Текст книги "Копатель (ЛП)"
Автор книги: Тиффани Робертс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
– Я знаю эту потребность, – он нежно сжал ее руку. – Именно поэтому я здесь.
Келли снова обратила на него внимание.
– Я уверена, что в туннелях бывает очень шумно.
Его глаза закрылись, когда звук падающего камня эхом отозвался в его голове.
– Да. Иногда очень шумно.
Она провела большим пальцем взад-вперед по его руке. Уркоту стало интересно, почувствовала ли она его смятение, было ли это прикосновение ее способом успокоить его.
Само ее присутствие было светом во тьме, ведущим его обратно к безопасности, к уверенности, к ней. Но прикосновение Келли было гораздо большим. Оно затопило его теплом, столь же волнующим, сколь и успокаивающим, и породило в его голове тысячу новых желаний. Он был бы счастлив сидеть здесь, держа ее за руку, еще долго после того, как Такарал и Калдарак растворились бы во времени.
– Знаешь, – сказала Келли, – я никогда не хотела заниматься химией. На меня оказывали давление родители.
Уркот открыл глаза и увидел, что она смотрит на их переплетенные руки. Он говорил медленно, чтобы убедиться, что подбирает правильные слова.
– Большинство вриксов учатся делу у родителей. Вот почему я копатель, Рекош – ткач, Телок – охотник. Но некоторые выбирают другое. Сейчас ты здесь. Новый мир, новая жизнь, да? Что ты выберешь?
Она усмехнулась.
– Я имею в виду, что мои степени сейчас практически ничего не стоят, и мне больше не нужно зарабатывать на жизнь. Но… долгое время я хотела быть геологом – это ученый, который изучает землю. Я всегда любила камни и минералы, и в детстве у меня была огромная коллекция кристаллов и драгоценных камней, так что это казалось естественным.
Келли улыбнулась ему.
– Вот почему мне так понравились все те маленькие подарки, которые ты мне дарил.
Он проклинал себя за то, что оставил сумку в своем логове. Это был бы идеальный момент, чтобы подарить ей кристалл, который он нашел сегодня, и это был бы идеальный жест, чтобы наконец облегчить давящую тяжесть в груди.
Щебеча, Уркот провел тыльной стороной пальца по ее щеке, очерчивая линию челюсти, пока не достиг подбородка. Он обхватил его, приподнял ее лицо повыше и наклонился ближе.
– Я найду больше красивых камней для моей прекрасной самки.
Глаза Келли округлились, и ее кожа потеплела.
Только тогда Уркот осознал, что он сказал.
Моя прекрасная самка.
Он предъявил на нее права.
Его собственные глаза расширились. Эти слова вырвались так естественно, без всякой мысли, и они казались правильными. Казались правдой.
Келли не стала упрекать его или отвергать, не отшатнулась и не содрогнулась от отвращения. Вместо этого что-то изменилось в ее взгляде, он смягчился, пока ее взгляд метался между его глазами. Подняв руку, она нежно обхватила пальцами его запястье и улыбнулась.
– Они бы мне понравились, Уркот. И… может быть, я могла бы как-нибудь присоединиться к тебе в пещерах, чтобы исследовать их.
Ужасный холод пронзил его, заставив напрячься все мышцы разом.
Даже при лучших обстоятельствах он счел бы это слишком опасным, но, помня о сегодняшних событиях, он был в ужасе от мысли, что Келли отправится туда. Сейчас он мог думать только о том, что она может пострадать.
Он мог думать только о том, что она может погибнуть.
Слова комом подступили к горлу и застряли в нем, когда он отпустил ее и убрал руки гораздо быстрее, чем намеревался. Он не позволит мыслям о ней в пещере завладеть его разумом. Он рухнет, каждая ниточка в нем оборвется, если его разум продолжит идти по этому пути.
Нет. Он будет держать ее подальше, на поверхности, где безопаснее. Он потерял слишком много вриксов, которые были ему дороги, из-за опасностей под камнем. Он не мог подвергать ее тем же угрозам. Он не мог вынести мысли о мире без нее.
Повернувшись, чтобы схватить свою банку с маслом корня лозы с края бассейна, он открыл крышку и начал втирать масло в грудь и живот. Он заставил себя сосредоточиться на быстрых, грубых движениях своих рук, на ощущении мозолистых ладоней и пальцев, царапающих его шкуру.
– Уркот? Ты в порядке?
– Это небезопасно, – сказал он почти рыча.
Келли вздохнула, и Уркот взглянул на нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закатила глаза. Ему было… тревожно, когда люди так делали.
– Вся эта планета небезопасна, – сказала она. – Я могла бы сделать один шаг в джунгли и быть съеденной плотоядным растением.
– Нет.
– Уркот, перестань. Не надо…
– Нет.
Келли фыркнула.
– Я согласна с Рекошем. Ты упрямый.
Руки Уркота замерли, а его жвалы дернулись.
Ну и что, что он упрямый? Если это сохранит в безопасности тех, кто ему дорог, он примет это с радостью.
Он продолжил натирать свою шкуру маслом, изо всех сил стараясь не смотреть на соблазнительную женщину рядом с ним. Но даже если он не смотрел на нее, он всегда ощущал ее присутствие, всегда ощущал невидимую связь, что постоянно притягивала его к ней. Краем глаза он увидел, как она поднялась на ноги.
Кряхтя, он потянулся руками назад, чтобы намазать спину маслом. Как всегда, его массивные руки и широкие плечи делали невозможным достать до большей части спины, заставляя его напрягаться и тянуться.
– Сейчас, позволь мне, – сказала Келли, забирая у него банку. – Иногда можно попросить о помощи.
Не дожидаясь его ответа, она встала у него за спиной, перекинула одну ногу через заднюю часть тела Уркота и оседлала его. Он моргнул, на мгновение ошеломленный. Собрав его длинные влажные волосы, она перекинула их через его плечо. А затем ее мягкие руки оказались на его шкуре, втирая масло, пальцы уверенно двигались по напряженным мышцам.
Теперь все его тело застыло. Он не ожидал этого, никогда не мог ожидать. Покалывание распространилось по коже, когда она втирала масло ему в спину, тонкие волоски на ногах встали дыбом, а глубоко внутри усилилось давление.
Уркот схватил себя за передние ноги всеми тремя руками, сжимая их, как будто это могло притупить ощущения, которые вызывала Келли. Это были не просто ее руки; это был ее вес на его спине, теплая обнаженная кожа ее ног, прижатых к нему, и ее мягкая задница на нем, прикрытая лишь тонким слоем ткани. Ее аромат пропитал его, начиная с ее икр, касавшихся волосков на его ногах.
Никогда за все его годы никто не предлагал сделать это для него. Никогда за все его годы никто не прикасался к нему таким образом.
И это сделала Келли…
Его глаза закрылись, и из него вырвался прерывистый вздох.
Ее руки начали с верхней части его плеч и двинулись вниз по спине. Дрожь пробежала по нему, когда она добралась до основания позвоночника. Его ствол дернулся в щели, и Уркот плотно прижал застежки.
Клянусь глазами Восьмерых. Формирователь, уничтожь меня!
Она подняла руки. Последовало облегчение. Уркот сделал глубокий вдох, желая, чтобы его тело успокоилось, пытаясь вернуть контроль. Келли оказывала ему любезность. Он не ответит на это тем, что впадет в брачное безумие.
Ее скользкая в масле рука вернулась к его телу, к рельефному шраму там, где когда-то была нижняя левая рука.
Сердца Уркота остановились. Когда они возобновили свой ритм, то бились так быстро и сильно, что наверняка вырвались бы из его груди.
Это было больше, чем просто доброта, больше, чем теплое прикосновение друга. В ее нежных руках чувствовались невысказанная забота и тихая близость. То, что она ухаживала за ним таким образом, даже за этой частью его тела…
Его член пульсировал, щель набухла от давления, которое он оказывал, и Уркот застонал низко и глубоко.
– Ощущения приятные? – спросила Келли, лаская и разминая его шкуру.
Он мог только одобрительно хмыкать. И это к лучшему, поскольку единственными адекватными словами, которые приходили на ум, были человеческие, которые он много раз слышал от Коула – да, блядь.
– Хорошо, – ее голос был более хриплым, чем он когда-либо слышал, и звучал гораздо ближе, теплое дыхание касалось его затылка. Она убрала руки. – Все сделано.
Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать смысл ее слов, пока его тело оплакивало потерю ее прикосновений. Он жаждал, чтобы ее руки коснулись его шкуры, жаждал притянуть ее ближе и положить свои руки на нее.
Перекинув ногу через его заднюю часть, она соскользнула вниз и встала между его согнутых ног.
Уркот резко открыл глаза и повернул к ней голову.
С широкой улыбкой Келли встала перед ним и протянула банку. Он рассеянно принял ее, не в силах удержаться, чтобы не уставиться на Келли в ответ.
– Спокойной ночи, здоровяк, – сказала она, игриво коснувшись его подбородка.
Собрав свои вещи, она вышла из комнаты.
Взгляд Уркота был прикован к пустому входу, через который она покинула храм.
Огонь бушевал внутри него вместе с глубоким, гложущим голодом, который никогда не смогла бы утолить никакая еда. Что-то изменилось внутри Уркота. Что-то пробудилось внутри него. И он начинал понимать, что это уже не успокоить.
Его шкура пульсировала и покалывала. Он почти чувствовал вес Келли на себе, ее руки, скользящие по его спине, ее тепло. Почти… И это только делало желание, которое он испытывал к ней, безграничнее, чем Клубок, и жарче любого пламени.
Возможно, то, что двое его друзей заявили о своих правах на человеческих самок, заставило Уркота задуматься о том, чего ему не хватает. Счастье, которое обрели Кетан, Айви, Рекош и Ахмья, наполнило сердца Уркота радостью, но была часть внутри него, до которой эта радость не могла дотянуться. Пустое пространство, которое невозможно заполнить.
Одиночество, от которого его друзья не могли избавиться.
Думать, что Келли могла бы заполнить его, что она сама захотела бы это сделать, казалось глупым. И все же он не мог отрицать, что и его тело, и сердца реагировали на нее так, что он не мог это игнорировать.
Казалось, этому долгому дню суждено было превратиться в еще более долгую ночь.
ГЛАВА 4
– Та-ак! – Келли показала свою первую за это утро законченную травяную корзину. – Посмотри на этот шедевр. Она совершенна.
Утренний солнечный свет подсвечивал зеленые листья в плетении корзины, заставляя их вспыхивать, когда она поворачивала ее из стороны в сторону.
Лейси, которая сама плела корзинку, сидя рядом с Келли, усмехнулась.
– Замечательное прогресс по сравнению с первой, что ты сделала.
– Мы, – Келли ткнула в нее пальцем, – не упоминаем ее. Ее никогда не существовало.
– Как скажешь, – Лейси кашлянула в кулак. – Она была ужасна.
– Я это слышала!
– Что было ужасно? – спросил Уилл, подходя с большим деревянным блюдом, на котором лежали разнообразные фрукты и овощи, орехи элдернат и копченая рыба. На нем были тканые шорты длиной до колен, подаренные Рекошем, белая ткань подчеркивала его темно-коричневую кожу.
Лейси и Келли также надели творения Рекоша. На Лейси было желтое платье без рукавов, которое смотрелось очень ярко на фоне ее бледной веснушчатой кожи, а на Келли – зеленая майка и шорты со шнуровкой на внешней стороне бедер.
Хотя у некоторых из них все еще были комбинезоны Программы «Родной Мир», все они были либо изношены из-за интенсивного использования, либо была переделаны, чтобы лучше соответствовать климату. Рекош поставил своей миссией ткать одежду для всех людей. Это был вызов, от которого он получал удовольствие. Конечно, он приберегал лучшие наряды для Ахмьи, и она была единственной, кто носил одежду, сшитую из его шелка.
– Наконец-то завтрак, – Келли отставила корзину в сторону и протянула к Уиллу цепкие руки. – Дай мне, дай мне! Я умираю с голоду.
Он остановился рядом с расстеленным одеялом, на котором сидели Келли и Лейси, и, дразня, отодвинул блюдо, его карие глаза сузились.
– А-а. Не раньше, чем вы расскажите мне. Что ужасно?
– Ничего, – быстро ответила Келли.
Лейси усмехнулась.
– Я просто напомнила Келли о ее первой попытке плетения корзин.
Уилл хихикнул.
– Да, это было нечто.
– Ууууу, – сказала Келли. – По крайней мере, я пыталась, в отличие от тебя.
– Эй! Только потому, что я обжег пальцы, пытаясь достать для нас дополнительные припасы.
– Именно поэтому тебе все сходит с рук. А теперь хватит издеваться над моей первой корзиной – да упокоится она в клочьях – и дайте мне еды.
Смеясь, Уилл наклонился и поставил блюдо перед ними, прежде чем сесть поверх одеяла.
– Приятного аппетита.
– Ты святой.
Келли сорвала желтую ягоду и отправила ее в рот. В тот момент, когда она откусила, сладкий, но в то же время кисловатый сок брызнул ей на язык. Она одобрительно хмыкнула. Ягода была восхитительна, похожа на виноград как по вкусу, так и по текстуре, и, несомненно, была одним из ее любимых инопланетных фруктов. К счастью, они в изобилии росли вдоль близлежащей реки, что позволяло ей собирать их так часто, как ей заблагорассудится.
Съев еще одну ягоду, она глубоко вздохнула и перевела взгляд в сторону, на подвесной веревочный мост, который соединял платформы с человеческими домиками с остальной частью деревни.
По всему Калдараку кипела работа, поскольку его жители готовились к Обещанию Певицы. Терновые черепа со шкурами землисто-красного и оранжевого, желтого, коричневого и зеленого цветов смешивались друг с другом, работая в гармонии, а птенцы играли или помогали родителям. Белые самцы терновых черепов выделялись больше всего на фоне остальных, хотя встречались гораздо реже.
Келли заметила Гарахка, одного из тех белых терновых черепов, как раз в тот момент, когда он притянул головной гребень своей пары Налаки к собственному. Пятеро их птенцов столпились у их ног.
Она улыбнулась открытой привязанности, которую лидеры Калдарака проявляли друг к другу.
Когда она впервые встретила Гарахка, он внушал ужас. Огромный, мощно сложенный врикс был покрыт грязью, со страшными шипами на плечах и головном гребне. Но, несмотря на свою устрашающую внешность, он был сострадательным, вдумчивым лидером, самцом с честью и мягким характером.
Пока Уилл и Лейси болтали, их голоса казались далекими, Келли осматривала платформы, но не заметила ни одного врикса, черного теневого охотника.
Ищешь особое сочетание черного и синего, Келли?
Она улыбнулась.
Возможно.
Утренний ветерок, несущий свежий аромат тумана, овевал ее кожу. Келли повернула голову в сторону древнего храма. Солнечный свет переливался на водопаде, превращаясь в цветущую радугу в мельчайших каплях воды, висевших в воздухе.
Ее кожа потеплела при воспоминании о том, что произошло в том храме прошлой ночью. Она много раз купалась в этих бассейнах после захода солнца, и ни разу никто не застал ее врасплох. Вриксы, казалось, чаще всего посещали храм по утрам. Келли стала видеть в этом свое идеальное убежище, свое маленькое святилище, где она могла ненадолго ослабить бдительность.
Из всех жителей Калдарака именно Уркот застал ее обнаженной в горячих источниках. Уркот, который был ее другом, который подарил ей драгоценные, красивые камни, потому что знал – она их любит.
Это должно было разрушить ее чувство безопасности, но, как ни странно, подобного не произошло. Она всегда знала, есть шанс, что кто-нибудь застанет ее врасплох. Не то чтобы бассейны были частными, и уж точно они не принадлежали ей. Но что это будет Уркот? Это вызвало у нее прилив возбуждения.
Как долго он стоял там? Как долго он… наблюдал за ней?
Тепло разлилось внизу живота. Ей нравилась мысль о том, что он наблюдал, как она моется.
Келли провела кончиками пальцев по щеке. Она почти чувствовала, как призрак пальца Уркота скользит по ее лицу, почти ощущала его грубое, собственническое прикосновение, когда он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
Неужели он действительно назвал ее своей прекрасной самкой?
Что со мной происходит?
Она была возбуждена, вот так просто, и она только что пережила один из самых эротических моментов в своей жизни с человеком-пауком. Она сидела верхом на задней части его тела, чувствовала тепло его тела, концентрирующее между ее бедер. Она втирала масло в его шкуру, исследовала руками его широкую спину, изучая каждую линию рельефных мышц, восхищаясь силой, которую он приобрел за годы работы в туннелях. Черт, у него даже есть ямочки на пояснице. Это было чертовски сексуально.
И Боже, какой же он большой…
Резкий щелчок ворвался в мысли Келли, прогоняя образы ночного купания и воспоминания о чувственных прикосновениях. Она резко вернулась в настоящее, глаза расширились.
– Хэй! – Лейси снова щелкнула пальцами рядом с Келли. – Земля вызывает Келли!
– Мы не на Земле, – весело сказал Уилл.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
Келли переводила взгляд с одного на другого, нахмурив брови.
– Что?
Лейси усмехнулась.
– Мы спросили, почему ты закусываешь губу с таким отсутствующим выражением в глазах.
Кожа Келли вспыхнула, когда она протянула руку за кусочком копченой рыбы.
– Ничего.
Лейси ухмыльнулась, приподняв рыжую бровь.
– Ага.
– Это определенно не было выражением лица человека, думающего ни о чем, – сказал Уилл, прежде чем закинуть в рот орех.
Келли отправила рыбу в рот, схватила еще один большой лист, свернула его в кружок и взяла нож, чтобы сделать надрезы на стебле.
– Как я уже сказала, ничего особенного. Я просто наслаждалась речными ягодами.
– Келли, – сказала Лейси, протягивая шелковую бечевку, – мы все ели речную ягоду, и я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь делал такое лицо, как ты только что, когда ела ее.
– Может быть, мне просто действительно нравятся речные ягоды, – Келли взяла предложенную бечевку и обвязала ее вокруг стебля, зацепив за сделанные ею надрезы.
– Ладно, ладно. Храни свои секреты, – Лейси взяла дольку лунноцветного фрукта и откинулась назад, опираясь на одну руку, пока ела.
Келли обвязала стебель еще одной бечевкой, прежде чем начать сплетать листья.
Не было никаких секретов, которые стоило бы раскрывать. Уркот наткнулся на нее, когда она купалась. Что в этом такого? Не то чтобы нагота была здесь табу. Вриксам было все равно, так или иначе, поскольку на самом деле они не носили одежду. Уркот, вероятно, пялился на нее с любопытством, потому что их виды были такими разными, а она придала этому слишком большое значение.
Я найду больше красивых камней для моей прекрасной самки.
Или, может быть, в его взгляде было что-то еще…
– Обычно вы, ребята, не вытаскиваете свои задницы из постели так рано, – сказал Коул, сбегая трусцой по лестнице с верхнего этажа, где жили Келли и Лейси. Дом Ахмьи, расположенный между ними, пустовал с тех пор, как ей и Рекошу выделили большую берлогу рядом с домом Кетана и Айви.
Уилл оторвал взгляд от начатой корзины.
– И тебе доброго утра, Коул.
– Не все просыпаются ни свет ни заря, – сказала Келли.
– Мы удивимся, если ты проснешься до полудня, – Коул рассмеялся, спрыгивая с последней ступеньки, его ботинки с грохотом, от которого завибрировали деревянные доски, приземлились на пол. На Коуле были темно-зеленые шорты, низко зашнурованные на бедрах, и жилет в тон, подчеркивающий мускулистые руки и загорелую от часов, проведенных на солнце, кожу. Через плечо у него был перекинут лук, а в руке – колчан со стрелами. Если не считать современных ботинок, он был похож на рейнджера из фантастического романа, готового повести своих спутников в глубины леса, кишащего чудовищами.
– Нууу, он прав, – сказала Лейси с ухмылкой.
– Эй! – Келли бросила один из длинных сломанных листьев в рыжеволосую женщину. – Я встаю тогда, когда нужно.
Лейси со смехом поймала листок и потянулась им, чтобы пощекотать руку Келли.
– Не всегда. Иногда могут потребоваться некоторые уговоры.
Келли хихикнула и отодвинулась подальше от Лейси, отбиваясь от листа.
– Ладно! Ладно! Значит, я не жаворонок. Подайте на меня в суд.
– Я немедленно свяжусь с моим адвокатом.
– Собираешься поохотиться, Коул? – спросил Уилл.
– Ага, – Коул положил лук и колчан на пол, затем снял рюкзак и поставил его рядом с ними. Он плюхнулся между Келли и Уиллом и взял пару ломтиков рыбы. – Присоединяюсь к Телоку с охотничьим отрядом. Налаки хочет побольше мяса на завтрашний вечер.
Лейси раздраженно сморщила носик, собирая длинные тонкие листья, сплетая их в плотный многослойный узор.
– А мы вот дежурные по корзинам. Почему ты занимаешься такими захватывающими вещами?
– Потому что я нравлюсь Телоку, – Коул отправил рыбу в рот и прожевал, улыбаясь ей.
– Ой, – сказала Келли, поморщившись.
Лейси уставилась на Коула.
– Мудак.
Никто не знал, почему Телок и Лейси были настолько не в ладах друг с другом. Черно-зеленый врикс защищал Лейси, когда они пробирались через джунгли в своем безумном рывке, побеге от Зурваши, но как только они достигли безопасности Калдарака и обустроились, Телок отдалился от нее. В то время как с остальными он был дружелюбен, с Лейси – нетерпелив и угрюм. Так, словно он возвел вокруг себя стену и дал всем, кроме Лейси, ключ от ворот.
И Лейси восприняла это довольно тяжело. Она пыталась скрыть обиду за сердитыми словами или отшучиваясь, но Келли раскусила ее блеф. Поведение Телока ранило ее довольно глубоко.
Пока Лейси плела, Келли взяла небольшую горсть орехов элдерната и отправила один в рот. Вкус напомнил ей грецкий орех. Странно, что многое в этом мире было чужим и непохожим, но такие сходства были повсюду.
Коул огляделся.
– Где Диего?
Губы Уилла растянулись в широкой застенчивой улыбке, когда он потер затылок.
– Он спит. Мы, э-э, провели довольно хорошую утреннюю тренировку.
– Просто скажи это! – Коул рассмеялся. – Вы, ребята, трахались.
Сжав губы, Келли шлепнула его по обнаженному бедру.
Коул вздрогнул и накрыл ладонью то место, по которому она ударила.
– Ой!
– Оставь его в покое, – сказала она.
– Я просто шучу. Тут нечего стесняться.
– Тебе не обязательно быть таким грубым.
– Да, – вмешалась Лейси. – Может, они занимались любовью. Ну, знаешь, романтика.
– Я здесь, – сказал Уилл.
Коул усмехнулся.
– Так что же это было, Уилл? Грубый и потный трах или медленные и чувственные занятия любовью, со всеми этими красивыми словами и тому подобным дерьмом?
– Как насчет того, – сказал Диего, выходя из своего, стоящего поблизости дома, и позволяя занавеске упасть за ним, – что это не твое собачье дело.
Он направился к ним, не сводя с Уилла темно-карих глаз. Когда он сел рядом с ним, то положил руку Уиллу за голову и притянул к себе для глубокого поцелуя. Глаза Уилла расширились, прежде чем закрыться, когда он поцеловал своего партнера в ответ.
– Оу-оу-оу! – Лейси заулюлюкала, а Келли ухмыльнулась.
Диего прервал поцелуй, обнял Уилла за плечи, прижимая к себе, и взял речную ягоду. Он улыбнулся Коулу, поднося ягоду к губам Уилла.
– И то, и другое.
– Черт. Я завидую, – сказала Келли.
Лейси оперлась локтем о колено и подперла рукой подбородок.
– Точно.
– Эй! – Коул широко раскинул руки. – Я здесь, вот он я.
– Мы знаем, – одновременно ответили Келли и Лейси.
Коул фыркнул и продолжил есть.
Диего посмотрел на Уилла, который улыбнулся и запечатлел поцелуй на губах Диего, прежде чем обнять его за спину.
Видя эту близость, эту нежность, эту… любовь, Келли еще больше осознала, чего ей не хватает. Конечно, у нее было общество ее друзей, но это было не одно и то же. В Ахмье и Айви души не чаяли их пары-вриксы, а Уилл и Диего жили здесь счастливой, беззаботной жизнью без гнета осуждения. Они процветали, преуспевали.
Чего бы Келли только не отдала, чтобы кто-нибудь смотрел на нее с таким же обожанием, которое светилось в глазах Диего, когда он смотрел на Уилла. Иметь кого-то, кто подхватит ее на руки и поцелует так крепко, что у нее перехватит дыхание, иметь кого-то, кто будет обнимать ее всю ночь.
Займется с ней любовью.
Я просто так, блядь, одинока.
Может быть, мне стоит предложить Коулу…
Никаких обязательств. Просто потрахаться– просто унять зуд. Она могла бы испытать оргазм или два, чтобы продержаться какое-то время и посмотреть, избавит ли это ее от этого надоедливого одиночества. Она была уверена, что он согласится на это.
Но мысли о сексе с Коулом не возбуждали. От них ей становилось холодно.
Он был ее другом, и она ценила его как друга, даже любила как друга. Но она не хотела его в сексуальном плане.
В ее голове промелькнуло воспоминание – Уркот, стоящий в горячих источниках под падающей водой, с распущенными длинными черными волосами, с вкраплением бело-голубых прядей, и ручейками, стекающими по его спине. Прошлым вечером она разглядывала его широкие плечи, завороженная игрой мускулов на сильных руках, когда он запускал когтистые пальцы в волосы. И когда он повернулся к ней лицом, его сияющие голубые глаза блестели в тусклом свете комнаты.
Он был влажной мечтой любой любительницы монстров.
Ей хотелось провести пальцами по коротко остриженным волосам по бокам головы, проследить их до длинных шелковистых прядей на макушке, хотелось провести руками по твердым линиям его груди, хотелось…
Хотелось узнать, как выглядит его член, увидеть его… почувствовать его внутри себя.
Какого черта, Келли? Откуда взялась эта мысль? Что случилось с нежеланием трахаться с пауком?
Лицо Келли с каждой секундой становилось все горячее, она нахмурилась и склонилась над корзинкой, позволив длинным локонам упасть по обе стороны лица.
Может быть, я изменила свое мнение, увидев, как Айви и Ахмью любят их пары?
Почему бы ей не подумать об Уркоте? За последние несколько месяцев они постепенно сблизились. Он был добрым и вдумчивым, и он заставлял ее смеяться. А что касается физической привлекательности, ну…
Келли не знала, когда ее восприятие изменилось так радикально. Как получилось, что она перестала видеть сексуальность в человеческих мужчинах и начала находить ее в паукообразном пришельце? Пауки всегда были отталкивающими, ужасающими существами, несмотря на их маленькие размеры, а жуки всегда вызывали у нее отвращение.
А теперь она всерьез рассматривает возможность интимных отношений с вриксом.
Люди на Земле сочли бы ее развратной. Черт возьми, она с самого начала сомневалась в здравомыслии Айви. Секс с пауком? Мерзость!
Но потом Келли познакомилась с вриксами. Хотя внешне они отличались, внутри были такими же, как люди, со своими мыслями и эмоциями, с надеждами и мечтами, с друзьями и семьей. И каким бы нелогичным это ни было, люди могли иметь с ними потомство. Акалан был этому доказательством.
Она не была религиозной, но разве это не было своего рода божественным знаком того, что людям и вриксам суждено быть вместе?
Это наука, Келли. Люди играли в Бога и использовали нас как подопытных.
Но это не означало, что кто-либо в Программе «Родной Мир» когда-либо предполагал контакт с разумным инопланетным видом или что их сыворотки, введенные колонистам, предназначались для адаптации человеческого тела к воспроизведению потомства с нечеловеческими существами. Айви зачала жизнеспособного гибридного ребенка-врикса, доносила его до срока и родила нечто такое странное и такое, такое прекрасное…
Такого исхода не мог предсказать никто.
Результат, который не должен был быть возможным.
Люди и вриксы были двумя разными видами. Они не должны быть совместимы.
И все же они были совместимы.
С каждым днем Келли было все труднее отрицать свое растущее влечение к Уркоту. Она не могла оторвать взгляда от него и его тела, не могла ничего поделать с тем, как ее собственное тело реагировало в его присутствии, не могла предотвратить тепло, которое расцвело внутри, когда она замечала, что он наблюдает за ней с живым интересом. Каждый раз, когда он прикасался к ней, кожу покалывало, словно она была заряжена электричеством.
И она хотела испытать больше этих ощущений. Она хотела почувствовать это снова. Она хотела…
Больше Уркота.
– Ты должен идти, – раздался глубокий, скрипучий голос, вырвавший Келли из задумчивости.
Она опустила глаза на свою работу. Пока она витала в облаках, фантазируя о некоем вриксе с сапфировыми глазами, листья распустились, полностью ослабив тугое плетение, которое она начала. Это ни в малейшей степени не походило на корзину, теперь это просто ветка с загнутыми листьями.
Тьфу.
Она подняла голову и увидела Телока, стоящего на платформе перед мостом, скрестив все четыре руки на груди и прищурив ярко-зеленые глаза на Коула.
– Он ест, – сказала Лейси, взглянув на Телока, прежде чем отмахнуться от него и снова сосредоточиться на своей корзине. – Так что кыш. Проваливай.
Жвалы Телока дрогнули, и поза напряглась. Его взгляд метнулся к Лейси. Жесткие, похожие на маски лица вриксов на самом деле не могли менять выражения, но Келли могла поклясться, что на мгновение что-то промелькнуло на его лице, что-то горячее и темное, разочарованное, удрученное и голодное.
Но оно появилось и исчезло так быстро, что она не была уверена, не показалось ли ей.
– Ага, – ответил Коул, отправляя в рот кусочек гриба голдкрест. – Как она и сказала.
С рычанием Телок направился к Коулу, который собирался съесть еще кусочек голдкреста. Рука Коула замерла в воздухе, пока они смотрели друг на друга.
Врикс медленно наклонился и протянул руку. Бесцеремонным, комично мягким щелчком он выбил гриб из руки Коула.
– Не есть. Охотиться.
Коул нахмурился и указал на свою грудь.
– Я человек, – затем указал на блюдо с едой. – Нужна еда.
– Я врикс, – Телок стукнул себя кулаком в грудь. – Уже поел. Есть работа. А теперь иди охотиться.
– Не будь мудаком.
– Не задерживайся.
– Хрен, – пробормотал Коул, прежде чем отправить в рот пригоршню речных ягод. Вставая, он засунул еще одну пригоршню орехов в карман шорт.
– Рыбак рыбака видит издалека, – сказала Лейси, не отрываясь от своей работы.
И Диего, и Уилл усмехнулись.
Телок перевел прищуренный взгляд на Лейси.
– У меня не вялый, с обвисшей морщинистой кожей.
– Эй! – воскликнул Коул.
Келли рассмеялась.
– Ну, твой английский определенно улучшился.
– Келли, не могла бы ты, пожалуйста, передать мне немного фруктов лунноцвета? – попросила рыжеволосая, протягивая ладонь.
Келли прикусила губу и попыталась сдержать веселье, когда взяла фрукт и положила его в протянутую руку Лейси. Лейси, не обращая внимания на Телока, обхватила его пальцами, поднесла к губам и спокойно откусила, высунув язык, чтобы поймать красный сок в уголке рта.
Устремив пронзительные зеленые глаза на Лейси, Телок зарычал. Он двинулся к ней, раздвинув жвалы, но, казалось, был остановлен какой-то невидимой силой. Лейси продолжала игнорировать его, совершенно невозмутимо пережевывая еду.
– Пошли, – рявкнул Телок на Коула, клацнув клыками, прежде чем удалиться в том направлении, откуда пришел.
– Капризный ублюдок, – проворчал Коул, поднимая рюкзак и закидывая его за плечи. Он указал на Лейси. – Ты во всем виновата.
Голова Лейси резко поднялась, и она уставилась на него.
– Я?
Он собрал свой лук и стрелы.
– Да, ты.
– Это ты назвала его хреном! Я только согласилась с тобой. Так что не сваливай вину за его дерьмовое отношение на меня.
