Текст книги "Полуночная девственница (СИ)"
Автор книги: Тиана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
13 Глава
Уже две недели она жила на два дома, но трудностей при этом практически не испытывала. Работая, Никки посещала дом и того реже, так что жить ей стало даже проще, тем более Райнхард давал ей деньги на все, что бы ей ни потребовалось. Правда, она покупала на них лишь еду, но и этого было более чем достаточно.
Её уход с работы немного огорчил, но не более того. Последнюю зарплату девушка забрала неделю назад и отложила на учебу Кэсседи, как та и делала прежде. Рыжеволосая никогда не откладывала всю зарплату целиком, поэтому эта сумма казалась ей непомерно большой.
Отношения с Райнхардом складывались как нельзя лучше. Не только в сексуальном плане, но и вообще. Он стал относиться к ней гораздо дружелюбнее, начал больше доверять и меньше ругать за опоздания. Теперь старшеклассница была более чем уверена в том, что влюбилась в него.
Подготовка к экзаменам шла полным ходом, и Николетта перетащила в его дом некоторые свои учебники и тетради, чтобы проводить там больше времени. Переход на домашнее обучение сделал её жизнь гораздо лучше, однако за две недели учителя ни разу ей не звонили. В целом, было понятно, что преподаватели навряд ли будут названивать ей или ездить так далеко лишь в образовательных целях. Оулдридж несколько раз ездила в школу, чтобы сдать свою работу на проверку и получить консультацию к экзаменам, а также получить список дополнительной литературы к прочтению.
Сегодня вечером она поехала в городской супермаркет, чтобы накупить продуктов на несколько дней. Выбирая на полках самое свежее миндальное молоко, рыжеволосая и не заметила, как её тронули за плечо. Это была её школьная подруга, Элис Перри.
– Ты уже не звонишь и не пишешь! Я думала ехать к тебе на днях, чтобы узнать, все ли у тебя хорошо, Никки, – подозрительно прищурив глаза, сказала блондинка.
– Ооо… эмм… у меня появилась подработка, да и подготовка к экзаменам. Телефон уже несколько дней в руки не брала, прости, – извинилась Николетта, положив коробку молока в тележку.
– Да ничего… – протянула Элис, с подозрением покосившись на продуктовую тележку.
Подметив неладное, блондинка тут же пальцами подцепила упаковку подкопченного бекона, а затем нравоучительно потрясла им прямо перед глазами своей подруги.
– Ваша семья… вы же вегетарианцы, – констатировала факт Перри. – А это тогда откуда?
– Тсс… Элис, положи обратно, – шикнула на неё Оулдридж, озираясь по сторонам. Она тут же выхватила упаковку и положила её на прежнее место.
– Я потом тебе всё объясню, – добавила рыжеволосая полушепотом.
– Да не нужно, – ответила блондинка с ухмылкой. – Ты завела себе парня и теперь живешь у него?
– Ч-что… с чего ты взяла?
– Да ладно тебе… Я поняла все уже тогда, когда ты спросила про презервативы. Признаться честно, я не думала, что ты потеряешь девственность так рано. Кто-кто, но не ты, Никки! Черт возьми, кто он!? Я его знаю? – стала заваливать одноклассница её рядом вопросов.
– Почему бы нам не поговорить вне супермаркета? – ответила девушка риторическим вопросом, осознав, что скрывать их отношения от Элис Перри теперь просто бесполезно.
После покупок рыжеволосая немного посвятила Элис в изменения, произошедшие в её жизни, чему Элис была рада и отчего она также была насторожена.
– Я в полнейшем шоке! – выдала её подруга. – Так он старше тебя и все такое? Ты уже, правда, совершеннолетняя, но все-таки… Сколько ему?
Оулридж не могла дать ответ на этот вопрос, даже если бы хотела. Она, вообще, знала о Райнхарде очень мало, а о возрасте он никогда и не говорил. Признаться, ей уже очень давно хотелось его обо всем расспросить, но тот всем своим видом твердил, что этого делать не стоит. Николетта боялась спросить у него о чем-то не том, так как чувствовала, что Райан не любит говорить о себе и своем прошлом.
– Я как-то и не спрашивала, – смущенно ответила та, пожав плечами.
– А вот это уже очень интересно… В любом случае, я надеюсь, что он придет на вечеринку у Кайла Дженсена в субботу, – подмигнула ей Элис. – Эх, бедняжка Кайл, он ведь еще не знает о том, что любовь всей его жизни теперь спит с другим!
От её слов Никки стало не по себе, а по спине пробежал холодок. Кайл Дженсен. Она даже не помнила точно цвет его глаз, да и говорили они редко, в основном о домашке или погоде. Она не понимала, почему он, вообще, должен был в неё влюбиться и почему она узнает об этом от других. Было как-то неприятно и горько, одновременно. Николетта чувствовала, будто предает его чувства… Но с чего бы её они должны были волновать?
– Возможно, я приду, – замявшись, пробормотала Оулдридж в ответ.
– Не "возможно", а придешь, Никки! Ну честное слово, последние недели вместе, нужно же попрощаться с классом, – раздраженно буркнула Перри.
– Хорошо, я приду, – вздохнула Николетта. – А сейчас мне пора, сегодня очень тепло, продукты могут испортиться.
– Ладно, поспеши!
Дома её встретила радостная Кэсси, впечатленная горой покупок. Она тут же вызвалась помочь сестре – Никки не сопротивлялась.
– Разве ты не должна быть на тренировке по гандболу? – полюбопытствовала рыжеволосая.
– Сегодня нас подвез Кайл, так что я приехала домой пораньше, у него крутая машина.
"И почему все только о нем и говорят?!" – мельком пронеслась мысль в голове девушки.
– Что бы ты хотела сегодня на ужин? – спросила Николетта, положив в холодильник целый, неразобранный пакет, который принадлежал Райнхарду.
– Я хочу спагетти с томатным соусом! – радостно воскликнула Кэсседи, а затем тайком посмотрела на отложенный пакет. – Что в нем?
– Это не нам, – отрезала Николетта.
– Тогда кому? – сгорая от любопытства, спросила Кэсс. – Это тому, кто вчера вечером ждал тебя возле дома?
Рыжеволосая вздрогнула, щеки покрылись румянцем.
– Постой… ты уверена, что он меня ждал?
– Ну он был в черной куртке, да и волосы у него были черные. Кто он? Не думаю, что я видела его среди твоих одноклассников…
– Это не важно, – прервала её Никки, – но сейчас я работаю у него.
– Это даже хорошо, что я могу видеть тебя дома чаще, – с улыбкой сказала младшеклассница.
– Я сделаю уроки и спущусь. Ты успеешь приготовить к восьми часам? – её младшая сестра уже поднималась по лестнице.
– Так точно, сэр! Я управлюсь к восьми! – крикнула Никки ей вдогонку.
– Отлично! – прозвучал ответ уже со второго этажа.
Ужин был простым, но вкусным, а затем Николетта уложила Кэсседи в кровать. В этот раз она не пела ей на ночь, но рассказала интересную сказку о нимфе, превращающейся в лань с золотыми копытцами, и короле, который за ней охотился. Она не рассказала и половины, как сестра свернулась в клубок и уснула на её плече. Никки давно уже нужно было покинуть дом, но она и не заметила, как уснула рядом с сестрой сама.
Проснулась рыжеволосая от какого-то странного звука. Кэсси мирно спала рядом, изредка посапывая. Николь бережно накрыла её голые ноги краем одеяла и встала с кровати. В комнату едва пробивался свет от фонаря на улице, но было уже очень темно. Николетта пригляделась к циферблату часов, висевших на стене, и ужаснулась. Уже было около трех часов ночи, а она обещала прийти, как только Кэсседи уснёт!
Внимание девушки привлёк стук, который её же и разбудил, он доносился с балкона. Николь с опаской открыла дверь на балкон и посмотрела вниз, увидев небольшие, размером с ноготок, камушки, валявшиеся на полу. Они не могли взяться из ниоткуда, поэтому, затаив дыхание, Никки посмотрела вниз, увидев знакомый мотоцикл и мужчину, оперевшегося на него. Это точно был он.
14 Глава
Рыжеволосая тут же медленно сдала назад: липкий страх холодком прошелся по спине. Она еще ни разу не задерживалась так надолго, тем более ночью, и ей было страшно увидеть его реакцию. На ней была старая белая ночнушка, по фасону напоминающая далеко не этот век. Кажется, она принадлежала еще её маме, но сейчас Николь думала совсем не об этом.
Выпускница знала, что сейчас каждая минута на счету, поэтому взяла попавшийся под руку старый плед, укуталась в него и спустилась вниз. Дверь в комнату матери была закрыта, а это означало лишь то, что она уже спала. Николетта старалась передвигаться быстро и тихо, чтобы ненароком ничего не задеть и не издать шума. Когда препятствия были преодолены, она подошла к двери, натянула кеды на босу ногу и вышла за дверь.
Оборотень ждал её уже очень долго. За это время на улице значительно похолодало, но на нем это никак не сказалось. А если уже не хитрить, от гнева температура его тела превысила допустимые для людей отметки. Входить к ней в дом он не решался, поэтому просто каждые полчаса подкидывал мелкие камушки ей на балкон, чтобы хоть как-то привлечь внимание.
Конечно, он знал, что она была дома, но, к сожалению, не у него дома, да и не с ним, вообще, что просто выводило его из себя. Ждать её и так было невыносимо долго, потому Райнхард сорвался, сел на мотоцикл и приехал сюда, ведь он знал, где она живет.
– Прости, я не заметила, как уснула… – сказала она, только завидев его.
Райан не ответил, но и не простил. Ей еще очень многое придется сделать, чтобы заслужить его прощение, и это ей не понравится. Брюнет поправил свою черную кожаную куртку, а затем подал ей свой шлем, еще одного у него не было.
– А это не опасно? – спросила Николетта, пытаясь надеть шлем на голову. Она впервые держала его в руках.
– Со мной неопасно, я вожу мотоцикл уже очень давно, – со смешком ответил брюнет, перекидывая левую ногу через мотоцикл и поворачивая ключ зажигания. Знала бы она, как давно он это делает.
– А вот к другим я бы тебе садиться не советовал, чревато их и твоим здоровьем, – добавил он с некоторой злобой в голосе.
– Х-хорошо… – пробормотала она, наконец застегнув шлем как надо.
– Мне перекинуть ногу и обхватить тебя за талию? – спросила Николь, немного настороженно.
– Да! – гаркнул тот в ответ.
– И побыстрее, пожалуйста, я и так ждал слишком долго! – в довесок бросил Райнхард, скрипя зубами.
Николетта поспешила, небрежно перекинув ногу через сиденье, немного поерзав и таки уцепившись за торс оборотня своими руками.
– Сиди смирно, – приказал голубоглазый, а затем мотоцикл тронулся с места.
Их поездка на мотоцикле длилась недолго, и, хотя было довольно холодно, это понравилось Николетте. Было в этом что-то манящее и особенное, даже то онемение и покалывание, которое она ощутила, когда слезла с мотоцикла. Слезая с него, под ногами она снова почувствовала твердую землю. Левой ногой особенно, так как на ней одного кеда недоставало.
– Кажется, пока мы ехали, с моей ноги слез ботинок, – разочарованно протянула девушка.
Мужчина раздраженно покачал головой, затем взял её на руки и отпустил уже в доме.
– Спасибо, – поблагодарила его Николь с улыбкой.
На самом деле, сейчас он был готов сорваться: ударить её или же разрушить первое, что ему попадется в руки, но он сдержался. Это было довольно непросто и сопровождалось тяжелым вздохом. Луна набирала силу, и контролировать свои эмоции ему было гораздо сложнее. Внутри все клокотало. Сексом они занимались ежедневно, но сегодня положенной порции ему не досталось. Он был зол. Еще как зол!
Не осознавая того, что она довела его до крайней точки, Николетта сняла со своих плеч старенькое покрывало и повесила на крючок для одежды. Сейчас в этой старой ночнушке и с немного запутанными волосами она напоминала ему одного призрака его прошлого. Это не радовало.
– Я забыла продукты в холодильнике, – раздосадовано констатировала та. – Ты ужинал?
– Да, доел то, что было, – сказал он в ответ. – Я и так ждал слишком долго, потому снимай с себя это поскорее, – хмыкнул оборотень, пальцем поддев плечико её ночнушки.
– Но уже поздно… я думала, что мы немного поговорим и пойдем спать, – невинно произнесла Николетта.
Вот тут мужчине действительно стало не по себе. Мало того что он так долго ждал этого секса, так он еще и накрылся. О, она совершенно точно поплатится за это завтра! Совершенно точно!
– Поговорим о чем? – прямо спросил Райнхард.
Когда девушки предлагали поговорить, это уже предвещало что-то нехорошее.
– Ну… о тебе, – издалека начала рыжеволосая, пройдя в темную спальню и впотьмах нащупав переключатель.
– Ого… обо мне? – неприятно изумился Райан.
Заходить за ней в спальню он не решился, поэтому просто встал в дверном проеме, скрестив руки на груди. Сейчас нужно просто выдохнуть и сказать ей о том, что она, вообще, не имеет никакого отношения ни к нему, ни к его прошлому, но он, как последний идиот, выдал:
– Что именно ты хочешь знать?
– Сколько тебе лет? – ответила девушка встречным вопросом.
При этом она открыла шкафчик со своими вещами, которые недавно перевезла сюда, чтобы так часто не мотаться домой. Обычно у него дома она носила шорты и футболку, поэтому и в этот раз не стала изменять традициям. Он не сводил с неё глаз. А когда она стала стягивать с себя ночнушку, даже на мгновение забылся.
– Черта с два я расскажу тебе о своем возрасте! – буркнул тот.
Это было не резонно как минимум потому, что лет ему было уже больше двухсот, хотя, даже если бы он и сказал правду, Николетта сочла бы это за сарказм. Безвыходная ситуация.
– Тогда хотя бы день и месяц?
– Двадцать первое ноября, – немного напрягшись, ответил тот.
Он не хотел помнить эту дату. Совсем не хотел.
– Твое любимое блюдо? – задала рыжеволосая очередной вопрос.
– Все, что можно съесть… – ответил Райан хмыкнув.
Николь отрицательно покачала головой, а затем натянула на себя футболку горчичного цвета.
– Я уже говорил, что мне не принципиально, что есть… но мясо мне нравится больше, чем все остальное, – немного скорректировал свой ответ тот.
– Тогда что насчет твоего любимого цвета? Книги? Цветка?
– Цветка? – переспросил мужчина со смешком. – Ты что хочешь составить на меня досье? Зачем тебе эта бесполезная информация?
– Я просто хочу знать о тебе больше… – с некой обидой в голосе ответила дева. Теперь она окончательно переоделась.
– Тогда почему бы тебе просто не понять самой, что именно мне нравится? – прошептал тот, выключая свет и приближаясь к ней.
Никки попятилась и неловко села на кровать.
– Секс? – спросила та, когда он приблизился вплотную. Это не очень приличное слово – первое, что пришло ей на ум. Девушка тут же покраснела.
– Ого… громкое заявление.
Он коснулся её волос, щеки.
– Мы же собирались спать… – с испугом прошептала рыжеволосая.
– Да, точно, – с неким разочарованием протянул Райнхард.
Брюнет скинул с себя ботинки прямо у кровати, за ними последовала куртка. Девушка немного подпрыгнула оттого, что его тело приземлилось на кровать.
– Отстойно, как-то… – пробурчал он.
– Спокойной ночи, – послышалось с другой стороны кровати, где Николь старательно пыталась забраться под одеяло, которое он придавил.
15 Глава
Николетта уснула даже быстрее обычного, подобрав под себя все одеяло. Райнхард не был против такого расклада: он редко замерзал. Слегка подоткнув край одеяла, оборотень встал с кровати и прошелся в гостиную. Ему, как обычно, не спалось. Хотя с ней ему пару раз все-таки удалось хорошенько выспаться. Её честность и, в каком-то смысле, нелепость, даже инфантильность сглаживали все острые углы его характера и приносили временное умиротворение.
Он проверил пачку сигарет на камине. Пустая. Это-то и неудивительно, потому что он долгое время находится в человеческой форме: старая привычка дает о себе знать. Раньше он стандартно курил по пачке из шести сигарет в день. Сейчас же – по одной-две. Экономил. Достать их было не так просто, хоть это и были всего лишь копии тех сигарет из 40-х.
Райан осторожно поднялся наверх, чтобы не разбудить Николь скрипом старых деревянных ступенек. Да, он частично наврал про то, что на неё на втором этаже может что-то свалиться. Однако и возможность этого отрицать было сложно: домик держался непонятно на чем.
На втором этаже была лишь одна комната, которая использовалась как чердак. В нос сразу же ударил щекотливый запах пыли, слегка захотелось чихнуть, но немец сдержался. Здесь было много его хлама: старые фотографии, документы, вещи из разных веков, любимые сигареты. Зачем он таскал эти изжившие себя воспоминания? Что-то еще цепляло, оставляло там.
Он достал новую белую пачку Jusetti Juno, умело выудил одну сигарету, зажег её при помощи старого военного трофея – советской зажигалки, закурил. Покопавшись в той же коробке, брюнет наткнулся за старое фото с потертыми краями. С фотографии на него смотрели три друга в военной немецкой форме, среди которых тот парень, что был в медицинском халате, – он сам.
"Тяжелые были времена", – выдохнул мужчина кольцо дыма, затем снова затянулся. Война была ужасным испытанием даже для него. И, учитывая тот факт, что он был в немецкой армии – морально тяжелым. Дело не в убийствах во время боя (он при своих обязанностях редко брал в руки оружие), но зверские убийства невинных женщин и детей, в основном, конечно, советских и еврейских, оставили неизгладимый рубец на его душе. Нет, их он не убивал, но часто констатировал дату и время смерти заключенных концлагерей. Люди, провинившиеся лишь за свое происхождение. Сколько бы не пытался, Райан все-таки не мог понять реальной причины Холокоста и геноцида. Вероятно, основной причиной все-таки послужил Гитлеровский антисемистский фанатизм, граничащий с полнейшим абсурдом.
Райнхард повнимательнее рассмотрел выражение лиц каждого на черно-белом фото, сконцентрировал взгляд на офицере посредине. Бывший товарищ широко улыбался, однако фотография не отражала его задорных серых глаз. Оборотень как-то нервно втянул в легкие дыма, отчего едва не закашлялся, как новичок при своей первой затяжке. Его друга давно уже не было в живых, еще с начала 1945 года. "Слишком рвался в бой", – пожал плечами оборотень, а затем затушил сигарету об фото, выжигая разрастающимся черным кругом лицо парня посередине. Его смерть была напрасной. Как и смерти многих других…
Убрав окурок в сторону и рассмотрев новый вариант этой фотокарточки, оборотень слегка нахмурился. Он всё равно никогда не забудет его лицо в предсмертных муках, глупо было думать, что это поможет. Пройдет еще пара лет, тогда придется выжечь лицо молодого парня (уже старика) справа. Увидит ли он его когда-нибудь? Возможно, ему и стоило навестить его, представившись своим же внуком. Глупая идея, конечно, после стольких лет без новостей.
Голубоглазый слегка хмыкает, выкидывая истлевший окурок в открытую форточку. Растущая луна набирает свою силу, и оборотень чувствует это. Все чувства обостряются, в голову приходит нескончаемый поток мыслей, становится сложнее сдерживать свои эмоции. И когда они достигнут своего пика, он не сможет сдержать это в себе в полнолуние. Весь негатив выльется наружу, и горе тому человеку или животному, что попадется ему в лапы.
Однако он не хочет, чтобы эта была она. И это плохо, потому что в полнолуние часто происходит то, чего он не хочет, то, что Райан глушит глубоко в себе. Будто бы в подтверждении его опасений мужчина слышит её невнятный крик. Тот срывается с места и через несколько секунд оказывается в спальне. Николь мечется по кровати, сминая своим телом заправленные простыни. Обе подушки непонятным образом оказываются: одна – на комоде, другая – около входа в спальню.
Оборотень подбирает ту, что валяется под ногами, медленно подходит ближе. Рыжеволосая кричит что-то непонятное, все еще не разлепляя глаз ото сна. По её лбу скатывается холодный пот, а на лице появляются гримасы ужаса. Ей снится кошмар.
– Отпусти меня… О-отпусти! – сквозь крики продираются вполне понятные ему слова.
И, видимо, этот кошмар с его участием. Не зная, что делать в данной ситуации, мужчина садится рядом с ней на кровать и возвращает подушку на её законное место. Осторожно брюнет касается её бледной руки, заставляя девушку дернуться всем телом. Дернуться и смолкнуть.
– Райан? – сонно спрашивает она.
– Да, – тихо отвечает он. А ведь это даже не его имя. Очередная ложь с его стороны.
– Почему не спишь? Иди спа… – оставшуюся части фразу девушка бормочет в подушку. Это его немного расслабляет.
Устраиваясь на кровати поудобнее, Ника обхватывает его предплечье двумя руками, упирается в него подбородком. Оборотень послушно ложится рядом, стараясь не стряхнуть её с себя. Девушка крепче хватается за него, когда тот пристраивается рядом, затем практически мгновенно засыпает.
– Кто же ты такая, малышка? – спрашивает он в тишине.
16 Глава
Девушка с утра пораньше сидела в гостиной, склонившись над книгами и тетрадками. Она обычно занималась рано утром или поздней ночью, так как днем и вечером дел помимо учебы было предостаточно. В этом году у неё должны были пройти экзамены по биологии и английскому. Николетта была плоха в написании сочинений, поэтому большую часть времени пыталась уделить внимание структуре сочинения, изучению словосочетаний, которые могли бы быть в нем использованы. По итогу выходила какая-то примитивщина. Николь была бы рада позаниматься с репетитором, но лишних денег никогда не было, поэтому приходилось добиваться всего своими усилиями и ограниченным запасом знаний.
Не заметив её рядом с собой, Райнхард рывком поднялся с кровати и возник на пороге гостиной. Никки была в джинсовых шортах и в белой футболке с выцветшей надписью "Summer time". Её рыжие волосы еще не были расчесаны привычным образом, просто волной струились по плечам. Старшеклассница нередко зевала, перелистывая очередную страницу учебника и делая заметки в тетради.
– Мучишься? – спросил он, присаживаясь на кресло.
– Ты имеешь в виду "учишься"? – переспросила та.
– Учение равноценно мучению, не находишь? – намекнул Райан, приподнимая бровь. – Я никогда не понимал, зачем государству заставлять учить вас все учебные предметы. Почему бы не дать вам право выбрать то, что вам нравится углубленно…
– Это было бы неплохо, но нужно же знать немного из каждой области, – ответила Николетта, закрывая книгу.
– Ты все?
– Да, я еще немного позанимаюсь после обеда, – с улыбкой сказала рыжеволосая, прибирая учебники и тетради на журнальном столике.
– Что насчет завтрака? – полюбопытствовал оборотень.
– Я приготовила панкейки. У нас нет ни кленового, ни шоколадного сиропа, но есть сахарная пудра и клубника, – бросила в ответ Николь. – Я пойду умоюсь, завтрак на столе.
– Я съем их просто так, без всяких там топпингов, – с этими словами мужчина встал с кресла и отправился на кухню, где стол уже был накрыт.
Старшеклассница тут же прошла в ванную комнату, осмотрела свое заспанное лицо в зеркале, быстро сняла с себя одежду и зашла в кабинку душа. За время пребывания здесь Никки приспособилась к холодной воде в душе, но все равно каждый раз нужно было пару минут, чтобы привыкнуть. Раны зажили довольно быстро, чего нельзя было сказать об отметине на шее, она была еще заметна.
Девушка повернула вентиль, ловя поток ледяных, обжигающих капель, от которой кожа тут же покрылась мурашками. Она аккуратно намочила голову, чтобы нанести шампунь. Обычно рыжеволосая готовила шампунь из подручных средств, но сейчас могла позволить себе купить один с приятным цитрусовым запахом. Выдавив немного на руку, Николетта плавными движениями стала втирать шампунь в корни волос.
– Ужасно пахнет, – отозвался оборотень, глядя на неё сквозь преломление стекла душа.
Вздрогнув от неожиданности и протерев лицо от пены чистой водой, Николь закрыла вентиль и выглянула за дверцу душа, пытаясь нащупать рукой полотенце. Райнхард придержал её руку, пытаясь войти к ней в душевую кабинку. Протерев глаза, Никки увидела то, что он совершенно обнажён. Конечно, у них был секс, но ванная – это то место, где хочется полного уединения и одиночества, поэтому та сделала шаг назад, прижимаясь спиной к кафельной стене.
– Т-ты уже поел? Т-так быстро? – выпалила она первое, что пришло в голову.
– Ага, – ответил мужчина, с хищной ухмылкой делая шаг ей навстречу.
Вжав голову в плечи, рыжеволосая выставила руку вперед в попытке защититься, но лишь коснулась его горячей груди. Райан слегка поморщился от её холодного прикосновения, а затем снова ухмыльнулся, уперевшись рукой в стену и нависнув над ней. Левой ладонью голубоглазый провел по щеке девушки, её подбородку.
– Не холодно? – спросил Райнхард, почти касаясь её лица губами.
– Холодно… – без промедления ответила Никки.
– Теплее? – переспросил оборотень, притягивая её своими теплыми руками к себе.
В ответ последовали лишь её удивленный взгляд и упирающиеся в его кожу вершины розовых сосков. Брюнет с хитрецой проследил за реакцией девушки, хищно облизнул губы. Его терпению уже давно пришел конец, о чем говорило растущее возбуждение внизу живота.
– Теперь совсем горячо, – ответила девушка не своим, слегка хрипловатым голосом.
На мгновение ему показалось, что лампочка в ванной начала мигать, но ему сейчас было далеко не до этого. Его руки нетерпеливо огладили изгибы её мокрого тела, слегка задержались на талии и застыли на бедрах. Николь следила за его действиями из-под опущенных ресниц, стараясь не только ни прикусывать губу, но и ни дышать. Её руки медленно обвили мужскую шею, зарылись в его густые черные волосы. Сейчас, без щетины он выглядел очень молодо и совершенно сексуально. Подумав об этом, она тут же потянулась к его губам, но мужчина её придержал.
– Ты еще наказана за вчерашнее, – с ухмылкой бросил оборотень, приподнимая её за бедра и прижимая спиной к стене.
– Сегодня ты дождешься чего угодно, но только не своих любимых поцелуев, – добавил тот, наклонившись и укусив её в плечо.
Николетта выгнулась ему навстречу, подставляя свою шею, которую он тут же одарил засосом. Крепкие руки Райана помогли ей обвить его торс своими ногами и почувствовать эрекцию, упирающуюся ей в живот. Она нетерпеливо заерзала, теперь вовсю прикусывая губы от предвкушения долгожданного соития. Казалось, будто с момента их последнего секса прошла целая вечность.
– Пожалуйста… – прошептала Никки полусомкнутыми губами.
– Что? – с вызовом спросил тот, хотя прекрасно понимал, о чем она просит, и сам уже больше не мог ждать.
– Возьми меня… – донеслись до его ушей её сдавленные слова. И он сорвался.
Грубо сжимая пальцами её бедра, он резко вошел внутрь, наполняя её влажное от возбуждения местечко своим членом. Теперь оно идеально, практически без усилий принимало форму его члена, будто оно и было создано только для него. Для него одного. Эта мысль чертовски радовала его хвалёное самолюбие. Однако это был просто секс, а он хотел нечто большего. И это большее – отнюдь не любовь в её привычном для людей понимании. Метка, узы, связь. Каждый называет это так, как ему угодно. Но он хотел окончательно сделать её своей. Его волк этого хотел.
За первым толчком последовал еще один, более резкий и жесткий, звук которого напоминал хлопок по влажной коже. Она сдавленно простонала в ответ, сжимаясь изнутри, еще больше засасывая его в себя. За этим последовал третий, четвертый… десятый толчки. Потом и он, и она попросту потеряли счет. Мужчина с каким-то остервенением вбивал её тело в стену, а девушка, позабыв о боли и неудобстве, с усилием хваталась за его спину, желая поскорее дойти до сладкой развязки.
Райнхард сжимал то её бедра, то талию, иногда чуть выше, пересчитывая пальцами её ребра, придерживая за подмышки. Николетта уже давно чувствовала некое онемение в ногах от того, что с силой прижимала его к себе, но сейчас девушка никак не могла отпустить и упасть, лишь крепче зажимала его. Это в какой-то степени заводило мужчину, отчего он оставлял грубые засосы на её шее и немного прикусывал нежную девичью кожу, оттягивая и причмокивая при этом. Сдерживаясь от желания укусить её по-настоящему, оборотень часто запускал руку во влажные волосы Николетты, кажущиеся еще более темными.
Он чувствовал, что еще немного и внутри у неё образуется узел. Еще один раз. Это было похоже на полное сумасшествие, он никогда не раздувался внутри человеческой женщины. Она была первой (хотя бы в чем-то) и очень необычной. Необычной, но не неприятной ему. Казалось, что она идеально подходила ему. Глуповатая и наивная Никки никогда бы не догадалась о его истинной сущности и всегда была бы рядом… а потом бы умерла… От этих мыслей Райан снова нахмурил брови и стал ещё жестче сжимать тело Ники в своих руках. Его ладонь медленно легла на её горло, чуть сжала его, за этим последовал очередной укус недалеко от отметины на шее и грубый толчок.
– Н-не так сильно… – пискнула рыжеволосая, чувствуя, что он перешел черту. Рыжеволосая зажмурилась и выгнулась.
Её слова его слегка отрезвили: он убрал руку с её шеи, затем с его стороны последовал нежный поцелуй в плечо и более плавный толчок. Николетта расслабленно вздохнула, но затем снова поежилась, ощущая, как его увеличивающийся член заполняет собой все свое пространство.
– Ты становишься больше… – шепчет она ему на ухо, сжимая губы.
– Да? Любому мужчине понравятся такие слова, – бросил Райнхард в ответ, желая замять это дело.
Везение девушки в том, что у неё никогда не было секса с обычными парнями, она и не подумает, что с ним что-то не так. По крайней мере, Райан был в этом уверен.
– Я серьезно, Райан! – едва не взвизгнула та, одновременно сжимая свои челюсти и его плечи. – Мне почти больно…
В какой-то момент брюнет даже хотел посочувствовать ей, но не стал. Это её не убьет. По крайней мере, не должно. Многие девушки, конечно, более опытные позавидовали бы подобным ощущениям, но ей это было незнакомо. В этот раз они не сцепились, что было безумным плюсом для неё, это было болезненно даже для самих оборотней, для людей – просто невыносимо.
– Тише… – шепнул голубоглазый, а затем добавил, – …помолчи.
Он был почти на грани, в который раз запуская свою руку в её волосы и чувствуя, как она стискивает его внутри. Николь тоже уже не могла терпеть эту сладкую пытку: внутри неё больше не осталось свободного места. Райнхард немного замедляется в преддверии оргазма, его пульсации передаются и ей.
До онемения сжимая пальцы на ногах, девушка чувствует, что еще немного и её ноги сведет судорога, но оргазм застает её быстрее. Мышцы живота сводит от приятного, хоть и короткого спазма, от которого у неё искры летают перед глазами и на мгновенье теряется дар речи. Кажется, будто стенки душа начинают трястись. Видя её удовлетворенное лицо и то, как она жадно глотает ртом необходимый воздух, оборотень кончает за ней следом. Узел спадает почти сразу же, чем, несомненно, его удивляет. Обычно он держался еще несколько десятков минут, как минимум, а сейчас его так легло отпустило.
– Все хорошо? – спрашивает Николь, читая в его глазах смятение.
