Текст книги "Копатель (ЛП)"
Автор книги: Тиффани Робертс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
ГЛАВА 16
Резкие, болезненные спазмы и гложущая, вызывающая тошноту пустота резко вырвали Келли из ее снов.
Голод.
Адски сильный.
Она крепче зажмурила глаза и сморщила нос, уткнувшись лицом в грудь Уркота.
Келли не хотела вставать, не хотела двигаться, пока так уютно свернулась в объятиях Уркота. Ей было тепло, и это именно то место, где она хотела быть.
Однако теперь, когда она проснулась, стали проявляться и другие неприятные ощущения. Наполненность мочевого пузыря, тупая боль, которую она почувствовала после обвала, слабое жжение в плече, где ее укусил Уркот. Гораздо приятнее всех этих ощущений была боль между бедер, где Уркот так восхитительно растянул ее.
Келли усмехнулась. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой наполненной, никогда не испытывала столько удовольствия.
Мой человек-паук трахнул мою киску таааааааааак хорошо.
Почему она так долго ждала? Все это время у нее мог быть умопомрачительный секс. Неудивительно, что у Айви и Ахмьи всегда были такие мечтательные выражения на лицах.
Сделав глубокий вдох, она почувствовала запах Уркота и мускусный аромат секса, который исходил от них обоих. Тепло разлилось по ее лицу. Все ее тело было покрыто спермой.
Мне очень нужно помыться.
Но это могло подождать еще немного. Ей было хорошо прямо здесь, и она не хотела, чтобы этот момент сейчас заканчивался.
Повернув голову, чтобы прижаться к Уркоту щекой, она провела ладонью по его груди и вниз по боку, пока ее пальцы не наткнулись на изуродованный шрам там, где когда-то была его нижняя левая рука. Ее сердце сжалось.
Она слышала историю о том, как Уркот потерял руку, когда они впервые встретились с Гарахком и терновыми черепами. Хотя терновые черепа и теневые охотники были врагами, когда произошла эта история, Гарахк с большим уважением отзывался о доблести Уркота.
Уркот был последним теневым охотником, выстоявшим против огромной, опасной самки-воина, которая убила многих его товарищей, прежде чем встретиться с ним лицом к лицу. И Келли знала, что ни история Гарахка, ни более сдержанный и приземленный рассказ Уркота не передали всей боли и травм, которые он пережил во время той встречи.
Самка-воин голыми руками и необузданной силой оторвала Уркоту всю руку. И он, уже получив удар по голове, который, вероятно, должен был убить его, поднял конечность и использовал ее, чтобы забить своего врага до смерти.
Когда Келли впервые услышала эту историю, она назвала ее безумной. Она пожалела об этих словах.
В том, что сделал Уркот, не было ничего безумного. Он оказался в ужасной, безвыходной ситуации, и сделал все, что мог, перешел все границы, чтобы защитить своих выживших товарищей от ужасающей угрозы. Он столкнулся лицом к лицу с собственной смертью, чтобы помочь другим.
Возможно, он не видел в этом героизма, но он был неоспорим. И цена, которую он заплатил…
Она не могла представить, какие страдания ему пришлось пережить. Он сам упоминал, что ожидал смерти в том болоте. Хотя он был жив, она не сомневалась, что травма навсегда изменила его жизнь.
И все же она ни разу не слышала, чтобы он жаловался. Она ни разу не слышала, чтобы он роптал на свою судьбу. На самом деле, он открыто шутил по этому поводу, дразня людей, указывая на то, что три руки – это все еще больше, чем есть у них.
Уркот был скалой в своей надежности, выносливости, уравновешенности, жесткости. Но при этом он был таким мягким и поддерживающим. Хотя его шрам, несомненно, нес в себе глубокую травму, он превратил его в нечто большее – символ поддерживающего, заботливого, самоотверженного врикса, которым он был.
Келли легонько погладила грубый шрам.
Он напрягся под ней, тяжело вздохнув, и его руки крепче обхватили ее.
– Ты сказал, что иногда все еще чувствуешь ее, – тихо сказала она. – Значит ли это, что ты все еще чувствуешь боль?
– Иногда, – пророкотал он. – Но она… очень далекая. Ты помнишь мои слова?
Келли прижала руку к большому шраму, жалея, что не может его смягчить.
– Да.
– Я знаю, что я не… целый, Келли. Что я меньше, но…
– Прекрати прямо сейчас, – отрезала она, поднимая голову и свирепо глядя на него сверху вниз. – С тобой все в порядке. Ты не меньше и не неполноценный. Ты Уркот. Ты сильный, храбрый, сострадательный, забавный и чертовски сексуальный. Так что не смей так унижать себя или оскорблять меня…
Уркот прижал палец к ее губам, заставляя замолчать.
– Я сексуальный?
Келли фыркнула и закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки.
– Конечно, ты обратил на это внимание, – положив ладони ему на грудь, она приподнялась и запечатлела поцелуй на его твердом рту. – Да, ты сексуален. Даже несмотря на то, что ты паук.
Он защебетал и опустил верхние руки вниз, обхватив обеими ладонями ее ягодицы. Его взгляд опустился на ее груди, тяжело нависавшими над ним.
– Ты тоже сексуальна. Очень сексуальна.
От его прикосновения ее пронзил шепот удовольствия. Его пальцы были так близко к киске, когда он дразнил ее плоть, и сила, с которой он сминал ее задницу, прижимала клитор к его твердому животу.
Она застонала, впиваясь пальцами в его шкуру, когда ее бедра инстинктивно задвигались, тело жаждало большего удовольствия.
– Уркот…
Ее живот издал громкое, раскатистое урчание.
Келли и Уркот замерли, его руки сжали ее ягодицы. Восемь ярких глаз метнулись к ней.
– Эх, хе-хе, – неловко рассмеялась она. – Неподходящее время, но я умираю с голоду.
– Формирователь, уничтожь меня, – прорычал он.
Глаза Келли расширились, когда он схватил ее за бедра, оторвал от себя и перекатился, поджав ноги под заднюю часть тела.
– Должен поохотиться, – пробормотал он, ставя ее на ноги и отстраняясь. – Должен найти еду.
Струйка жидкости хлынула из ее влагалища, стекая по внутренней поверхности бедер и икрам. Келли ахнула и сжала ноги вместе, прижав кулак к тазу.
Какого хрена?
О, нет, нет, нет. Она что, только что описалась?
Нет, это была не моча. Неприятное давление осталось в мочевом пузыре. Это было что-то другое. Это была…
Его сперма.
Ну, а чего ты ожидала после всех тех разов, когда он кончал в тебя, пока вы были связаны его узлом?
Она бросила испуганный взгляд на Уркота, но он уже двигался к одеялу, свисавшему с потолка. Его синие отметины мерцали в свете кристаллов.
Уркот продолжал бормотать себе под нос, переходя на родной язык. Она смогла разобрать только обрывки того, что он сказал – что-то о неудаче, о том, что он не думал. Он сдернул одеяло, вертя головой, как будто выискивал в растительности поблизости что-то съедобное.
– Эм, Уркот?
– Будь прокляты мои глаза.
– Уркот?
Он вышел из грота на небольшой выступ и оглядел пещеру, сжимая одеяло в кулаке верхней правой руки, мышцы напряглись под его шкурой.
Вздохнув, Келли проковыляла к своему рюкзаку, съежившись, когда из нее просочилось еще больше семени. Ее ноги оставляли мокрые следы на полу.
Это невозможно остановить, Келли. Лучше прими все таким, какое оно есть.
Со стоном она присела и схватила рюкзак, пытаясь не обращать внимания на жидкость, вытекающую под ней. Она порылась в сумке, пока не нашла на дне большие связки листьев и вытащила две.
Ее лицо пылало, когда она встала и направилась к Уркоту, сунув один из свертков ему под нос.
– Та-дам!
Он вздрогнул, прежде чем перевести взгляд на нее. Он молча взял подношение, ослабил завязку и отодвинул листья, обнажив толстые полоски вяленого мяса внутри. Его жвалы дернулись вверх и опустились. Схватив ее за запястье, он положил завернутую в листья еду ей на ладонь.
– Ты ешь.
Она показала другой сверток.
– У меня есть еще. Ты съешь этот.
Уркот покачал головой.
– Эта еда для тебя.
– Но ведь есть…
Он крепко взял ее за подбородок.
– Нет, Келли. Эта еда безопасна для тебя. Но когда она закончится, потому что я ее съем, что будешь есть ты? Мы не сможем приготовить здесь мясо, а тебе не подойдут черви. Эта еда должна быть твоей.
– Я бы съела червей, если бы пришлось, – проворчала она, внутренне содрогнувшись при этой мысли.
– Если я съем это мясо, тебе очень скоро придется поедать червей.
– Тьфу, хорошоооо.
Он наклонился и прижался лицом к ее шее, уткнувшись в нее носом и царапая ее кожу ртом. Келли хихикнула, тепло разлилось по ее телу от его игривости. Он глубоко вдохнул.
– Ты хорошо пахнешь, – низкое мурлыканье зародилось в его груди, и его язык пробежался по чувствительным следам укусов на ее плече. – Если я стану слишком голоден, я съем тебя.
– Прекрати! – рассмеявшись, Келли оттолкнула его локтем. – От меня, наверное, воняет. Я вся в твоей сперме.
Его жвала высоко поднялись, а глаза сузились от восторга.
– Наш запах – самый приятный запах.
– Наслаждайся этим сейчас, потому что скоро я все смою.
– Я снова покрою тебя своим семенем.
Сердце Келли сжалось при мысли о том, что его член снова наполнит ее. Ей хотелось повторить то, что они пережили вместе, снова, и снова, и снова.
Конечно, было бы намного приятнее испытать это в безопасности Калдарака, а не в ловушке здесь, внизу.
Подойдя к нему ближе, Келли приподнялась на цыпочки и поцеловала его в нижнюю часть подбородка.
– Я буду настаивать на этом. А теперь иди найди себе поесть.
Как раз в тот момент, когда она собиралась отойти, он обхватил ее рукой за талию и притянул к себе. Когда ее обнаженная грудь прижалась к его груди, а его нижняя правая рука сжала ее задницу, он приник к ее губам в грубом поцелуе.
И Келли приоткрыла губы, проводя языком по складке его рта, заставляя его приоткрыться и приглашая к гораздо более глубокому, интимному поцелую. Для врикса, который никогда раньше не целовался, он быстро научился, позволив своему языку обвить и погладить ее.
Все закончилось слишком быстро, когда он отпустил ее и отступил назад, его ноги застучали по земле. Он покачал головой и хриплым голосом сказал:
– Ешь.
Она усмехнулась, опустив взгляд и увидев выпуклость его щели, удерживаемую сжатыми застежками.
Он хотел ее. Ужасно.
До него она никогда не знала, каково это – быть настолько желанной. По-настоящему, недвусмысленно желанной. Она чувствовала это каждый раз, когда Уркот смотрел на нее, его глаза горели неистовой тоской. Казалось, что он нуждался в ней больше, чем в пище, воде или воздухе. Как будто она была недостающей частичкой, которая делала его целым.
Ты тоже это чувствуешь, не так ли?
С замирающим сердцем Келли наблюдала, как Уркот бросил одеяло в грот, спустился по выступу и погрузился в воду внизу.
Я знаю.
Подбежав к краю, она посмотрела на него сверху вниз и поспешно сказала:
– Будь осторожен.
Он одарил ее вариантом улыбки врикса.
– Ничто не удержит меня вдали от тебя.
Ах, блядь. Я так сильно подсела на этого врикса.
Когда он нырнул под поверхность воды, Келли вернулась в грот, отложила сушеное мясо и порылась в сумке, пока не нашла запасной кусок все еще мокрого шелка. У нее были другие дела, о которых нужно было позаботиться, прежде чем утолить свой голод.
Покончив с делами в дальнем углу и опорожнив мочевой пузырь – она готова была расплакаться от унизительности всего этого, – она привела себя в порядок и вернулась к своим вещам. Как ни странно, сперма Уркота не застыла коркой на ее коже, как она ожидала. Вместо этого она, казалось, действовала как увлажняющий крем.
Она хихикнула, проводя пальцами по животу.
– Интересно, что сказала бы Лейси об этом маленьком пикантном факте.
Келли сомневалась, что ее подруга будет разливать сперму вриксов по бутылкам и выдавать ее в виде лосьона.
Боже, я бы хотела увидеть реакцию Телока на эту просьбу.
Схватив сверток, который развязал Уркот, Келли откинула листья и устроилась, скрестив ноги, на пуховой шелковой кровати. Она покончила с целой полосой мяса и откусила от второй, когда услышала плеск рядом с выступом.
Она напряглась, только сейчас осознав, что ее нож – единственная вещь, которую она могла использовать в качестве оружия, – был спрятан в рюкзаке вне ее досягаемости.
К счастью, мгновением позже на уступ взобрался врикс с черной шкурой и синими отметинами, а не один из этих долбанутых странников духа.
Вода стекала с Уркота ручейками, ловя и отражая свет пещеры, когда он выпрямился. Ладонью верхней руки он вытер излишки влаги с лица и груди. Пара длинных бледных рыб свисала из его нижней руки, пальцы были зажаты в их разинутых пастях.
Келли улыбнулась.
– Успех!
Он поднял рыбу повыше.
– Хочешь?
– Нет, если только ты не умеешь их готовить. Они в твоем распоряжении, – она надкусила вяленое мясо, оторвала пальцами кусочек и отправила его в рот. Ее челюсть болела, когда она жевала жесткое мясо.
Защебетав, Уркот опустился на землю рядом с ней и принялся за еду. Это казалось таким нормальным, таким обыденным, что на какое-то время она почти забыла, что они оказались в ловушке в кажущейся бесконечной системе пещер.
ГЛАВА 17
Поев и напившись воды из бурдюка, Уркот и Келли сложили ее вещи – одеяло, одежду и ботинки – в рюкзак. Хотя он знал, что они должны были идти дальше, чтобы найти выход, найти дорогу домой, он не мог отрицать свое нежелание покидать грот. Это было особенное место, только для них двоих.
Он навсегда запомнит то, что они разделили здесь.
Остановившись на выступе, он в последний раз оглядел статуи. Чьи руки создали их? Сколько прошедших лет видели их каменные лица, сколько поколений вриксов вылупилось, жило и умерло, пока эти статуи Восьмерых стояли в этом темном, мирном месте?
Могли ли здесь когда-то жить сородичи Уркота?
Нежное прикосновение Келли к руке вернуло его к тому, что имело значение, – к настоящему. Его пара. Она посмотрела на него снизу вверх с улыбкой, от которой на ее щеках появились очаровательные ямочки. Она собрала свою копну локонов на макушке, чтобы волосы не намокли.
– Готов? – спросила она.
Он поднял жвалы.
– Да.
Уркот наклонился, чтобы она могла забраться ему на спину, затем спустился со скалы и погрузился в воду. Келли зашипела, ее хватка на нем усилилась, когда проклятия посыпались из нее между приглушенными вздохами.
Да, воды была ледяная, и он бы избавил ее от холода, если бы мог. Но ему действительно нравилось, как он заставлял ее крепче прижиматься к нему всем телом.
Переплывая озеро, Уркот держал сумку Келли над поверхностью.
Следовало сделать то же самое, когда мы плыли к гроту в первый раз.
К счастью, единственной ценой той ошибки был небольшой дискомфорт. Еда, которую она несла, была завернута достаточно хорошо, чтобы не допустить попадания влаги. То, что у нее вообще была еда, было для него поводом для гордости. Она хорошо запомнила уроки, которым ее учили, и взяла с собой сумку, набитую всем необходимым, даже для того, что должно было быть коротким походом в пещеру.
На дальнем конце озера показался еще один туннель, добраться до которого можно было по каменистому подъему. Уркот выбрался из воды и, по-прежнему удерживая Келли на своих задних лапах, стал подниматься по склону к более ровной площадке у входа в туннель.
Дрожа, она спустилась с него и взяла свой рюкзак, открыла его и вытащила одеяло, которым быстро вытерлась.
Уркот отошел от нее, чтобы стряхнуть излишки воды со своих конечностей. Теперь, когда его влажная шкура была открыта прохладному воздуху, он тоже почувствовал озноб – и ощутил дуновение воздуха из туннеля, слабое, но безошибочное.
– Черт возьми, вода холодная. Я н-не знаю, буду ли я когда-нибудь снова ж-жаловаться на жару и влажность, – сказала она.
Уркот защебетал.
– Ты будешь.
Келли хихикнула.
– Ты меня т-так хорошо знаешь.
Достав ботинки и одежду и запихнув одеяло обратно внутрь, она закрыла рюкзак.
Его пристальный взгляд был прикован к ней, пока она одевалась. Он оплакивал потерю вида ее темных сосков, когда она натянула ткань топа на груди и заново завязала его спереди.
Голод шевельнулся у него в животе, и пальцы сжались. У Уркота было слишком мало времени, чтобы изучить ее тело, оценить его изгибы, мягкость, запечатлеть в памяти каждую мельчайшую деталь. Ее плоть была так непохожа на его шкуру. Он мог бы провести вечность, лаская ее, чувствуя, как она нежно поддается под его прикосновениями. И прямо сейчас он поймал себя на том, что гадает, как ее кожа будет ощущаться под его ладонями после того, как ее согреет солнце.
Его взгляд опустился к ее щели. Дрожь пробежала по его телу. Ее киска так крепко обхватила его член, впустила его с такой готовностью, приняла его всего, когда он погрузился глубоко во влажный жар ее сердцевины.
При воспоминании об этом его стебель запульсировал и прижался к внутренней стороне щели. Он подтянул застежки, чтобы удержать член от выдавливания, с трудом подавляя стон от боли, вызванной собственным сопротивлением.
Время больше не было подходящим, и они оставили свое убежище позади. Они снова были беззащитны. Уязвимы.
Но во имя Восьмерых, он страстно желал овладеть ею снова, невзирая на опасность.
Келли подняла юбку и обернула ее вокруг бедер, прикрывая свою киску от его глаз. Желание схватить ее, сорвать одежду и овладеть ею прямо здесь усилилось внутри Уркота. Через мгновение он мог бы оказаться внутри нее, снова потеряться в ее тепле.
Вместо этого он наблюдал, как она завязывает юбку и надевает ботинки.
– Фу, – она сморщила лицо, поднимая и опуская ноги, издавая при этом тихий хлюпающий звук. – Можно подумать, при том, насколько продвинутой была Программа Родной мир, они не изобрели водонепроницаемые ботинки.
– Похоже на то, как мы шли в Калдарак, – Уркот достал из сумки кристалл, рассеивающий темноту в туннеле своим голубым светом.
Она повесила рюкзак на плечо.
– Да. Это были ужасные дни. По крайней мере, здесь нет слякоти и дождя.
Он положил руку ей на поясницу, направляя вперед, пока шел по туннелю.
– Я многому научился в те дни. Многое узнал о людях. Многое о тебе.
И Уркот узна́ет о ней гораздо больше теперь, когда она принадлежит ему.
Звук их шагов, хотя и тихий, эхом отдавался от стен туннеля, нарушаемый только падением капель воды на пол. Влага блестела на камне и висела в воздухе.
По мере их продвижения на стенах появлялся мох, сначала маленькими комочками, затем все большими и большими участками. Вскоре к нему присоединились грибы, растущие из трещин и расселин, и лиственные растения, цепляющиеся за камни. Большая часть растительности испускала свой собственный тусклый свет, который усиливался все возрастающим количеством светлячков и их нитей из светящегося шелка, свисавших с потолка.
Воздух становился более влажным, и Уркот почувствовал слабую вибрацию земли. Она была совсем не похожа на ту, что предшествовала камнепаду, а была устойчивой, последовательной и, казалось, не не шла вглубь.
Из зарослей перед ними выскочило что-то белое, длиной почти в сегмент, с суставчатыми лапами по всему тонкому телу. Оно двигалось прямо к Келли.
Ее визг был громким и резким, она отпрыгнула назад и забралась на Уркота.
– Убери его! Убери его! – закричала она, ее тупые когти впились в его заднюю часть, когда она забралась на него, подняв ноги и брыкаясь. – Фу, фу, фу!
Щебеча, Уркот взглянул вниз на существо, извивающееся у него между ног.
– Это акриил. Они не причиняют вреда.
– Это, блядь, гигантская многоножка!
– Нет, это акриил, – поправил Уркот, поднимая левую переднюю ногу, когда существо забралось на нее. – Они очень вкусные.
Келли взвизгнула и отползла подальше от насекомого, вцепившись в правые руки Уркота.
– Боже мой, Уркот! Убери его!
– Он не будет есть людей, – Уркот сорвал его с ноги, прежде чем оно успело дотянуться до его задней части, держа за шею. Сегментированное тело обвилось вокруг его руки и извивалось, размахивая лапами в воздухе.
Келли яростно содрогнулась на нем.
– Боже, это отвратительно.
Подняв насекомое, он осмотрел его. Клешни на его голове щелкали, ища, за что зацепиться, на что напасть. Эти существа обычно не были агрессивными, если только не чувствовали угрозу – как оно, безусловно, чувствовало сейчас. Уркот сталкивался со многими акриилами в свою бытность копателем, и он и его спутники всегда относились к ним в худшем случае как к безобидной помехе, а в лучшем – как к сытной закуске.
Однако, в отличие от шкуры врикса, человеческая кожа была нежной. Она была тонкой и легко повреждалась. Наблюдая за движением этих клешней, он знал, что они способны проткнуть человеческую плоть и причинить боль, даже если вряд ли нанесут серьезный ущерб. Неудивительно, что люди были выбиты из колеи подобными существами.
Уркот посмотрел на Келли, которая уставилась на существо, сморщив нос от отвращения.
– Разве я не паук? – спросил он.
Она перевела взгляд на него.
– Что?
Он поднял переднюю ногу и согнул ее.
– Разве у меня нет ног, как у акриилов?
– Ну, типа того?
– Я тебе отвратителен?
Келли рассмеялась и шлепнула ладонью его по заду.
– Нет. А теперь избавься от этого!
Подняв жвалы, Уркот высоко поднял акриила, запрокинул голову и открыл рот.
– Не смей, – предупредила Келли.
Он опустил насекомое на ширину нити.
– Уркот!
С щебетом он закрыл рот, выпрямился и швырнул существо в заросли сбоку от туннеля. Какое-то мгновение оно дергалось, чтобы прийти в себя, прежде чем умчаться прочь.
– Оно исчезло? – спросила она.
– Оно ушло. Этот самец защитил свою самку.
Келли передвинулась на задней части тела Уркота, пока ее ноги не оказались по обе стороны от его талии, свесив ступни.
– Ну, этот самец может продолжать защищать свою самку, неся ее на спине на случай, если там появятся еще такие твари.
Она провела руками по его спине, а губами пощекотала кожу между плечами.
– У тебя сексуальная спина, так что я просто буду наслаждаться видом отсюда.
Его тонкие волоски встали дыбом от восторга, и он издал трель, снова вынужденный крепче сжать застежки.
– Веди себя хорошо, Келли.
Ее смешок был хриплым, когда она обхватила его руками, ее пальцы дразнили его живот над щелью.
– Уркот, ты просто умоляешь меня сделать все наоборот.
Он накрыл ее руки одной из своих и зарычал, крепко прижимая ее ладони к своей шкуре, когда шагнул вперед.
– Это небезопасно.
Она провела языком по его спине, заставив его вздрогнуть.
– Небольшая опасность возбуждает.
Он застонал.
Невозможная женщина.
Из-за нее ему было трудно сопротивляться, трудно было удержаться от того, чтобы не связать ее шелком и не наказать так, чтобы это доставило удовольствие им обоим. Его сердцевина болела от сдерживания его стебля, а инстинкты бушевали от потребности овладеть ею. Ему нужно было покончить с этим, пока она не зашла слишком далеко. Пока он не потерял контроль.
Был только один способ прекратить ее поддразнивания.
Его жвалы насмешливо дернулись.
– Тогда я заявлю на тебя права здесь, среди акрилов.
– Фу! – она отстранилась и положила руки ему на плечи. – Ты точно знаешь, как испортить момент.
– Мы найдем больше моментов, – ответил он, сжимая ее ногу выше колена. – Если нет, то мы их создадим.
Она прижалась к нему и хмыкнула в знак согласия.
Уркот продолжал идти вперед, его грудь наполнилась восхитительным теплом. С друзьями у него всегда были легкие, товарищеские отношения. Они шутили и дразнили друг друга всю жизнь, и это лишь сближало их, делая готовыми сражаться друг за друга, проливать кровь друг за друга.
Долгое время он думал, что этого достаточно, что они настолько близки, насколько кто-либо может быть близок друг другу. Келли доказала ему обратное. Она показала ему то, о чем он никогда не смел мечтать для себя.
Ты не недостоин, Уркот.
Эти слова, сказанные на празднике, всплыли в памяти Уркота, неся в себе всю тяжесть и торжественность, с которыми их произнес Кетан. Они с самого начала были правдой, но потребовалась Келли, чтобы доказать ему это.
Он достоин. И он добился того, чего хотел все это время.
Ее.
Постепенно вибрации становились сильнее, и вскоре в воздухе заплясал привкус свежести. А потом он услышал это – шум падающей воды. Сначала он был тихим, но с каждым шагом становился все громче. Туман щекотал его тонкие волоски и оседал на шкуре.
Туннель резко изогнулся, прежде чем выйти в просторный грот, где с высоты низвергался мощный водопад, наполняя широкий водоем, из которого, в свою очередь, вытекал ручей. Стены и пол пещеры поросли растительностью, в том числе и цветами с толстыми стеблями и светящимися бутонами, растущими вдоль берегов ручья. Их белое сияние соперничало со свечением светлячков.
Повсюду порхали крошечные летающие жучки, некоторые из которых, несомненно, попали бы в силки червей.
– Это что-то прямо из фантастической книги, – с благоговением сказала Келли. – Здесь, внизу, целая экосистема.
– Эко… систем? – спросил Уркот, обводя взглядом окрестности в поисках того, что Келли могла так назвать. В ее устах слово звучало как нечто большое…
– Ты уже смотришь на нее, – ответила она со смешком. – Это слово относится ко всей жизни в определенной среде. Живые существа здесь, внизу, существуют в своей собственной маленькой экосистеме… в своем собственном маленьком пузыре. Они приспособились к условиям, чтобы создать своего рода сообщество, совершенно уникальное по сравнению с существами на поверхности. Даже только с этими насекомыми, здесь есть баланс хищников и добычи, а растения являются основой пищевой цепочки.
– Значит… Клубок – это тоже собственная экосистема?
– Ага. То же самое с болотами. И внутри более крупной экосистемы могут быть экосистемы поменьше, адаптированные к точкам, где условия отличаются. Как, скажем, в джунглях, вокруг озера может сформироваться другая экосистема, со своими уникальными источниками пищи и условиями окружающей среды, которые позволяют другим существам процветать. Но баланс может быть очень хрупким. Появление чего-то нового, например, нового животного, нового растения или новых погодных условий, иногда может нарушить экосистему настолько, что она может быть полностью уничтожена. Мы видели, как они кардинально меняются на Земле, например, когда люди привозят растения и животных в новые районы, или когда человеческая деятельность меняет условия в окружающей среде. И, к сожалению, это нарушение может уничтожить целые виды.
Он задумчиво хмыкнул, заново изучая окружающую обстановку. Хотя человеческие слова часто сбивали его с толку, он не мог отрицать, что был заинтригован тем, как Келли видит мир.
А еще ему нравилось слушать, как она говорит.
– Извини за многословность, – сказала Келли после короткого молчания. – Я просто нахожу эти вещи увлекательными.
– Я тоже. Спасибо, что помогла мне понять.
– В любое время, здоровяк.
Уркот подошел к краю бассейна. Келли осторожно убрала ноги с его талии, повернулась, и, когда он присел и протянул нижнюю руку, спустилась с его помощью. Ее ботинки мягко приземлились на растительность внизу.
– Эта вода безопасна для питья? – спросила она.
Он сделал глубокий вдох, наполняя свои чувства свежим ароматом тумана.
– Да.
– Наконец-то, – она опустилась на колени, наклонилась и, сложив ладони чашечкой, погрузила их в бассейн.
Уркот опустился рядом с ней, и они вдоволь напились прохладной, чистой воды.
Закончив, Келли вытерла рот тыльной стороной ладони, сняла с плеча рюкзак и достала бурдюк. Пока она наполняла его, Уркот встал и оглядел пещеру.
– Останься тут, – приказал он.
– Да, сэр, – весело ответила она.
Как ни тяжело было отойти от Келли, даже зная, что она все время будет в пределах видимости, он направился к ближайшим растениям, чтобы найти еду. Нителисты, росшие вдоль стен, имели волокнистые листья, но у основания были луковицеобразными и съедобными от корня до верхушки. Белокорни – длинные грибы с белыми ножками, растущие густыми скоплениями, – обладали мягким землистым вкусом, но были довольно сытными. Но лучше всего были теневики, маленькие сочные плоды с темно-синей кожицей, растущие гроздьями под землей у источников воды. Их сок был идеальным балансом сладости и терпкости.
Это были плоды, которые вриксы Такарала ели ежедневно. Пища, которая помогла им пережить самые мрачные дни, когда Зурваши отказывала большинству своих подданных в свежем мясе.
Он собрал свой урожай, предплечьем прижав его к животу. На языке вриксов он тихо сказал:
– Спасибо тебе, Певица корней, за твою щедрость. Пусть твоя песня будет звучать вечно.
К тому времени, как Уркот вернулся к Келли, она уже убрала бурдюк с водой. Он опустился на землю и разложил еду на покрытом мхом каменном полу между ними, называя каждый плод.
Она взяла гроздь плодов теневика.
– Думаю, пришло время поиграть в русскую рулетку.
– Играть? – Уркот наклонился к ней, не в силах скрыть своего нетерпения. Ему всегда нравились игры, особенно когда он соревновался с Келли. – Как мы будем играть?
– Это игра, в которую мне придется играть одной. Полагаю, ты уже ел все это раньше?
Склонив голову набок, он кивнул.
– Да.
– Поэтому ты уже знаешь, что их безопасно употреблять в пищу. Русская рулетка – это азартная игра на грани жизни и смерти, – Келли указала на еду, стоявшую между ними. – Я не знаю, что из этого безопасно для меня, а что может отравить.
Его челюсти и плечи поникли, и что-то тяжелое и холодное опустилось в желудок.
– Мне не нравится эта игра.
И все же он знал, что она права. Хотя люди могли есть большую часть тех же продуктов, что и вриксы, они не переносили корень сладкого клыка – открытие, сделанное Кетаном, когда Айви ужасно заболела после того, как съела его. Болезнь была настолько тяжелой, что Кетан боялся потерять ее. Кто мог сказать, что еще может навредить людям?
Келли усмехнулась.
– Мне тоже, но без пищевого анализатора невозможно по-настоящему узнать, не попробовав, – она указала на белокорни. – Это грибы, поэтому я их не трогаю. На Земле с неизвестными грибами опасно связываться.
Уркот низко зарычал, протягивая руку, чтобы забрать у нее ягоды теневика.
– Ты ничего не будешь есть.
Она отобрала у него ягоды.
– Мы не знаем, как надолго застряли здесь, а еды у меня в рюкзаке, хватит только на некоторое время. Я могу пробовать понемногу и ждать.
– Келли…
– Инъекции, которые они нам сделали, должны защитить меня от наихудших последствий.
– Должны, – раздраженно повторил Уркот. Это слово понравилось ему не больше, чем сама игра.
– Послушай, я проанализировала тот корень, от которого заболела Айви. Токсины, которые он содержал, действительно должны были убить ее. В течение недели у нее должна была начаться полиорганная недостаточность. Вместо этого она проболела несколько дней, а потом полностью поправилась. Каждый раз, когда Айви пробовала что-то новое, она шла на риск, прокладывая для нас путь еще до того, как узнала, что мы еще живы. Но это и есть жизнь. Это и есть выживание.
Она опустила взгляд на ягоды.
– Наши тела изменились и до сих пор меняются, чтобы лучше адаптироваться к этому миру.
Уркот взял ее за подбородок и нежно приблизил ее лицо к своему.
