Текст книги "Копатель (ЛП)"
Автор книги: Тиффани Робертс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
– А если ты заболеешь? Я не разбираюсь в целительстве, Келли, а Диего далеко.
Она обхватила пальцами его запястье и улыбнулась.
– Если бы я не заговорила об этом, ты бы этого не знал. Я хотела, чтобы ты был в курсе на всякий случай. Кроме того, большая часть еды, которую мы ели, была абсолютно безопасной. Учитывая все обстоятельства, диета человека и врикса потрясающе совместимы.
Он хмыкнул.
– Мне все равно это не нравится.
– Я не буду торопиться, ладно?
Когда он хмыкнул, ее улыбка стала шире, и что-то потеплело у него внутри. Это тепло не ослабило его напряжения, когда он отпустил ее подбородок и наблюдал, как она сорвала ягоду со стебля и поднесла к губам. Он бы предпочел, чтобы эти губы прижались к его шкуре, к его рту, а не к кусочку фрукта, который мог причинить ей вред.
Эти соблазнительные губы приоткрылись, и она просунула ягоду между ними, откусывая. Она удивленно и одобрительно промычала.
Внутри у него все сжалось. Это был странный внутренний конфликт – он доверял ей, доверял ее знаниям, но это доверие никак не уменьшало его беспокойства. И она была права. Если бы она не упомянула русскую рулетку и не напомнила ему о риске, он бы об этом не подумал. Он бы подвел ее как пара, потому что для него все это – безопасные продукты, которые он ел бесчисленное количество раз, не задумываясь.
Они сели рядом, положив оставшиеся ягоды в грозди на колени Келли, и позволили звуку водопада и прохладному туману окутать их, пока они ждали.
– Ни покалывания, ни онемения, ни спазмов, ни тошноты, – сказала Келли через некоторое время. – И как бы мне ни хотелось съесть еще одну из этих ягод, я собираюсь подождать. Я попробую нителист позже, иначе, если я все-таки заболею, я не буду знать, какое именно растение это вызвало.
Она передала ему ягоды теневика.
– Ешь, Уркот.
Хотя он знал, что еще есть шанс, что фрукт окажется опасен для нее, он не мог сдержать своего облегчения. Он взял ягоды и вернул их в кучку на земле, вместо этого взявшись за грибы. Если ягоды теневика были безопасны для Келли и ей понравился их вкус, он прибережет их для нее.
После того, как он поел, они завернули остатки еды в лоскутки шелка и уложили в сумку Келли, выпили еще немного воды и продолжили путь. Светлячков становилось все меньше, а туннель – все темнее по мере того, как Уркот и Келли оставляли водопад позади.
ГЛАВА 18
– Развилка, – сказала Келли, когда они остановились перед местом где пещера разделялась на два туннеля. – В какую сторону тебе ведет ветер, здоровяк?
Уркот фыркнул, разведя передние ноги в стороны. До сих пор он следовал за воздушным потоком, зная, что в конце концов он приведет их к какому-нибудь отверстию на поверхности, но здесь он чувствовал его с обеих сторон.
Туннель слева был более узким, с низким потолком, и воздушный поток был… Разница была небольшой, но он был слабее.
– Сюда, – сказал он, входя в правый туннель. Келли шла рядом с ним.
По мере того, как они продвигались, проход расширялся, и странное, тревожащее чувство чего-то знакомого возникло в сознании Уркота. Он остановился, когда они достигли отверстия в стене туннеля. Быстрый взгляд сказал ему, что это не естественный проем, а вход, созданный руками вриксов.
Уркот подошел к дверному проему и заглянул внутрь, подняв свой кристалл, чтобы пролить свет в комнату.
– Что это? – прошептала Келли.
Форма комнаты, ее размеры, маленькие ниши и полки, вырезанные в камне, – все это было ему знакомо. Изодранные, грязные, поношенные куски шелковой ткани свисали со стены и скомканно лежали на пыльном полу в углу. Он сомневался, что даже Рекош смог бы определить возраст этой ткани.
– Это было логово, – сказал Уркот.
– Странники духа?
Он услышал страх в ее голосе и потянулся к Келли, положив руку ей на поясницу.
– Я так не думаю. Они похожи на логова в Такарале.
– Статуи, эти логова… Здесь жили теневые охотники?
Они вышли из комнаты, и когда продолжили путь по туннелю, Уркот ответил:
– Возможно. Очень давно. Первая королева, Такари, привела наш род в Такарал из нашего старого дома, но в историях не говорится, где он находился.
Вдоль стен туннеля располагалось еще больше комнат. На входе в некоторые висели лоскуты шелка, хотя ткань выглядела так, будто при прикосновении рассыплется в пыль.
– Интересно, знают ли терновые черепа о существовании этого места, – сказала Келли. – Оно расположено так близко к Калдараку. Если здесь жили теневые охотники, о них должна быть какая-то история. Должны быть какие-то легенды.
– Мы спросим, когда вернемся.
Шагать по этому туннелю было для него непривычно. В некотором смысле, это было похоже на возвращение в Такарал – покинутый и затерянный во времени Такарал. Это наполнило его печалью, которую он не мог до конца объяснить, и в противовес ей – глубоким любопытством.
Если бы Зурваши сохранила власть, такой была бы судьба Такарала? Она выжала бы из теневых охотников всю кровь до тех пор, пока в темных туннелях города не осталось бы ничего, даже их духов?
Слабый свет проникал в туннель из нескольких логов, где кристаллы росли из прожилок в стенах. Уркот заглянул в одно из них и обнаружил, что стена и часть потолка обвалились. Светящиеся кристаллы были разбросаны среди обломков, заливая часть помещения мягким голубым светом, оставляя остальное окутанным тенью.
Этот синий свет казался холодным и резким, только подчеркивая пустоту помещения. Все, что он действительно мог осветить, – это отсутствие радости и жизни.
Неужели именно так чувствуется существование призраком? Брести сквозь пустую тьму и не находить ни тепла, ни утешения в редких островках света – лишь новую пустоту?
С этими тяжелыми, тревожными мыслями, роившимися в его голове, когда они с Келли приближались к повороту туннеля, Уркот почти не заметил легкое шуршание шагов впереди.
Келли замерла за мгновение до него, заставив Уркота резко остановиться.
Что-то зарычало из-за поворота. За этим рычанием последовали гортанные голоса и шаркающие звуки, которые эхом разносились по туннелю, приближаясь.
Уркот встретился взглядом с Келли. Ее глаза округлились от страха, и он знал, что ее мысли перенеслись в то же место, что и его, – к страннику духа, который напал на них в темноте.
С колотящимся сердцем он сунул кристалл в сумку, подхватил Келли на руки и, отступая, прижал ее к груди. Она обвила руками его шею и прижалась к нему без вопросов. Он стиснул зубы, отступая, мышцы его ног напряглись, когда он изо всех сил старался не издать ни звука. Странники духа, разговаривая друг с другом такими же резкими голосами, продолжали приближаться.
Уркот без колебаний вошел в первую попавшуюся комнату, оказавшись в логове с обвалившимися стенами.
Он поспешил глубже внутрь. Келли свернулась калачиком в его объятиях, когда он пригнулся в промежутке между обломками и стеной, стараясь стать как можно меньше и спрятать ее тело в тени своего собственного. Застежки инстинктивно обхватили ее бедра, чтобы надежнее прижать к себе. Отметины на его теле засветились, отражая свет кристаллов.
Звуки из туннеля приближались. Два отчетливых голоса, спорящих словами, которых он не мог разобрать, щелканье, эхом разносящееся по туннелю и внутри логова, топот конечностей и скрежет камня.
Все, что он мог сделать, это надеяться, что странники духа не войдут в это логово, а если и войдут, то их зрение будет слишком слабым, и они примут его темную шкуру за еще более темные обломки, а отметины – за скопления кристаллов.
Ему стоило больших усилий успокоить свое тяжелое дыхание, но его сердца не замедлялись, как бы сильно он этого ни желал.
Звуки из туннеля теперь доносились сразу у входа.
Он обнял свою пару еще крепче.
Пожалуйста, пусть они пройдут мимо…
Последовал еще один резкий обмен репликами между этими гортанными голосами. Часто повторялось одно слово, очень похожее на дак – нет на вриксе, – но Уркот по-прежнему не мог разобрать ничего другого.
Странник духа зашипел, и звуки передвижений в туннеле усилились. В поле зрения появились фигуры, неясные в скудном свете, проникавшем в из логова, сцепившиеся в борьбе, которая делала их больше похожими на мешанину разнородных конечностей, чем на двух отдельных существ. Уркот мог сказать только, что один из вриксов был крупнее другого.
Странники духа боролись, ударяясь о стены туннеля и царапая ногами и когтями по камню. Когда один из них ударился задней частью тела о дверной проем, сверху посыпались мелкая пыль и крошечные камешки.
Уркот вознес безмолвную молитву Исследователю.
Только не обвал. Пожалуйста.
Схватка унесла странников духа из поля зрения дальше по туннелю. Облегчение вспыхнуло в Уркоте, прежде чем он смог подавить его. Они прошли мимо. Им с Келли просто нужно немного подождать, прежде чем двигаться дальше. Непосредственная угроза миновала, и это логово было безопасно.
От мучительного рычания, донесшегося из коридора, у Уркота по спине пробежал холодок.
Более крупный из двух странников духа, спотыкаясь, отступил в комнату. Самка – четыре руки, четыре ноги, без застежек, ростом в три сегмента. В ее телосложении была худоба, не свойственная самкам теневых охотников и терновых черепов, подчеркивающая кости под ее шкурой в одних местах и мощные, жилистые мышцы в других.
В свете кристаллов ее бледная шкура приобрела собственное голубоватое свечение.
Она прижала нижнюю руку к груди. Из-под прижатой ладони на предплечье текла темная кровь. Ее когтистые жвалы широко раскрылись, и она зашипела в направлении дверного проема.
Меньший по размеру странник духа, самец, ворвался в комнату и бросился прямо на самку. Скорость и внезапность его атаки заставили Келли вздрогнуть, а волосы на ногах Уркота встали дыбом.
Самка с ревом упала. Прежде чем она рухнула на пол, самец, чья светящаяся шкура была испещрена шрамами, уже наматывал шелковую веревку, свернутую в его руках, на ее конечности.
Несмотря на ее размеры, борьба самки, казалось, только сильнее запутывала ее в шелке. Через несколько ударов сердца она была связана по рукам, ногам и шее, самец вытягивал дополнительную веревку. Она зарычала и рассекла воздух клыками на жвалах, мышцы напряглись, когда она боролась с шелком.
Зарычав, самец потянул за веревку, заставляя самку запрокинуть голову. Его щель открылась, и показался белый стебель. Используя шелковую веревку, чтобы контролировать ее и держать ее жвалы подальше, он взобрался на самку, защелкнув застежки у нее на талии. Низкий стон вырвался у него, когда он сильно толкнулся.
У Келли перехватило дыхание, и она поспешно, но тихо прикрыла рот и нос. Уркот погладил ее пальцами, напоминая ей, что он рядом, в то время как его застежки сжимали ее.
Обвив своими конечностями самку, самец странников духа ускорил свои толчки, хрипло дыша. Его когти впились в ее шкуру, на ней выступили темные капли крови, которые заблестели в тусклом свете. Самка зарычала от боли и бессильной ярости.
– Кир’ани, кир’ани, кир’ани, – хрипел мужчина снова и снова.
Моя, моя, моя.
Пока странники духа спаривались, их хрипы эхом отражались от стен, Келли дрожала, прижавшись к Уркоту. Дикость и враждебность этого совокупления были настолько далеки от того, что они с Келли пережили в гроте, что он не мог считать это одним и тем же актом.
Связывать, покорять и заявлять свои права – все это было инстинктивным для вриксов, но среди теневых охотников и терновых черепов эти желания было принято исследовать с добровольного согласия партнера. То, чему он был свидетелем сейчас… Это был старый путь. Путь, который породил так много поучительных историй, который оставил бесчисленное количество самцов искалеченными или мертвыми.
Это был путь, который Зурваши пыталась возродить в Такарале с помощью Высоких Требований – эту битву за доминирование, эту смертельную игру завоевателей и покоренных. Этот способ спаривания, при котором вриксы вели себя как звери, берущие все, что им заблагорассудится, который поощрял насилие и убийства, чтобы только сильные могли производить потомство.
Именно этого она и хотела от Кетана – чтобы он доказал свою силу и право, покорив ее. Доказать, что он был парой, достойной королевы… Или умереть, пытаясь это сделать.
Всего несколько сегментов пустого воздуха и бесформенных теней отделяли странников духа от Уркота и Келли. Он хотел бы избавить свою пару от этого зрелища. Хотел бы он слиться с тьмой, как могли бы сделать Кетан и Телок, и проскользнуть мимо странников духа, унося свою женщину в безопасное место.
Но он знал, что не сможет пройти мимо них незамеченным. Точно так же, как он знал, что окажется в крайне невыгодном положении, если решит драться, даже если ему удастся застать их врасплох, пока самка будет связана.
Он не мог сражаться с двумя странниками духа, и при этом обеспечить безопасность Келли.
Единственное, что он мог сделать, это обнять свою маленькую самку, давая ей понять своим присутствием, что она не одна, что он здесь ради нее, что он защитит ее.
Сбавив темп, самец странников духа толкнулся еще раз, проталкивая узел глубоко внутрь самки, и содрогнулся с низким рычанием.
– Моя.
Он наклонился вперед и укусил самку за плечо. Шелковая веревка, которую он натягивал, ослабла.
Зарычав, самка вырвала руку, обхватила рукой макушку самца и откинула ее назад, заставив его зубы оторвать кусок ее плоти и обнажить шею.
Прежде чем самец успел отреагировать, самка широко открыла рот и вонзила клыки ему в горло. Ее жвалы вцепились в шкуру.
Келли вздрогнула.
Испуганный булькающий крик вырвался у самца, смешавшись со звуком крови, разбрызгивающейся по полу.
Когда самка странников духа дернулась вверх, плоть и мышцы шеи самца разлетелись в клочья, а кости треснули. Моток шелка выпал из безвольных рук мужчины, когда его голова, удерживаемая лишь несколькими нитями из порванной кожи и сухожилий, откинулась назад, чтобы болтаться между плечами. Его черные глаза безучастно смотрели на Уркота и Келли.
Самка сбросила с себя путы и вытянула свои длинные конечности, срывая застежки самца со своего тела и выдергивая его член из щели. Поток светящегося семени хлынул из нее, когда она опустила самца на пол камеры и расположилась над ним. Кровь была размазана по ее клыкастому рту и подбородку, стекала по шее и груди, темнея на фоне светлой шкуры.
Запах этой крови уже наполнил воздух.
Низко присев, самка вонзила когти в живот и заднюю часть тела самца, разорвала их и начала есть.
Келли напряглась, ее пальцы вцепились в длинные пряди волос Уркота.
Из всех испытаний, что он преодолел, вытерпел и пережил, из всего кровопролития и смертей, которые он видел, происходящее было самым тревожным. И он ничего не мог поделать, кроме как сидеть, подвернув ноги и обнимая свою пару, его чувства были обострены, чтобы он мог сразу отреагировать, если самка обнаружит их присутствие.
Келли судорожно вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь. Но даже если не смотреть, то оставались звуки. Хлюпанье, чавканье, хруст костей, затрудненное дыхание, вырывающееся из рта, полного окровавленной плоти.
Как бы сильно Уркот ни хотел, он не мог отвести взгляд. Он должен был увидеть угрозу. Должен был быть готов к бою.
Спустя, казалось, целую вечность, самка поднялась. Ее щель открылась, и из нее вытекло еще больше мужского семени, попав на его останки.
Она зарычала, срывая шелковую веревку, все еще цеплявшуюся за ее ногу, прежде чем сильно ударить той же ногой по трупу перед собой. От удара хрустнула кость.
Самка яростно рычала незнакомые слова, щелкая воздух окровавленными когтями на жвалах.
Жвалы самого Уркота дрогнули, а пальцы согнулись. Его сердца бились сильно, но ровно, а мышцы напряглись в готовности. Самка поднимет голову. Она увидит Уркота и Келли. И она нападет.
Самка-странник духа подняла голову.
Но ее черные глаза не сфокусировались и не задержались на Уркоте и Келли.
Она пробормотала что-то на своем гортанном языке и снова ткнула ногой тело самца. Широким шагом перешагнув через него, она нырнула в туннель, не удостоив самца еще одним взглядом. Прежде чем она скрылась из виду, Уркот увидел, как она повернулась и пошла в том направлении, откуда пришла.
Он не ослаблял хватку на Келли, слушая, как самка удаляется, как ее тревожные щелчки эхом разносятся по туннелю. Даже когда звуки самки стихли, прошло много ударов сердца, прежде чем его напряжение начало ослабевать.
– Она ушла, – тихо прогрохотал он.
Келли оттолкнулась от него и вскочила на ноги, пошатнулась и выставила руку, чтобы опереться о стену. Ее плечи быстро поднимались и опускались, когда она смотрела на изуродованные останки странника духа, лежащие в центре кровавой лужи. Белки ее прекрасных, чужеродных глаз были выпуклыми.
Она зажала рот рукой и отвернула лицо от трупа, когда ее вырвало.
Уркот поднялся и шагнул к ней, положив ладонь на спину. Он прошептал:
– Спокойнее, Келли.
– Какого. Хрена, – прохрипела она. – Уркот, что это, нахрен, было?
– Она сказала ему нет.
– Значит, он изнасиловал ее?
– Я не знаю этого слова. Он овладел ею силой, без ее желания.
– Это обычное явление для вриксов? Это… нормально?
Он провел рукой вверх и вниз по ее спине, успокаивая себя этим прикосновением настолько, насколько надеялся успокоить ее.
– Такое было принято много лет назад. Мужчина проявит интерес к тому, чтобы заявить права на женщину как на свою пару, и если она отказывает ему, он мог бы доказать, что достоин, мог бы доказать свою силу, завоевав ее. Взяв ее и посеяв свое семя. Это инстинкт. Но даже если самец побеждал, самка не всегда соглашалась. Самцы получали травмы. Иногда погибали.
Келли ткнула пальцем в мертвого странника духа.
– А потом случалось это?
Уркот проследил взглядом за ее жестом и раздраженно фыркнул.
– Этот самец не был осторожен в своем голоде. А у нее… был иной голод.
– Я не могу сказать, что он этого не заслужил, но фу, – она вздрогнула. – Я действительно, действительно могла бы прожить всю свою жизнь без этого зрелища.
– Мне жаль, что я не смог защитить тебя, – сказал он, снова переводя взгляд на нее. – И когда я сказал, что съем тебя, это была шутка. Я не съем тебя, самка.
Она издала тихий смешок.
– Нет, не таким образом.
Моргая, он склонил голову набок.
– Есть другой способ поесть?
– Я не собираюсь говорить об этом после того, что мы только что видели.
Он мог только смотреть на нее, подергивая жвалами, как будто не мог решить, поднятья им или опустить.
Келли провела рукой по своим кудрям, откидывая их назад, и сказала:
– Не могу поверить, что шучу об этом, когда перед нами изуродованный, наполовину съеденный труп.
– О чем ты шутишь? – спросил я.
– Я объясню это позже. Когда мы будем… ты знаешь. Не здесь.
То, как она говорила об этом – что бы это ни было – вызвало у него сильное любопытство, несмотря на ситуацию. Что она могла иметь в виду, говоря, что есть другой способ съесть ее? И почему она смеялась над этим?
– Ты объяснишь – твердо сказал он.
Когда Келли кивнула с едва заметной улыбкой на губах, Уркот заставил себя опустить руку и подкрался к двери. Она держалась близко к нему, обходя тело стороной. Он заглянул в туннель и проверил в обоих направлениях. Никаких признаков самки-странника духа не было.
– Мы вернемся и пойдем другим путем, – сказал он ей, понизив голос. – Этот туннель может привести к логову странников духа.
Келли положила ладонь ему на плечо и слегка сжала.
– Показывай дорогу, здоровяк.
ГЛАВА 19
Келли не знала, сколько времени прошло с тех пор, как они вошли в туннель поменьше, но казалось, будто вечность назад. Он был длинным, узким и извилистым. Были места, где им приходилось карабкаться вверх или ползти вниз, и хотя она могла свободно передвигаться, некоторые места были настолько узкими, чтобы Уркот едва сумел протиснуться.
Каждый раз, когда ему приходилось сгибаться всем телом, чтобы пройти по какому-нибудь особенно узкому или неудобному проходу, Келли чувствовала тяжесть внутри, а сердце сжималось. Но, несмотря на его широкие плечи, объемную заднюю часть и в целом крупное телосложение, он маневрировал в пещере с чувством спокойствия и уверенности, которым она хотела бы обладать.
Потому что здесь она ощущала это по-настоящему. Даже несмотря на то, что она ни разу не застряла, этот туннель, больше чем любое другое место, заставлял ее чувствовать себя в ловушке из-за непроглядной, давящей темноты. Единственный свет исходил от кристаллов, которые держали они с Уркотом. Ей казалось, что туннель сжимается вокруг них, и в любой момент свод может рухнуть и погрести их заживо.
Казалось, что они застрянут здесь навсегда.
Что они умрут здесь.
Келли сжала кристалл, и его острые края впились ей в кожу. Ее тело болело, ноги ослабели, а ступни потяжелели. Ботинки шаркали по полу при каждом шаге. Изнеможение навалилось на нее из темноты, угрожая утащить в небытие.
Мы здесь умрем.
Нет… Нет, это не так.
Пот выступил бисеринками на ее коже, стекая по вискам, по задней поверхности шеи и между грудей. Ее кожа была холодной и липкой, а сердце колотилось так быстро и сильно, что каждый его удар эхом отдавался в ушах. С каждым шагом ее грудь становилась все теснее, сдавливая легкие и затрудняя дыхание.
Мы здесь умрем. Мы умрем… Мы здесь…
Умрем.
Умрем.
Умрем.
Ее шаги замедлились и остановились. Дрожа, она прислонилась к грубой каменной стене, когда тени сгустились вокруг нее и поползли по краям ее зрения.
– Нет, – прошептала Келли. – Нет.
– Келли?
Глубокий голос Уркота донесся до нее сквозь наступающую темноту, полный заботы.
Но она не могла ему ответить. Не могла выдавить ни слова из-за сдавленного горла. Она не могла… не могла дышать.
Келли схватилась за грудь, хватая ртом воздух, слезы хлынули из ее глаз.
Большие руки обхватили ее лицо, приподнимая его.
– Келли! Посмотри на меня.
Уркот.
Ее имя, произнесенное его голосом, настолько полным страха, вырвало ее из объятий тьмы. Его сапфировые глаза сфокусировались, ярко вспыхнув. Маяк.
– Дыши, – он нежно провел когтями по ее волосам. – Хорошо, самка. Слушай меня. Вернись ко мне, мое полуденное солнце.
Мое полуденное солнце.
Келли ухватилась за это ласковое обращение, за этот голос, за это прикосновение. Подчиняясь его уговорам, она делала один глубокий вдох за другим. Она ни разу не отвела от него взгляда. Уркот был ее опорой, сильным, властным и непоколебимым.
– Хорошо, самка, – повторил он, проводя большими пальцами по ее щекам и вытирая слезы.
Нижней рукой он осторожно вынул кристалл из ее окоченевших пальцев, затем верхней – снял рюкзак с ее плеч, поставив его на землю.
Тихо напевая, Уркот коснулся ее лба головным гребнем.
– Мы отдохнем здесь.
Отпустив ее, он принял сидячее положение, сложил передние ноги перед собой, усадил Келли на них и уложил на сгиб левой руки, перекинув ее ноги с другой стороны. Его нижняя правая рука обхватила ее колено.
Как только она устроилась, он открыл ее сумку, достал бурдюк с водой и откупорил.
– Попей. Это поможет.
Келли взяла бурдюк обеими дрожащими руками, благодарная ему за помощь. Вода была прохладной на контрасте с ее горячим, пересохшим горлом.
Затуманенными, полными слез глазами Келли смотрела, как он закрывает и убирает бурдюк в сумку.
А потом плотину прорвало.
У нее вырвался крик, напугавший Уркота. За ним последовала серия рыданий, которые она не смогла сдержать. Ее плечи затряслись, грудь содрогнулась, по щекам потекли слезы.
Уркот издал огорченное жужжание. Он нежно обхватил ее подбородок верхней рукой, заставляя поднять на него глаза.
– Ах, мое полуденное солнце.
Келли вцепилась в его руку, обнимавшую ее за талию, пытаясь сдержать всхлипы.
– Прости. М-мне так ж-жаль, – сказала она, переводя взгляд с него на меня. – Я не х-хочу быть обузой. Это на меня не похоже. Я п-просто так устала и напугана, и… и все кажется таким безнадежным. У м-меня просто мелькнула мысль, что мы здесь у-умрем, и я почувствовала эту… панику. И я не могла отпустить ее. Не могла это остановить.
Она прерывисто вздохнула.
– Ты, наверное, чувствуешь то же самое, но т-ты сдерживаешь все это ради меня. Ты сильный. А я… я просто рыдающее месиво.
Уркот скользнул рукой вверх, вытирая слезы большим пальцем, остальными лаская ее щеку. Низкий, успокаивающий звук его напева вибрировал в ней через его грудь, медленная, простая мелодия, которую она слышала от него раньше. Эта близость была еще одной вещью, за которую она могла ухватиться.
Она подалась навстречу его прикосновению.
– Мы падаем, – мягко сказал он, – и снова встаем. Если ты не можешь встать, я здесь, Келли. Я буду нести тебя до тех пор, пока ты снова не сможешь ходить.
Его рука скользнула к ее шее, обводя и лаская большим пальцем ключицу.
– Ты не обуза. Ты сильная, и всегда такой была. Все мы иногда ломаемся. Если мы не остановимся, чтобы оправиться, залечить раны, то через короткое время снова сломаемся, как отколотый камень.
Келли шмыгнула носом и еще раз глубоко выдохнула, на этот раз гораздо спокойнее, чем в прошлый. Она не отводила взгляда от его блестящих голубых глаз, что прогоняли тьму.
Когда его пальцы нащупали заживающие следы от укуса на ее плече, он замурлыкал, слегка проводя по ним и посылая мурашки по ее телу.
– Я дал тебе свои слова, свою связь. Я буду оберегать тебя, моя милая найлия, мое полуденное солнце. Я заявил на тебя права, ты моя, и ничто не отнимет тебя у меня. Даже Восьмерка.
Его рука скользнула вниз по ее груди, ладонь задела сосок сквозь топ. Келли вздрогнула и резко втянула воздух, когда его прикосновение послало неожиданный прилив удовольствия прямо к ее сердцевине.
Уркот быстро поднял руку, его глаза вспыхнули, а жвалы отвисли.
– Я…
Келли схватила его за запястье.
– Нет. Пожалуйста, – она снова притянула его руку к груди, обхватив его пальцы. – Прикоснись ко мне. Я… мне нужно почувствовать тебя. Мне нужно почувствовать это.
Ей нужно было отвлечься. Нужно было забыть, что они в ловушке, нужно было забыть, что их жизни в опасности.
Он был нужен ей.
Пальцы Уркота сжались на ее груди и колене, а его жвалы приподнялись. Он издал еще одно низкое мурлыканье.
– Ах, Келли…
А потом его рука двинулась. Уже не нежно, а твердо и целеустремленно. Он сжал ее грудь, размял ладонью, и Келли, как глина, подалась его прикосновениям. Она со вздохом выгнула спину.
– Такая мягкая, – пророкотал Уркот.
Он поднял руку. Зацепив когтем завязки топа, он потянул их вниз, разрезая. Ткань разошлась, обнажив ее груди.
Уркот прикоснулся кончиком когтя к соску, заставляя его затвердеть. У Келли перехватило дыхание.
Он замурлыкал и обвел когтем бугорок. Она вздрогнула, когда он слегка царапнул ее чувствительную кожу.
– Уркот… – прошептала она.
– Мне нравится, как твои губы произносят мое имя, – сомкнув пальцы на ее соске, он сильно ущипнул его.
Келли ахнула, ее тело дернулось, отдаваясь пульсацией в клиторе. Но его рука, обнимая за талию, удержала ее на месте. Тепло разлилось внизу живота, и она почувствовала, как собирается ее влага, почувствовала, как она сочится из ее киски.
– И то, как твое тело поет для меня, мое полуденное солнце, – его пальцы сомкнулись вокруг ее бедра.
Она сжала его руку, пока он снова и снова перекатывал ее сосок между пальцами, создавая водоворот удовольствия и боли. Ее сердце бешено колотилось от восхитительной пытки, которую он обрушивал на нее.
Уркот сделал тяжелый вдох и издал долгий низкий рык.
– Я чувствую твое желание.
– Да, – выдохнула она. – Мне нужно, чтобы ты прикасался ко мне больше.
Баюкая ее грудь, лаская ее, Уркот медленно провел нижней рукой вверх по ее бедру.
Кожу покалывало от его прикосновений, когда он двигался все ближе и ближе к ее киске. Учащенно дыша от растущего желания, Келли раздвинула ноги, открываясь ему.
Его пальцы коснулись ее лона легко, как перышко, как будто он боялся причинить ей боль. Он провел по половым губам нежными поглаживаниями, исследуя ее, и киска Келли сжалась, когда дрожь наслаждения прокатилась по ней.
Ей нужен был этот палец внутри.
Его палец опустился к ее входу. Уркот застонал, раздвигая ее скользкую кожу и неглубоко вводя и выводя из нее подушечку пальца.
– Твоя киска такая влажная. Влажная для меня.
– Так и есть, – простонала Келли, покачивая бедрами. – Это все для тебя.
– Это все мое. Ты моя, – он зарылся носом в ее волосы, обводя ее вход. – Дай мне еще.
Дрожь удовольствия прокатилась по ее телу, но этого было недостаточно. Ей нужно было больше. И, Боже, она была такой влажной, что ее смазка стекала по заднице. Какой бы холод ни охватывал ее раньше, он уже давно был изгнан огнем, горящим под ее кожей.
Когда его палец скользнул вверх и задел клитор, Келли вскрикнула от шока экстаза.
– Вот! О черт, Уркот, прикоснись к клитору.
– Клитор, – повторил Уркот, возвращая палец к нему и надавливая. – Здесь?
Келли впилась ногтями в его руку и отчаянно закивала.
– Да.
Он медленно, благоговейно обвел пальцами ее клитор, и она застонала, ее ресницы затрепетали, голова откинулась назад, а пальцы ног поджались.
– Еще. Пожалуйста, не останавливайся.
– Ах… Значит, это доставляет тебе большое удовольствие. Этот крошечный бутончик.
– Очень большое. И становится лучше, когда ты прикасаешься к нему.
И это было правдой. Ее пальцы не могли сравниться с его твердой, грубой шкурой. Возможно, именно связь, которую они разделяли с Уркотом, узы, которые они образовали, сделали ее сверхчувствительной к каждому малейшему прикосновению. Потому что она никогда не чувствовала ничего похожего на то, что чувствовала с ним.
Его верхняя рука ласкала ее грудь, покручивая, сжимая и пощипывая сосок, в то время как нижняя рука продолжала неторопливо ласкать клитор. Ее тело гудело. Протянув руку, она запустила пальцы в его волосы и вцепилась в них, шире раздвигая бедра, наслаждаясь ощущениями.
Уркот низко пропел.
– Твоя киска распускается, как цветок. И она так глубоко приняла мой стебель.
Тяжело дыша, она покачивала бедрами в такт его движениям, когда удовольствие разлилось внутри нее. Она помнила, каково это – чувствовать его внутри себя, растягивающего ее, наполняющего ее, отчего внутри теперь оставалась пустая, томительная боль.
– Мне снова нужен твой член внутри, – умоляла она.
Его застежки сжались на ее бедре, заставляя ее ощутить прижавшуюся к нему выпуклость.
– Пока нет, – сказал он хриплым голосом. – Не здесь.
Он ускорил поглаживания ее клитора, когда его язык прошелся по ее подбородку и очертил линию рта.
– Но я скоро снова погружу свой член в твое тело, моя найлия. Я почувствую твой жар, почувствую, как ты сладко сжимаешь мой стебель. И я наполню твою киску своим семенем.
– Да, – прохрипела она, ее голос стал выше от удовольствия. – Я хочу твою сперму. Во мне, на мне, на моем языке. Я хочу все это.
