355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тереза Тур » Тенор (не) моей мечты (СИ) » Текст книги (страница 14)
Тенор (не) моей мечты (СИ)
  • Текст добавлен: 6 декабря 2021, 20:40

Текст книги "Тенор (не) моей мечты (СИ)"


Автор книги: Тереза Тур



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать пятая

Планы на день: не косячить.

Держаться. И не косячить.

Задействовать все резервы. И не косячить.

ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ.

Не усугублять

Маша

За каким терцквартаккордом – не сказать покрепче – она согласилась на эту авантюру? К тому же, в отличие от Кати, прекрасно осознавая, что уж прилетит так прилетит.

Со всех сторон. И родители Кати в перечне тех, кто будет остро жаждать девичьей крови – не самые страшные существа. Да и Машина собственная мама… Гм… А вот Томбасов и вся его злобная охрана…

Хотя… Бунт, он такой. Потому что… Да в конце концов! Мама включила училку, и договориться с ней стало просто невозможно! А теперь она и вовсе исчезла. А у Маши…

От тряски на заднем сидении древней лады-универсал, на которой они ехали в клуб, у Маши болела каждая мышца. И каждая кость тоже! Осталось только погуглить, могут ли кости болеть…

А, по фигу мнение Гугла! Шесть раз в неделю по два часа хореографии – тут не только кости, тут волосы – и те заболят!

Кто б знал, что бунт против школы выльется в такое вот! Она на такое не подписывалась! Черт же ее дернул поддержать Катьку в дурацком мятеже. Она что? Маму не знает?

Главное, было б против чего бунтовать-то! Учеба по минимуму – чисто приличия соблюсти. Учителя, с которыми, если не быковать, вполне можно было договориться. Вполне достаточно свободного времени. И на ее любимый пиар хватало, и на занятия музыкой. И даже на доску два раза в неделю. Как ее записал Ваня с лета – так она неуклонно и занималась.

А тут. Обложили же! Шесть раз в неделю хореография, и по два часа в день инструмент! Без выходных! Вот как бы она фортепиано не любила, но превращать ее в Леву?.. Ы-ы-ы! Плюс вокал. Плюс сольфеджио и прочая теория музыки. От заката до рассвета.

И все это  на двоих. Не на тридцать человек, когда учителю просто не до тебя и списать можно! А тут? Попробуй, спиши хореографию! У-у-у!

Она убьет Катю.

Точно.

Вот после этого приключения и убьет.

– Не кисни! – пихнула ее в бок будущая жертва.

Глаза ее горели темным огнем нездорового энтузиазма. И остановить эту жабу зеленоволосую можно было, только пустив ей с горки паровоз в лоб. И то – паровоз наверняка проиграет.

– Ой, Катя, – вздохнула Маша тихо-тихо, чтобы не привлекать внимания Дениса с Пашей.

– Да ладно тебе! Отработаем в клубе, наснимаем материала. Смонтируем отпадный клипешник! Нужно как раз что-нибудь этакое, улетное! – Катя выписала руками в воздухе странную фигуру, подозрительно напоминающую скрипичный ключ. – Весь городской материал – отстой. Нерва совершенно нет. И вообще голимый стандарт. А тут будет супер.

– Супер, – обречено кивнула Маша.

– Твои точно отснимут материал?

– Да. Приехали уже из Питера.

– О. Супер. Вот мы все и провернем! Смотри, как классно все выходит. Твои умотали куда-то. Мои… – тут голос у Кати дрогнул, а нездоровый оптимизм сменился такой же нездоровой злостью: – Опять переругались. Придурки старые. Им ни до кого…

– Да помирятся, Кать, – попробовала утешить ее Маша.

– П-фе! – выразила свое отношение к предкам Катя, тряхнула зеленой головой и с натужной радостью продолжила: – Ты смотри, как все удачно! Из консы мы слиняли, нас до полуночи не хватятся.

Маша хмыкнула. Такой наивности, как отсутствие наружного наблюдения в консе, где они с Катей занимались фортепиано и вокалом, она от Петра Ивановича не ожидала. Как будто им по пять лет и они не в курсе, что камер внутри консы нет, а контроль идет только через смарфоны. Тоже мне, проблема, попросить девчонок-студенток потаскать телефоны с собой! Они ж не дуры, положить их в аудитории – неподвижный сигнал быстро привлечет ненужное внимание. Короче, лопухнулся Петр Иванович.

– Ох, что нам Петр Иваныч устроит…

– Не дрожи. Никто и не узнает! Приедем в клуб, отыграем. Пашка молодец, а? Как быстро договорился о выступлении! Так вот – мы отработаем, наснимаем – и домой. У наших репетиция до ночи, дурдом, о нас и не вспомнят!

– Ага… Не вспомнят, как же… – Что-то Маша себя чувствовала старушкой на лавочке, прям так и тянуло покаркать.

– Ой, не пессимизди! – опять фыркнула Катя. – С нами же парни, зря что ли мы с мамой их усилок и гитары с детской площадки перли. Учись, как заводить полезные знакомства! Где бы мы еще нашли такого отличного клавишника! А Денис на ударных – вообще бог, скажи!

– Угу, – буркнула Маша, покосившись на Дэна.

Ладно-ладно. Тут Катька права. Парни в самом деле – супер.

 – И вообще, – продолжала моральную подготовку Катя, – вот папа. Он нас поймет. Сам же так начинал!

У Маши были свои мысли о том, как Артур отнесется к их вылазке. Если узнает, конечно. Но с другой стороны… Вот лично у нее – бунт. Да и Катька с ее идеей клипа – чертов гений.

Это ж не любимая мамой бардятина в стиле «Солнышко лесное» и не вечный «Олень» квартета. Это… классно. Крышесносно. До мурашек размером со слона. И вообще – им так уши подвынесли с некой Джульеттой, у которой миллионы просмотров между сольфеджио и хореографией, что ответить так, чтобы все вздрогнули – уже дело принципа!

Так что бунт. Жестокий и беспощадный.

И Катя права. Отлично же все! Из консы свалили легко и непринужденно, мимо охраны прошли в середине студенческой компании, в чужих куртках. Даже слишком как-то легко. Маша каждый момент ждала, что сейчас из-за спины вынырнут люди в черном с непростыми лицами.

И что больше всего ее нервировало – это реакция мамы на цвет волос. Вот пойти по стопам Кати окончательно, то есть отпилить косу, да еще и сбрить половину головы под еж… Как советовал стилист. Вот на это ее не хватило. А вот выкрасить волосы в радикально-фиолетовый с золотыми и черными прядями – да. Хватило. И смелости, и денег на карте.

На самом деле, ей самой понравилось. Ну и содрогания от суммы, которую она отдала, были больше, чем от содрогания от будущей реакции мамы.

Так. Хватит! Она самостоятельная, обеспечивающая сама себя барышня. Музыкант. Продюсер. Потому как Катины идеи оплачены были с ее зарплатной карты. И она считает, что это – идеальное вложение капитала. Главное, чтоб не запалили раньше времени!

– Приехали, – сообщил радостный (ох, не к добру!) Дениска. – Вылезаем, красавицы, разбираем инструменты.

Клуб был ужасен. Контингент – просто атас. Стремные бородатые дядьки с пивом, а перед входом – выставка байков.

Но трудности Машу не смущали. В конце концов, ввязались в бой – а там куда кривая вывезет. Лишь бы для начала уболтать администратора, изрядно татуированную крашеную блондинку в черной коже, что им есть восемнадцать. Как представил ее Пашка:

– Анжела, это Маша и Катя, учимся вместе.

– Ну, учитесь-учитесь, – устало махнула рукой она. – За девиц отвечаешь сам. Предупредил их, что зеленым мы не платим? Ваши – только чаевые, – строго глянула она на девчонок.

Маша с Катей кивнули.

– Половина от суммы, – скривилась блондинка.

– Хорошо! – радостно выпалила Катя раньше, чем Маша успела наступить ей на ногу.

– Ты!.. – разъяренно зашипела на нее Маша, одаряя фирменным Левиным взглядом, который суть отличное оружие ближнего и дальнего боя, и тут же озвучила его первый и главный принцип: – Бесплатно только птички поют!

Катя подняла руки вверх, признавая поражение, и умчалась вслед за Пашкой и Дениской, отстраиваться. А пиар-менеджер «Крещендо» медленно повернулась к администратору. Та смотрела на нее, не скрывая улыбки. Лицо вдруг перестало быть насупленным и усталым.

– Первое выступление? – спросила администратор.

– Ну первое, – неохотно признала Маша.

– Вот что я тебе скажу, девочка. За первое выступление обычно дают просто еду. А с учетом того, что вы – молоденькие, свеженькие, явно богатенькие, и от вас можно поиметь кучу проблем. Да и охрана будет на измене… Я щедра. Пожалуй, что и необоснованно.

Маша подумала. И, тяжело вздохнув, согласилась. И потом. Что-то подобное она от квартета слышала. Да и парни из консы пели в переходе не только для отработки навыков общения со зрителями.

Кстати, надо Кате дать шикарную идею: второй клип надо писать или в переходе, или в метро! Там тоже типажей набрать можно.

Но это в том случае, если их не прибьет собственная охрана. Которая, скрестим пальцы на счастье, вообще ни о чем не узнает!

Так. А теперь осталось завести публику, чтобы на видео местные завсегдатаи получились отменно. Но это уж зависит от того, зайдет им музыка, или… Стоп! Никаких или! Работаем. Где там питерские приятели с телефонами? Которые должны все это действо снимать тайно, чтобы получился полный эффект погружения и присутствия.

Главное, чтобы не полный… вперед.

Как там Катя говорила – не пессимиздить?

– Театр уж полон, ложи, так сказать…

Машка со вздохом оглядела клуб. Огромные как на подбор дубы. Мужики, с любопытством поглядывающие на них. Кожанки, татухи, банданы. И рев мотоциклов, доносящийся сюда, в импровизированный концертный зал. Питерские приятели как-то потерялись совсем в этом рассаднике, ох, брутальности.

– Класс, – шепнула за спиной Катя. – Машка, прикинь, какая картинка будет.

Маша снова не смогла удержать вздоха. В ком-то пиар-менеджер и продюсер подыхают в муках.

– Работаем, – к ней, стоящей на полшага позади, развернулась Катя.

Погнали.

Первый аккорд, второй – они сегодня с гитарами. Баса бы им еще хорошего – и вообще б зашибись.

А потом – Бунт. Зло. Несправедливость этого мира, подростки и взрослые – никогда не понимающие… Отчаяние. Жажда любви. И зеленые волосы как символ непонимания.

Черт, как классно-то!

Это все того стоило. Музыка должна жить! А  такая!!!

С трудом открыть глаза, приходя в себя после потока магии, в который попали.

Увидеть замершую тусовку мужиков, что на мгновение – пусть хотя бы на мгновение, но замерли, перестали пить свое долбанное пиво и прислушались. Хлопки… Но… вежливые. Маша-то более чем способна различить, когда бьют в ладоши в полном экстазе, совершенно забыв обо всем, даже о себе.

Катя обернулась в растерянности. Встретилась взглядом с Машей и поклонилась, прижав руки к груди.

– Спасибо!!!

То-то! Работаем! Помидорами не забрасывают – уже хлеб!

Маша оглядела зал. И вдруг ее осенило! главное, чтобы парни знали. Планшет, аккорды. Главное – текст. Там же до черта куплетов.

– Катька, – бросила в напряженную спину юного гения. – Разогреваем! «Беспечный ангел».

Первый удар барабанщика – как первый удар сердца. Первый аккорд – как узнавание. «Мы с тобой одной крови»!

«Мы всегда обкатываем песни, – вспомнила она слова Левы. – Мы можем предлагать все что нам нравится. Вопрос, зайдет публике или нет». Как-то они с Катей этого не учли.

Заканчивали они уже в полном единении с публикой. Старая добрая «Ария» – хорошо, что с такой мамой как у нее все будешь знать. Особенно, если под эту самую «Арию» уборку делать каждую субботу. Да еще и Гарика Сукачева для бодрости духа.

А вот Катька откуда знает? У нее ж семья консерваторская. Надо будет попытать.

– Это треш! – развернулась к ней Катя. Огоньки в ее глазах стремительно гасли.

– Пой, зар-раза! – донеслось от кого-то из парней. И это подействовало на девчонок просто волшебно. Чародейски.

А вот если чередовать Катькины опусы с чем-то древним… Что ж, попробуем?

Попробовали – пошло очень даже ничего. Даже увлеклись. И все было почти здорово. Пока…

Он был здоровенным. Нет, гигантским, как тираннозавр. Лысым. С рыжей бородой. Такому бы в «Викингах» сниматься без грима! И он шел к ним. Решительно и неумолимо.

Ой мама-а… Кажется, у кого-то задрожали коленки. И кому-то резко захотелось спрятаться за Дениской и его ударной установкой. А для верности загородиться Пашкой и его «Ямахой». С публикой же пусть общается Катьку, она ж хотела, вот и пусть. Общается. И вообще, где уже Петр Иванович? Почему он до сих пор их не нашел?! А то как обещать, он горазд, а как тираннозавр бородатый – так и где?..

– Девочки… – пробасил тираннозавр.

– Да, – пролепетали они хором.

«Не бейте, дяденька», – так и просилось на язык. Но Маша все-таки открыла глаза. Героически!

– А вы «Милую мою» знаете? – умильно улыбнулся тираннозавр.

Вот он, когнитивный диссонанс. Теперь Маша точно знала, как он выглядит. Рыжий и лысый тираннозавр с умильной улыбочкой.

– Да… – громко и звонко ответила Маша, пока Катька шипела что-то под нос. Маме бы понравилось. Ну, после того, как она погрозила бы помыть ей рот мылом. – Мы знаем.

– И «Оленей» знаем, – с нехорошими интонациями встряла Катька.

– О! Еще одна моя любимая песня!

Рыжий тираннозавр просто растекся в улыбке. Прямо как Чеширский Кот. Нет. Чеширский тираннозавр. Бр-р! Ужас!

– Е-е-е-е!!! – разразились аплодисментами остальные дубы татуированные.

Гвалт. Свист. Занавес.

– Ничего и они не понимают в музыке, – проворчала Катя. – Придурки.

Но Машка махнула рукой, хотя в данный момент больше подошел бы фейспалм. Но – нет уж. Не дождетесь! Погнали!

Надо бы, кстати, сделать хоть нормальную аранжировку этого китча. В Катькиной манере. Раз уж людям так нравится. Хотя с чего, а? Жуть же!

Но в целом, если разбавлять нормальную музыку жутким бесячим старьем, жить можно.

Ага. Можно. Было. Ровно до того момента, как распахнулась входная дверь, простонав горькую песню о том, что не надо ее срывать с петель, она еще жить хочет! И на пороге нарисовалась разношерстная компания.

Трое – нормальные такие байкеры. Джинсы, косухи, щетина. Морды знакомые: Сергей, мерзкий итальянец и английская шишка, Томбасова дорогой бизнес-партнер.

И еще трое. Тоже джинсы, толстовки-куртки, гриндерсы. Правда, выглядели все равно так, словно приперлись в смокингах на прием к президенту. Лев, Иван и – Артур. Ой. Ой-ой-ой. Кто бы мог подумать, что милого, безобидного Катькиного папу можно испугаться сильнее, чем викинга-тираннозавра, идущего на таран?

Ой-ой. Этот же всех байкеров земного шара положит насмерть. Одним взглядом. А уж Машу с Катькой…

Капец им.

К живописной группе кинулся какой-то мужик, местный судя по всему. Он успокаивающе поднял руки. Типа, все в порядке, парни. И даже под контролем. Артур отстранил его легким движением руки и сделал шаг вперед.

Маша немножко пригнулась. Инстинктивно. И только собралась оглянуться в поисках путей отступления, как за спиной раздалось неуверенное Катькино:

– «Надо мною тишина…»

Байкеры, только успевшие вдохнуть после эпического явления, снова замерли. В предвкушении. А Денька с Пашкой тут же подхватили – клавиши, ударные. Маша тоже. Слажено, четко. Словно всю жизнь «Я свободен» репетировали.

Артур замер. А Маша вдруг вспомнила, что это его любимая песня. Как он там говорил: «Может, я всю жизнь ее с Кипеловым мечтал спеть».

– «Небо, полное огня», – словно против воли подхватил он. Без микрофона.

На мгновение стало завидно. Потому что такое ощущение, Артуру этот микрофон вообще не нужен.

Со вздохом к сцене подошел Сергей, запрыгнул и протянул руку:

– Гитару дай, Марусь. Бас нужен.

Маша отдала. Без звука уступила свое место у микрофона. Катя тоже ушла на подпевки А Артур, Лев и Иван непринужденно уселись на край невысокого подиума. Вступили. Словно всю жизнь репетировали. И…

В клубе что-то изменилось. Что-то такое, неуловимое. До чего им с Катькой… А! Не пессимиздеть! Будет и у них с Катькой такое!

А когда смолкли последние звуки, когда все смогли дышать – ну, хотя бы через раз, когда отзвучал шквал аплодисментов, просто сносящий с ног, взрывающийся в голове, то… все услышали во дворе…

– Хрясь. Бам. Мать-мать!

И что-то выразительно английское.

Типа – не положено.

– Скот. У нас там девчонки. Они пропали… – на чистом русском.

И снова английский. Что-то вроде «пройдите прочь, сэр».

Маша посмотрела на Катю. Катя ответила ей недоумевающим взглядом. Обе глянули на невозмутимого английского лорда, уже присевшего за столик к местным байкерам и явно ощущающего себя там как дома. Мерзавец итальянский торчал за тем же столом и уже потреблял что-то из огромной кружки, при этом бурно объясняя что-то с помощью свободной руки и смеси русского итальянского и английского.

– Ах ты ж, рожа импортная, – донеслось с улицы. – Сэркает он. Парни, а давайте уже…

Дальше следовали замечательные обещания несдержанно-эротического характера.

– О-о! – воспряли байкеры и дружно уставились в окна. Даже стулья развернули для лучшего обзора и потребовали еще пива.

Тот, что заказывал девчонкам «Милую мою» с восторгом хлопнул в ладоши. И проговорил:

– Вы это… Девочки, приходите еще.

Артур, которому уже поднесла кружку за счет заведения готичная администраторша в черной коже, зарычал.

– Ну, чего ты дрыгаешься, папаша, – кто-то из дубов татуированных похлопал тенора по плечу. – Что ж мы, не видим, девки малые совсем. Свои такие же.

– Ду-уры, – с нежностью пробасил другой, обнимая за плечи Артура и подталкивая к выходу.

– Но поют хорошо.

– Особенно оленя. Душевно так.

Первым заржал… Лева.

Зараза эдакая. Вот от кого?.. Предатель! И эти хороши, Иван с Сергеем! Приехали за ними, а сами? Сами – куда? Что им, отсюда плохо видно, как во дворе дерутся?

– Еще спеть в «Лесу родилась елочка», – прошипела несгибаемая Катя, – и все. Позора не оберешься.

– Не говори «гоп», пока нового года не работала, – меланхолично заметил клавишник.

Взрослые же, завсегдатаи вперемешку с квартетом и иностранцами, высыпали во двор – с пивом, хохотом и азартным «ставлю на наших!»

– Может, тут и запремся? – спросила Маша, приблизительно представляя, что происходит снаружи.

Ну, это не говоря о том, что голос Вадима она опознала. Да и английских безопасников тоже видела. Странно, что еще мама не ворвалась. Вот тогда им всем точно армагедец. Полный.

– Ага-ага, – разумно возразила Катя. – Чтобы следующим раундом чемпионата был взлом клуба и спасение нас на скорость? Нет уж. Кстати, смотри-ка, что это они там с байками делают?

Девчонки только успели прилипнуть к окнам, потому что интересно же! Когда еще увидишь, как русские с англичанами устраивают экстремальное шоу на свежем воздухе!

В общем, они с Катькой обернулись, только когда грохнула открывшаяся дверь и в клуб заглянул злобный Томбасов. Которого, ой бли-ин! И в Москве-то быть не должно! Как и мамы, слава всем макаронным монстрам… или уже не слава?..

– Ну привет, звезды, – протянул он… со странной интонацией.

– А мы тут… это… – промямлила Маша, отступая.

– Примус починяем, – насмешливо добавил Дениска, невзначай так загораживая Катьку собой.

О как! Не знает еще, что за зверь Томбасов. Иначе бы уже лез под стол от одной этой интонации.

Маша и сама бы влезла. Если бы успела.

Если бы за окном не послышался визг тормозов, мат-перемат, а затем звонкое такое, командное и ужасно знакомое:

– Стоять! Что здесь происходит? Где моя дочь?!

– Ой, мама… – невольно прошептала Маша и с чувством глубокого злорадства отметила, как побледнел Великий и Ужасный Томбасов.

Глава двадцать шестая

Диалог Артура и Ани)))

– Любимая, я сделаю все рад тебя.

– Подари мне розового летающего единорожка.

– Слушай, а вот это не могу.

– Что? Артууурррр!!!

Аня

Я и глазом не успела моргнуть, как осталась одна. Артур все же успел прижать к себе, сообщить: «Не переживай, я все решу». И… Все.

Была толпа мужиков. Нет толпы мужиков. Исчезли, как отряд Бэтменов с места преступления. Простите, с места очередных свершений.

Когда я, очнувшись, бросилась вслед за ними, выскочила через служебный вход, то… обнаружила уносящиеся вдаль три мотоцикла. По два «всадника» на каждом. Д’Артаньяны чертовы!

– Клуб хоть где?! – заорала я в отчаянии. – Уроды!..

Гудение возмущенных машин, вынужденных пропустить взбесившихся байкеров, было мне ответом. Перекрывая его, к какофонии прибавилась отборная площадная ругань. Моя. И… снова ровное гудение мегаполиса, который через одно пролетевшее мимо мгновение уже и думать забыл о том, что у кого-то из его букашек что-то там случилось. Дикое, выматывающее чувство беспомощности. До влажной липкой кожи между лопатками. До трясущихся упавших рук.

– Да что ж…

– Держи, – из дверей высунулась Милена с моим пальто. – Простудишься.

– Спасибо.

Я на мгновение закрыла глаза. Что? Что делать? Куда бежать. Девчонки. Что с ними?

– Мужики, – с презрением процедила Милена. – Все для них, все как они решили… Ненавижу.

Я даже вздрогнула. Вынырнула из липкой черноты и посмотрела на девицу-красавицу. Ее-то с чего бомбит?

– Не ожидала? – Милена смотрела с вызовом. – Их ненавижу, тебе – завидую.

– Мне-то с чего?

Меня вдруг затрясло, озноб пробрал до кончиков пальцев, даже дышать стало трудно. Поплотнее закуталась в пальто – вдруг поможет.

– Как ты всех построила. И дочка твоя такая же. Раз, и все запрыгали… А вот ради меня так… Никто и никогда…

Девчонка махнула рукой. Вот дурочка.

Я покачала головой – и пошла к шлагбауму, отгораживающему театральную стоянку от Большой Дмитровки.

– Постой, – донеслось мне в спину.

– Что? – я позволила ей себя догнать.

– Вот они где.

Вот она, пропасть между поколениями. Милена потыкала пальчиком в телефончик – и все нашла. А ведь всего-то на десяток лет меня младше.

– Спасибо! – кивнула я.

И принялась заказывать такси. Воробьевы горы, клуб «У Гуннара», обитель махровых байкеров. По пятницам – живая музыка. Хоть бы с дурындами ничего не случилось. Я вот сейчас доеду – и устрою всем им эту музыку. Мертвую только!

К самому клубу пробиться не удалось. Машины перегораживали подъезд совершенно, такое ощущение, что кто-то решил строить баррикаду, но потом отвлекся и все просто побросал как пришлось.

– Не проеду. Машину только побью, – сообщил мне водитель то, что я и без него понимала. – Куда это нас занесло? Учения, что ли, или кино снимают?

– Кино. Сколько с меня? – буркнула я, напряженно вглядываясь в творящийся вокруг клуба бедлам.

Понять, почему и зачем дерутся серьезные дядьки в черном и чему так радуется целая толпа бородатых мужиков с пивными кружками, не удалось. Для чего-то по-настоящему серьезного слишком довольные у всех рожи, да и ментов не видно. Я всмотрелась до боли в глазах. Ну, конечно. Вон он, Артур. Кто бы сомневался, в этой пивной толпе, а не рядом с дочерью. Где она вообще?

Водитель назвал сумму, напомнил, что оплата картой – но я уже не слушала. Выскочив из такси, я помчалась к клубу. Визг позади меня был такой, что я чудом отпрянула, отскочила, как заяц. Мимо меня пронеслась машина, не побоюсь сказать, на двух левых колесах. Как в каком-то боевике. Каскадеров они вызвали, что ли? Пока я, замерев, пыталась снова начать дышать, машина хитро сумела вылавировать между стоящими кое-как авто (ну надо же, а таксист уверял, что это невозможно) и, завизжав тормозами, остановилась, а из нее выскочила… Олеся. Точно, Олеся!

Я завороженно смотрела как, она перепрыгнула шлагбаум – хотя вход был рядом. Тут ей под ноги выкатились двое. Люди в черном – и чего они не поделили, не понятно. Но тут они попали. Олеся от души пнула обоих. И тут же над стоянкой поплыл исконно-посконный, родной, без примеси всякой итальянской гадости, русский мат. О как. И вот так. Интересно как. А еще и учитель! От нее так и шарашило яростью с примесью страха за родную деточку – всем тем, чем и я готова была щедро делиться с этим миром.

Олеся бросилась через стоянку. Расстегнутое пальто развевалось, как рыцарский плащ, волосы полоскались на зимнем ветру, а вокруг все горело и взрывалось.

Я кинулась ей на помощь – ведь убьют и не заметят. Ан нет. Откатились, вскочили с виноватыми рожами. А еще двое подбежали, принялись что-то ей втолковывать. Один – вылитый агент Смит из «Матрицы», даже очки и витой проводок за ухом такой же. Второй – Петр Иванович. Наш, родной. То есть Томбасовский.

– Олеся Владимировна, не волнуйтесь вы так, все под контролем… – попытался вякнуть Петр Иванович, на что получил забористый многоэтажный мат. Филолога сразу слышно.

– Олеся! – изо всех сил крикнула я, окончательно переставая понимать, что тут происходит. Развлекаются мужики, что ли? С ума сошли?

Когда я добежала, то поняла, что все замерли. И сражавшиеся люди в черном, и восторженные байкеры, и «любимый» квартет в полном составе. Примкнувший к ним английский лорд и наш гениальный режиссер. Притихший. Оба притихшие. Олеся  остановилась ровно напротив них и  выдала такое, что даже ко всему привычные байкеры заслушались. И по-моему, начали конспектировать. А лорд и режиссер – о чудо чудное! – словно бы даже усовестились.

Еще бы. Олеся была бела, как смерть, и настолько перепугана за свою дочь, что готова была переубивать всю эту толпу голыми руками. И я, честно говоря, очень хотела оказать ей посильную помощь.

Где Катя?!

– …Где моя дочь? – закончила Олеся непереводимый шедевр русской словесности.

Над клубом повисла мертвая тишина, здоровенные дядьки-байкеры и вмиг сплотившие ряды русские и английские безопасники… потупились. Смутились, мерзавцы.

– Олеся! – позвала я ее, потому что в окне клуба заметила мелькнувшую в окне любопытную и совершенно бесстыжую мордашку Кати. Живой и здоровой. Вроде. Так что убивать режиссера и одного из спонсоров, только потому что они подвернулись под руку, было как-то не хорошо. Хотя – заслужили. Оба.

– Олеся, – шагнул к ней лорд Говард. – Все хорошо…

Храбр. Ничего не скажешь.

– Ма-ам, ну, ма-ам! – донеслось от входа в клуб. – Ну, ты чего?!

К Олесе вынеслась Маша, за ней показалась…

– Катя! – закричала я. – Ах ты!.. Зараза…

Кажется, я все же перепугалась сильнее, чем мне казалось. Потому что коленки ослабли. От облегчения.

– Мама? – как-то неуверенно подала голос моя зеленая жабка.

Вот тут ко мне, широко расставив руки, кинулся Артур. И как-то мне показалось, что не для того, чтобы обнять и успокоить. А именно для того, чтобы… дочь собой закрывать… Грудью. От злобной меня.

Вот… ведь… все, что сказала Олеся! Заразы. Я остановилась, и слезы закипели у меня на глазах.

– Аня, – обнял меня этот гад. – Все же хорошо. Ну, что ты переполошилась.

Я сейчас. Вот сейчас только вдохну. И…

– Мамочка. Со мной все в порядке, – между тем приговаривала Маша, гладя Олесю по голове. – Мам, ну что вы все панику устроили. Нормально же все! Подумаешь, спели в клубе, мы ж… Ну ма-ам, не плачь!

Олеся молча дрожала и прижимала к себе дочь, как потерянное сокровище. При этом она явно не воспринимала ничего из окружающей реальности. Ничего и никого, кроме Маши.

Мужчины, которых тут собралось ой как немало, все сплошь брутальные мачо, смотрели на действо в полной растерянности. Тут я зацепилась взглядом за Томбасова. Наш великий и ужасный стоял на пороге клуба. И совершенно беспомощно смотрел на все, что происходило. А моя дорогая доченька храбро отступила за него. Что-то мой одуванчик зелененький, который, собственно, и заварил всю эту кашу, маму обнять не спешил.

Я отстранила Артура и шагнула вперед. С твердым намерением провести разъяснительную работу. Немедленно. Прямо здесь. Ух же зараза зеленая, не поможет тебе папочка, даже не мечтай!..

– Может быть, не стоит их убивать? – раздалось у меня из-за плеча.

Я подпрыгнула. Отшатнулась. Оглянулась. И поняла, что к нам присоединились еще двое. О как знатно перекосило теперь и лорда Говарда, и Бонни. И… Леву. Я вдруг почувствовала, что на душе становится теплее.

 Роза. А рядом с ней – Ирина. Две наши прекрасно-беременные дамы. И если Роза цвела, пахла и излучала какое-то умиротворенно-счастливое ехидство, то Ирина… Жена Левы была какая-то поникшая. Вообще, я лично в ее существовании до сих пор не верила. Потому что женатый Лева – что-то из области Голливудской фантастики. Марсиане там, атака клонов и назад в будущее.

– А нас все бросили, – сообщила Роза с раздражающе довольным видом. – Даже Аравийский сообщил милорду и помчался. Без меня!

– Вам не стоит нервничать, миледи, – на хорошем русском заявил арабский шейх, выросший за спиной Розы. – Я же сказал, милорд во всем разберется.

– Без меня? Ну нет. Мы с Ирой решили, что ни за что не пропустим такое шоу!

На слове «шоу» Олеся вздрогнула и одарила Розу убийственным взглядом.

А жена Левы вздохнула и поникла:

– Как мне нехорошо за рулем. Москва эта ваша – город, не предназначенный для вождения вообще!

– Интересно, кто все же сдал Олесе время и место концерта? Аравийский, не ты ли?

– Что вы, миледи. Без указания милорда – никогда! – изящно сдал шефа арабский красавец.

– Концерта, – выдохнула Олеся. – Как концерта? Почему я не знаю? Петр Иваныч! Куда вы… Маша!

– Мама, ты только не волнуйся, – пролепетала девчонка… Я только тут заметила, что на голове и у этой дурищи какая-то яркая мешанина цветов.

– Концерта, – просипела Олеся.

– Любимая, – Томбасов все-таки начал подходить к нашей дружной группе.

– Томбасов… – тон Олеси подозрительно напоминал змеиное шипение.

– Я все объясню, – еще храбрее заявил господин олигарх.

Бешеный взгляд был ему ответом.

Тут зашевелились остальные участники мега-шоу. Хорошо, что не трагедии. Хотя, судя по настрою Олеси, до трагедии с убийством было рукой подать.

– Мам, прости, мы не думали… ну… – не поднимая глаз, пробормотала Маша, являя пример недюжинной храбрости, ведь она была к настроенной на убийство Олесе ближе всех. – Мы договорились о концерте, а Петр Иваныч… короче, мы сбежали. Но ведь все хорошо!

 – Сбежали? – Олеся нехорошо прищурилась на поникшего Петра Иваныча, которого тут же самоотверженно заслонил собой английский агент Смит. – На выступление, значит. В клуб…

– Пора спасать Кея и Бонни, – решительно заявила Роза. – А то попадут под раздачу. Ни за что.

– Может, и Леву тоже? – вздохнула Ирина, однако с каким-то сомнением.

Я еще раз скинула руки Артура – он снова решил, что обнимать меня – хорошая идея. И решила, что спасать его не буду. Его крокодилы – в смысле, любимая Олеся – вот пусть сам и выкручивается.

Хотя… Мама Маши так посмотрела на дочь – что та отпрыгнула. Потом Олеся повернулась к Томбасову. Великий и ужасный наш, под уважительные взгляды остальных мужиков, сделал еще один шаг вперед.

– Олеся, я все объясню. Не нервничай.

Мы с Розой и Ириной синхронно хмыкнули. Не, ну если Олеся и до этого была на взводе, готовая без топлива стартовать к звездам, то теперь уж точно. Все. Сейчас полетит.

Но она сделала шаг назад, отвернулась. Замотала головой. Сделала еще шаг – прочь от Томбасова. Вот тут даже мне стало холодно, как будто ледяной порыв ветра дохнул – и выстудил все.

Роза… всхлипнула, что ли? Так бывает?

Замерли все. Радужноволосые девчонки, квартет, охранники и байкеры. У Томбасова опустились руки.

И тут… Олеся развернулась обратно так же решительно, как до того ворвалась на территорию клуба.

Сделала несколько летящих, стремительных шагов к Томбасову. С таким выражением лица, что Петр Иванович вместе с агентом Смитом рефлекторно дернулись наперерез.

– Й-йес! – беззвучно, явно чтобы не спугнуть, выдохнула Роза.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю