Текст книги "Полуночная девственница (СИ)"
Автор книги: Тиана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
22 Глава
Николетта медленно приоткрыла дверь, ведущую в комнатку на втором этаже. Комнату частично освещал лунный свет, просвечивающийся через окно в старой деревянной раме. Здесь царил хаос: повсюду лежали коробки, набитые хламом; валялись старые вещи. А в углу в футболке с разодранным рукавом и странно обтянутых джинсах к ней спиной сидел Райан. Девушка слегка вгляделась в темноту, подмечая, как неестественно выглядят его черные волосы, осторожно позвала:
– Райан?
– Уходи отсюда… – выдал тот низким, будто бы вымученным голосом.
Даже не осознавая того, зачем пришла, рыжеволосая понимала, что ей нужно остаться сейчас рядом с ним. Да, он совершил ошибку, поранил Кайла, но вместе они смогут все исправить и она…
– Я не уйду, – довольно уверенно выдала девушка, захлопывая за собой дверь.
– Это плохо, – выдавил из себя оборотень, затем встал, медленно повернулся в её сторону, добавил, – очень плохо.
– Хочешь увидеть меня таким?
Она не нашла, что ответить, наблюдая то, как лунное свечение падает на половину его лица, в особенности на торчащие на голове темные уши, выступающие изо рта клыки и ярко-голубые глаза. Поначалу Николь даже не испугалась, пытаясь разглядеть в его новом образе каждую мелочь и наблюдая за тем, как под его кожей бьются в ритме сердца проступившие под ней вены. Будто бы зная это с самого начала, та сделала шаг ему навстречу, чувствуя, как оборотень насторожился и сжал кулаки.
– Не подходи ближе. Тебе нужно бежать, – резко произнес брюнет, делая шаг назад. Но в этот раз его она не послушалась.
– Я не могу… – тихо выдала Ника. В её голосе чувствовалась нотка страха.
– Твою мать… – в сердцах выдохнул Райнхард, его уже начинало потряхивать от долгого пребывания в человеческой форме. – Могу я узнать, почему!?
– Если я убегу сейчас, то буду делать это всегда… я хочу помочь тебе, я…
– Ты ничем не можешь мне помочь, Никки. Никто не может, – в висках у него уже начинало стучать, на руках вместо ногтей появились когти. – Поэтому уходи.
Рыжеволосая сделала еще один настойчивый шаг вперед и извиняясь покачала головой:
– Я не уйду.
– Николетта, пожалуйста… – брюнет тут же оскалился, когда она сделала шаг навстречу. – …я прошу тебя, уходи.
Он редко у неё что-то просил, потому на мгновенье девушка засомневалась.
– Почему ты хочешь, чтобы я ушла?
– Потому что я не хочу сделать тебе больно…
Этот аргумент из его уст прозвучал искренне, и Оулдридж уже почти развернулась, как он резко осел на пол, издавая непонятные крики, больше похожие на рычания, и без остановки повторяя слово "Беги". Она застыла лишь на пару секунд, но этого хватило, чтобы волк взял над Райаном вверх и он обратился прямо на её глазах.
Николетта столкнулась лицом к лицу с тем волком, что уже несколько недель являлся ей в кошмарах. И из этих кошмаров её всегда спасал Райнхард. Райнхард, которым им и оказался.
Нет, на подсознательном уровне она догадывалась об этом, но не могла честно признаться себе в том, что полюбила такого, как он. А такого это какого? Оборотня? Насильника? Человека? Николь почти ничего о нём не знала. Могла ли она утверждать, что любит его? Могла ли она любить его таким, какой он есть?
Волк прервал её размышление коротким воем. Их глаза встретились, и, секунду сомневаясь, волк рванул в её сторону. Девушку, как и в первую их встречу, охватил страх. Страх того, что произошедшее в прошлое полнолуние может повториться. В голове тут же всплыли образы того, что Ника хотела бы никогда не вспоминать. Девушка не хотела, чтобы это повторилось. Не хотела переживать ту же боль, что и прежде. Не хотела знать, что человек, да пусть даже оборотень, к которому она так привязалась, способен сделать с ней такое. Она не сможет пережить это во второй раз.
– Райан, нет!
23 Глава
Её крик, словно выстрел, на мгновенье дезориентировал волка. Он попытался затормозить лапами, но столкновения уже было не избежать. Николетта зажмурилась со всей силы, выставив руку перед собой в качестве защиты.
"Пожалуйста, не надо!"
В ту же секунду, как волк достигает её тела, девушку слегка откидывает назад. Она чувствует, будто вся накопившаяся в ней боль разом вырывается наружу. Немного отойдя от аффекта, рыжеволосая открывает глаза и в растерянности оглядывается по сторонам.
Волка в комнате не оказалось, вместо него на деревянном полу осталась широкая борозда стертых до щепок досок. И эта борозда обрывалась прямо у её голых ног. Не веря в происходящее, Николь отползла на пятой точке назад, в ужасе поднеся трясущиеся руки ко рту.
Впереди борозды была лишь гора развороченных коробок и кусок голой стены, лишившейся какой-то части старых обоев. Значит ли это то, что это её рук дело? В глотке образовался тяжелый ком, а сердце забарабанило по грудной клетке. Она тяжело сглотнула, осматривая свои белоснежно-белые руки. Николетта тут же протрезвела, избавившись от своего легкого опьянения.
Они были такими же, как и прежде, не считая того, что кончики пальцев похолодели, а сами руки тряслись. Оулдридж не до конца могла поверить в то, что эти борозды оставила она… И, получается, что она стерла Райана? Ком подобрался к самому горлу вместе с тошнотой и ощущением тяжести в желудке. Её замутило.
Ника поднялась с холодного пола, неловко встала на ноги, поправив на себе теплую кожаную куртку. Она предчувствовала, что-то странное высвобождение боли было чем-то сверхъестественным. На ту секунду она перестала быть собой, будто что-то внутри неё давно ждало своего часа. Эта сила защитила её. Но какова цена?!
Она не хотела делать ему больно. Даже несмотря на то, как несправедливо и жестоко он с ней обошелся, она не хотела причинять ему боль. Когда она подумала о том, что Райан испытывал, когда её сила коснулась его, у неё резко заболела голова. Ей стало нечем дышать.
Вдруг что-то в коробках зашевелилось, а после ей показалось, что она видит окровавленную руку. Николетта осторожно прошлась по деревянным щепкам, стараясь не загнать себе заноз и не пораниться. Подойдя к коробкам ближе, она тут же отпрянула, так как тело под ними зашевелилось.
Райан резко откинул несколько придавивших его коробок в сторону, вдохнул в легкие кислород, смешавшийся с едкими частичками пыли. От этого непонятного выброса энергии он на какое-то время даже забыл, как дышать, его частично ослепило. Если бы в тот момент не началось обратное превращение, его мышцы бы содрало с костей, но сейчас он обошелся лишь содранной в нескольких местах кожей.
– О боже мой… – со слезами на глазах протянула девушка, разглядывая то, что она с ним сделала.
– П-почему бы тебе не закончить начатое? – со смешком полюбопытствовал оборотень, с неподдельным интересом оглядывая её испуганное лицо. Ха. И как долго она решила скрывать свою истинную сущность от него?
– Райан, я не… – она с трудом могла говорить. – Я не хотела, – добавила Николь, присаживаясь рядом с ним и с осторожностью направляя в его сторону свои руки.
Она боялась прикоснуться к нему, но хотела чем-то помочь.
– Что я могу сделать? – в растерянности девушка посмотрела в его голубые глаза, ища в них подсказку.
– Так убивать меня ты не собираешься? – ответил оборотень встречным вопросом.
– Конечно, нет… – с дрожью в голосе прошептала та. Ей было невыносимо больно думать о том, что его не станет.
– Даже после того, как ты узнала, что я изнасиловал тебя даже не как человек? – саркастично добавил оборотень. Он не мог принимать существование такой всепрощающей девушки, какую она из себя строила. Он не верил в то, что она может все еще оставаться такой чистой и невинной, что бы это не значило.
Она ничего не ответила: просто перевела взгляд на колени, почти касаясь пушистыми ресницами своих щек.
– Значит, все-таки хотела… – самодовольно протянул брюнет, кривясь и хватаясь за рану на своем животе.
– Не хотела! – твердо отрезала Ника. Её голос был необычно уверенным и резким. – Я не хотела делать тебе больно… и убивать кого-то, тем более. Тогда я просто не хотела, чтобы то, что было в лесу, повторилось, но, если бы я знала, что делаю… точнее, что сделаю с тобой, – взглядом она указала на его раны, – я бы постаралась этого не делать… я не знаю, как это произошло, я бы не стала… – тут девушка вцепилась пальцами в свои волосы и разразилась рыданиями.
– Если бы ты этого не сделала, ты бы умерла… или была изнасилована, Никки, ты это понимаешь?
– А ты хотел, чтобы я умерла? – спросила она, закрывая рот рукой, чтобы сдержать свои тяжелые всхлипы.
– Нет… я… нет… – он тут же ощутил странную сухость во рту при мысли, что в эту ночь её могло бы не стать. Её. Такой нежной и доброй, по-своему неуклюжей и чертовски странной. Пожалуй, именно сейчас он понял, что чувствует к ней не только сексуальное влечение. – Я не хотел, чтобы ты умерла. И не хотел делать это с тобой, когда я не в адеквате.
– А в нашу первую встречу? Ты хотел меня… – тут она и закончила.
– Да, хотел, – без всякой лжи ответил он. – Но во время полнолуния я не могу это контролировать. Я просто делаю то, что хочу… И порой хочу того, чего не должен был хотеть.
– Если бы я и не умерла, я бы не простила тебя… не во второй раз.
По щекам у неё катились горячие слезы.
Райнхард не знал, стоит ли её обнять и может ли он, вообще, касаться её тогда, когда она все узнала. Не в силах больше наблюдать за тем, как мерно дрожат от плача её плечи, он кладет свою, липкую от крови, руку ей на обнаженное колено, успокаивающе поглаживает пальцами.
– Кто же ты на самом деле, Никки? – спрашивает он её.
– Я не знаю, – честно выдает Ника, слегка успокоившись. – Я не знаю, откуда эта сила… я не могу этим управлять. Ты мне веришь?
И она задала этот вопрос тому, кто не верил даже себе, но ей… Ей он доверял.
– Думаю, что да… – тяжело вздыхая, протянул оборотень. – Я тебе верю, хотя и сам не понимаю, кто ты…
– Николетта Оулдридж, – с натянутой улыбкой говорит девушка.
– Пожалуй, так оно и есть, – снисходительно отвечает мужчина, затем касается пальцами её припухшей от слез щеки, оставляя на ней кровавые пятна.
– Я тебя немного испачкал.
– Это… это ничего, – совсем успокоившись, Николь ластится к его пальцам, будто котенок, который давно был лишен ласки. – Но эти раны нужно поскорее обработать. Ты можешь встать?
– Не переживай, я способен регенерировать, они затянутся довольно быстро, хотя я и не знаю, сколько на это понадобится времени… Я не думаю, что это именно магия, но у тебя точно есть какие-то способности.
Молодая особа слегка нахмурилась. Ей на всю жизнь хватило этой сверхъестественности.
– Я никогда не замечала за собой ничего необычного.
– Та раненая олениха выжила благодаря тебе. То, что ты сделала сегодня – далеко не предел твоих возможностей, Никки, – с некой долей иронии выдал голубоглазый.
– Значит, я могу помочь тебе, Райан?
– Николь, раз уж сегодня день, когда мы открыли друг другу свои тайны… – он выдержал паузу, как бы думая – решиться на это признание или нет. – Меня зовут не Райан, но Райнхард – это моя фамилия…
24 Глава
Николетта практически не удивилась этой новости. Наверное, из-за событий, пережитых ею этой ночью, в этой жизни её мало что теперь могло удивить. Райнхард не спешил с ответом, наблюдая за слишком спокойной реакцией девушки. Пауза слишком затянулась, поэтому она слегка повела бровями, намекая на то, что ему следует продолжить.
– Меня зовут Хэйден. Хэйден Райнхард, – довольно твердо произнес брюнет. Он не очень любил имя, которое ему дали ненавистные мать и отчим.
– Хэйден, – протянула Ника с улыбкой, как и в первый раз, как узнала, что его зовут Райнхард, растягивая его имя. – Хэйд. Хэйди. Хэй? – кажется, она всерьез решила придумать ему прозвище.
– Хэй?! Хэйди? Боже, скажи, что ты это несерьезно! – с нервным смешком возмутился Хэйден.
Рыжеволосая коварно ухмыльнуться, но получилось сделать лишь глуповатое лицо с игривой улыбкой. Это его, к её небольшому огорчению, только позабавило.
– Если ты вдруг действительно задумаешься коверкать мое имя, я буду звать тебя Летти, – в свою очередь решил подразнить её оборотень.
– Почему Летти? Я ведь не Летиция, – удивленно ответила Николетта.
– К имени Николетта Летти тоже подойдет.
– Нет уж! Зови меня Никки, а я буду звать тебя Хэйденом или Хэйдом. Хэйдом же нормально?
– Только если иногда… – все-таки согласился на её условия Райнхард.
Она тут же обняла его на радостях, заставив мужчину тяжело выдохнуть. Раны затягивались слишком долго и довольно болезненно. Он бы соврал, если бы сказал, что оборотни не чувствуют боли. Возможно, гораздо меньше, чем обычные люди, но чувствуют.
– Прости, Райнх… Хэйд, – тут же исправилась Николетта. – Давай я помогу тебе встать. Здесь холодно, лучше спуститься в гостиную.
– Я не хочу валить туда… – с разочарованием и ленью протянул голубоглазый, когда она двумя руками схватила его за плечо и потянула на себя.
– А я не хочу оставаться здесь. Это место жуткое.
Это место и правда навевало страх. Будто они были на чердаке какого-то заброшенного дома с привидениями.
– Просто побудь здесь, пока мои раны не затянутся, – сказал оборотень, не забыв добавить тихое, – пожалуйста.
В последнее время он слишком часто стал употреблять это слово в разговоре с ней. Николетта не скрывала того, что ей нравилась такая перемена, улыбаясь краешками губ. Девушка бросила затею с его перемещением, ведь и сама понимала, как тяжело будет тащить его вниз по лестнице.
– Сколько времени тебе на это понадобится?
– Час, возможно, два, – пожал плечами раненый.
– Хорошо, но мне нужно спуститься вниз, чтобы надеть что-то потеплее и принести влажное полотенце для твоих ран. Меня передергивает от их вида. Я боюсь…
– Крови?
– Да, крови, – Николетта слегка отвернулась.
Она боялась смерти Райнхарда куда больше, чем крови, но страх никуда не исчез. И спустя какое-то время у неё появилось неприятное ощущение от того, как это липкая жидкость застывает на её щеке, отчего Николетту передернуло.
– Никуда не ходи. Останься со мной, – требовательно произнес мужчина. – На кровь ты можешь не смотреть, но, если тебе хочется согреться, ты всегда можешь меня обнять или надеть мою футболку или штаны.
Борясь со страхом, Оулдридж осмотрела его одежду. Футболка с многочисленными дырами и разодранным рукавом больше напоминала майку, а штаны, тоже нуждавшиеся в заплатках, уже почти сползли с его бёдер.
– Нет, я, пожалуй, откажусь от твоего предложения, – выдохнула Николь, с некой брезгливостью пытаясь стереть со щеки кровавый след.
Чем больше она его терла, тем интенсивнее становился её запах, который каким-то образом рыжеволосая стала ощущать даже во рту. Ей срочно нужно было отвлечься, поэтому Ника с интересом стала рассматривать комнату, в которой она никогда раньше не была.
– Все эти вещи – твои? – поинтересовалась Николь, тут же направившись к самой интересной вещице – старинному граммофону.
– Да, старье, которое давно нужно было выкинуть, – с неким раздражением ответил немец. Он не очень хотел, чтобы сегодня она узнала о нём все, что только было можно, поэтому с опаской наблюдал за тем, как девушка рассматривала вещи из его прошлого.
– Могу ли включить граммофон? Если честно, я никогда не видела его вживую и не слушала. Ты можешь подсказать, как это сделать?
– Это патефон*, и он очень старый, нужно сменить в нем иголку, прежде чем вставлять пластинки. Мы можем послушать его и завтра, если ты так хочешь, – устало произнес Хэйден.
Честно, ему очень хотелось, чтобы она на какое-то время перестала задавать вопросы и просто помолчала. Брюнет закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от ран и регенерации.
Уловив его неодобрительную реакцию, Николетта не стала и дальше копаться в его вещах, решив какое-то время его не тревожить. Её голову не покинула мысль о том, что она может помочь ему при помощи своей силы, но девушка все еще не знала, как её использовать.
– Могу ли я попробовать вылечить тебя? – с некой опаской спросила Николь, присаживаясь рядом с ним и закрывая глаза, чтобы не видеть его кровоточащих ран.
– Ты не боишься того, что, если ты вылечишь меня, я опять обращусь и накинусь? Полнолуние еще не прошло, – взглядом он указал на сияющую белым светом луну.
– Немного, – призналась Николь, – но видеть тебя с этими ранами я не хочу. Только вот… я не знаю, как применять свою силу.
Девушка осмотрела свои ничем не примечательные руки. Аккуратно коснулась места возле его раны на руке, слегка приоткрывая глаза. Хэйден вздрогнул.
– Больно?
– Нет, просто у тебя руки холодные.
*патефо́н – механическое устройство для проигрывания граммофонных пластинок, переносная версия граммофона. В отличие от граммофона, у патефона рупор маленький и встроен в корпус, сам аппарат скомпонован в виде чемоданчика,
25 Глава
Если Райнхард сказал, что она вылечила того оленя, значит, ей нужно сделать то же самое, что и тогда. Николетта аккуратно переместила свою руку на саму рану, едва касаясь её кончиками своих пальцев. Райнхард немного сощурил глаза, но он и не протестовал.
Девушка сосредоточилась на мысли о том, что хочет ему помочь, но ничего не произошло. В прошлый раз при использовании своих сил она не чувствовала ничего не обычного, потому и в этот раз не знала, что при этом должно происходить. Николь даже все еще до конца не осознавала, что является необычным человеком. Ника со всех сил зажмурила глаза, будто это что-то смогло изменить, но ничего существенного и в этот раз не произошло.
– Может, лучше просто подождать? – с тяжелым вздохом предложил Хэйден.
– Я попробую еще раз! – с уверенностью воскликнула рыжеволосая.
Она слегка расслабила свои закрытые глаза, глубоко вдохнула, тут же выдохнула, собрав всю свою волю и силу в той руке, которой она касалась его раны. Оулдридж не ощутила ничего нового, но брюнет слегка вздрогнул, чувствуя, как рана внезапно становится горячей. По его телу постепенно разливается необычное тепло, которое охватывает каждую клетку и концентрируется на ранах по всему его телу.
– Ты что-то чувствуешь? – спрашивает девушка, пальцами подмечая изменения в ране.
– Да, – кивнул оборотень, привыкая к новым ощущениям. – Теперь я чувствую тепло.
– Это хорошо?
– Ха, это я должен у тебя спрашивать, – со смешком выдал Райнхард.
– Я не чувствую ничего необычного, – пожала плечами Николь.
Желая увидеть результаты своей силы, выпускница с трудом приоткрыла глаза, осмотрела его постепенно затягивающиеся раны. Они переставали кровоточить и затягивались прямо на глазах. Причем исчезала не только та рана, которой она касалась, но и все остальные.
Реакция Хэйдена на лечение её успокаивает, да и кровь на его коже постепенно испаряется, будто бы возвращаясь обратно в его тело. Ника выжидает момента, когда его раны полностью исчезают. Голубоглазый медленно потягивается, сжимает и разжимает кулаки, чтобы проверить, может ли он теперь шевелить конечностями без боли. Её лечение срабатывает.
– Значит, все-таки работает, – с облегчением произносит Николь, поднимаясь с холодного пола и подавая руку брюнету.
Её руки он не принимает, считая свою мужскую гордость задетой, но поднимается на ноги за ней следом. Райнхард все еще чувствует себя не в своем теле, потягиваясь и разминая мышцы спины и шеи. Как по заказу у него бурчит живот.
– Большой и серый волк голоден? – с улыбкой спрашивает Ника.
Это задевает Хэйдена, поэтому он с серьезностью отвечает:
– Для твоего же блага не стоит о таком шутить.
Молодая особа тут же понимает нетактичность своего вопроса и на какое-то время пристыженно замолкает, отводя глаза в пол. Оборотень тоже чувствует себя не в своей тарелке – уж очень давно никто из узнавших его тайну не оставался в живых. Причем не говорил об этом с иронией.
Её осведомленность точно выйдет ему боком. Но чем больше он об этом думал, тем паршивее становилось на душе. Все-таки она единственная девушка, которая приняла его таким, какой он есть на самом деле, и Хэйден ей за это, как минимум, благодарен.
– Тогда я спущусь вниз и разогрею остатки обеда на ужин, – прервала давящую тишину Николетта, за что мужчина был ей очень благодарен.
Девушка уже хотела развернуться, как оборотень взял её за руку. Два удивленных и несколько испуганных глаза: один – зеленый, другой – голубой – уставились на него.
– Ты же понимаешь, что об увиденном этой ночью нельзя никому ничего рассказывать?
– Д-да, конечно, – согласно кивнула Николетта, проглатывая комок, застрявший в горле, – иначе нас отправят на опыты?
"От нас просто избавятся, малышка", – подумал Хэйден, но не произнес этого вслух, не желая пугать её еще больше.
– Даже если и нет – обычным людям не следует этого знать, – покачал головой брюнет, отпуская её руку.
– Хорошо, я все равно никому не собиралась об этом говорить.
Она, вообще, не любила болтать о других, тем более раскрывать чужие тайны. Теперь и своих у неё было достаточно.
Вместе они спустились вниз, в кухню. Оулдридж решила разогреть ему спагетти с фрикадельками: поставила сковородку на плиту, разожгла огонь. Райнхард занял свое место за кухонным столом, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Оборотень наблюдал за девушкой со спины, краем глаза с опаской поглядывая на луну за окном. Полнолуние еще не прошло, и вероятность превращения была высока, но он был уверен, что в следующий раз сумеет с собой совладать. Он должен.
– Шла босиком? – вдруг спросил он, подмечая то, что её ноги были до щиколоток в грязи.
– Да. Туфли натерли, – со стеснением девушка мельком глянула себе под ноги.
– А я говорил тебе надеть более удобную обувь.
– Кроссовки? Под платье? – со смешком бросила Николь. Конечно, у неё не было вкуса, но чтобы настолько…
– Кому какое дело, если тебе удобно.
В принципе она частично поддерживала его позицию, но, как девушка, с платьем Николетта хотела надеть именно туфли, пусть они и не были также удобны, как кроссовки.
– Наверное, мне сейчас стоить уйти, – вдруг выдал оборотень.
Это насторожило девушку: она стала нервно помешивать подогреваемую на сковородке еду.
– Прогуляться, пока еще полнолуние, – пояснил Хэйден.
– На улице все еще дождь, – констатировала не совсем приятный факт Николетта. За окном все еще отдаленно слышались раскаты грома.
– О тебе я беспокоюсь больше, чем о дожде…
Его забота тронула её сердце, но она не хотела, чтобы Райнхард из-за неё чувствовал себя некомфортно. Теперь Ника и сама может за себя постоять.
– Не стоит за меня переживать. Теперь я и сама могу о себе позаботиться, – с неким вызовом произнесла рыжеволосая.
Её самоуверенный ответ его позабавил. Он не ожидал в ней столь скорого изменения. Неужели она поверила в себя, лишь обретя силу?
– Научилась использовать силу и возгордилась? Какая плохая девочка… – иронично подметил Хэйден, едва не заливаясь от смеха, но вовремя сдержавшись.
Ника нахмурилась, слегка надула губы, но тем не менее молча выложила разогретые спагетти ему на тарелку. Райнхард неожиданно привстал со стула, тыкнул пальцем между её бровей и под её удивленным взглядом приземлился обратно на свое место.
– Не хмурься, тебе не идет.
