Текст книги "Полуночная девственница (СИ)"

Автор книги: Тиана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

30 Глава

– Что это значит, мама? – переспросила Ника пересохшими от волнения губами.

– Я видела все это… Моя бедная девочка, моя малышка, – Миранда аккуратно коснулась рукой щеки дочери.

– Я не понимаю… ничего не понимаю, – сердце Николетты едва не разрывалось от боли.

Она всеми силами старалась уберечь свою семью от этого, но все было зря. Рыжеволосая больше не могла поднять свои глаза на мать, испытывая вину за то, в чем та никогда и не была виновата.

– Я должна была сказать раньше, но ты и Кэсседи… вы другие. Я ждала проявления ваших способностей, но поняла, что без них вам будет гораздо легче. Вам не придется их скрывать, притворяться нормальными, – продолжала женщина.

В голове Николетты уже почти сложился пазл. Не доставало лишь последнего кусочка.

– Кто ты, мама?

"И кто я?"

Миранда присела на кровать, тяжело вздыхая, ей с трудом удалось унять свои рыдания. Её старшая дочь, наделенная силой по наследству, застыла в ожидании приговора.

– Некоторые зовут это колдовством, магией, ведовством, а нас называют ведьмами или колдуньями.

– Но ты не бойся, наш род не практикует черную магию, мы берем силы от природы, – пояснила мать, беря дочь за руку.

Миранда успокаивающе стала поглаживать ее пальцы.

– И что же ты можешь? – спросила Николь.

– В нашем роду лучше всего развит дар исцеления, это каждая из нас умеет. Мы ведьмы не черные, а лесные. Одни умеют общаться с животными, вторые – управлять природой – живою или неживою. Но у каждой ведьмы свой дар и способности. Никогда не знаешь, какая сила проснётся, – поведала женщина.

– Твой дар – ясновидение? – полюбопытствовала рыжеволосая. Блондинка кивнула.

– Раньше я могла четко видеть события прошлого, настоящего и будущего, если бы хотела… но после смерти твоего отца все изменилось: я потеряла почти все свои силы и думала, что они никогда не вернутся ко мне. Но теперь я многое вижу, хоть и не могу это контролировать.

– Тогда ты видела, что со мной произошло? Я не умею в виду встречу с Хэйденом…

– Хэйден? Так зовут этого оборотня? Ты с ним знакома?

– Да… – ей тяжело дался этот ответ. – И со мной все в порядке… теперь.

Бедная мать, вновь представляя картину того полнолуния, вся побледнела от ужаса.

– Только не говори мне, что именно с ним ты сейчас живешь? И это он приезжал к нашему дому? – от страха мать прикусила свои бледные губы.

– Он…

Хороший. Хотела бы сказать Ника, но язык у неё не поворачивался. Ей сложно было выделить его плюсы. По крайней мере, которые бы оправдали его проступки.

– Он мне дорог, – замявшись закончила фразу рыжеволосая.

Мать посмотрела на неё как на прокаженную. Все минуты своего молчания Миранда хотела понять, что именно так влечёт её дочь к этому жестокому зверю. На мгновенье в её голубых глазах промелькнула тень сомнения насчет одного старого факта, но она тут же покачала себе головой. Николетта всегда была излишне добра к окружающим, и чужие люди этим пользовались. Но зачем ему именно она? Оборотни редко связывают себя чем-то серьезным с обычными людьми. Хоть род их заметно угас, должна же у них остаться волчья гордость, которая мешает им путаться с ничтожными, по их мнению, людьми?

– Заварить тебе успокаивающий чай? – прервал её размышления голос Никки.

Старшая Оулдридж чуть заметно кивнула головой, осматривая свою дочь с головы до ног. Несмотря на её незрелую внешность, Николь и правда уже была девушкой. Для их семьи она сделала даже больше, чем её родители. Миранду давно уже терзала мысль о том, что было бы, не окажись Николетта такой трудолюбивой и целеустремленной. Где бы была их семья сейчас?

По её спине будто провели холодными пальцами. Миранда не вправе учить её чему-то. Ведь именно эта почти что девятнадцатилетняя девочка (теперь уже девушка) взвалила на свои плечи все заботы и хлопоты. Но какая же мать согласится отдать свою дочь в лапы бесчеловечного монстра? Одни его яркие голубые глаза уже нагоняли на неё жути. Она никогда не видела ему подобных. Тот волк был немного меньше стандартных оборотней по размеру, но нагонял дикий ужас и страх. Особенно после того, как она узнала и своими глазами увидела его как убийцу и насильника.

– Я сама его заварю, – вдруг проявила инициативу женщина. Это немного удивило Николетту. Конечно, мама сейчас нередко себя обслуживала, но никогда не изъявляла особого желания.

В детстве Миранда часто заваривала чаи из трав. Был там и рецепт успокаивающего чая. Мелиса и мята в равных пропорциях, высушенные цветки липы и совсем немного перетертого тысячелистника. У Николь никогда не получалось воссоздать тот вкус детства своими руками.

– Вкусно? – с интересом спросила блондинка, поглядывая на то, как её старшая дочь аккуратно подносит чашку с горячим чаем к губам.

Освежающий вкус мелиссы и мяты, сладость липы и небольшая терпкость и горечь тысячелистника теплом разливались по её телу. От одного чая Ника почувствовала себя ничтожно маленькой и беззащитной. На глазах опять навернулись слезы. Хотелось вскочить, горячо обнять мать и зарыдать, но рыжеволосая не могла этого сделать. Не могла простить мать. Эта затаенная детская обида выстроила между матерью и дочерью высокую стену недопонимания.

– Вкусно.

Николетта не стала говорить матери о своих силах и молилась о том, что бы этой женщине ничего такого не привиделось. Все-таки за последнее время на долю Миранды Оулдридж выпало немало потрясений. Однако осталась еще одна нерешенная проблема, из-за которой рыжеволосая сюда и пришла.

Чая в чашке осталось совсем немного, на самом дне осели сухоцветы и травы. После того как чай был выпит, внутри вновь стало холодно и пусто. Нике нужно было рассказать своей матери еще об одном не очень хорошем решении.

– Я собираюсь поехать в Германию.

Мать подняла на неё свои усталые голубые глаза. Блондинка осторожно наклонила голову вбок, желая услышать причину её отъезда, но Николь молча опустила глаза.

– Ты едешь с ним, да?

– Да… – с трудом выдохнула Ника.

– Он родом из Германии? Кажется, в 21 веке вервольфы селятся именно во Франции и Германии, хотя изначально их родиной считалась Северная Европа. Я не так много помню о них, – пожала плечами голубоглазая женщина.

– Но, каков бы он ни был, ты не понимаешь, на что подписываешься, – мать с тревогой взяла левую руку дочери.

– Они привязаны лишь к своей стае, этим вечным созданиям нет дела до простых смертных. Ты не сможешь оставаться с ним долго. Он будет вечно молодым и красивым, а ты… – она грустно улыбнулась, – …ты постареешь.

Николетта подсознательно знала это, но тешила себя мыслью, что у них есть еще немного времени.

– Да, я знаю.

– Тогда о чем ты думаешь?

– О том, что, несмотря на все плохое, что он для меня сделал, с ним я могу почувствовать себя особенной. Я к нему очень привязана.

– Ты еще юна, я понимаю. Наверное, это твоя первая влюбленность, но все, что он может тебе дать, это боль и страх. Он – убийца, Николетта. Его никогда не будут волновать чувства и проблемы других. И он… – старшая Оулдридж немного замялась. – …Он использует тебя.

– Меня все устраивает, – как ни в чем не бывало ответила Николь.

Конечно, это было далеко не так. Она и сама бы хотела нормальных романтических отношений, но знала, что он не может ей этого дать. Хэйден её не отвергал. И уже один этот факт давал ей надежду. Надежду на то, что в один день этот жестокий мужчина сможет её полюбить.

– Раз ты знаешь – я пойду, – добавила Николетта, вставая из-за стола.

– Как скоро вы уезжаете? – напоследок спросила Миранда.

– Точно не знаю, но очень скоро, – пожала плечами Ника.

Миранда не стала устраивать истерику и просить дочь остаться. Да и кто она была такая, чтобы бороться за Николетту со зверем в человечьем обличьи? Если уж этот оборотень и правда так в ней заинтересован, то больше не отпустит её. Живой.

Поэтому рыдая в пустой и холодной комнате, Миранда сейчас хоронила свою старшую дочь, как когда-то похоронила и мужа.

31 Глава.

Николетта вернулась домой. Сейчас она и правда могла назвать это место своим домом. Уже давно девушка знала что и где здесь лежит, да и большую часть времени за последний месяц она проводила именно здесь. Всё в доме пропахло ей. Ей и Хэйденом. Она поглубже вдохнула в легкие родной, немного терпкий лесной запах. Это успокаивало, придавало уверенности.

Обычно Оулдридж спешила поскорее пройти внутрь, чтобы поприветствовать брюнета и заняться делами по дому, однако сегодня она не спешила. Просто застыла в коридоре, будто бы боясь, что теперь, узнав её настоящее происхождение, Райнхард не захочет её видеть.

Когда она ушла, оборотень решил не терять времени даром. До её экзамена оставалось всего ничего, и он посчитал нужным отметить в её учебниках и тетрадях для подготовки самые нужные места. Голубоглазый давно не держал ручку в руках, но, помогая Нике с подготовкой, немного приноровился, восполнил утраченные навыки.

Почувствовав её присутствие, он тут же повернул голову в сторону двери, но рваться с места не стал. Конечно, мужчина ждал, что она увидит и оценит его помощь. К своему волчьему стыду, Хэйден жаждал её одобрения и похвалы. Хотя на все её благодарности он и отвечал довольно скупо, но радостный блеск в её глазах и искренняя улыбка на лице приходились ему по душе. И тот не хотел обходиться без всего этого в Германии. Хотя он её ни к чему сейчас не принуждал, но все могло быть иначе, если бы Ника не поехала с ним.

– Что-то не так? – спросил Райнхард. Его терпение лопнуло, и он вышел из комнаты в коридор.

– Я ведьма, – выдала тайну своего происхождения Николетта.

Несмотря на все её опасения, оборотень ничему не удивился, лишь пожал плечами.

– И что это меняет?

Она подняла на него свои разноцветные глаза, затем слегка отвела взгляд в сторону, будто нашкодивший ребенок. Хэйден тяжело вздохнул, не зная, что сказать. Не то что бы для него ведьмы были чем-то обычным. За свою жизнь он всего несколько раз пересекался с ними, но слышал о них немало. Да и изначально оборотень предполагал, что Ника может оказаться одной из них.

– Я не знаю, – честно призналась девушка.

– Ведьма – это просто название, я ведь уже знаю о твоих способностях. Так что это абсолютно ничего не меняет.

Николетта ничего не сказала, лишь облегченно выдохнула, а затем сделала шаг ему навстречу и обняла, прижавшись лицом к его широкой груди. Она была настолько невысокой, по сравнению с ним, что едва дотягивалась макушкой ему до груди. Оборотень не стал отталкивать её, только положил свою крепкую руку на её хрупкое плечо, слегка приобнимая. Почувствовав себя совершенно беззащитной, рыжеволосая дева зарыдала, уткнувшись носом в его футболку. Он ничего не стал спрашивать или выяснять, только прижал её к себе покрепче.

Его всегда раздражали женские слезы. Они ничего не могли изменить или исправить. От них не было никакого толка. Слезы, по его мнению, лишь показатель слабости, бессилия, но её слезы не вызывали у него гнева или же раздражения. Где-то глубоко внутри у него что-то закололо и защемило.

Мужчина аккуратно погладил её рукой по голове, запуская пальцы в её завивающиеся рыжие волосы. Райнхард давно уже хотел спрятать её ото всех и защитить даже от самого себя. Оборотень вдыхает её запах полной грудью и расслабляется. Неужели она расстроилась из-за своих сил?

– Моя мама видела нас, – наконец выдала Николетта. У неё больше не было сил плакать.

– Что ты имеешь в виду? – решил уточнить Хэйден.

– Она видела то полнолуние, где ты… меня… в обличье волка, – еле договорила старшеклассница. Теперь у неё совершенно не было от него секретов.

Оборотень отнюдь не гордился своим поведением в то полнолуние, хотя именно во время него она и стала всецело принадлежать ему. Он сделал это не потому, что это была она, а потому, что этого хотел его внутренний зверь. Теперь же он понимает, что, если она решит остаться с семьей, их пути разойдутся. Хэйден больше не сможет увидеть её улыбку, детский восторг, почувствовать её мягкую на ощупь кожу. За это время он успел к ней привязаться. Сколько бы он ни отрицал это, факт оставался фактом.

Он не испытывал подобного с давних пор. Правда, тогда он еще был довольно молодым и незрелым, верил в то, что и такой монстр, как он, может обрести свое счастье. Теперь все было по-другому: Райхард был стар для того, чтобы верить в возвышенные чувства. Николетта просто была ему нужна. Он её хотел. Как самую красивую вещь в магазине, как самое любимое блюдо. Это была всего лишь потребность, в ней не было никакой любви и романтики.

– Мы не можем ничего изменить, – пожал плечами оборотень. – Я могу лишь сказать тебе, что такое больше не повторится.

– Можешь ли ты пообещать мне еще кое-что? – вдруг спросила она.

Ему было интересно услышать её просьбу, но выполнить её было бы не в его характере.

– С чего ты взяла, что я стану давать тебе обещания? – ответил мужчина вопросом на вопрос.

Она отвернулась от него, с обидой опустила голову вниз, но пальцы от его футболки не отцепила. Хэйден тяжело вздохнул, напрягая челюсти и добавляя:

– Все зависит от того, что ты от меня хочешь.

Николетта тут же приободрилась: подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

– Я хочу, чтобы ты больше никому не причинял вреда.

Так наивно и просто с её стороны попросить об этом оборотня, к тому же того, кто убивал людей. Райнхард хмыкает. Ещё недавно чужие просьбы не вызывали бы у него никаких эмоций, но сейчас все было по-другому. Она что-то в нем изменила, встроила свою шестеренку так, что весь его механизм стал работать иначе. Было бы приятно дать ей это обещание и выполнить его, но даже не обязательно предвидеть будущее, чтобы знать, что он непременно попадет в какие-нибудь неприятности.

– Ты знаешь, что я не могу тебе этого пообещать так же, как и не могу контролировать себя в полнолуние. Рано или поздно я опять причиню кому-то боль. Такова моя сущность, – совершенно серьезно ответил Хэйден.

Ника хоть и ожидала подобного ответа, но все равно заметно побледнела. Девушка обняла его чуть крепче и, будто бы пропуская мимо ушей его предыдущий ответ, мечтательно продолжала гнуть свою линию:

– В Германии мы снимем дом подальше от людей. Там некому будет причинять боль…

"Там будешь ты", – подумал Райнхард. А это означает, что всегда остается вероятность того, что он сорвется. И чем больше он будет сдерживаться, чем глубже постарается зарыть негативные эмоции, тем значительнее будут масштабы близящейся катастрофы.

Брюнет не пытается объяснить ей, что они никогда не смогут быть нормальными. С её верой в хорошее это совершенно бесполезно. Нет смысла разочаровывать Николетту и внушать ей обратное. Она и сама в конце концов придет к такому выводу.

– Так каков наш план действий?

– Мой план – сделать визу и сдать экзамен, – пояснила Ника. – А наш – переехать в Германию и жить счастливо.

– Неплохо… вполне себе неплохо…

32 Глава

Николетта сидела на стуле, нахмурив брови и максимально сузив свои разноцветные глаза. В таком положении сидела она уже около сорока минут, посылая свои мозговые импульсы в сторону трех жестяных банок из-под газировки. У неё под кожей даже стали видны вены, не говоря уже о её побагровевших щеках. Еще бы чуть-чуть и от напряжения у неё бы задергался левый глаз.

– Почему ты сидишь тут? – отвлёк её Хэйден, вошедший в гараж.

Она, и правда, сидела здесь довольно долго и без весомой на то причины. Вернее, причина была: ведьма хотела опробовать свои силы в действии, научиться их контролировать, – но ничего путного не выходило. При всем её желании и концентрации банки не сдвинулись даже на миллиметр. Это был отнюдь не первый раз за последнюю неделю, когда Ника пыталась применить свои силы. Как бы она ни старалась – сила не проявлялась.

– Ничего не происходит, – ответила Оулдридж, печальным взглядом окидывая стоящие в ряд банки.

– Вижу, – кивнул тот. – Ничего, когда-нибудь обязательно получится.

– Но как долго мне ждать?

Оборотень пожал плечами.

– Это мне неизвестно, но у тебя еще есть время.

После его слов она как-то грустно улыбнулась.

– Как долго живут оборотни? – вдруг спросила Ника, задумавшись о своем.

– Все по-разному. Слышал, что некоторые доживали и до 500 лет, но в среднем лет 300–400.

– Тебе не так долго осталось… – опрометчиво бросила девушка, но тут же спохватилась – …я не хотела…

– Да мне все равно, – честно признался Райнхард. – После ста пятидесяти лет жизнь уже теряет свой смысл, особенно если ты видишь многочисленные смерти своих близких.

– То есть… ты не боишься смерти?

– Нет. Чего её бояться? Ты ведь даже не узнаешь и ничего не почувствуешь, если уже говорить о смерти от старости.

– Разве это не страшно? Ты перестанешь видеть, чувствовать… – рыжеволосая тяжело сглотнула.

Хэйден отрицательно покачал своей головой, затем погладил её рыжую макушку:

– Не думай об этом. Если ты боишься смерти, то боишься жить.

Николетта согласно кивнула, однако страх успел закрасться в отдалённый уголок её души и осесть там до своего часа.

– Долго ли ты еще будешь сидеть здесь? Тебе уже пора собираться на экзамены.

И правда. Ей осталось только сдать сегодняшние экзамены и узнать о том, как и когда можно будет узнать результаты, будучи за границей. Ещё нужно было забрать документы из школы, но она бы могла сделать это и через месяц, навещая свою семью. Жить с Хэйденом – было её осознанным выбором. Она не меняла маму с сестрой на оборотня. Она просто хотела обезопасить их и от него, и теперь от себя, в том числе.

Девушка оглядела еще раз помещение. Кроме мотоцикла и её велосипеда здесь не было ничего стоящего. Даже машинные инструменты и шины выглядели отжившими свой век.

Погладив её, Хэйден прислонился спиной к косяку открытой двери. Его слегка кучерявые волосы обрамляли квадратное лицо, едва касаясь шеи. Вид у него был нагловатый, но вместе с тем спокойный и расслабленный.

Она кротко ему улыбнулась, тут же уловив на его лице ответную реакцию. Райнхард всегда старался сдерживать свои эмоции, однако опять ей улыбнулся. Ей легко удавалось склонять его к проявлению слабостей. Конечно, теперь он ссылался на её ведьмины штучки, но они оба понимали, что дело не в них.

– Ты пришел за мной сюда, чтобы я приготовила завтрак, ведь так?

Николетта посмотрела на него со знающей улыбкой.

– На самом деле, нет. Я мог бы сделать его и сам, но раз уж ты предложила… – он наигранно повел плечами. – …теперь я не могу отказаться от такого заманчивого предложения.

"Вот же хитрец", – подумала про себя Ника, но вслух этого не сказала. По её мнению, это было не очень вежливо.

– Мне нетрудно, – сказала Оулдридж, поднимаясь со стула и направляясь к выходу, – но ты должен еще раз проверить меня по химии перед экзаменом.

– Все что захочешь, крошка, – протянул брюнет, с нескрываемым интересом поглядывающий на её джинсовые шорты.

– Я не такая уж и маленькая, – обиженно выдохнула рыжеволосая.

– Я не имел в виду твой рост, – разуверил её оборотень.

Когда она немного отдалилась от гаража, он вслух выдал, закусив губу:

– Такие прозвища довольно сексуальны.

– Ты что-то сказал? – спросила Никки, обернувшись на звук.

– Хочу тост. С беконом, – ответил Хэйден, строя в голове совершенно другие планы.

Никка готовить могла, умела и любила, поэтому делала это с интересом и желанием.

– Просто с беконом и все? – решила узнать у него девушка, когда они попали на кухню.

Голубоглазый не хотел ей отвечать, сейчас, в отличие от еды, его волновали её коротенькие шортики. Ответил он её вопросы лишь тогда, когда она повернулась в его сторону:

– Можешь сделать тост на свое усмотрение.

Собственно, она почти все блюда делала на свое усмотрение, ведь главным условием было лишь наличие мяса. Райнхард не был привередой, ел все с большим удовольствием и аппетитом. С одной стороны это было хорошо – не нужно было задумываться о том, какие продукты он не ест, а с другой – иногда ей было трудно понять, что ему готовить. Ника решила приготовить тосты с яичницей и беконом, поэтому поставила на огонь две сковороды.

Тостера у них не было, но сухая сковородка с тостами справилась ничуть не хуже. В другой сковороде скворчала яичница и шесть толстых ломтиков бекона. Оулдридж с ужасом для себя отметила, что у неё текут слюнки от вида и запаха поджаренного бекона. Она уже было протянула к одному румяному ломтику свои щипцы, как почувствовала чьи-то крепкие руки на своих бедрах.

Она не издала ни звука: за месяц можно было к этому привыкнуть. Ей уже даже начинала нравиться его спонтанность и непредсказуемость. Его руки заскользили по женским бедрам, огладили мягкие полушария её пятой точки. Она замерла в предвкушении его дальнейших действий. В голове все моментально перемешалось, когда он заскользил выше и запустил свои теплые руки под её рубашку.

– Я… я занята, – в оправдание пробормотала Николетта. Теперь ее волновало нечто гораздо большее, чем бекон, скворчащий на сковородке.

– Больше нет, – самодовольно хмыкнул оборотень, вынимая одну руку из-под ее рубашки и выключая газ.

Рука мужчины крепко сжала правое полушарие её груди. Причем так, что низ живота у неё тут же наполнился тяжестью, а в горле пересохло. Они делали это вчера ночью и даже утром. Позавчера тоже. Необъяснимо, но этого им обоим хотелось все больше.

Губы Хэйдена коснулись её шеи, спустились к плечу. Оборотень прижал рыжеволосую к себе, стараясь почувствовать её кожу через одежду. Она уже давно приметила то, что ему стали малы штаны, но сейчас ощутила это на самой себе. Он будто бы специально старался вжаться так, чтобы ей стало неудобно от впившегося в тело нижнего белья.

– Что ты должна сказать? – спросил Райнхард.

Оулдридж вопросительно посмотрела на него через плечо. У неё настолько пересохло во рту, что язык еле шевелился.

– Что?