Текст книги "Копатель (ЛП)"

Автор книги: Тиффани Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Он обхватил большими, грубыми ладонями ее ноги, зацепив пальцами чувствительную плоть внутренней поверхности бедер, и раздвинул ее ноги еще шире. Ее сердце затрепетало, и тепло разлилось внизу живота.

Дело было не только в положении его рук, нет. Дело было в их силе, в их уверенности.

Тени на полу пещеры сдвинулись, когда он передвинул кристалл. Он наклонился ближе, и она почувствовала его горячее дыхание на задней стороне ног, ощущение, усиливаемое холодными каплями воды, оставшимися на коже.

Его ладони переместились на ее бедра и медленно заскользили вниз. Так, так медленно. Их прикосновение было поразительно легким, что делало его еще более восхитительным. Она никогда не чувствовала таких сладостных касаний.

Когда он несчастно замурлыкал, она могла поклясться, что звук завибрировал в ней, сгущаясь в самом центре ее тела. Один из его больших пальцев коснулся задней поверхности ее бедра, как раз под царапиной, а кончик когтя задел ее.

Келли едва подавила дрожь, когда вспыхнул этот внутренний жар.

Его руки продолжали свое движение вниз с поразительной стойкостью.

Как? Как он мог быть таким спокойным и держать себя в руках, когда это простое прикосновение усиливало давление внутри нее, разжигало желание в животе и возбуждало каждый ее нерв?

Должно быть, это результат… выброса адреналина, верно? После их почти смертельного опыта она просто была слишком чувствительна. Это была просто естественная биохимическая реакция на то, через что они прошли.

Его руки скользнули ниже, и большие пальцы коснулись тыльной стороны ее колен. Трепет пробежал по ее телу. Она прикусила нижнюю губу и обеими руками вцепилась в подол юбки, сжимая ткань.

Боже, она хотела, чтобы его руки прошлись по всему ее телу. Хотела, чтобы он прикасался к ней везде.

Понимал ли он вообще, что делает с ней?

Если ты не успокоишься, Келли, он чертовски скоро почует именно то, о чем ты думаешь.

Она услышала, как он двигается позади нее, но не осмелилась обернуться и посмотреть. Вместо этого она сосредоточилась на камне впереди, слегка видном в тусклом голубом свете. Несколько минут назад она отчаянно пыталась думать о чем угодно, кроме призраков-каннибалов, рыщущих в этих древних пещерах, но какие другие мысли могли отвлечь ее от того, что Уркот заставлял ее чувствовать сейчас?

– Прости меня, – пророкотал он, обхватывая пальцами ее лодыжки и нежно, успокаивающе сжимая. – Я пытался защитить тебя, когда мы падали.

Он провел мозолистой подушечкой большого пальца по ее ахиллову сухожилию, и она чуть не захныкала от нежности этого жеста. Но именно его слова, наполненные болью и чувством вины, прорвались сквозь желание, которое он пробудил в ней.

– Тебе не за что извиняться, Уркот, – сказала она, наконец повернув голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. – Ты рисковал собой, чтобы спасти меня. Моя кожа заживет. Важно то, что мы оба живы.

Даже если его жесткое, похожее на маску лицо не могло менять выражения, голубые глаза сияли от всех эмоций, которыми был наполнен его голос. Но что-то скрывалось за всем этим, что-то непоколебимое. Твердая каменная сердцевина, которая становилась все более очевидной по мере того, как он говорил.

– Мы выберемся из этого места, Келли. Живыми и вместе. Мы снова почувствуем прикосновение солнца. Я вплетаю свои слова в узы, более прочные, чем любая нить.

У Келли сдавило грудь от твердости его клятвы, и она еще раз повторила себе, что не будет плакать. Вместо этого она улыбнулась.

– Прочнее, чем у Рекоша?

Уркот защебетал низко и глубоко, его жвалы приподнялись.

– Он плетет слова из шелка. Я высекаю их в камне. Мои всегда будет сильнее.

Келли усмехнулась, радуясь, что смогла поднять его дух, хотя бы немного. Она погладила его по лицу.

– Мы покинем это место. Вместе. Я высекаю эти слова рядом с твоими.

Удерживая ее взгляд, он потерся лицом о ее руку, нежно касаясь своим грубым ртом ее кожи. Он пощекотал ей ладонь и вновь разожг тепло в животе.

Мягкий звук, который он издал, был очень близок к довольному мурлыканью. То, что такой маленький момент, как этот, мог так много значить и быть таким успокаивающим, несмотря на все, через что они прошли, было чудом для Келли, и она будет хранить его вечно.

Уркот отпустил одну из ног Келли, чтобы накрыть ее руку своей. Он крепче прижал ее ладонь к своему лицу, прежде чем опустить руку вниз. Касание плеча заставило ее снова повернуть голову вперед.

– Видишь? Властный, – сказала она со смешком.

– Не властный. Уркот, – проворчал он не без намека на юмор.

Келли не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по ее лицу. Ей нравилось, когда он был властным.

Она почувствовала, что он двигается позади нее, но не поняла, что он делает, пока его пальцы не коснулись одной из самых больших ссадин, покрывая ее знакомым веществом – липким шелком, который вриксы использовали для заживления ран.

Хотя боль, вызванная этим прикосновением, была недолгой, она вздрогнула. Уркот замурлыкал, глубокий гул создавал прекрасную мелодию с мощным резонансом. Это было на удивление приятно.

Хотя несколько месяцев назад она бы в это не поверила, этот липкий шелк принес ей облегчение Возможно, все было только в ее голове, но это не имело значения. Лучше надежно прикрыть раны, чем подвергаться воздействию грязи, микробов и еще бог знает чего.

С неизменной заботой и вниманием он обработал другие ее более крупные царапины большим количеством шелка, мурлыча ту же нежную мелодию всякий раз, когда она реагировала на боль.

Она не могла не представить себе очень человеческую сцену – маленький Уркот, шмыгающий носом и расстроенный, бежит к своей матери с ободранными ножками, и она вот так же напевает ему, прикрывая его раны шелком.

Сделал бы он то же самое для своих детей?

Она вспомнила, как Уркот играл с птенцами во время фестиваля, и поняла, что у нее уже есть ответ.

Закончив накладывать липкий шелк, он отступил назад и присел, зачерпывая пригоршнями воду и вливая ее в рот. Пока он пил, Келли схватила свои ботинки и натянула их. Она выпрямилась и увидела, что он протягивает ей пригоршню воды.

– Пей, самка, – приказал он.

Она ухмыльнулась.

– И ты говоришь, что не властный.

Щебеча, он придвинул руки поближе.

Келли обхватила тыльную сторону его ладони, наклонилась вперед и отпила. Вода приятно ощущалась на языке и в горле. До этого момента она не осознавала, насколько хотела пить. Он предложил ей еще воды, и она с благодарностью согласилась.

Когда Келли напилась и вытерла воду, стекавшую по подбородку, тыльной стороной руки, Уркот схватил ее рюкзак.

– Нам пора идти, – сказал он, закидывая рюкзак ей за спину и помогая закинуть лямки на плечи. Он повернулся к ней задом и протянул руку. – Давай, Келли. Оседлай меня.

– Ты же знаешь, что я прекрасно могу ходить, верно?

– Побереги свои силы.

– Тебе тоже нужно беречь силы, Уркот.

– Я сильный. Всегда.

– Твердолобый самец, – пробормотала она, беря его за руку и осторожно перекидывая ногу через заднюю часть его тела. Именно она приняла на себя основную тяжесть обвала.

Уркот защебетал.

– Твердолобый твердолобого видит издалека.

Пошевелив ягодицами, Келли устроилась на нем верхом, расставив ноги по обе стороны от его талии. Она теснее прижалась к его спине и обхватила руками широкую грудь.

ГЛАВА 10

Вода плескалась вокруг ног Уркота, пока он шагал вдоль ручья. Боль, терзавшая его тело, усилилась, мышцы затекли, но он игнорировал ее, насколько мог. Лучше немного боли, чем сломанные кости.

В его голове промелькнули копатели терновых черепов – их лица, разноцветные шкуры, голоса и щебетание. Проглотив новое чувство вины, он отогнал воспоминания. То, что уже произошло, изменить невозможно. То, что потеряно, – невозможно вернуть. Чувство вины не спасет терновых черепов, как и не перенесет Уркота и Келли в безопасное место.

Келли погладила большим пальцем его живот, привлекая его внимание к своим рукам, которые были обвиты вокруг его торса. Он обхватил их предплечьем, плотно удерживая на месте.

Сейчас она была здесь, с ним, обнимала его, и она была такой же причиной, по которой он все еще двигался, как его собственная уверенность или милость богов. Ему нужно было защитить ее. Нужно было спасти ее.

И все же ее присутствие вызывало у него противоречивые чувства.

Она была для него утешением. Ее тепло и тяжесть на его задней части и спине, ее нежное дыхание на его шкуре, ее объятия, такие нежные и нуждающиеся – все это успокаивало его. Келли не раз спасала его от надвигающейся паники.

Но ее не должно было быть здесь. Она не должна была оказаться в этой опасной ситуации, не должна была сталкиваться с трудностями, ужасами, которые испытала сегодня. Прямо сейчас она должна была быть в безопасности в Калдараке вместе с остальными членами их племени.

Ручей постепенно тек вниз. Уркот был не в восторге от путешествия глубже под камень, но воздушный поток, каким бы незаметным он ни был, вел в этом направлении.

Где-то далеко-далеко впереди должен быть выход на поверхность.

Пожалуйста, боги, пусть мы сможем использовать этот выход.

И пусть путь к нему будет ясен.

Восьмерка устанет от его молитв еще до того, как закончится это испытание… И он наверняка устанет их произносить. Он всегда чтил Восьмерых, особенно Копателя, который присматривал за всеми вриксами, которые погружались в неизведанное, будь то в недрах земли или в джунглях.

– Итак, ты собираешься сказать «я тебе говорил»? – спросила Келли, ее голос был едва слышен из-за шума воды.

Уркот склонил голову набок.

– Что мне сказать?

Келли усмехнулась.

– Я имею в виду, ты собираешься сказать мне, что ты был прав? Что мне следовало послушаться тебя и держаться подальше от пещер. Ты говорил, что здесь опасно, и что ж… Вот мы и здесь.

Он не хотел, чтобы Келли подвергалась опасности, никогда не хотел, чтобы она страдала, и предпочел бы, чтобы она избежала всего этого, прислушавшись к его предупреждению.

И все же… какая-то часть его была рада, что она здесь. Была рада, что ему не придется проходить через это в одиночку. Он не был уверен, что смог бы справиться с этим без Келли, затерянный в этой темноте без ее света.

– Я был прав, – медленно произнес он, убедившись, что подбирает правильные слова, – но и ты была права. Опасность повсюду. Мы не можем спрятаться от всего мира. И лучше, если мы будем здесь вместе, чем поодиночке.

Он сжал ее руку. Ему нравилось ощущать ее кожу, нравилось, какой мягкой и податливой она была.

Она придвинулась ближе, крепко прижимаясь грудью к его спине.

– Кстати, о том, чтобы прятаться… На случай, если здесь внизу есть странники духа, разве мы не могли остаться и подождать, пока другие попытаются нас откопать? Я думала, когда ты потерялся, ты должен просто сидеть тихо и ждать спасения.

– Никто не узнает о нашем исчезновении до следующего полудня. И даже если они прибудут очень быстро, потребуются дни, чтобы расчистить камни без копателей, если они вообще на это способны. Возможно, дней восемь, если обвал случился и за пределами хрустального сада.

– О. И еда…

Он услышал, как ее рот захлопнулся, обрывая все слова, которые она могла бы произнести, но он понял, куда шли ее мысли. Еда, которую они с Ахгратаром принесли, была погребена под обломками. Пропала вместе с их спутниками-терновыми черепами. У них с Келли не было ничего, кроме них самих, того, что было у нее в рюкзаке, и нескольких инструментов у него на поясе.

– Мы должны идти дальше, – сказал он, вкладывая в твердые слова как можно больше мягкости. Потому что он знал, что, в конце концов, боги ничего для них не сделают. Уркот и Келли должны продолжать двигаться вперед, должны искать, должны бороться, должны выживать, используя свои собственные силы и силу воли.

Единственное, что могло бы вытащить их из этого места, – это они сами.

В конце концов, звук ручья изменился, к нему добавилось гулкое шипение. Уркот понял почему, когда они достигли конца туннеля.

Там вода стекала со скалы, падая в глубокую расщелину.

Уперевшись руками в стену, он заглянул за край. Дно было окутано тьмой.

Келли издала огорченный звук и крепче прижалась к нему.

– Эм, план в том, чтобы не спускаться туда, верно?

– Верно, – согласился он, отступая назад.

Слабый поток воздуха струился откуда-то сверху, лаская его шкуру и волоски на ногах. Он поднял кристалл, который держал в руке, осматривая стены пещеры.

– Итак, какой у нас теперь план? – спросила Келли. – Нам нужно вернуться и следовать вдоль ручья в другую сторону?

Его взгляд остановился на проеме на другой стороне пропасти, на несколько ярусов выше их текущего положения. Он перевел взгляд на потолок, который был еще на пару сегментов выше. Каменный свод был полон трещин и неровностей, за которые можно было ухватиться. Карабкаться предстояло долго и медленно, но у них не было другого выбора.

– Мы идем дальше, – сказал он.

– Ты сказал, что мы не будем спускаться в яму.

– Мы не будем. Мы пойдем вверх и на ту сторону.

– Подожди, что? Что значит на ту сторону?

Уркот указал на отверстие с другой стороны.

– Туда.

Келли привстала и посмотрела через его плечо, ее кудри щекотали ему кожу, когда она прищурилась, чтобы разглядеть. Уркот поднял кристалл повыше. Он часто забывал, что у людей плохое зрение при тусклом освещении.

– О черт, – прохрипела она. – Ты хочешь, чтобы мы перебрались туда? Типа, через эту зияющую пропасть?

– Да.

– Но там нет прохода! И прыгать слишком далеко даже для врикса.

– Не прыгать. Карабкаться, – Уркот отошел от края и ступил на твердую поверхность пещеры.

– Карабкаться? Уркот, я не смогу карабкаться здесь. Там даже не за что цепляться.

Страх и неуверенность в ее голосе были подобны колючей лозе, сжимающей его сердце, с каждым словом пронзая все глубже. Отведя руку назад, он протянул ей ладонь. Она взяла ее, и он почувствовал, как дрожит ее рука, прежде чем помог ей спуститься со своей спины.

Как только она встала на ноги, он повернулся к ней лицом и положил руки на плечи. Она встретила его пристальный взгляд широко раскрытыми глазами.

– Ты не полезешь наверх, Келли, – сказал он.

Ее взгляд метнулся к пропасти.

Он подцепил пальцем ее подбородок, чтобы снова привлечь к себе внимание.

– Держись за меня. Это все, что ты должна сделать.

– Разве ты не будешь держать меня? – ее голос был нехарактерно тихим.

Уркот поднял жвалы и защебетал.

– Рук не хватает.

Она нахмурилась.

– Это не смешно, Уркот. Это… это…

– Все будет в порядке, – сказал он, убирая от нее верхние руки и поднимая вверх оба больших пальца в жесте, которому научился у Коула. – Целых два «в порядке», видишь?

Это вызвало у нее подобие улыбки, едва заметное подергивание губ, но это было хоть что-то.

Взяв комок липкого шелка, он прикрепил его к светящемуся кристаллу, прежде чем поместить его на головном гребне. Он наклонил голову в сторону Келли.

– Хорошо?

Он почувствовал, как кристалл медленно подается вперед, натягивая шелк.

Она засмеялась, качая головой.

– Дурачок, – она протянула ладонь. – Дай мне немного липкой нити.

С щебетом, он достал маленький комок и протянул ей, наклонившись ниже, чтобы она могла обернуть ее вокруг его головы, закрепляя кристалл на месте.

Келли опустила руки.

– Должно выдержать.

– Спасибо, – он выпрямился и начал вытягивать шелк из фильер, перекладывая его в руки толстыми прядями. – Мой шелк удержит тебя, а ты будешь держаться за меня. Мы много раз поднимались вместе, да?

Она кивнула. Ее розовый язычок на мгновение выскользнул, чтобы облизать губы, и ему потребовались все его силы, чтобы не зациклиться на этом жесте. Все в ней завораживало его, взывало к нему, но ее рот, ее язык… они были особенно соблазнительны.

Он обмотал веревку вокруг своей талии и туго затянул, прежде чем обхватить талию Келли и проделать то же самое. Он сделал лишний, игривый рывок, притягивая ее ближе и нарушая равновесие. Она засмеялась, падая на него, ладони хлопнули его по груди.

– Мы связаны, женщина, – прогрохотал Уркот. Он положил верхние руки на ее бедра и приподнял, прижимая к своему телу, а нижней рукой придерживая за попку, чтобы она не упала. – Теперь обхвати меня.

Щеки Келли потемнели, она пристально посмотрела ему в глаза, обвив руками шею, а ногами – живот. Он почувствовал, как напряглись мышцы ее бедер, когда она придвинулась ближе.

У Уркота перехватило дыхание.

Жар – восхитительный, дразнящий жар – ласкал его живот там, где к нему прижималась ее обнаженная щель.

Его пальцы согнулись, впиваясь в ее податливую плоть, когда дрожь пробежала по его телу. Он стал еще острее ощущать ее тепло вокруг себя, ее сладкий, нежный аромат, ее мягкую, гладкую кожу. Его пальцы потянулись вверх, обвивая ее бедра.

Он никогда не мог представить, насколько правильно было чувствовать ее так, насколько это было заманчиво, насколько волнующе. И он не мог знать, насколько это все усложнит. Как он сможет безопасно забраться наверх, когда все, на чем он мог сосредоточиться, – это касание ее щели, ощущение ее тела? Как он должен думать, когда ее запах туманит его разум?

– Ты обещаешь, что не уронишь меня? – хотя дыхание Келли было восхитительно теплым на его шее, ее слова внесли ясность в его разум.

Он обнял ее крепче.

– Никогда.

Вместо того, чтобы поддаться искушению остаться вот так, только вдвоем, Уркот вернулся к краю обрыва.

Его сердце бешено заколотилось. Опасность этой затеи была ему совершенно ясна, как и вероятные последствия неудачи. Безопасность Келли, ее жизнь – все это было его ответственностью. Ничто не было столь же драгоценно, даже если бы вселенная оказалась в восемь раз больше той невообразимой пустоты, что описали люди.

Уркот посмотрел вниз. Даже его глаза, после многих лет работы практически в полной темноте, не могли проникнуть сквозь черноту внизу. Было пугающе легко представить, что там, внизу, прячутся странники духа. Видения бледных вриксов, поднимающихся снизу, шипящих и рычащих, карабкающихся по стенам пропасти, танцевали на краях его сознания.

Дрожь уже готова была пробежать по его телу, и он стиснул зубы, чтобы сдержать ее. Келли и так была выбита из колеи его рассказами о странниках духа, ей не нужно было знать истинную причину его беспокойства.

Он повернулся спиной к пропасти, не обращая внимания на то, что от этого у него встали дыбом волосы, и отпустил Келли.

Она ахнула и прижалась к нему крепче. К счастью, даже без поддержки его рук она оставалась плотно зафиксированной на месте, опираясь на его застежки.

– Я держу тебя, – пророкотал Уркот.

– Я знаю, – прошептала она ему в шею.

Вытащив из фильер еще одну нить, он протянул руку и прикрепил ее к потолку туннеля липким шелком. Он был чрезмерно скрупулезен, используя больше, чем, вероятно, было необходимо, но он отказывался рисковать, когда под угрозой была жизнь Келли.

Он двинулся к стене туннеля, не разрывая нить. Кристалл, прикрепленный к его головному гребню, отбрасывал мягкое сияние на голый камень, оставляя беспорядочные тени на его неровной поверхности.

Уркот провел руками по камню, ища подходящую опору для рук. Как только он нашел выступ, то сделал глубокий вдох и подтянулся. Его мышцы напряглись до дрожи – полученные при обвале повреждения были еще слишком свежи, а короткая остановка у ручья не дала им никакой передышки.

Он усилием воли прогнал дискомфорт. Оставался только один путь, и он, конечно же, не вел вниз.

Уркот просунул четыре ноги в щели на стене и полез выше. Задними ногами он вытащил еще шелка и осторожно перекинул его через предплечье, прикрепив к другой точке на стене.

Келли задрожала, прижавшись к нему, ее тело напряглось. Она продолжала двигать пальцами, всякий раз чуть глубже впиваясь ногтями в его шкуру, как будто боялась ослабить хватку.

Ее воля к жизни была сильна, и он опасался, что им понадобится столько этой силы, сколько они смогут собрать, чтобы добраться домой.

– Хорошо, – прогрохотал он, приближаясь к потолку. – Очень хорошо, Келли.

– Все в порядке, – воодушевленно ответила она. – Я в порядке. Совсем не боюсь.

Уркот знал, что она говорит неправду, и это только заставляло его восхищаться ею еще больше.

Прикрепив нить к потолку, он обхватил ее передними ногами, средними уперся в стену, а верхними руками ухватился за камень над головой. Медленно он подтянулся вверх, наклоняя свое тело горизонтально.

– Все еще в порядке, – выдохнула Келли, почему-то напрягшись еще больше, когда ее вес переместился на его торс.

Желание обнять ее было почти непреодолимым. Сопротивление этому порыву, конечно, не уменьшило напряжение в теле Уркота.

Он заставил себя дышать медленно и ровно, удерживаясь на месте, пока задние ноги вытягивали новую порцию нитей, а нижняя рука принимала ее слабину. Не будь он так избит и измотан обвалом, напряжение не дало бы о себе знать так скоро и так ощутимо.

Уркот снова прикрепил веревку к потолку, чуть дальше от стены. Он зацепился за предыдущую петлю средними ногами и осторожно переместил передние на следующую, подтягиваясь руками по потолку и отползая от стены. Теперь его тело было полностью на весу, удерживаемое нитями.

Келли повернула голову, чтобы заглянуть ему через плечо и тут же снова уткнулась лицом ему в шею. Он едва мог разобрать ее торопливые, приглушенные слова.

– О Боже, зачем я это сделала?

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что она увидела. Зияющая тьма под ними, словно огромный, призрачный зверь, ожидающий с разинутой пастью, когда его жертва совершит ошибку – или устанет – и упадет прямо в нее.

– Не на что смотреть, – сказал он напряженным голосом, вытягивая еще шелка, чтобы прикрепить к следующей точке и создать еще одну петлю нити.

– Не смешно, – ответила Келли.

Защебетав, Уркот зацепил передние ноги в новую петлю, снова подтягивая туловище вперед. Его живот горел, мышцы были напряжены сильнее, чем когда-либо, чтобы держать тело прямым и ровным. Из-за этого напряжение в его руках и ногах казалось почти незначительным.

Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на отверстие в стене впереди, и внутри у него все перевернулось. Оно казалось таким далеким.

Уркот продолжил, осторожно добавляя петли нити, чтобы не упасть, пересекая потолок сегмент за сегментом. Довольно скоро его дыхание стало более резким и тяжелым, а боль – более глубокой и настойчивой.

Обжигающая пульсация разлилась по его груди и плечам, животу и спине, рукам и ногам. Дрожь пробежала по его конечностям.

– Мы в порядке, – прошептала Келли. – Ты справишься, здоровяк.

Он чувствовал, как трепещет ее сердце у его груди, чувствовал ее учащенное дыхание, чувствовал ее дрожь и ее отчаянную хватку. Чувствовал Келли… и ее страх.

И все же, несмотря на ее страх, он не сомневался в ее вере в него. И это имело значение. Настоящая, существенная разница.

Он дал слово, что будет защищать ее, и он не нарушит эту клятву. Он пересек бы тысячу таких пропастей одним и тем же способом, не останавливаясь, если бы это было необходимо для ее безопасности. Он всегда найдет в себе силы идти вперед ради нее…

Потому что все больше и больше становилось ясно, что Келли была величайшим источником его силы.

Еще несколько сегментов. Это все, что ему осталось пройти. Еще несколько сегментов, и это испытание будет окончено. Тогда они смогут сбавить скорость.

Не обращая внимания на боль и дискомфорт, Уркот продолжал двигаться, повторяя ту же схему, пока, наконец, не достиг дальней стены.

Он достал еще нить, взял ее в руки и прикрепил к потолку пещеры большим количеством липкого шелка. Как только нить была надежно закреплена и он несколько раз хорошенько дернул ее, чтобы проверить, как она держится, он обмотал часть веревки вокруг рук.

– Держись крепче, Келли.

Ее руки и ноги сжали его.

– Да.

Уркот освободил средние ноги из петли, и его тело изогнулось.

Новый диагональный наклон заставил Келли скользнуть вниз по его торсу. Она резко втянула воздух и прильнула к нему, но не успела сдвинуться даже на размах ладони, как ее бедра коснулись верхних сегментов его передних ног, остановив ее.

И снова ее лоно было так близко к его щели, и после этого трения, этого дразнящего скольжения ее тела по его, он…

О, глаза Восьмерых, даже сейчас? Даже в этом месте, после всего, что произошло, несмотря на боль и изнеможение, он не мог отрицать, что испытывает трепет от того, что она так интимно прижимается к нему. Сама того не желая, не пытаясь, она могла вызвать этот жар в его крови, могла расшевелить его сердце.

– Извини, – лицо Келли, прижавшееся к его шкуре, потеплело.

Как бы ни хотелось ему узнать, что бы он почувствовал, если бы она этими мягкими, полными губами прошлась поцелуями по его шее и груди, он не позволял своим мыслям идти по этому пути.

И он не мог позволить себе и Келли оставаться в таком положении бесконечно.

– Мы… – ее рот резко закрылся, а руки сжали его шею, когда он крепче обхватил ее бедра и опустил передние ноги с петли нитей наверху.

– Я все еще держу тебя, – его руки мгновенно напряглись, приняв на себя весь его вес.

Они с Келли болтались там. Прошло не более одного мгновения, такого же мимолетного, как биение его сердец, но оно сопровождалось ощущением, что они вдвоем парят в небытии. Ни камня, за который можно ухватиться, ничего ни вверху, ни внизу, ни по бокам, кроме воздуха, густого от темноты.

Это должно было выбивать из колеи, даже пугать, но когда Келли обнимала его, когда она была единственной опорой в этом хаосе… это было почти умиротворяюще.

Он медленно опустился вдоль свисающей нити, используя все три руки, чтобы обеспечить надежную хватку, просунул задние ноги в отверстие. Как только они коснулись пола прохода, он протянул руку, ухватился за стену туннеля нижней рукой и втащил себя внутрь.

Отшатнувшись от края, он оперся правыми руками о стену и привалился к ней. Ему казалось, что на него обрушивается тяжесть всего окружающего камня.

– Уркот, – Келли выпрямилась, вцепившись одной рукой в его волосы, когда обняла его и прижалась щекой к его щеке. – Давай, черт возьми, никогда больше так не делать.

Защебетав, он обнял ее левой рукой и с благодарностью вдохнул ее аромат.