Текст книги "Полуночная девственница (СИ)"

Автор книги: Тиана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

2 Глава

Девушка проснулась после полудня, когда лучи солнца стали светить ей в глаза. Она была не дома, но и не в том страшном лесу. Это была небольшая светлая спальня, в которой находились лишь одна двухспальная кровать и комод с разбитым зеркалом. Поначалу Николетте показалось, что это был лишь страшный сон, однако стоило ей попытаться встать, как та почувствовала острую боль внизу живота и в области шеи, не считая того факта, что у неё ломило и жгло практически все тело. Это был не простой сон, это было вполне реально!

Опустошенная Оулдридж на гнущихся ногах подошла к зеркалу и с ужасом оглядела свое тело. Волк не тронул только её лицо. Бедра и туловище были исполосованы его когтями, на руках и ногах были видны следы укусов, от её глаз не скрылись и многочисленные синяки по всему телу. Но основное внимание к себе привлекала огромная кровоточащая рана в районе шеи. В этом месте были кровавые выемки от клыков с едва запекшейся кровью. Девушка приблизила дрожащую руку к ране, но не осмелилась её коснуться.

– М-мама… – лишь смогла выдавить из себя Николетта, захлебываясь слезами.

На ней была только бордовая блузка, порванная во многих местах. Из-за кровавых ран одежда неприятно прилипала к телу, стоило ли говорить о той боли, которую она испытала, пытаясь снять с себя эту ткань. Рыжеволосая бросила эту затею и решила найти более подходящую одежду в комоде. "Мужская…" – сразу подметила та, выдвигая верхний ящик. "Меня принес сюда лесничий?" – задала себе вопрос дева, решая одолжить мужскую одежду, чтобы добраться домой не голышом, ведь нижнее белье у неё также отсутствовало. Причина его отсутствия и следов крови и другой густой жидкости, стекающей по ногам, была ей давно ясна, однако в данный момент она желала побыстрее очутиться дома, потому не поддавалась приступам паники, которые накатывали с каждой новой порцией слез.

Выпускница хотела взять только штаны и рубашку, однако ткань штанов была слишком жесткой и ей было бы очень больно, потому Никке пришлось надеть мужские трусы, которые, мягко говоря, были ей очень свободными и не держались на бедрах. Еле как натянув штаны, Николь обвязала, именно обвязала их кожаным поясом и накинула на то, что осталось от её блузки, клетчатую рубаху. Больше ждать чего-то не было смысла, ей нужно поскорее смотаться из этого дома и не застать здесь хозяина. Девушка не собиралась говорить с кем-либо о произошедшем. Ни с кем, никогда и ни за что.

Из комнаты она попала в коридор и спустя некоторое время отыскала входную дверь. На ней не было обуви, только один носок, а обувь хозяина дома была ей чересчур велика, поэтому рыжеволосая вынуждена была идти домой босиком. На улице уже почти наступил вечер, но солнце еще не скрылось за горизонтом. Дом располагался недалеко от их речушки, потому Николетта быстро смогла сориентироваться и попасть к себе домой через черный вход.

Черный вход их дома был с заднего двора и вел в небольшую кухню, по совместительству, столовую. В середине был деревянный стол, за которым сидела светловолосая женщина, перебирающая что-то в руках. Оулдридж медленно приблизилась к своей матери.

– Мама, ты принимала таблетки утром? – поинтересовалась её дочь, рассматривая пузырек с таблетками в руках сорокалетней женщины.

– Д-да… – как-то мутновато ответила та, продолжая вертеть в руках пузырек.

– Ты что-нибудь ела сегодня?

В ответ блондинка лишь согласно помотала головой.

– А Кэсси? – задала Николь следующий вопрос.

Её мать слабо кивнула и бросила отстраненный взгляд на раковину. В мойке стояли тарелки и две ложки, по остаткам еды в ней и по упаковке, стоящей неподалеку, можно было понять, что её младшая сестра и мама завтракали одними кукурузными хлопьями.

– Опять… – себе под нос пробубнила англичанка, принимаясь за мытье посуды.

Из-за того, что с ней произошло, Никки не смогла приготовить завтрак для мамы и сестренки. Она позабыла велосипед, кейс с гитарой и свою сумку где-то около заповедника. В скором времени нужно было отправиться на поиски, но ей было страшно еще хотя на метр приближаться к лесу. Благо, почти скоро она сможет получить зарплату, а пока что придется жить на то, что осталось в их доме, если ей, конечно, не удастся найти свои вещи. Хоть она и припрятала их, они были слишком близко к дороге, кто-нибудь мог бы их отыскать и забрать себе. С посудой она расправилась очень быстро, а затем снова обратилась к своей матери.

– Ты ухаживала за садом и огородом вчера? – спросила у матери дочь.

В принципе ей можно было не переживать за то, что несколько кустов крыжовника, три яблони и пару грядок лука, салата и томатов зачахнут за один день.

– Где ты была этой ночью? – ответила голубоглазая женщина встречным вопросом.

По спине у девушки прошелся холодок, она несколько поежилась, будто переживая все то, что произошло этой ночью еще раз. Ей было страшно врать собственной матери, но куда страшнее было бы увидеть её реакцию на то, что недавно произошло с её старшей дочерью. Светловолосую женщину звали Мирандой Оулдридж, четыре года назад она потеряла своего мужа, который погиб на работе во время несчастного случая. Она осталась одна с двумя дочками на руках, и в конце концов её психика сдала. Какое-то время Миранда проходила лечение в психиатрической больнице, но сейчас её больше не посещали мысли о самоубийстве и она снова была дома. Врачи предупреждали, что малейшее потрясение может в любой момент ухудшить её состояние, потому у неё не было иного выбора, как соврать.

– Эмм… я ночевала у подруги, – выдавила из себя Никки, скрещивая руки на уровне груди.

Другая мать бы устроила скандал и докопалась до истины, но не её. Она в первый раз в жизни была этому безумно благодарна, с чувством какого-то облегчения покидая столовую и направляясь в ванную комнату наверху. Их домик едва не разваливался и нуждался в ремонте, однако другого дома у них не было. После смерти отца они вынуждены были продать квартиру и переехать в деревню, в домик, который достался им от бабушки.

Оулдридж взяла сменную одежду и отправилась в ванную комнату, для начала ей было необходимо смыть с себя всю кровь и кое-что другое… В этот раз она больше не захотела смотреть в зеркало, просто наполнила ванну водой и аккуратно залезла в неё, не снимая блузки. Вода причиняла боль, обжигала раны, но Николь понимала, что это необходимо, потому, скрипя зубы, та наконец-то смогла отодрать ткань от ран, а также смыть всю кровь и грязь со своего тела. Затем она вылезла из ванны, обернувшись в полотенце.

В шкафчике над зеркалом школьница отыскала аптечку и извлекла из неё все необходимое для перевязки. Слегка продезинфицировав раны, она наложила повязки из бинтов, а сверху надела довольно закрытую одежду. Николетта еле передвигалась, её передвижения сопровождались мучительной болью, но через час ей было необходимо приступать к работе в гастро-пабе в городе.

***

Оборотень принял человеческую форму и положил свою добычу на обеденный стол. Добычей стали две дикие утки. В людской форме и с помощью лука поймать их было бы гораздо проще, но ему была привычнее волчья форма. Мужчина в последние несколько лет редко принимал человеческий облик, однако почему-то в этот раз пугать ту рыжеволосую девушку не хотелось. Все в его доме пропахло ей, даже его одежда, и этот запах привлекал его, словно наркотик. Её хотелось повторно изнасиловать, а затем съесть, не оставить никому. "Удачная охота", – про себя подметил его волк. Девственница с обворожительным запахом. Что может быть лучше?

Недалеко от ограды он нашел её велосипед, гитару и сумочку с кошельком, документами и прочими атрибутами. Ему захотелось узнать чуть больше об этой Николетте Оулдридж, поэтому он решил сегодня попросить своего человека навести о ней кое-какие справки. Гитару и велосипед он пока убрал в сарай, сумку кинул в гостиной, предварительно изучив и обнюхав все её содержимое. После этого он, конечно же, подумал о том, что стоит избавиться от своей волчьей привычки и не нюхать все подряд.

А сейчас ему было безумно интересно, как это "оттрахать её в образе человека", хотя за последние сто лет это никогда не приходило ему в голову. Брюнет просто следовал желанию своего внутреннего волка, не более, но сейчас это было нечто иное, сильное и могущественное. Райнхард встречал эту девушку дважды, её аромат и раньше привлекал его, однако после того, как тот переспал с ней, у него появились реальные планы на её счет.

Когда он принес рыжеволосую к себе домой, сначала хотел просто бросить её тушку возле порога, но все же решил пожертвовать своей кроватью и спальней в целом. Выплюнув перо, застрявшее во рту, темноволосый быстро вошел в комнату. Эта девчушка должна хорошенько отблагодарить его за то, что он оставил ей жизнь и уложил на мягкую постельку. Мужчина оперся на косяк двери, желая понаблюдать за тем, как она спит, однако кроме примятой кровати и простыни в засохших кровавых пятнах он никого не увидел.

– Твою мать! – в сердцах воскликнул голубоглазый, ударяя кулаком стену. Это помогло ему немного успокоиться и заставило осыпаться штукатурку.

"Я обязательно найду её! К несчастью для неё, она слишком отчетливо пахнет… и ой, как ей не поздоровится, когда я её найду!" – прошипел себе под нос парень, сжимая челюсти.

3 Глава

Её рабочий день или, правильнее сказать, вечер уже подходил к концу. Собственно, посетителей в их гастро-пабе стало немного меньше, но некоторые, особенно стойкие личности что-то доказывали друг другу, стукаясь бокалами с пивом. Николетте никогда не нравились заведения подобного типа, но платили здесь на редкость хорошо, а хамили или подбивали клинья, к сожалению, в два раза больше. Один изрядно подвыпивший, видимо, постоянный гость с толстым кошельком что-то упорно разъяснял ей, однако рыжеволосая была где-то не здесь, внутренне умирая от многочисленных ран на своем теле.

– Мисс, вы слушаете?! Я готов сделать заказ! – немного повышает тон посетитель, махая перед ней меню. Другие люди поворачиваются в их сторону.

– Да-да, конечно, еще одну пинту светлого пива? – предсказывает его заказ старшеклассница и попадает в точку.

– Да, будьте добры, и сырную тарелку, – отвечает мужчина, немного смягчившись.

Буквально через пару минут Оулдридж приносит заказ мужчине, который наконец-таки расплачивается и оставляет пару фунтов на чаевые. Еще один плюс данной работы!

– А вы знаете… глаза у вас довольно необычные, один – зеленый, другой – голубой, – вдруг говорит мужчина, прикасаясь к её руке.

"Представьте себе, я каждый день вижу это в отражении любых зеркальных поверхностей!" – ей до боли хочется ответить ему в подобной манере, однако её работа не позволяет и этой малости. Дева с разноцветными глазами наградила посетителя снисходительной улыбкой и хотела было выдернуть свою руку, однако этот толстосум убрал свою лапу раньше. Собственно, весь народ паба тут же поворачивается в сторону шума, который издает один из опрокинувшихся столиков.

– С вами все в порядке? – любезно интересуется одна светловолосая официантка у темноволосого мужчины, но он своим грозным видом и презрительным жестом прерывает её щебетание.

На самом деле, оборотень около двух часов сидел за крайним к двери столиком и в целом не жаловался, заказав себе несколько бокалов темного эля. Он уже получил о ней некую информацию и спокойно ждал конца её рабочей смены. Однако выходка этого пьяного мужлана заставила голубоглазого вскочить с места и опрокинуть этот трижды грёбаный стол, который привлек к себе слишком много внимания и помешал ему вцепиться зубами в шею этому выродку. Хоть когтями у неё на теле нацарапай: "Занята!"

Это происшествие немного усмирило его желание убивать. Все-таки для него сейчас не самые приятные дни: он еще не отошел от воздействия полнолуния, и эта девчонка просто выводит его из себя. Не обращая внимания на услужливую официантку, он вплотную подошел к рыжеволосой, схватил её за руку и потащил в сторону выхода. При виде его ужасающих, холодных ярко-голубых глаз, как и у того самого волка, Никки не просто потеряла дар речи, она на мгновенье забыла обо всем, что сейчас происходило. Отошла от шока разноглазая тогда, когда они оказались на улице, слегка толкнув одного курящего парня.

– Эй, осторожнее! – гаркнул в отместку не очень дружелюбный парень.

– Извините… – бросила в свое оправдание Николетта, однако тот мужчина с голубыми глазами тут же подтолкнул девушку в открытую дверцу машины и захлопнул её после того, как бледнолицая неловко повалилась на переднее сиденье.

– Кто вы, и что здесь происходит? – задала та весьма уместный вопрос. Брюнет молча пристегнул ей ремень безопасности, да так туго, что ей едва не поплохело. Его раздражение не совсем утихло.

– Ты еще не поняла? – покосился на неё брюнет, устраиваясь на своем месте и поворачивая ключ зажигания.

– Эээ… нет… – с подозрением протянула старшеклассница.

– Не удивительно. Что еще ожидать от глупых людишек, – он все-таки надеялся на то, что она-то его вспомнит, но, наверное, оборотень ожидал от неё слишком многого.

– Знаешь, воровать чужую одежду и уходить, не сказав про это хозяину дома, мягко говоря, нехорошо, – решил дать ей подсказку голубоглазый, хитро ухмыляясь.

– Так это вы нашли меня… в-в…лесу? – едва прошептала дева. У неё почти случилась истерика. О том, что случилось, не должен никто знать. Никто.

– Можно сказать и так… Ты у меня в долгу… в огромном долгу… – решил немного поиздеваться над ней оборотень.

– И как я могу отплатить вам?

Мужчина ухмыльнулся, осмотрел её с ног до головы, заставив Оулдридж снова вжаться в сиденье и почувствовать себя уязвленной, а затем посмотрел в окно.

– Ты будешь жить со мной, – пожал плечами Райнхард, затем обхватил руками руль, переключил передачу, и машина тронулась с места.

На самом деле, оборотень еще не знал, зачем она ему нужна, не считая одного неприличного пунктика. Однако мужчина точно не собирался отпускать её сейчас.

– Я не понимаю… с чего бы это? Ч-что?

– Ты будешь готовить еду, убираться в доме, спать со мной, – перечислил её обязанности мужчина, делая особый акцент на слове "спать".

– Я не собираюсь этого делать! – вспыхнув, как аленький цветочек, возразила Ника, желая поскорее убраться из этой машины.

– Мне кажется, тебе уже нечего терять, да и потом… это была не просьба, у тебя нет выбора. Ооо… ты даже еще не знаешь, на что я способен. Полагаю, это твое, – сказав это, тот кинул ей на колени небольшую сумку. Ту, что была в её велосипеде, когда она забыла его возле дороги.

Дрожащими пальцами рыжеволосая открыла её. В ней были ключи от дома, потрепанный временами мобильник, кошелек, ID карта и паспорт, а также остальные мелочи.

– Николетта Оулдридж, 19 лет, выпускница школы Максвелл, подрабатывает в пабе "Irish beer", имеет психически нестабильную мать и младшую сестру, обучающуюся в той же школе в начальном классе…

– Что еще ты знаешь обо мне? – прервала его монолог дева, которую охватил страх.

– В основном это формальности, касающиеся документов, денежных вкладов, счетов. Я знаю о тебе почти тоже, что узнает полицейский, прежде чем открыть на тебя дело, – он говорил так спокойно и обычно, что ей становилось все страшнее и страшнее.

– Ты маньяк?

Он посмотрел на нее, как на идиотку, а затем обратил все свое внимание на дорогу.

– Нет… но ты моя жертва. Знаешь ту психологическую установку про хищника и жертву? Я просто сильнее тебя и имею право получать от тебя все, что захочу, – левой рукой управляя автомобилем, правой тот достал пачку сигарет.

Никки не разбиралась в марках сигарет, но эта пачка казалась ей слишком старой для выпуска в настоящее время.

– И что будет, когда ты получишь то, что хочешь?

– Тебе не следует думать об этом… – довольно строго отрезал мужчина, зажигая сигарету и делая первую затяжку. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.

– Я должна видеть свою семью… они не справятся без меня… я… – это было не просто отговоркой, это было жестокой реальностью. Она могла смириться с чем угодно, но не с этим. Она жила ради них, это было её единственной целью.

– Если это для тебя так важно, что ты просто не можешь без этого жить, то, посмотрим, тебе придется вести себя очень хорошо, – смилостивился оборотень.

Рыжеволосая больше ничего не спрашивала и старалась не думать о том, куда они сейчас едут и куда приедут, вообще. А за окнами мелькали те же деревья и проволочная ограда. Вдруг он завернул в сторону ворот в заповедник, остановил автомобиль, поставил его на тормоз и вышел, чтобы открыть ворота. Когда мужчина вернулся обратно, девушка задала уже сотый за сегодня вопрос:

– Что мы здесь делаем? Это же заповедник…

– Прошлой ночью тебе это не помешало, – покосился на ту голубоглазый, явно издеваясь.

Она тут же замолкла и сжала сумку в руках, судорожно заправляя один из выбившихся рыжих локонов за ухо. Всю оставшуюся часть поездки до его дома парочка молчала, голубоглазый лишь изредка выпускал кольца дыма, тяжело выдыхая. Как и предполагала Николетта, они оказались у того самого старенького домика, из которого она сбежала сегодня утром. Девятнадцатилетняя не особо рассматривала домик снаружи, но точно помнила, что рядом с ним стоял черный мотоцикл. Возле него протекала река. При свете фар она видела то же самое, что и утром.

– Пошевеливайся! – гаркнул на нее оборотень, открыв перед той дверь с очень недовольным видом.

Рыжеволосая опешила и, едва не навернувшись, вылезла из машины со своей сумкой в руках. Мужчина хлопнул дверцей за её спиной, стоило ей только на шаг отойти от авто. Мороз пробежал по её белоснежной коже то ли от холода, то ли от осознания его власти над ней. Молча голубоглазый прошел вперед и открыл дверь, она проследовала за ним.

Райнхард даже не подумал о свете, так как прекрасно видел и без него, поэтому, скинув с себя кожаные сапоги, одетые на босу ногу, направился прямиком на кухню. Разноглазая в темноте нащупала выключатель и включила свет в коридоре, чтобы разглядеть обстановку получше. Коридор освещала одна единственная мерцающая лампочка, висящая на одном проводе. При свете это помещение выглядело просто ужасно. Она и сама жила в довольно старом и неотремонтированном доме, но это помещение было в десятки раз хуже.

Днем девушка не успела полноценно оценить разруху, которая здесь царила, но сейчас она открылась в самом неприглядном своем виде. Деревянный пол прогнил и скрипел под ногами, кое-где он даже оброс мхом. Обои на стенах были наполовину стерты, остальная половина была в разводах и царапинах. Штукатурка как на потолке, так и на стенах готова была вот-вот обвалиться, говорить про многочисленные трещины даже не стоило. Страшно было не только дотрагиваться до чего-либо, страшно было вздохнуть лишний раз, чтобы не разрушить что-либо.

Полагая, что никакого приглашения ждать не стоит, рыжеволосая сняла свои туфли, подобно хозяину дома, и медленно вошла в комнату, откуда доносился шум. Комната оказалась кухней, и вид у неё был такой же, как и у всего дома в целом. Здесь находилась старая кухонная мебель и большой деревянный стол посреди комнаты, на который мужчина вывалил из шкафчиков грязную посуду, полную мертвых насекомых (в большинстве своем – тараканов), пыли и паутины, об остальном составляющем даже думать не хотелось. Рядом с горой грязной кухонной утвари голубоглазый свалил две общипанные тушки диких уток с оторванными головами.

Николетту едва удар не хватил от всего этого безобразия. Она молча посмотрела на него, желая услышать объяснение всему этому. Голубоглазый некогда довольный собой теперь выглядел озадаченным. Ему казалось, что картина была ясна и понятна, как и то, что он от неё требовал.

– Ты не умеешь готовить? – спрашивает он, еще раз окидывая голодным взглядом уток.

– Я у-умею, но я не понимаю, что ты хочешь, чтобы я приготовила… а главное с чем и на чем, – протянула Оулдридж.

Между ними в который раз возникло недопонимание.

– Посуда грязная, холодильник пуст, – внесла ясность старшеклассница, осмотрев чересчур винтажный холодильник. – Нужно сходить в магазин.

– У вас, женщин, все всегда сводится к деньгам, да? – буркнул оборотень, понимая, что ужин переносится на неопределенное время. – Разве магазины работают в этом часу?

Ей хотелось ответить, что она, вообще-то, не женщина и деньги её не интересуют, но ответ был более дружелюбным:

– Гипермаркеты в центре города открыты круглосуточно. Если у вас недостаточно денег, то я могу…

– Достаточно, – прервал её умозаключение брюнет, направляясь в сторону коридора. – У меня есть ваши глупые бумажки, даже больше, чем необходимо. Несуразные люди, видящие смысл в обычной бумаге, – прошипел себе под нос голубоглазый, с легкостью надевая черные сапоги.

Рыжеволосая едва смогла вдеть ноги в свои туфли, как тот резко дернул её за руку в сторону машины. Пожалуй, это было чересчур, так как она даже не сопротивлялась и, вообще, не понимала причины грубости с его стороны. Но глядя на его лицо, она промолчала, как, в общем, и всегда в подобных ситуациях.

Посещение гипермаркета заняло несколько часов, и ей казалось, что они скупили его полностью. Она старалась не думать о том, как у такого человека, живущего в полуразвалившемся домике, носящего совершенно обычную одежду и ненавидящего обувь, может быть столько денег. Он не дал ей заглянуть в чек, поэтому финальную сумму закупок рыжеволосая не видела, более того, мужчина оставил её в продуктовом отделе одну на полчаса. Но скупым его точно назвать было нельзя, потому что тот даже не посмотрел в чек и не был против закупки новой посуды, имея вполне неплохую старую. Разноглазая почувствовала себя сегодня настоящим шопоголиком, и это чувство было неописуемо приятным. Настолько приятным, что она перестала думать о том, что её может ожидать в дальнейшем.

Но чем ближе они приближались к его дому, тем страшнее ей становилось. И когда оборотень сказал девушке выйти из машины, у Оулдридж совсем опустились руки. И тем не менее та вытащила из багажника два больших пакета и с трудом притащила внутрь. С облегчением потирая руки, Никки тяжело выдохнула и обернулась на звук отворившейся двери. Мужчина принес гору оставшихся пакетов за раз. За один. Мать его. Раз! Бледнолицая стала еще на тон белее и отошла в сторону, уступая ему дорогу.

– Твоя душенька довольна? – спросил тот, сбросив кучу пакетов на пол, причем совершенно не задумываясь об их состоянии. При вопросе Райнхард не забыл неприятно скрипнуть зубами.

– А… эмм… ч-что? – сухими от страха губами пролепетала рыжая, вжимая голову в плечи.

– Взяла пакеты и побежала на кухню, – злобно скомандовал оборотень, изрядно подуставший от надоедливых людишек в магазине. – Я сказал… Взяла пакеты! Сейчас же!

– Д-да… Да! – пискнула Николетта, схватила первый попавшийся пакет и опрометью ринулась на кухню. Райнхард не заставил себя долго ждать и вошел за ней следом, скрестив руки на груди.

– Я ужасно хочу есть и даю тебе, максимум, полчаса, чтобы приготовить этих уток, иначе обедать я буду тобой, усекла?!

Девятнадцатилетняя молча закивала головой, моментально хватая утиные тушки. Благо, они уже были выпотрошены, иначе её бы вырвало. В этот поздний час и в её состоянии, по крайней мере, этим она оправдывала себя, Николь смогла додуматься только до рагу из утки. Но даже на рагу тридцати минут было недостаточно, и её сердце при готовке было готово разорваться на куски от страха. За полчаса мучений Николетта успела несколько раз порезать себе пальцы, но нарезанные куски мяса и овощей уже бурлили в одной кастрюле, однако времени было слишком мало, чтобы они успели приготовиться.

Добавляя последние специи, Оулдридж окончательно забывает о времени, но есть в этом доме и тот, кто не забыл. Грубые руки хватают её сзади за бедра и с остервенением вжимают в её мягкое тело свои пальцы в то время, как зубами оборотень пытается порвать ткань её серой водолазки.

– Время вышло… – шепчет он, все еще пытаясь оторвать от водолазки кусок. – Чертова одежда – под ней не видны метки! – злобно фыркает тот, задирая её юбку.

– Х-хватит… больно… и я готовлю… – жалуется рыжеволосая, всхлипывая каждый раз, когда его загребущие руки давят на ноющие раны.

– Я могу иначе утолить свой голод, – ухмыляется брюнет, снимая с неё трусы.

– Н-нет… н-нет…

– Боюсь, ты не в том положении, чтобы отказывать мне, девочка, – хмыкает оборотень, поворачивая к себе её заплаканное лицо.

– Не здесь… пожалуйста…

– Значит, тебя не устраивает лишь обстановка? – приподнимает бровь голубоглазый. – Мы можем отправиться в лес… и неплохо там развлечься. Кажется, в прошлый раз тебе понра….

Его прерывает пощечина. Больно ли ему? Ха, нет. На лице мужчины появляется лишь зловещая улыбка, отчего несчастная жертва делает шаг назад.

– Это был последний раз, когда ты подняла на меня руку, малышка. В следующий – я переломаю тебе конечности. Знаешь, я думал быть сдержаннее, но резко передумал… – сказав это, он подхватывает её под живот и небрежно взваливает на плечо как мешок картошки.

Секундой позже её кидают на кровать со все той же испачканной простынёй, и от её вида к горлу Николь подступает тошнота. Райнхард смотрит на неё, как на дуру, а затем рывком снимает с себя футболку и приступает к ремню.

– Раздевайся! – командует альфа в то время, как она смотрит на него красными от слез глазами. – Испытываешь мое терпение?! – прикрикивает на неё мужчина, демонстративно откидывая ремень в сторону.

Непослушными пальцами рыжеволосая нащупывает пуговицы на своей униформе (рубашке) и расстегивает их.

– Долго возишься… – возмущается тот, подходя ближе к кровати.