Текст книги "Полуночная девственница (СИ)"
Автор книги: Тиана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
4 Глава
С каждой долей секунды оборотень теряет свое терпение, а затем дергает её форму, отрывая оставшиеся пуговицы. Под униформой прячется еще один элемент одежды – блузка с высоким горлом, которая просто выводит его из себя. Райнхард рывком стягивает с Николетты блузку под её болезненные стоны. Кое-где от ран вместе с блузкой отклеились лейкопластыри и мужчине предстал полноценный образ того, как её тело выглядело прошлой ночью.
Довольно большие для её тела полушария груди, небольшие розовые соски, узкая талия, широкие бедра – мечта всех мужских желаний. Странно, но почему-то голубоглазому даже интересно, почему никто и никогда не занимался с ней сексом. Возможно, в этом виновато её детское лицо. Круглое, бледное, с большими щеками, маленьким носом и пухлыми, будто вечно надутыми, губами. Его не очень привлекала такая внешность, но было в ней что-то особенное, хоть те же её глаза разного цвета или темно-рыжие волнистые волосы.
Брюнет избавляет её тело и от остальных лейкопластырей довольно медленно и аккуратно, но все равно причиняет боль. Она ерзает под ним в одной юбке и колготках, совершенно не задумываясь о последствиях. Ему нравятся тихие и послушные, и она не входит в их число, по всей видимости. При виде ран он сменяет гнев на милость. Пожалуй, она вдоволь настрадалась в прошлый раз, так что стоит быть с ней помягче. И почему же его это волнует? Райнхард в очередной раз не знает ответа на этот вопрос.
Нависая над своей жертвой, он проводит языком по царапинам на её ребрах, отчего Николь сжимает руками простынь и стонет сквозь зубы. Оборотень проделывает то же самое с каждой царапиной или отметиной от зубов. Отметины он просто целует, не пользуясь языком. Когда его лицо приближается к глубокой ране в районе её плеча (недалеко от шеи), она вжимается в кровать и отползает ближе к её изголовью.
– Терпи, – командует тот, цокая языком и хватая её за подбородок, чтобы девушка не смогла увернуться. – Скоро станет легче, – добавляет он, аккуратно, даже почти нежно полизывая кровоточащую рану.
И ей действительно становится легче. Его прохладный язык, словно кусочек льда, скользит по её шее. По большей части, хочется просто сжаться, так как это довольно щекотно, щекотно и немного больно, причем одновременно. Еще минуту назад он не казался ей таким нежным, не то, что "таким", а нежным, вообще, но сейчас от одного его взгляда ей становилось неловко, а сердце отплясывало чечетку вовсе не от страха. У девушки в голове крутилось название синдрома, когда жертва испытывает влечение к своему насильнику, но она никак не могла его вспомнить, да и голубоглазый не давал ей на это время.
Вид её меток лишь подливал масла в огонь, тот огонь, от которого ширинка готова была треснуть. У него даже руки тряслись, стоило ему прикоснуться к ней. Ждать было просто невыносимо, да и он просто ненавидел ждать, потому тот аккуратно стянул с неё юбку и, не желая бороться с колготками, разорвал их. Оулдридж просто смотрела на него, становясь бордовой, и лишь изредка закрывала глаза, смиренно ожидая какой-либо грубости. Она поддалась ему.
Когда ему просто надоели игры с переодеванием, Райнхард стянул с себя штаны вместе с трусами, раздвинул ей ножки, обтянутые черными рваными колготками, и, отодвинув полоску трусиков в сторону, довольно резко вошел в неё, заставляя малышку исступленно простонать, схватившись за его спину.
– Ох, бл*, – выдохнул ей в волосы брюнет, пальцами придерживая её за талию.
Райнхард попытался припомнить, была ли она такой же узкой в первый раз, но сложно было сравнить ощущения в форме волка и человека. Однако в человеческой форме его член был больше, чертовски больше, а её лоно было таким узким и мокрым, что он едва не зарычал от удовольствия. Закусив губу, оборотень сделал пробный толчок, отчего девушка прогнулась в спине и заскулила. На глазах у Николетты выступили слезы, щеки раскраснелись, соски затвердели. Черт. Брюнет был готов кончить в неё прямо сейчас.
То, что было ему все еще непонятно, так это то, что она даже после секса с ним в волчьей форме все еще пахла липой и свежестью. Обычно запах девушек, переспавших с ним, становился просто отвратительным, невыносимым, приобретал его настоящий запах, который ему никогда не нравился… и тогда он просто убивал их… но она все еще пахла невинностью. Почему? Ответа не было. Но ему нравился её запах и голос, ему нравилось в ней всё. Настолько, что иной раз хотелось в ней утонуть. Он уже испытывал подобное, однако воспоминания об этом заставляли его быть жестоким даже по отношению к той, которая эту жестокость никак не заслужила. Бедная маленькая девочка. Глупая девочка.
Мужчина делает очередной толчок в ней, разрабатывая её, заставляя девушку задыхаться от нехватки кислорода, впиваться в его спину ногтями, тереться о его грудную клетку грудью. Ему кажется, что, сколько бы он ни вбивался в её тело, ему всегда будет мало, и это пугает.
– П-пожалуйста, п-поцелуй меня… – шепчут её губы в темноте.
Его пробивает дрожь, и он сам не понимает, отчего соглашается на её просьбу, грубо врываясь языком в её рот. Девушка даже не умеет целоваться. Совершенно, абсолютно точно не умеет использовать язык.
– Бл*ть… – в очередной раз матерится тот, отрываясь от её губ и увеличивая темп под её громкие всхлипы и стоны.
Она тает, теряясь среди его бесчисленных толчков. Её тело становится ватным, она почти не чувствует ничего ниже пояса, все это превратилось в один сплошной нерв, готовый вот-вот взорваться. Никки никогда не испытывала подобного, и это страшно. Рыжеволосая сильнее впивается в него своими ногтями, охватывая спину, вслух произносит вынужденное: "О боже!" – и впервые распадается на тысячи частиц.
Мужчина не ожидал такого, не от неё, не в первый раз. Она так сильно сжимает его, что он, делая последний толчок, взрывается в ней, наполняя её до краев и во второй раз за последние дни раздуваясь в ней.
– Б-больно… – стонет та, чувствуя, как его член увеличивается в ней в размерах.
Оборотень переворачивается набок, аккуратно проделывая с ней то же самое, стараясь лишний раз не причинять ей боли из-за раздувающегося узла.
– Лежи тихо… – шепчет он и, сам того не понимая, гладит её густые темно-рыжие волосы, которые кое-где прилипли к её лицу от пота.
Её заплаканные глаза встречаются с его голубыми. Они молча лежат друг напротив друга, тяжело дыша и не издавая каких-либо реплик. Через какое-то время Николь погружается в сон.
5 Глава
Когда Николь засыпает и связывающая их часть ослабевает, оборотень может остаться наедине со своими мыслями, которых за последнее время накопилось немало. Мужчина аккуратно снимает со спящей девушки оставшиеся на её теле вещи, а затем укрывает её обнаженное тело, заботливо подтыкая одеяло, чтобы оно не сползло. Вставая с кровати, мужчина удовлетворённо вздыхает, переводя дыхание после довольно бурного секса. Возможно, лучшего секса за всю его жизнь.
Теперь его одолевает другой голод, и он направляется на кухню за своей порцией законного ужина. Еще раз оглядев рыжеволосую, свернувшуюся калачиком и уже почти перебравшуюся на его половину, оборотень почти улыбается, слегка растягивая в улыбке небольшой шрам под нижней губой. В этот раз он точно не даст ей сбежать.
На плите вовсю кипит кастрюля с непонятно чем. Райнхард сразу же снимает крышку, не обращая внимания на то, какая она горячая, отодвигает её на ближайшую кухонную поверхность, выключает газ. Оборотень мечтал о том, чтобы это не было супом, так как жидкую пищу он на дух не переносил. Но это оказалось слегка переваренным, но густым рагу.
Вспоминая о том, когда он в последний раз ел домашнюю еду, мужчина замечает, как во рту появляются слюни. Не желая больше ждать, тот ставит кастрюлю на стол, берет самую большую ложку и начинает есть прямо из неё, почти не жуя и слегка обжигая полость рта. Это лучшее блюдо, что он ел за последние несколько лет.
Останавливается Райан лишь на половине кастрюли, чувствуя сытость и разливающееся по телу тепло. Это чем-то напоминает детство и голодные годы войны, одновременно. Он проводит рукой по своим вьющимся волосам, хмурит густые брови. Плохие воспоминания моментально портят его хорошее настроение.
Голубоглазый краем глаза смотрит на убывающую после полнолуния луну, затем ставит кастрюлю в холодильник, с силой запихнув её внутрь. После тот возвращается в спальню и облегченно вздыхает, завидев Николетту в той же позе. Пристраиваясь рядом с ней, Райан проворно убирает локон, спадающий ей на лицо, замечая, как она мило морщит нос. Оборотень засыпает быстрее обычного.
Просыпается Николь с восходом солнца, медленно садясь на кровати и оглядываясь по сторонам. Все те же бежевые обои, все та же мебель, все та же комната. Сейчас, вглядываясь в интерьер, рыжеволосая подмечает, что спальня гораздо уютнее кухни, а кроме старой мебели здесь имеется окно средних размеров. В углу одного оконца довольно большая трещина, а свет не пропускают выцветшие оранжевые занавески.
Осознавая то, что произошло вчера, девушка густо заливается краской до корней волос и рассматривает простынь, находя на ней новые пятна. Волк, лес – все это кажется страшным сном. Сейчас все её мысли заняты только этим голубоглазым самоуверенным бесом. И кажется, что он начинает ей нравиться, даже несмотря на то, что между ними произошло. Она вспоминает его губы, лохматую прическу, квадратное лицо с очерченным подбородком. Он красив, и этот факт её еще больше притягивает.
Ощущая свою наготу, Оулдридж заворачивается в тонкое одеяло. Она все еще не чувствует ничего ниже живота, а ноги совсем не слушаются. Никки свешивает их с кровати, делает попытку встать, но ноги неожиданно подгибаются, заставляя её схватиться за деревянное изголовье кровати. В этот момент разноглазая замечает, что за ней наблюдают. Райнхард стоит в дверях, закусив губу и скрестив руки на уровне груди.
– Ходить разучилась? – спрашивает оборотень ухмыляясь.
– Просто здесь скользко, – прошептала рыжеволосая, уверенно переставляя ноги.
– Да… конечно… – произносит тот, прищуривая глаза.
Мужчина достает из комода сине-голубую клетчатую рубаху и протягивает рыжеволосой.
– С-спасибо, – благодарит девушка, принимая одежду из его рук.
– Мне интересно, вернешь ли ты мне те вещи, которые забрала в прошлый раз…
– Боюсь, что я не смогу их отстирать, – отвечает девушка, потупив взгляд.
– Не волнуйся, я найду им применение, – при этом его глаза как-то недобро поблескивают.
– Значит, в тот раз ты и я…
– Насчет твоего первого раза, да, ты довольно догадливая… а теперь переоденься и приготовь завтрак.
Рыжеволосая не ответила, постепенно становясь пунцовой. С одной стороны – ей не хотелось осознавать, что её первый раз был против её воли, но с другой – была рада, что это были просто её фантазии. Она будто чувствовала, что это сон, и она этого хотела. Почувствовав некое неприятное, щекотное ощущение, Николь посмотрела на свои ноги.
Оборотень обратил внимание на то, куда направлен её взгляд, и нервно сглотнул, наблюдая то, как по её ногам стекала вязкая белая жидкость в довольно больших количествах. Черт. Да он был почти смущён этим фактом.
– Думаю, тебе также стоит принять душ. Ванна слева от лестницы на второй этаж, туда не поднимайся, а то прибьет еще чем-нибудь, падающим с крыши.
– Хорошо, – кивнула девушка, смущенно прижимая ноги друг к другу.
Оборотень вышел из спальни, его примеру последовала и Николетта, быстро юркнув в сторону в ванной комнаты. Там она приняла холодный душ (горячей воды не было) и на мокрое тело надела рубашку, которая дотягивала ей почти до колен. Выбравшись из душа, Никки стала рассматривать свое лицо в зеркале над раковиной, хотя раньше подобным не занималась. Голову девушка не мыла, так как она бы высыхала слишком долго, да и было настолько холодно, что она выбежала из душа почти через две минуты, как забежала.
Расчески не было, потому старшеклассница пригладила взлохмаченные волосы пальцами, пару раз проведя ими между прядей. Локоны она завернула себе за уши, пытаясь изменить что-то в своем облике. Ей всегда не нравились большие щеки, но, к сожалению, она ими обладала. И как бы она ни теряла массу тела, ничего не менялось. Почему-то сейчас она всерьез захотела воспользоваться макияжем: подкрасить рыжие ресницы, нарисовать скулы, подчеркнуть брови. На эту идею рыжеволосая покачала своей головой, по-прежнему считая, что естественной она нравится себе больше.
Умывшись холодной водой и еще раз глянув на себя в зеркало, Оулдридж покинула ванную и отправилась на кухню. При этом Никки немного опасалась внезапной встречи с голубоглазым, хотя бы потому, что чувствовала себя неловко без нижнего белья и боялась, как бы рубашка ни задралась выше. Ни в коридоре, ни на кухне никого не оказалось, и это её расстроило. Расстроило?! Кажется, она всерьез сходит с ума.
Решив приготовить обычный английский завтрак, разноглазая девушка заглянула в холодильник, однако продукты чуть ли не свалились с верхней полки, если бы она их не придержала. Причиной столь неожиданного обвала послужила нерациональная расстановка продуктов: большую часть пространства на средней полке занимала посуда с рагу, о котором вчера та так успешно позабыла.
Даже не решаясь заглядывать под крышку, рыжеволосая схватила несчастное блюдо под ручки и потащила на улицу. Мусорки в доме не было. Впрочем, вчера на улице Николь её тоже не наблюдала, но тем не менее решительно направлялась в сторону выхода. Улица встретила её прохладным ветром и солнечным светом, отчего та вздрогнула и прищурила глаза.
Голубоглазый рубил дрова, умело обращаясь с топором. Впрочем, умел он обращаться не только с топором. Подумав об этом, Оулдридж едва не залилась краской, но все-таки не выдала свои не очень лестные наблюдения. На нем не было футболки, и она могла разглядеть все то, что разглядеть вчера было не совсем возможно. Пожалуй, на его теле было немало шрамов, а на руке красовался довольно расплывчатый ожог. К её удивлению, тело брюнета не портили даже эти изъяны… ну или ей просто нравятся плохие парни. В последнем она уже почти не сомневалась.
– Что делаешь? – спросил оборотень, наблюдая кастрюлю в её руках.
– Выкидываю рагу.
– Зачем? Я ел вчера, это вполне неплохо…просто поставь на место и не трогай… – и если начинал он дружелюбно, то последнее добавил несколько грозно. – И я жду завтрак.
Спорить с ним Никки не стала, а если бы и стала, вряд ли бы спор закончился в её пользу. Отнеся рагу обратно на кухню, дева все же заглянула под крышку. "Что ж, пожалуй, не так уж и плохо… хотя и переварено". Пробовать данное блюдо она не собиралась, но от него не пахло гарью. Поставив рагу в холодильник и сделав в нем небольшую перестановку (чтобы ничего в следующий раз на голову не свалилось), старшеклассница наконец приготовила завтрак.
Вся комната пропахла яичницей и беконом, отчего Оулдридж попыталась открыть окна для проветривания. Небольшие окна выходили прямо во двор, где в это время голубоглазый готовил дрова для дома. Однако старая оконная рама не выдержала её натиска и вывалилась вместе со стеклом, громко ударившись о бетон у дома. Николетта так и застыла в оконном проеме. Благо, она не пострадала, вовремя отскочив. Не прошло и секунды, как оборотень оказался рядом с ней.
– Не можешь и минуты без приключений на задницу? – зло прошипел мужчина, проводя рукой по своим густым черным волосам.
– Почему же? Могу… – съязвила рыжеволосая и тут же пожалела.
Оборотень прижал её к себе вплотную так, что их грудные клетки соприкасались.
– Приключения могут быть совсем другого рода…
– Т-ты хотел есть… завтрак готов… – пролепетала Никка, смущенно отводя взгляд в сторону.
Он схватил один из её локонов своими грубыми пальцами, поднес к носу, втянул её аромат и задал совсем нестандартный вопрос:
– Каким шампунем ты пользуешься?
– Никаким… просто… ну знаешь, самодельный… – сейчас ей было очень неловко.
В этот самый момент у оборотня возникло острое щекочущее ощущение где-то в горле, её непосредственность порой распирала на ха-ха, но он просто занял свое место за столом и взял вилку в руку. Райнхард уже очень давно не пользовался столовыми приборами, но рука все еще помнила, как правильно держать этот прибор. Пожалуй, только в людской форме можно было насладиться вкусом еды.
Рыжая долго думала, присесть ли рядом или нет, но все-таки заняла стул рядом с ним. Она давно хотела обсудить свою дальнейшую судьбу в сложившихся обстоятельствах. Ей нужно было проведать свою семью, в особенности сестренку, появиться на дополнительных занятиях в школе и работать, но голубоглазый брюнет немного подпортил её планы.
– Мне нужно попасть домой и в школу сегодня… – начала было она.
Отдельное спасибо gil за поддержку романа первой наградой, вы вдохновили меня еще на несколько абзацев!
Спасибо за любую поддержку в виде оценки, коммента, репоста или подписки на мой профиль. Это вдохновляет и окрыляет!
6 Глава
После её слов вилка тут же упала обратно в тарелку, а оборотень зло повел челюстями. Отпускать девушку он не был намерен, но ему также не хотелось, чтобы её отношение к нему ухудшилось. Райнхард хотел, чтобы она была с ним по собственной воле или хотя бы по частичному принуждению. Да, его угрозы были относительно беспочвенны. Трогать её семью брюнет бы не осмелился. Да и он никогда не причиняет боль детям и их матерям. Больше никогда. Да и полнолуние уже прошло.
Не произнеся ни слова, оборотень глянул на девушку. Рыжеволосая уставилась на свои голые ноги, нервно переминая пальцы и закусывая губу. Райнхард тяжело выдохнул, затем потер переносицу и ответил вопросом:
– Сколько времени это займет?
Ника немного замялась, примерно прикидывая, сколько времени ей понадобится.
– Где-то до трех дня, а потом… несколько часов вечером до девяти, – наконец ответила дева, чем вызвала недовольство голубоглазого.
– Знаешь, тебе это дорого обойдется, – со злобой выплюнул тот, хватая девушку за руку и тут же рывком усаживая её к себе на колени.
– Что я должна сделать? – немного опешив, спросила Николетта.
У мужчины от такого заявление пересохло во рту. Он аккуратно схватил её за бедра, поудобнее усаживая ту на свои колени. Утреннее возбуждение говорило само за себя, упираясь рыжеволосой прямо в промежность. Он редко спал с женщинами днем и утром в особенности, чувствуя разочарование и неприязнь к даме, которая провела с ним ночь. Но Оулдридж никакого негатива не вызывала, разве что только потому, что должна была на какое-то время покинуть его дом.
– И что же ты можешь мне предложить? – хмыкает брюнет, прижимая её к себе, плотнее вдавливаясь своим стояком в ее промежность.
Она мало что могла ему предложить.
– Охх… – выдохнула рядом с его шеей разноглазая.
Райнхард напрягся.
– Больно?
– Да… с тканью неприятно, – протянула Никки.
– А без неё приятно? – довольно нежно поинтересовался голубоглазый, сверля девушку пристальным взглядом, рукой он провел по её волосам.
Ника внезапно зарделась, избегая зрительного контакта, внизу все еще болело и пекло, но в животе появилось странное трепещущее чувство.
– Не совсем… – пробормотала дева.
– На тебе нет нижнего белья, – констатировал факт мужчина, пальцами забираясь под рубашку.
Она тут же схватилась за его руки, все больше краснея.
– Н-нет… я уже почти ухожу… и там больно.
– Ты можешь доставить мне удовольствие и другими способами, знаешь? – его терпение подходило к концу.
Она уставилась на него с широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая, что ей делать дальше.
– Просто сиди так и не шевелись, – скомандовал оборотень и чуть двинулся в неё бедрами, затем еще раз. Она немного опешила.
– Что ты д-делаешь?
– Почти то же, что и вчера, девочка… трахаю тебя в одежде… ну или почти… – выдохнул Райнхард. Ему приходилось немного сдерживать себя.
Девушка не знала, что ответить на подобное наглое заявление с его стороны: слов просто не находилось. Николетта просто спрятала свое лицо на его груди, руками обхватывая широкую мужскую спину, чтобы ненароком не свалиться. Оборотень принял это как приглашение и задвигался чаще, крепко сжимая свои челюсти и пальцы на её бедрах. Через пару толчков его жертва уже дрожала, обжигая его дыханием в районе груди. Её маленькие сосочки напряглись и четко ощущались через ткань рубашки, а на его штанах постепенно расползалось мокрое пятно оттого, что Ника становилась влажной. Ко всему прочему добавилось её учащенное дыхание и тихие, сдерживаемые стоны. Оборотню еще никогда не попадались такие чувствительные… и такие аппетитно пахнущие.
Брюнет запустил свою руку в её густые волнистые волосы, прижал голову той к себе, чтобы лучше почувствовать её аромат, вдохнуть его всеми легкими. Он успокаивал и возбуждал, одновременно. Такой свежий, чистый, нежный… Ему казалось, что этот запах наполнил каждую клетку его тела и засел там навсегда. Когда после ряда размеренных толчков Райнхард довольно грубо толкнулся в неё, рыжеволосая резко вздрогнула, прикусывая пальцы на руках, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.
– Пфф… черт, просто убери руку от своего лица и не сдерживайся, – не выдержал оборотень, раздвигая её руки в стороны.
Её лицо оказалось напротив него: эти разноцветные глаза с пьянно-возбужденным видом, красные щеки, дрожащие губы. Все это – его. Только его. Мужчина вспоминает их прошлую ночь, как хорошо, влажно и узко было у неё внутри, как он раздувался в ней, как она испытала первый оргазм от его члена. Черт, он никогда раньше не доводил девушек до оргазма во время секса, потому что никогда не разрабатывал их, заботясь только о своем удовлетворении. Но она даже без этого смогла кончить, хотя это и был всего-то второй раз. Чувствительная девочка…
Он крепче сжимает её руки, оставляя красные следы от пальцев, в то время как она нежно, почти невесомо касается его губ. "Ха, серьезно?" – думает Райнхард. Эта попытка задобрить его? Если так, то это попытка очень неоправданная. Или это потому, что он её первый половой партнер и теперь она влюблена в него? Святая наивность! Но почему-то ему приятно осознавать этот факт. Оборотень отвечает ей, целует в ответ, затем отпускает её руки, обхватывает плечи и целует шею, оставляя на ней засос. Никки отстраняется, пальцами растирая оставленную им метку.
– Это… это неприемлемо! – вдруг выдала она. – Теперь это могут увидеть!
– Ты принадлежишь мне, я не против, если это увидят, не скрывай засос, – сказав это, мужчина погладил её по щеке, это её успокоило.
– Я все же не могу показывать это другим… это… только между нами, – смущенно пробормотала девушка, пытаясь спрятать засос воротником рубашки. – Когда-нибудь ты прекратишь стесняться, – хмыкнул Райнхард, прижимая её к себе.
– А ты не продолжишь двигаться? – задала рыжеволосая весьма нескромный вопрос.
– Я думал, что тебе нужно домой. Ты уверена, что хочешь, чтобы я продолжил?
– Нет, пожалуй, я пойду домой, – со сбивчивым дыханием ответила Оулдридж, на ватных ногах слезая с его коленей.
Ожидая другой ответ, голубоглазый остался немного неудовлетворенным, но тем не менее отпустил её, хотя сейчас от неё чертовски пахло возбуждением. Все в его доме пахло ей… Ей и сексом.
Медленно пройдя в сторону коридора, Никки обернулась, почувствовав на себе его взгляд. Да, он действительно наблюдал за ней, рассматривая её тело в дневном свете. Она была среднего роста, но, по сравнению с ним, просто коротышка с относительно стройными ногами: её бедра были довольно округлыми. И все в её теле было золотой серединой, причем чертовски привлекательной.
У него не было особых предпочтений в женщинах, да они особо были не нужны, ведь он никогда не занимался сексом с одной и той же партнершей дважды. Единственное, что его привлекало – это невинность во всех её проявлениях. Однако к этому прибавлялся еще и приятный запах, ведь почти все невинные девушки пахли сногсшибательно. Но были и у него некие критерии отбора жертв: ему не нравились слишком детские лица… но в данной ситуации этот критерий оказался бесполезным, даже с таким детским лицом она его привлекала. Он проследовал за ней взглядом, а потом прислушивался к тому, как девушка переодевается, пока Никки не попрощалась с ним и не скрылась за дверью.
