Текст книги "Мой ректор военной академии 3 (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Голова кружилась, и было весело. Может быть, это от местного вина? Да нет, – вряд ли… Потом я всем пыталась объяснить, что все хорошо, потому что милорд даже платье на мне не порвал, как обычно. А что я сижу на парапете и его руки обнимают мои ноги под подолом платья – так это потому, что целоваться таким образом удобнее… И рекомендовала всем попробовать так со своими девушками.

Стражники смеялись, но нас старательно прогоняли.

– Домой, господа! Вам пора домой!

Мы и ушли. Шагнув в разноцветное марево портала прямо на глазах у изумленных стражей порядка…

И… добро пожаловать в мою группу в контакте "Выбрать свободное небо" http://vk.com/svobodnoe_nebo

Новости, цитаты из любимых книг, любимые стихи и многое-многое другое))) Если предложите новости – буду благодарна)

– Да как вы смеете! – раздался тихий, но очень выразительный возглас командующего Тигверда.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на часы. Мда… С момента начала нашей репетиции прошло одиннадцать с половиной минут. Это если посчитать время, которое я затратила на представление Ричарда и Дениса присутствующим. Результат не вдохновлял.

Огляделась. Мама явно веселилась. Фредерику, похоже, тоже было смешно, но он сдерживался изо всех своих императорских сил. Наш бунтующий фотограф, Джулиана и привлеченные ею журналисты, которые теперь работали на меня, выглядели как-то пришибленно. Денис и Ричард гневались.

А я даже не услышала вопроса, на который последовала столь бурная реакция. Честно говоря, как только мое тело расслабилось в кресле, глаза закрылись сами собой.

Мы с Ричардом принеслись в поместье часа за полтора до начала нашего сверхважного сборища. Нетрезвые – хотя после получаса под холодным душем хмель выветрился – уставшие – а что – всю ночь не спать… С гудящими ногами. Но абсолютно счастливые.

Вместо завтрака Ричард выдал мне какую-то мензурку. На вкус – гадость редкостная, но мне полегчало.

– Будешь кофе? – он кивнул на накрытый стол.

– Лучше апельсиновый сок, если есть.

– Смеешься? Конечно, есть. Вот завтрака для меня может и не быть. Если Каталина гневается. А сок для тебя – это будет всегда!

– Ты преувеличиваешь. Но это безумно приятно.

Ричард взял мою руку, поднес к своим губам и поцеловал.

– Надо ехать, иначе… – прошептала я.

– Иначе…. – он усмехнулся и обнял меня. – В любом случае надо повторить. Мне понравилось танцевать с тобой.

– И мне, – прижалась я к нему.

В Академию, где решено было провести репетицию, мы все же попали. И даже опоздали не сильно.

Краем глаза отметила, что мама скривилась, а папа довольно потер руки.

– Только не говори, что вы опять спорили на нас, – прошептала я родительнице.

– Угадала, доченька. И я из-за вас отцу желание проспорила, – раздосадовано прошипела главный редактор «Имперской правды».

– То есть ты снова ставила на то, что мы не придем?

– Именно так.

– А что не сказала? Я бы подыграла.

– Честная я слишком! – пробурчала маменька. – Как вы?

– На свидание сходили…

– И как?

– Отлично. Только ноги сводит. И спать хочется.

Мама тихонько рассмеялась.

– Боюсь спрашивать, чем вы занимались.

– Танцевали…

Между тем командующий Тигверд продолжал свою пламенную речь. Все-таки образование в Академии Империи было блестящим. И ораторское искусство явно занимало не последнее место…

Журналистам вспомнили все: сообщение о том, что его убивала миледи Вероника, а потом и баронесса Кромер; что его невеста – любовница Императора, а брат – насильник; что его самого, бастарда Императора, уже расстреляли несколько недель назад. И так далее, и тому подобное…

Потом милорд устал гневаться, сел в кресло. И благожелательно, даже с интересом посмотрел на притихших сотрудников.

– У кого есть вопросы? – вмешался мой отец, которого непонятно каким ветром занесло на репетицию пресс-конференции.

Наши сотрудники недовольно посмотрели на Джулиану, она – на меня. Вопросов почему-то ни у кого больше не возникло.

– А что они спросили, что Ричард взвился? – тихонько спросила я у мамы.

– Ты что – спала? – решила сыронизировать маменька.

Я утвердительно кивнула. Она подняла брови. Но потом все же ответила:

– Правда ли то, что миледи Вероника является любовницей не только ненаследного принца Тигверда, но и милорда Брауна.

– Это они постеснялись. Обычно спрашивают про меня и императора, – поморщилась я. Потом решила задать свой вопрос. Но только вздохнула, как меня опередил Фредерик.

– У меня вопрос, – пророкотал он насмешливо.

– Да, ваше величество, – чуть поклонился мой папа. Быстро же он ассимилировался.

– Почему на должность начальника Уголовного розыска привлекли человека из другого мира. Что вы может дать империи?

Денис посмотрел на императора Фредерика с тем же выражением лица, каким Цезарь, наверное, одаривал сенаторов, втыкающих в него кинжалы и, конкретно, Брута.

– Ну… – начал он глубокомысленно. И затравлено перевел взгляд на меня.

– А поконкретнее, – усмехнулся Фредерик.

«Спокойно!» – одними губами сказала я ему.

– В моем мире есть такое понятие – «служивый», – заговорил вдруг Денис. И с каждым произнесенным словом у него получалось все увереннее. Это военные, сотрудники правоохранительных органов, спасатели. Я – служивый, такой же, как командующий Тигверд. Граф Крайом. Милорд Милфорд. И тысячи наших сотрудников. И знаете, что я вам скажу… В наших двух мирах, какими бы они ни были разными, в отношении нас ситуация практически одинаковая. О нас вспоминают только, когда случается какая-то грандиозная ж…

– Происшествие случается, – поспешил перебить его Ричард.

– Хорошо, пусть будет происшествие, – смог наступить на горло собственной песне бывший командир СОБРа. – Происшествие, преступление. Находится кто-то, кто посягает на покой граждан – изнутри ли, извне. Когда необходимо гражданских закрыть собой… Только тогда вспоминают о нас. И как? Мы или не успели, или ничего не делали, или все сделали не так. И если армейцы хотя бы здесь, благодаря заботе императора, пользуются хоть каким-то уважением…

На этом командующий Тигверд насмешливо хмыкнул…

– По сравнению с Уголовным розыском… – покосился на него Денис. – Пользуются. Пусть не в средствах массовой информации, но у простых граждан… То мы – те, кто обеспечивает порядок внутри страны… Мы – какие-то изгои, отбросы. Если посмотреть газеты, то получается, что в Уголовном розыске служат те, кто ничуть не лучше преступников. Но ведь многие и очень многие честно выполняют свой долг. Честно тянут свою лямку. И, кстати говоря, почему-то никто не обращает внимания на то, что уровень преступности в Империи существенно ниже, чем в соседних государствах. И в моем мире тоже, если уж на то пошло. Что я хочу дать Империи? Я хочу, чтобы служить стране было почетно. Любой стране. В любом из существующих миров.

Чтобы к нам шли лучшие. Чтобы граждане Империи были в безопасности, а те, кто совершил преступление, знали, что их и найдут и покарают.

– Это все хорошо, – продолжил император. – Но какие конкретные шаги вы предпринимаете, чтобы переломить ход ситуации с правоохранительными органами.

– Мы отдаем себе отчет, что во многом виноваты мы сами. Подтасовка в расследованиях, закон о чистосердечном признании, когда следствие велось не для того, чтобы изобличить преступника, а выбить признательные показания и скорее закрыть дело – все это было. Кроме того, не в обиду будет сказано, магия достаточно сильно избаловала всех, кто занимается расследованием преступлений.

– Как это? – удивился кто-то из журналистов.

– Дела привыкли раскрывать быстро, буквально в первые пару часов. Прибыли, пошаманили… простите… поколдовали… Вынюхали, восстановили картинку – и все готово.

– А что в этом плохого?

– То, что те, кто совершают преступления, тоже знают, как работает Уголовная полиция. Поэтому уже умеют вводить в заблуждение.

– И как этому противостоять? – снова вступил в беседу император.

– Необходимо тщательно вести расследование, не доверяя только лишь магическим средствам. Никто не отменял опросы свидетелей. Никто не отменял необходимость установления алиби. И так далее. И тому подобное. Еще такой небольшой нюанс – все бригады по расследованию преступлений базируются в столице. И прибывают на место преступления в любой уголок Империи, даже самый отдаленный. Происходит это достаточно быстро, однако мы вынуждены сталкиваться каждый раз с одним и тем же: незнакомое место, люди, о которых мы ничего не знаем и которые чаще всего настроены по отношению к сотрудникам Уголовного розыска скептически или даже недоброжелательно. Очень много времени уходит на то, чтобы наладить какой-то контакт.

– И вы предлагаете?

– Я предлагаю ввести участковую службу. Путь на местах будет сотрудник Уголовного розыска, который для местных жителей будет своим. Можно использовать для этих целей военных или сотрудников Уголовного розыска в отставке. Можно попробовать после Академии отправлять отрабатывать молодежь. Но сделать это надо.

– Тогда что происходит с расследованием преступления, которое всколыхнуло общественность?

– Мы ищем тех, кто привозил в империю наркоманов из Петербурга, – резко ответил милорд Браун.

– И именно этим обусловлено ваше сотрудничество с военными?

– Безусловно. Преступления жестокие, наглые. И женщины выбраны как раз специально, чтобы настроить жителей Империи против сил правопорядка.

– Что было предпринято, чтобы уберечь женщин в Империи, у которых цвет волос может заинтересовать убийцу?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – посмотрел в глаза императору милорд Браун. – Это тайна следствия.

– У меня вопрос к командующему Тигверду, – поднялась я, увидев, что все поостыли.

– Какой именно? – величественно склонил голову сын императора.

– Почему вы так нервно реагируете на вопросы о вашей личной жизни? В ней есть что-то постыдное?

– Ника, ты что творишь? – едва слышно прошипела мама.

– Как ни крути, а этот вопрос все равно поднимут. И если мы собираемся сотрудничать с прессой, то так бурно реагировать на бестактность, как продемонстрировал принц Тигверд – не стоит, – громко ответила я.

– Это вы меня, миледи Вероника, сейчас воспитывать пытаетесь? – поднял брови сын Императора.

– Ваше высочество – журналистов куда подальше отправлять, безусловно, не только можно, но и нужно. Простите, господа, – обернулась я к замершим сотрудникам. Как-то выглядели они не очень. Только Джулиана строчила в очередном блокнотике и выглядела всем довольной.

– Разве я только что так не сделал?

– Вы показали, что восприняли все слишком близко к сердцу. Станьте как обычно – высокомерно-насмешливым. Вам это безумно идет.

Милорд перевел на меня многообещающий взгляд уже алых глаз. Я прочитала в нем обещание скорой мести. И чуть не замурлыкала от предвкушения.

– Слушаюсь, миледи…Сделаю все, что в моих силах, чтобы доставить ВАМ удовольствие…

Я огляделась – и поняла, что все присутствующие не сводят с нас удивленно-восторженных глаз.

– Вероника, – тихо сказал император Фредерик. – Может, я просто отдам приказ вам пожениться, а вы его просто выполните? У нас все-таки приличная страна. С достаточно четкими моральными требованиями.

– Ага, – резко ответила я. – Мы эти четкие моральные принципы наблюдали в приюте. Мало того, что дети пострадали, оказавшись без родителей, так их и учить не велено. Им ничего не светит, кроме как быть прислугой у таких же аристократов, что сломали жизнь им и их матерям…

– Всяческими благотворительными программами занимается первая леди Империи. У меня жены нет, Брэндон слишком молод. Остаетесь вы – и Ричард.

Сколько в голосе императора насмешки…

– Выходите замуж – и делайте с приютскими детьми, жертвами произвола и прочими страдальцами все, что вашей душе угодно. Государственную поддержку мы вам обеспечим.

– А… – только и смогла выдохнуть я…

Тут дверь в аудиторию, где мы находились, резко распахнулась. Мужчины, все, как один, в одно мгновение оказались на ногах…

– Что? – судя по всему, Денис опознал того, кто к нам ворвался.

– Убийство, милорд! Золотоволосая молодая женщина. В синем. В столице.

– Опять…

Денис и Ричард исчезли практически мгновенно, прихватив с собой сотрудника Уголовной полиции, что принес дурные вести, и моего отца.

Я поблагодарила журналистов и фотографа. Спросила, как они оценивают то, что видели.

– Думаю, что наши коллеги будут в восторге, – сморщился мужчина постарше. – А то, что им не рассказали, то, по обыкновению, додумают.

– В пятницу утром мы все напечатаем. Первыми. Джулиана, подготовьте материал про сенсационное интервью начальника Уголовного розыска для газеты «Имперская правда».

– Будет сделано, – кивнула Джулиана. И грустно добавила. – Надо опять интервью брать у родственников погибшей женщины.

Я кивнула:

– Только сами не ходите. Возьмите кого-то, чтобы вас сопровождали.

– А что у нас с новостями из других провинций? – спросила мама.

– Да ведь как-то не принято… – начал один из журналистов.

– А новости из других провинций печатают? Или только по столице?

– В регионах должно происходить что-то на редкость замысловатое, поддержала его Джулиана, – чтобы о них сообщили в столичных изданиях.

– Получается, у нас своя свадьба – у них – своя… – я задумалась. – Мне кажется, что это неправильно. Только как организовать подачу этих новостей?

– Может, посетить столицы провинций и предложить сотрудничество кому-нибудь, кто умеет писать? Всяко по оплате вы вне конкуренции… – раздался голос императора, который, оказывается, внимательно слушал.

– Наверное, – кивнула я с одобрением, обнаружив, что другие участники нашей беседы заметно напряглись. Даже Джулиана. – Можно еще устроить на последней странице колонку «Вы спрашивали – мы отвечаем». И проводить конкурс от читателей на самую интересную новость.

– Мы можем поговорить с вами? – остановила я его.

– Любая беседа с вами – праздник, – усмехнулся Фредерик. – Разве я могу отказаться от него? Прошу вас.

Мы дошли пустым, а оттого мрачным коридором до чьего-то кабинета. Меня удивило то, как легко император ориентировался в Академии.

– Прошу, – распахнул он передо мной дверь.

– Благодарю вас, – вошла я вовнутрь.

Похоже, это была преподавательская. Большой, овальный стол посредине, шкафы с документацией по стенам. Один шкаф – стеклянный – с посудой.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – поинтересовался его величество.

– О принце Брэндоне.

– А что с моим наследником?

– Что мне писать в его официальной биографии? И как писать… о вашей супруге?

– О ней не пишите вообще ничего. Что касается наследника, то вы его биографию знаете лучше, чем я, – съязвил Фредерик. – Двадцать четыре. Скоро двадцать пять. Молод, глуп, горяч. Не может простить мне историю со своей матерью и с матерью Ричарда. Искренне считает, что я его не люблю. Сильный маг, но думает, что это не так. Любовных связей – до последнего времени не было. По крайней мере, о таких, о которых мне стоило знать… И беспокоиться.

– А о каких стоит знать отцу? – улыбнулась я.

– Это вы спрашиваете, как мать трех молодых людей уже почти пятнадцати лет? Или как ответственная по журналу сплетен? – ехидно посмотрел на меня Фредерик, и его черные глаза весело блеснули.

– Ох… – я подумала о Паше, Рэме и Феликсе.

– Хотите добрый совет?

– Конечно.

– Меньше знаете – крепче спите…

– Главное, чтобы потом не встретилась такая девочка, что обитает в приюте с ребенком. И не сказала: «Возьмите, это ваше».

– А вот что вы сделаете, если скажет?

– Урою молодого отца.

– Это, само собой. А с малышом? Хотя… Вы даже щенка выскочили из-под колес вытаскивать. И по поводу чужого ребенка переживаете.

– Это плохо? – фыркнула я.

– Главное, чтобы никто не начал вашей добротой пользоваться. Хотя… из тех, кому вы бросились помогать – нет ни одного недостойного человека. Или животного. У вас удивительная интуиция, Вероника. Это дар. Дар, столь необходимый первой даме Империи.

– А что делать с приютами?

– Не все так просто, к сожалению. Если вы возьметесь опекать детей из приютов, продавливая именно для них возможность образования и карьеры в границах Империи, то у нас будет массовый приток детей в эти самые приюты, – скептически заметил его величество. – Подумайте сами – зачем тогда небогатым семьям тянуться? Зачем матерям, у которых погибли или умерли мужья, работать на нескольких работах, чтобы дать образование детям, если есть добрая вы. А еще – щедрый я. И получается, что ребенок какой-нибудь проститутки, которого она подкинула, как котенка, будет лучше пристроен, чем, скажем, сын или дочь крестьянина.

– И что делать?

– По крайней мере, не судить о том, как мы решаем проблему с сиротами, посетив только один приют, не поговорив толком ни с детьми, ни со взрослыми, которые там по многу лет работают, – достаточно резко ответил император.

Я задумалась. В чем-то он был прав. В чем-то не замечал проблемы, потому что привык думать, что все в порядке.

– Вы обиделись? – обеспокоено спросил у меня Фредерик.

– С чего вдруг? – удивленно посмотрела я на него. – У меня просто есть мысль, и я ее думаю.

– И что надумали?

– Что я не видела полной картины. А для того, чтобы что-то предпринимать, надо понять, что происходит.

– Вот именно, – улыбнулся Фредерик.

– Только я вспомнила сейчас старый-старый фильм про учительницу. Она попала в деревенскую школу и познакомилась с мальчиком-сиротой потрясающего ума и таланта. Она возилась с ним, как с своим собственным и в один момент пыталась пристроить в хорошую школу, чтобы дать ему возможность стать кем-то.

– И что из этого вышло?

– А ничего. Никому этот ребенок оказался не нужен. Там еще один из попечителей рисовал, пока мальчик блестяще отвечал.

– И что он рисовал?

– Этого мальчика в виде пастушка, выпасающего коров.

– В смысле – знай свое место?

– Именно так.

Император рассмеялся. Весело так. Тут уж я нахмурилась – я, конечно, особа самокритичная. Наверное. Но когда над тобой потешаются – да еще так жизнерадостно и задорно… Начинаешь ощущать себя как-то странно.

– Не злитесь, – попросил его величество сквозь смех.

– Буду.

– Пожалуйста…

– Я не понимаю, чем вас так рассмешила?

– Просто я радуюсь, когда вас вижу. Вы – как глоток свежего воздуха.

– Так что писать в официальной биографии Брэндона? – про луч солнца в темном царстве, тьфу, про глоток воздуха в Империи, мне ни говорить, ни слушать как-то не хотелось.

– Завтра вам секретарь доставит необходимую информацию. И – когда сверстаете первый номер журнала – сначала мне на стол.

– Слушаюсь, ваше величество, – поклонилась я.

– Вероника! – поморщился Император.

– Фредерик!

– А теперь – вы позволите вас проводить обратно? Меня, к сожалению, ждут дела.

Мы в молчании дошли до аудитории, где были мои сотрудники и мама. Фредерик открыл передо мной дверь, улыбнулся – хлопок портала – и он исчез.

– Давайте продолжим, – проговорила я, стремительно врываясь в аудиторию. Дел было много – начать печатать новости из провинций, потом…

Но не успела я сделать шаг, как поняла, что меня затягивает в марево кем-то выстроенного портала. Я рванулась изо всех сил прочь, зачерпнула силы в перстне… Но не успела.

Миг – и я стою на какой-то практически ровной каменной площадке. Огляделась. Вокруг скалы, настолько высокие, что их практически задевают проплывающие мимо равнодушные пышные облака.

Поняла, что дышать тяжело и что мне дико холодно. Кто-то накинул мне на плечи тяжелый плащ с меховым подбоем и стремительно отступил назад, словно не желая дотрагиваться.

Сделала шаг вперед – и просто споткнулась об синий яростный взгляд графа Троубриджа.

– Вы? – обалдело выдохнула я. Вот уж кого-кого, а этого потомка аристократического рода я бы никогда не заподозрила в том, что он меня может похитить.

– Какого цвета глаза у ребенка? – голос аристократа был тихим, но от этого не менее яростным.

– Что? – взвилась я.

– Отвечайте на мой вопрос! – приказали мне.

– С чего вы мне задаете подобные вопросы, милорд? – о… мои злобные ноты вполне могли соперничать с его яростными. А страха… Страха как ни бывало. Вот ведь странно – марево неизвестно чьего портала меня действительно напугало. А вот вид разъяренного мужчины, который был намного сильнее меня – вызвал лишь гнев… Нет, все-таки я ненормальная…

– Миледи Вероника… Я повторяю свой вопрос – какого цвета глаза у ребенка бывшей экономки милорда Фицжеральда?

– Как вы посмели меня выкрасть?

– У меня не было выхода… – на мгновение опустил глаза граф, но потом опять посмотрел на меня. Я увидела беспощадность и отчаяние.

Мне бы замолчать или начать сотрудничать с ним, но испуг на меня всегда влияет как-то неправильно. Я, когда пугаюсь, становлюсь агрессивной и очень разговорчивой. Вот и теперь, умом понимая, что надо бы закрыть рот, я не могла этого сделать.

– Послушайте, у меня есть повод относится к вам плохо… Вы же не думаете, что я забыла, как вы попытались…

– Можно подумать, вам впервой обслуживать мужчин, – темно-синее презрение пополам с бешенством клубилось в его глазах. – Для безродной подстилки с тремя внебрачными детьми вы слишком обидчивы. Или я своими поползновениями мог вам помешать поймать крупную рыбу – сына императора, а потом и его самого?

Я вдохнула, чтобы сказать молодому уродцу что-нибудь гадкое… Или сразу – матерное. Но что-то меня остановило. И у меня вырвались совсем другие слова:

– Мне жаль вас.

Граф Троубридж уставился на меня в полнейшем изумлении.

– Что? – только и смог сказать он.

– Вы – молодой, красивый, влиятельный. У вас впереди – вся жизнь. Отчего же вы так злы на мир? Кто сделал вас таким несчастным? Почему вы отвязываетесь на меня, на женщину, которая ничего плохого вам не сделала?

– Да как вы смеете?

Тут спесь слетела с него – и он превратился в того, кем он был на самом деле – в мальчишку лет двадцати – плюс-минус. Мальчишку, которого выгрызала какая-то убивающая его мысль.

– Я не могу понять… – проговорила я, смотря ему прямо в глаза. – Вас же в Академии считают благородным человеком – в том числе и командующий Тигверд, и окружение наследника, и мои сыновья. Я даже могу представить, что вы такой и есть – приличный молодой человек из приличной семьи. Откуда тогда такое желание унизить меня? Выразить мне свое презрение?

– Вы – Вероника. И вы – тоже экономка…

– Получается, что именно у вас были отношения с девочкой, что работала в поместье у милорда Верда до меня?

– Оооо… У этой вашей девочки были отношения. Были. Но не только со мной.

– Что? – изумилась я. Вспомнила молоденькую мамочку, прижимающую к своей груди дочку. Ее чуть смущенную улыбку.

– Вижу, вы с ней знакомы. И не верите мне.

– Слушайте, а вас не могли ввести в заблуждение?

– Это не ваше дело! – снова ощетинился мальчишка. – Какого цвета глаза?! Отвечайте! Алые? Белые? Золотые? Или?

– Синие, – сказала я правду. – Точно такого же оттенка, как ваши сейчас.

Он отшатнулся от меня, но потом опять распрямился и уже без гнева, как-то равнодушно сказал:

– Вам придется побыть здесь, не пытайтесь что-то предпринимать, в этом месте действует магия только нашего рода.

– Что вы собираетесь делать?

– Все, что мне остается – это попытаться спасти свою дочь. До того, как…

– А почему вы просто не отправитесь за помощью к вашему наставнику, командующему Тигверду?

– И что я ему скажу?

– Правду? – предположила я.

– Вы забавная, – проговорил он.

И я чуть не взвилась. Одно дело, слышать это от императора Фредерика. От Ричарда, в крайнем случае. Но от детеныша, который меня почти в два раза младше и к тому же меня нагло похитил… Это слишком! Но потом я посмотрела в его глаза – они поменяли цвет и стали как будто припорошенные снегом. Такое выражение глаз я уже в своей жизни видела. Когда Ричард сидел, смотрел в пламя камина и пытался меня не убить…

– Почему вы не пойдете к своему другу? – тихо спросила я.

– И скажу я ему, что предал? – усмешка исказила черты его лица.

– Тем, что завели интрижку и соблазнили экономку?

Граф Троубридж рассмеялся. Судорожно, отчаянно. Словно пытался зарыдать, но не мог.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что делать. К счастью, он достаточно быстро пришел в себя и наконец, проговорил:

– Та женщина, которую сегодня убили… Это была Вероника.

– Что? – ноги у меня подогнулись, и я опустилась прямо на ледяные камни. – А ребенок?

– Ребенок исчез.

– И что теперь?

– Теперь мне предложили обмен…

– Ника! – раздался вопль Ричарда.

Время, помноженное на холод и ледяной ветер, тянулось так медленно, что я уже думала, что за мной в эту глушь никто никогда не придет….

И тут же на плато, куда меня занесла судьба и граф Троубридж, стало многолюдно.

Ричард кинулся меня обнимать, следом появились император, полковник Гилмор и десяток людей в военной черной форме.

– Ты цела?

– Да, – кивнула я, лязгнув зубами.

– Кто? – тихо спросил император.

– Граф Троубридж, – не хотелось расстраивать Ричарда, но парня надо было спасать.

– Зачем? – Фредерик и Ричард задали этот вопрос практически одновременно.

– Он письмо вам оставил, – распахнула я плащ и передала конверт Ричарду. – Надо торопиться. Он там какую-то самоубийственную глупость затеял.

– Я так думаю, – проскрежетал император, – что самоубийственную глупость молодой человек уже совершил. Он похитил вас. Все остальное – на его усмотрение.

– Фредерик, – укоризненно посмотрела я на него. – Я не пострадала. А мальчишка… Он запутался. И его шантажировали. Тем не менее, он…

– Он мог прийти за помощью ко мне.

Все-таки голос Ричарда, когда он в бешенстве, удивительным образом становится похож на голос его отца-императора. Убийственные звуки – как будто по стеклу проводят чем-то металлическим – они издают совершенно одинаково.

– Он предпочел сделать все по-другому, – продолжил гневаться Ричард.

– Но он и не выдал меня тем, кто шантажировал его жизнью его дочери, – возразила я.

– Так. Все эти препирательства позже, – распорядился император. – А пока в тепло.

Короткий кивок Ричарда, знакомое уже гудение портала – и ледяное плато остается позади. Как ночной кошмар – яркий, заставляющий содрогнуться. Но совершенно не реальный…

Миг – и мы в городском доме.

Мама начала плакать, как только меня увидела. Видимо, она держалась ровно до того момента, как поняла – все обошлось. Отец тоже выглядел не лучшим образом – он был белее стены в моих покоях.

Господин Ирвин, как только появился, сразу выдал всем присутствующим по колбочке с успокоительным. Я даже позлорадствовала – в кой-то веке не мне одной страдать от невыносимо-горького вкуса. Все приняли помощь целителя безропотно, только Фредерик попробовал уклониться с помощью лениво– царственного жеста. Наверное, вспомнил, что повелитель все-таки он. На Ирвина это не произвело ровным счетом никакого впечатления, Он лишь посмотрел на императора укоризненно. Подействовало. Фредерик выпил. Потом целитель обернулся ко мне.

– Как вы? – спросил он.

Я оглушительно чихнула, словно мой организм ждал этого вопроса, чтобы показать себя во всей красе. Подумала. Чихнула еще раз и проникновенным басом высказалась:

– Хорошо.

– Вижу, – улыбнулся мне Ирвин. – Простужены, но не напуганы.

– Именно.

– Тогда вам вот такую вкусняшку, – протянул мне другую колбочку, в которой плескалась мерзкая – и это было видно с первого взгляда – жидкость.

– Вкусняшка, говорите, – с подозрением посмотрела я на Ирвина. А про себя подумала, что молодежный жаргон нашего мира получил уже в империи Тигвердов достойное распространение. Наверняка это слово – результат общения с Феликсом.

– Вероника, – распорядился его величество, морщась от того зелья, что ему выдали. – Пейте!

– Хотите, чтобы не вы один страдали? – укоризненно посмотрела я на него.

– Конечно, – довольно кивнул он мне. – Я же тиран и деспот.

Зажмурилась. Выпила. Если не смотреть на мерзкий внешний вид, то зелье на вкус оказалось не таким уж и ядом…

– Перед сном выпьете еще вот это, – Ирвин с гордостью кивнул на еще одну прозрачную колбочку еще более отвратного вида.

– Слушайте, а почему вы емкости делаете прозрачными? – спросила я. – Ведь было бы гораздо проще, если бы не видно было, что пьешь…

– Никогда об этом не задумывался, – с полнейшим равнодушием к моральным терзаниям пациентов отозвался главный придворный целитель. – Оставляю вам целый кувшинчик с успокоительным. Пейте сами и поите всех подряд.

На этом Ирвин откланялся.

– Что в письме? – тут же повернулась я к Ричарду.

– Вы же несколько часов провели на скале в обнимку с этим письмом.

– Как я буду читать? Оно же вам адресовано, – обижено посмотрела я на него.

В ответ он протянул мне лист бумаги.

– Читайте.

– А лучше вслух, – распорядился император. – Мне вот тоже интересно, за что я буду молодого человека известной фамилии на рудники отправлять.

– Если он в живых останется, – откликнулся на фразу императора его сын. В его голосе смешались и раздражение, и гнев, и жалость…

– Давайте сюда письмо, – приказал император. – Буду читать.

Я передала ему листок бумаги, Фредерик сначала пробежал его глазами, покачал головой. Потом стал читать.

«Милорд Верд!

Я виноват. Во лжи и предательстве. И тем убийственнее, что виноват я в этом по отношению к вам, к человеку, которого я безмерно уважаю.

Все началось летним днем, когда я впервые увидел вашу новую экономку. Веронику… Вы же знаете, я всегда скептически относился и к самому понятию  любовь  и к тому, что ради нее можно совершать какие бы то ни было безумства… Можно. Оказывается, можно.

Наши встречи. Наши чувства. Я понимал, что ничего из этого не выйдет. Девочка-сирота из непонятного какого провинциального городка и я, наследник древнего рода. Глупость же! Но никто из нас не боролся с собой. Да, наверное, это было и бессмысленно.

Правда, что открылась мне в один момент, была и вовсе ужасна. Вероника оказалась не просто девочкой, по воле случая оказавшаяся в вашем доме. Ее отправили к вам, чтобы шпионить. Кроме того, она должна была стать вашей любовницей – и в идеале понести от вас.

Откуда я это знаю?

Вот тут и начинается история моего личного предательства.

Однажды Вероника сказала мне, что ей надо уехать в столицу. Она так нервничала, так старательно рассказывала, что необходимо докупить какую-то мелочевку по лавкам…Я не мог не заподозрить ее. Правда, заподозрил я ее в том, что в столице у нее есть еще кто-то. И, терзаемый ревностью, я отправился вслед за ней.

Ее отчитывал какой-то мужчина. Судя по голосу, не первой молодости. Он был в гневе. Хлестнул ее по щеке, грозил убить, если она не выполнит того, за чем ее послали к вам в дом.

Вероника плакала и пыталась объяснить, что милорд даже не смотрит в ее сторону, а просто забраться к нему в постель она не может. «Милорд Верд в гневе страшен», – говорила она, и выражала уверенность в том, что подобный поступок вызовет его дикую ярость. В ответ она получила еще несколько пощечин и заверение в том, что она отправится рабыней в бордель. И тогда о гневе и ярости узнает все. Пока ее не заимеют до смерти, а уж об этом ее заказчики позаботятся.