

Когда ее дрожь утихла, его сердце забилось быстрее, дыхание стало неровным, а застежки сомкнулись вокруг ее бедер. Его хватка на ней усилилась, когда желание и долг боролись внутри него. Но это желание быстро перерастало во что-то другое, нечто более сильное, нечто большее – в потребность.

Ему нужна была эта самка. Его самка.

Она вздохнула и заерзала в его объятиях, задевая его грудь затвердевшими сосками.

Уркот вздрогнул, и его член выдвинулся из щели с силой, которая заставила его застонать.

Келли ахнула и застыла совершенно неподвижно.

Его стебель торчал наружу. Он торчал наружу и был плотно прижат к ее бедру, пульсируя на ее гладкой коже, изнывая от первобытной потребности. Он полностью проявил себя не просто в ее присутствии, но с ней в его объятиях.

Член Уркота был твердым, как камень, с которым его всегда сравнивали. И Келли, должно быть, чувствовала каждую проклятую нить его толщины.

– Уркот… – тихо произнесла она, ее пальцы сомкнулись на его груди. – Это…

– Мне очень жаль, – поспешно сказал он, поднимая руки, чтобы отстраниться от нее.

– Не надо, – Келли схватила его за бок, не давая отодвинуться. – Останься.

Он замер. Мгновение назад ее кожа была прохладной и влажной. Теперь ее рука на его шкуре горела огнем. Его сердца колотились так громко, что она не могла не почувствовать их биение под своей ладонью.

– Келли…

Когда он не пошевелился, ее хватка ослабла, и она провела ладонью по его боку и вниз по животу, и это прикосновение ощущалось восхитительным обжигающим жаром. Ее рука остановилась прямо над его щелью, пальцы дразняще двигались взад-вперед. Он застыл, все внутри него напряглось, дыхание стало прерывистым.

– Можно мне прикоснуться к тебе? – спросила она.

Багровая дымка снова окутала его зрение. Его самоконтроль уже висел на единственной истонченной нити, и это его испытание приведет только к неудаче. Ради нее ему нужно отказать ей в просьбе, нужно отказать самому себе. Ему нужно быть сильным в этот момент своего величайшего желания.

– Позволь мне исследовать тебя, Уркот, – Келли провела губами по основанию его шеи.

Поцелуй.

Этого простого, нежного жеста было достаточно, чтобы разорвать нить.

Так близко к Келли, кожа к шкуре… У него не было ни малейшего шанса сопротивляться. Не с ней.

И если быть честным с самим собой, он не хотел сопротивляться.

Уркот опустил руки, положив нижнюю ладонь ей на бедро, а верхней провел по ее спине и зарылся в волосы.

– Прикоснись ко мне, – прохрипел он.