Текст книги "Полуночная девственница (СИ)"

Автор книги: Тиана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

XXXXVIII Глава

– Не твой… да? – задумчиво переспросил Бертольд, сжимая губы в тонкую линию.

Изначально он бы подумал, что его старший брат специально разыгрывает этот спектакль, чтобы уберечь и девушку, и ребенка, но что-то подсказывало ему, что это не игра. Девушка ничего не говорила, лишь рыдала, а мужчина молчал, отвернувшись от неё в сторону. От неё совершенно точно пахло оборотнем, причем именно Хэйденом. Он и сам был удивлен, что у его брата все же получилось зачать ребенка, но она не могла изменять ему без его ведома, если только ему совсем не отбило нюх. Хотя возможным было и то, что она забеременела до встречи с ним.

– Ну же… Никки, мы все очень хотим узнать, кто же все-таки отец ребенка, – он сказал это с усмешкой, однако эта ситуация как такого смеха у него не вызывала.

Николетта всхлипнула в последний раз, тяжело выдохнула и замолчала. Дорожки соленых слез еще не успели высохнуть на её щеках и неприятно щипали кожу. Никогда прежде она не чувствовала себя такой одинокой и несчастной. Еще вчера они с Хэйденом строили совместные планы на жизнь, а сегодня её мечты о будущем с ним растоптаны.

Неужели он даже не может представить себе того, что есть даже маленький процент того, что это его ребенок?! Его дети… К её горлу опять подкатывает ком. Она бы сдала любые тесты на установление отцовства, сделала бы все, чтобы доказать ему, что никогда не была ни с кем другим, но… Почему он не может дать ей шанса и даже не смотрит на неё?

– Так кто же отец? – Бертольд повторяет свой вопрос с откровенным раздражением и нетерпением. Изначально он просто хотел припугнуть братца и его пассию, однако все это стало походить на какой-то долбанный цирк!

– Хэйден, – произносит она с отрешенным видом. Эти слова тяжело ей дались, и она сама не поняла, почему ей впервые так нелегко было говорить правду.

Когда Николетта произносит его имя, он неосознанно ежится. Еще никогда ему не было настолько больно. Почему это должно было случиться именно с ним? Он не мог стать отцом. Этого не произошло во время его гона, да и с Ребеккой они несколько лет подряд пытались завести ребенка. Все попытки были тщетны, а уже в 21 м веке Хэйден тайно прошел обследование, в котором на генетическом уровне ему было диагностировано бесплодие. Оборотня не волновала его стерильность до этого времени, но такие, как он, не могли иметь детей. Самое его существование было феноменом.

– По правде говоря, я думал, что все гибриды стерильны, – пожал плечами его младший брат. Он как никто другой знал о генах своего единоутробного братца. Их мать не отличалась той верностью, которой хвастались волчихи. В результате её ошибки появился его старший брат – проклятье всего их рода. Именно из-за него от их большой семьи остались лишь жалкие крохи.

– В её медицинской карте было указано, что срок уже два месяца. Мне изначально это показалось странным, но я не придала тогда этому значения. Обдумывая все сказанное, разве она могла забеременеть от него, если по нашим подсчетам они вместе всего лишь месяц? – вклинилась Маргаретт. Волчица не хотела и не могла признать того факта, что эта человеческая девушка могла так легко забеременеть от него, когда ей это не удалось даже в течку.

– Тсс… Маргаретт, – Фридрих недобрительно зашипел и дернул её за руку. Все в стае знали о её неразделённой любви к "двоюродному братцу". Брюнетка никогда не упускала случая поговорить о Хэйдене и поднять на слух его любовные похождения. На её женские завистливые фразочки мало кто обращал внимание, но в этот раз они заставили всех задуматься.

– А может быть, Мардж, ты просто завидуешь ей потому, что у тебя не получилось, – Бертольд не упустил случая её поддеть. Из всей стаи она больше всех любила трепать ему нервы и совать свой нос куда не следует. Однако это было и правда подозрительно. Если бы она и правда забеременела до встречи с ним, это бы многое объяснило.

– Я думал, что ему просто напрочь отбило нюх. Впрочем, если она забеременела за месяц до встречи с ним, вполне возможно, что он не замечал изменений и запаха посторонних, – Берт произнес свои мысли вслух. – Хэйден, ты не хочешь пролить на это свет?

Единственное, что хотелось брюнету в этот момент, так это сбежать. Вынесенные ими факты еще больше угнетали его и запутывали и без того огромный клубок заблуждений. Он знал одно и совершенно точно был уверен в том, что был у Николетты первым. Её беременность до их встречи была полным абсурдом. Или непорочное зачатие существует? В это оборотень точно не верил.

Хэйден молчал, поэтому Бертольд решил взять дело в свои руки:

– По твоей реакции, братец, я могу сказать, что вероятность твоего отцовства возрастает. Волчата отличаются от человеческих младенцев даже в утробе, так что нельзя верить этой ультразвуковой диагностике в обычной клинике, – шатен как бы невзначай кинул недоверчивый взгляд в сторону двоюродной сестры.

Райнхард не знал, что сказать. Он совершенно точно не собирался выносить на публику факт того, что Николь была девственницей до встречи с ним. Единый раз только она пахла своим одноклассником, но за такое короткое количество времени он бы навряд ли успел сделать что-то нехорошее, да и она с ужасом отнеслась даже к какому-то поцелую.

Брюнет не мог принять то, что он был отцом её ребенка, как и её беременность в целом. Ему уже более полувека не приходило в голову возможное отцовство. Это пугало. Да и судя по тщетным попыткам Бертольда и Луизы (которая была оборотнем лишь наполовину), её беременность могла бы скоро прерваться. От этой мысли внутри у него все похолодело.

Николетта сама не понимала того, почему у неё был такой большой срок при условии, что с Хэйденом они были знакомы чуть больше месяца. Она морально была не готова кому-то что-то доказывать, когда отец её будущих детей все еще не принимал своего отцовства. Рыжеволосая честно пыталась понять его поведение в свете последних событий, но этого не получалось.

Как и полагалось, всплыли неприятные моменты из его прошлого. В то полнолуние она поклялась себе забыть обо всем плохом, что он сделал ей и другим людям. Прошлое должно остаться в прошлом. Однако Оулдридж не могла не смотреть на ту девушку-оборотня и скрывать свою грусть.

– Может быть, ты скажешь что-нибудь еще в свое оправдание? – брат Хэйдена задал ей вопрос. Ника хотела было что-то сказать, но так и застыла с полуоткрытым ртом. Этот оборотень вызывал у неё страх и презрение.

Не услышав ответа, оборотень шагнул к ней и встал вплотную. Заметно было, как от злости и нетерпения желваки ходили по его лицу. Николь понимала, что, чтобы избежать беды, нужно что-то сказать, но не могла. Во рту резко стало очень сухо, язык пристал к небу.

– Не слышу ответа, – со злобой выплюнул он, устремив свой недовольный взгляд прямо ей в лицо. Она даже не успела среагировать, когда тот запустил свою руку в копну её рыжих волос и с силой их сжал.

Из-за его хватки ей пришлось слегка привстать на стуле и склонить голову вбок. Она понимала, что шатен не использовал и половины своей силы, но ей было почти больно. Чтобы не испытывать его терпения, Ника невпопад бросила:

– Я ничего не знаю.

Оборотня этот ответ не удовлетворил. Бертольд сильнее сжал косму её темно-рыжих волос в своей руке.

– Неужели? – сквозь зубы прошипел тот, накручивая её волосы себе на кулак.

Из веревки, которой она была привязана к стулу, Николетта не могла привстать повыше и избежать боли. Бертольд все туже накручивал её волосы, вызывая жгучую боль и онемение в области шеи. У неё уже начали наворачиваться слезы.

– Убери от нее… свою сраную руку…

Берт не сразу понял, откуда донеслась эта фраза. Да и, если честно, не мог в это поверить после всего сказанного здесь. От удивления он даже ослабил хватку и вернул голову девушки в оборотное положение.

– Прости, что ты сказал? – оборотень решил подразнить старшего братца чуточку больше, ведь он знал, что избавиться от этих цепей будет неподвластно даже гибриду.

– Убери. От. Неё. Руку, – членораздельно произнес Хэйден, сверля брата своими голубыми глазами.

Увидев Хэйдена рыжеволосая не на шутку испугалась за всех присутствующих. Его глаза были такими же ярко-голубыми, как и при полнолунии, что говорило о его скором превращении. Никто из стаи, казалось, не понимал паники в её глазах и не видел причин для беспокойства.

– Не думаю, что смогу выполнить твою просьбу, – с вызовом произнес Бертольд, грубо приближая её лицо к своему.

– Пожалуйста… не надо, – взмолилась Оулдридж. Сделала она это не из-за того, что боялась этого оборотня. Куда больше её волновали последствия превращения Райнхарда.

– Ох… твоя подружка боится, что я сделаю ей больно..

Не произнеся ни слова, брюнет рванул цепи. Со скрежетом они вернули его в то же положение под многочисленные смешки. Лишь единый раз он превращался в оборотня под действием негативных эмоций. Тот день Бертольд никогда не давал забыть. Впрочем, этот теперь он тоже не забудет.

Все клетки его налились жаром, вены выступили под кожей, кости неприятно захрустели, меняя свою структуру. Этого уже было не избежать. Николь в страхе зажмурила глаза.

Превращение вовсе не так приятно. У Хэйдена всегда складывалось такое ощущение, что всего его пережевывают и собирают заново за считанные секунды. Это довольно больно, но после обращения приходит желанное облегчение и удовлетворение. Лишь в форме зверя он может почувствовать себя свободным.

Превращаться не в полнолуние не так легко: приходится всем естеством выдавливать из себя сидящего внутри волка (или хотя бы его подобие). Райнхард напрягает каждый мускул своего тела до предела, чувствуя хруст костей и связывающих их хрящей. "Скоро все закончится", – успокаивает себя оборотень.

С первого раза превратиться не получается. Брюнет пробует обратиться еще раз. Выступившие капли пота стекают по его бьющемуся в лихорадке телу. Издавая непонятные хрипы и стоны, Хэйд извивается на полу под металлический скрежет цепей.

– Черт! – ругается Бертольд, отпуская Николь от себя. – Я уже не так уверен в этих цепях! Где сыворотка? Вколите её ему!

Когда оборотень отпускает девушку, она теряет равновесие и падает набок вместе со стулом. Её щеке и плечу изрядно достается, но рыжеволосая не обращает внимания на боль, глядя на то, как Райнхард бьется в конвульсиях.

"Какая еще сыворотка?" – в ужасе удивляется девушка. Это не предвещает ничего хорошего.

Несмотря на все опасения Николетты, укол сыворотки лишь возвращает оборотню человеческий облик. Это "лекарство" было создано ведьмами или же колдунами многие столетия назад. На самом деле, в сыворотке нет ничего запрещенного – лишь какой-то определенный набор трав. Набор тех трав, от которых оборотней переворачивает обратно.

Маргаретт дрожащими руками достает заветный шприц из спортивной сумки. Превращение не по своей воле – дело не из приятных. Девушка пару раз наблюдала такую картину, когда молодых оборотней приводили в чувство в их первое полнолуние. Обычно их рвало какой-то непонятной субстанцией и лихорадочно трясло.

Брюнетка тяжело вздохнула. Как бы она не хотела этого делать, у нее не было иного выбора. Его превращение могло ненароком навредить членам её стаи. Времени оставалось мало. Нужно было спешить, но у неё предательски дрожали руки.

Она все же пересилила себя: быстро наполнила большой стеклянно-металлический шприц желтой жидкостью. Такие многоразовые шприцы использовали еще в 20 веке, но нужного размера был именно этот.

Увидев шприц в руках брюнетки, Оулдридж не на шутку испугалась. Никто из присутствующих не потрудился объяснить ей для чего это было нужно. Воспользовавшись замешательством женщины, Николь всеми силами постаралась сдвинуться в сторону и помешать её планам.

Маргаретт заметила тело девушки под ногами слишком поздно. В тот же момент она с грохотом распростерлась по паркету. Стеклянный шприц приземлился рядом, разбиваясь на многочисленные осколки и разливая жидкость по полу.

– Идиотка! – раздраженно крикнула брюнетка на Николь, а затем в ужасе глянула перед собой. Сковывающие Хэйдена цепи лопнули и с шумом упали на пол.

Перед ними возник темно-серый, почти черный волк, с ярко-голубыми глазами и устрашающим оскалом. Первым делом он вцепился в руку Бертольда, которую тот предусмотрительно выдвинул перед собой, чтобы защитить лицо. Это не помешало волку вцепиться в его плоть и разодрать её мощной челюстью.

Шатен обратился в волка почти сразу же после укуса брата. Несмотря на более внушительный размер, серо-коричневый волк явно проигрывал темно-серому в этой схватке. Они рычали, грызли друг друга и валялись на полу.

Члены стаи испуганно прижались к стенам, наблюдая, как вожак терпит поражение. По комнате метались клоки шерсти и куски шкуры. На обеих оборотнях были кровавые раны и царапины, но младшему досталось больше. Он медленно семенил к выходу. У него была сломана передняя лапа.

– Прекратите! – раздался женский крик.

49 Глава

После прошлого полнолуния Николетта почти переборола свой страх крови, но сейчас от резкого металлического запаха её опять начинало тошнить. Оборотни наваливались друг на друга с такой скоростью, что спустя пару минут она уже перестала различать их. Изредка они отскакивали друг от друга и злобно рычали. После все повторялось по-новой.

Будучи привязанной к стулу, ей было очень страшно быть раздавленной одним из них. В страхе она прижала ноги к животу, насколько это было возможно и зажмурила глаза. Руки её были связаны за спиной, поэтому она не могла прикрыться ими, отчего ей становилось еще страшнее за своих детей. Впервые за долгое время Николь мысленно молилась о том, чтобы ни Райнхард, ни она и их дети не пострадали.

Хэйден переживал за это не меньше её самой, несколько раз отталкивая Бертольда в противоположную сторону. Он был настолько взбешен и мало соображал, но даже в обличии волка старался защитить её. Что-то внутри него было все еще привязано к ней, несмотря на нынешние обстоятельства.

– Прекратите! – женский крик отвлек брюнета и дезориентировал шатена.

Серо-коричневый волк испуганно поджал уши и попытался развернуться, однако нечаянно столкнулся с женщиной в проходе. От толчка она врезалась в угол комода и закричала еще громче. Под её ноги мерно капали капли крови.

– Бертольд! О боже! – в ужасе и страхе выдала женщина, хватаясь за живот и оседая на пол.

Шатен отказывался верить в происходящее. Увидев её, он разом забыл про Хэйдена, желающего разорвать его на куски. Он превратился в человека почти сразу же, как она вскрикнула от боли. Оборотень все еще не верил своим глазам. Его жена должна была дожидаться его в отеле.

– Луиза? – надрывистым голосом спросил Бертольд, приближаясь к ней. Он заметно побледнел.

После удара и увиденных капель крови женщина тут же потеряла свою решимость. Она сползла на пол и прислонилась спиной к стене. Кровь быстро отлила от её лица, по щекам побежали слезы, которые она в растерянности размазывала по лицу.

– Ну же! Чего вы ждете?! Звоните в скорую! – в истерике прорычал шатен, пытаясь приобнять свою жену за плечи. Она лишь с презрением отдернула свое плечо.

Буквально в тот же момент на пороге возник самый младший брат – Винфрид, он был занят машиной, но поспешил, услышав крики Луизы. Бертольд тут же с остервенением набросился на него:

– Я так и знал, что это был ты! Из-за твоих дерьмовых идей она..!

– Бертольд, отойди от него! – прикрикнула на него жена, опять наполняя комнату рыданиями.

– Как же я тебя ненавижу! – в сердцах добавила она, закрывая глаза руками. Это заставило Берта отпустить Фрида. Гудки вызова лишь добавляли напряжения.

Николь открыла зажмуренные ранее глаза, услышав крик женщины. Она не знала её, но по поведению шатена предположила, что эта женщина его жена. После увиденного Оулдридж побледнела не меньше его беременной жены. Комок из страха и горечи опять подкатил к её горлу.

Появление Луизы и это происшествие поумерили пыл Хэйдена. Он остановил себя на мысли, что сможет разорвать Бертольда в тот момент, когда он попытается напасть снова. В такой ситуации нужно было просто дать деру. Брата он бы осилил, а вот насчет всей стаи сомневался.

Немного придя в себя, брюнет превратился обратно в человека. Одежда на его теле после превращения выглядела как старые лохмотья, а от обуви остались жалкие клочки, но это не то, что его волновало. Приняв окончательное решение, он подошел к испуганной девушке и отвязал её от стула.

Нику приятно удивил его поступок. Выпутавшись из расслабленных веревок, она тут же встала на ноги, поправляя помятую одежду. Ей почему-то страшно было смотреть в сторону беременной женщины или думать о том, что она потеряла ребенка. Все клетки в её теле трепетали, но Николь не могла найти этому объяснения.

– Они приедут в лучшем случае через час, – произнесла брюнетка неутешительную новость. Кажется, почти у всех присутствующих здесь опустилось сердце.

– Где ближайшая больница?! – взревел шатен, хватаясь за волосы. – Поспешим к машинам! Я возьму Лизу!

– Уже слишком поздно, Берти… – обреченно промямлила Луиза, кивая головой в сторону расползающейся под ее ногами лужи. Там было так много крови!

– Все будет хорошо! – рявкнул на неё Бертольд, слегка встряхивая жену за плечи. Она лишь промолчала, слегка скорчиваясь от боли, которую волчица терпела все это время.

– Возможно, я могу помочь… – тихо пролепетала Николетта.

Все присутствующие, кроме Хэйдена, переглянулись между собой и тут же посмотрели на неё с полным непониманием. Девушка выглядела слишком молодо, чтобы быть врачом. Да и будучи врачом, она не смогла бы сделать ничего без соответствующего оборудования.

– Ты? О чем ты говоришь? – с обреченностью в голосе спросил Бертольд.

Тяжело сглотнув, Николетта сделала шаг навстречу его беременной жене. Она поняла, что никто здесь не верит ей, кроме Хэйдена. Брюнет молча наблюдал за её действиями, не пытаясь вмешаться. Ведьма и сама не до конца была уверенна в том, что может помочь. Долгое время она пыталась использовать свои силы после полнолуния, но ничего не получалось.

На её выпад Берт лишь перегородил дорогу к Луизе своим телом. Увидев недружелюбный жест брата, Хэйден придержал её за руку. Сейчас Николь как никогда раньше чувствовала прилив силы. Казалось, что ею наполнялась каждая клеточка в её теле.

– Хэйден… я могу помочь, – заверила его рыжеволосая. Он тут же убрал от неё руку, осознав свою оплошность.

– Делай, что хочешь, – выплюнул тот.

Она кротко и благодарно улыбнулась ему, а затем обратилась к шатену:

– Я ведьма. В моем роду мы можем исцелять. Из-за беременности я давно не могла применять свои силы, но сейчас… Мне кажется, я могла бы.

– От тебя не пахнет ничем особенным, – выдал Бертольд, не веря её словам. Частично он соврал. Она пахла слишком хорошо для обычного человека. Но все ведьмы, которых тот встречал на своем веку, пахли по-другому.

– Я запрещаю тебе к ней приближаться, – выдал тот свое окончательное решение.

Николетта с сожалением покачала головой:

– Это не тебе решать, а ей. Остается слишком мало времени. У вас нет другого решения.

– Что ты…

– Пусть попробует, – тихо прошептала Луиза. Бертольд нехотя отступил.

Оулдридж присела рядом с женщиной, стараясь быть подальше от лужи крови. Левую руку она положила на её живот. Луиза вздрогнула от неожиданных ощущений.

– Лиза? – испуганно спросил Бертольд. Он уже был готов сорваться и убрать руку ведьмы подальше от его жены.

– Все нормально. Просто меня никогда не лечили ведьмы, – Луиза решила успокоить мужа. – Я чувствую тепло.

– Значит, моя магия работает, – с облегчением выдала Николетта. Хэйден тоже ощущал тепло, когда она его лечила. Это означало лишь то, что она была на верном пути.

Николь приложила к её животу и вторую руку. Сосредоточившись на лечении, она забыла о проходящем времени и присутствующих. Лишь иногда её отвлекали обеспокоенные комментарии других членов стаи или разговор между Бертольдом и Луизой. Он не переставал задавать вопросы о её самочувствии каждые несколько минут.

С каждой минутой бледное лицо волчицы приобретало более здоровый оттенок, а нахмуренные от боли брови расслабились. Она успела осведомить всех, что больше не чувствует онемения или боли внизу живота. Лужа крови постепенно исчезла. Вся кровь будто бы вернулась обратно в тело беременной.

Почувствовав еще одно сердцебиение под своими руками, Николь вскоре убрала их. Она не могла точно сказать сработало ли это или нет, но Луиза стала выглядеть гораздо лучше прежнего.

– Мне кажется, что у вас будет девочка, – вдруг выдала Оулдридж. Почему-то эта мысль посетила её голову, хотя точно она не могла этого знать.

– На УЗИ нам сказали, что будет мальчик, но я всегда чувствовала, что это девочка. Видишь, Бертольд? Я была права, – у Луизы тут же возникла легкая улыбка, сразу же преобразившая её и без того красивое лицо. Её муж, еще не до конца поверивший в чудесное спасение, с потускневшим лицом смотрел на свою жену.

– Я чувствую себя лучше. Милый, помоги мне встать, – в который раз успокоила его женщина. Он послушно протянул к ней свои руки и, придерживая за плечи, помог ей подняться на ноги. Медленно они двинулись в сторону двери.

– Ах! – вдруг выдала волчица, хватаясь за живот. Все в ужасе переглянулись.

– Что-то не так? – испуганно спросила Николетта.

– Ребенок… он толкается, – удивленно и радостно выдала беременная женщина. – Вы Николетта, верно? Спасибо Вам! – Луиза вдруг взяла её руку и крепко сжала. – Если бы не Вы… я даже не знаю, что бы произошло…

– Я рада, что с вами и ребенком все хорошо, – честно ответила Николь. Она разделяла беспокойство беременной и была действительно рада помочь. Эта ситуация еще больше закрепила её желание стать врачом. Своими силами рыжеволосая смогла бы спасать жизни другим людям.

– Бертольд, ты должен как следует отблагодарить нашу спасительницу, – обратилась женщина к мужу. Только сейчас Ника отметила, что у Луизы были глаза серого цвета.

Оборотень немного замялся, недовольным взглядом глядя в сторону старшего брата:

– Да, конечно. Она может просить всего, чего хочет. Теперь мы связаны кровью.

– Мы уже связаны кровью, если я все правильно понимаю, – девушка вдруг коснулась рукою своего живота и из-под своих пушистых ресниц посмотрела на более отчетливый животик брюнетки. В этот момент она не хотела пересекаться взглядом с Хэйденом.

Ходить вокруг да около она не стала, сразу озвучив свою просьбу. Она мечтала об этом все свое пребывание здесь:

– Я хочу, чтобы вы перестали преследовать Хэйдена и меня, и никогда не причиняли ему боли.

По исказившемуся лицу Бертольда стало ясно, что тот об этом даже и не думал. Он согласно закивал головой, принимая во внимание его просьбу. Луизе тоже стало не по себе, ведь она поняла, каких делов натворил здесь её муж.

– Он дает свое слово, – твердо сказала волчица, затем добавив, – мы даем свое слово.

– Нам пора, – вмешался в их разговор Винфрид. Он чувствовал себя виноватым не меньше Бертольда. Ему не нужно было признаваться Луизе, с которой его оставили, но он не смог долго сопротивляться под её натиском и выдал всю поднаготную.

Почти каждый член стаи выразил ведьме свою искреннюю благодарность. Она чувствовала, что это ситуация каким-то образом сблизила всех присутствующих. Пока Оулдридж принимала благодарности от оборотней, Винфрид успел дать брату дельный совет:

– Пожалуйста, не наделай глупостей.

– Как-нибудь и без тебя разберусь, – огрызнулся брюнет, сжимая руки в кулаки.

– Мне она понравилась. Хороший выбор, – лишь добавил шатен с обезображенным ожогами лицом. – Я рад, что все закончилось именно так.

– А вот мои раны не очень, – едко подметил голубоглазый.

– Как хорошо, что их может подлечить одна рыжеволосая ведьма, – с улыбкой ответил его младший брат. Его карие глаза пересеклись с разноцветными глазами Николетты. Он попрощался с нею, обменялся несколькими словами благодарности и вышел вслед за остальными.

Почти сразу же они услышали моторы припаркованных у их дома машин и шум колес. Стая покинула их дом и заповедник, оставляя на примятой траве и земли следы от колес. Николь наблюдала за ними из окна и с облегчением выдохнула, когда они скрылись из виду.

– Я думаю, теперь мы можем поговорить о том, что случилось, – тихо произнесла девушка, поднимая на него свои голубо-зелёные глаза.

– Только вот я уже все сказал, – брюнет отвернулся и сделал шаг в сторону.

У неё опустилось сердце.

– Это значит, что…?

Он не дал ей договорить:

– Это значит, что я тебе не верю. Наши дороги расходятся.

– Ты мог бы сделать тест на отцовство или как это называется. Я хочу сказать, что… – обреченно выдала рыжеволосая, до боли закусывая губы.

– Я не хочу слышать того, что ты хочешь сказать, – честно признался оборотень. Николь почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, когда он медленно направился в сторону коридора.

– Значит, ты просто не готов стать отцом или принять это?

Ответа на её вопрос не последовало. Оборотень вышел во двор и направился к реке. Она тут же выскочила за ним следом. Она должна была попробовать еще раз. Не ради себя, но ради детей, чтобы они смогли узнать, что такое иметь отца.

– Хэйден, постой! – вдруг крикнула Ника, заметив как при виде её он ускоряет свой шаг. От безысходности перед глазами у неё все поплыло. Поспешив, она пропустила одну ступеньку крыльца и подскользнулась на следующей.

Николь почти не ударилась, приземлившись на костяшки рук и немного разодрав колени, но отчего-то почувствовала боль внизу живота. Что-то жидкое вдруг потекло по её бедру, впитываясь в ткань джинс. Дрожащей рукой она коснулась предполагаемого места и тут же осмотрела её. Её пальцы были в крови.

– Хэйден! Господи… – от страха её голос стал сам не свой.