Текст книги "Мой ректор военной академии 3 (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– Почему вы разгневались? – спросил у меня наследник.

Только хмуро посмотрела на него. Вот как объяснить имперцу, что зеленое – это не мокрое. И что есть вещи, которых делать не следует.

Когда мы перенеслись в поместье, нас встретил встревоженный Джон Адерли.

– Миледи, – обратился он ко мне, игнорируя наследника. – Госпожа Джулиана… Как ушла утром – так еще и не возвращалась.

Глава третья

– Почему мы не обратились к розыскникам? – спросила я у Брэндона, выходя из портала. – И не взяли охрану?

– Зачем? – наследник изумительным образом игнорировал свои же собственные распоряжения.

Посмотрела на него насмешливо.

– Со мной-то вам ничего не грозит! – возмутился он. – Это вы сами по себе беззащитны.

Мда… Похоже здесь про то, что правила едины для всех – слыхом не слыхивали… Дикие они. Имперцы.

– Пойдемте скорее, Джулиана где-то неподалеку. Она порталы строит замечательно. Если начнет прыгать, чтобы уйти… – и Брэндон помрачнел.

– Где мы вообще находимся?

– Роттервик, – огляделся наследник. – Бедные кварталы.

Молодой человек произнес это смущенно и тихо, как бы извиняясь за то, что в Империи существуют-таки бедные кварталы.

Я огляделась. Низкие, маленькие, но добротно сделанные домики из цельного сруба. Кольца деревьев имели форму не круга, как у нас, а звезды. Смотрелось очень красиво. Сам ствол тоже был ребристым, и напоминал шестеренку.

Я не стала ничего уточнять, так как давно уже привыкла к тому, что флора Империи удивительна и разнообразна. И только каждый раз вздыхала, ругая себя за то, что так и не добралась до атласов с растениями. А они в императорской библиотеке были, я видела! Лежали на верхней полке – огромные такие свитки. С картинками. И наверняка к каждому растению и магическая составляющая, и легенды, с ними связанные… Эх…!

Удивило также и то, что бревна были явно обугленные – все.

– Дома горели? – спросила я.

– Нет, конечно. Их специально обжигают.

– Зачем?

– Тикуны

Ну…вот и поговорили. «Тикуны» – что ж тут не понятного-то. Ладно, будем считать, что это что-то вроде вшей, клопов или тараканов – кварталы-то бедные. Мы, не торопясь, шли по узкой улочке. Честно говоря, если уж начистоту, то «край бедности» по имперским меркам отвращения у меня не вызывал. От обожженной древесины почему-то сладко пахло корицей, весна была в самом разгаре. По обочине росли цветочки, по форме напоминающие наши маргаритки, – розовые и нежно-фиолетовые. Одна маргаритка была синяя – синяя-синяя! Я наклонилась, потрогала мягкие лепестки, и…

– Ааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!! – слева из кустов что-то выскочило, и…Откусило голову синей маргаритки! Глазки-бусинки внимательно смотрели на меня, а челюсти меланхолично жевали…мою маргаритку. Зверек был забавный – очень похож на крысу, только с пушистым хвостиком. А вот мордочка была наоборот, лысая и не привлекательная. Секунда – существо вспыхнуло и исчезло, оставив на траве два ярко-синих лепестка.

– Брендон! Кто это? И почему оно исчезло?

– Это дагги. Насколько я знаю – нечто подобное есть во всех существующих мирах. Вот например в вашем мире – есть маленькие зверьки, которые водятся там, где бедность, грязь, отходы и болезни?

– Есть. Крысы, – я поежилась. А эти – тоже переносят всякие болезни?

– Да, но вам ничего не грозит – я же его сжег!

– Сжег?!.. – я вспомнила голубую шерстку с оранжевыми пятнышками. Фиолетовая морщинистая кожа на мордочке, правда, оставила не самое приятно впечатление, но все равно стало как-то не по себе.

И тут мы услышали, как чей-то хрипловатый, безжизненный тихий голос проговаривал, как заведенный:

– Яся…Такая девочка хорошая… Понимаете… Такая…девочка…

– Простите, что я вас побеспокоила, – раздался голос Джулианы, непривычно мягкий.

Она стояла на пороге какого-то дома – те же обугленные бревна, из щелей треснувших ступенек покосившегося крыльца выбивались пучки серой травы и несколько тех самых цветочков, которые я окрестила «маргаритками». Что-то маленькое и пушистое, на этот раз ярко-оранжевое, шмыгнуло из приоткрытой двери и скрылось под крыльцом.

Женщина, с которой разговаривала журналистка, была уже не молодая. А может, просто выглядела так? Худая, сгорбленная, в шерстяном сером платье, черных перчатках без пальцев и выцветшем платке непонятного оттенка. У ее ног стояла деревянная кадка с огромными лопухами на мясистых стеблях с красноватыми прожилками. Я отметила, что одеты Джулианна и эта женщина были практически одинаково. Смотрелось очень органично, но мне это не понравилось. И Брендону, кажется, тоже.

– Старшая моя… музыке училась, у маэстро Зорго Цума. Мой отец еще был жив, дед ее, – дудочку ей на день рождения сделал. Маэстро Цум отца уважал, – в голосе женщины были и гордость, теплота, и… горе… – Понимаете… Нам не положено толком учиться, но моя девочка была настолько талантливой, что…Маэстро Цум взялся ее учить, в память о моем отце.

– А…ваш отец? – тихо спросила Джулианна.

– Он делал инструменты. Деревянные. Дудочки, воги, айлы… А прадед, мой дед – был настройщик. Так он рассказывал, будто его дед настраивал рояль у самого Императора, во дворце, – женщина говорила машинально, смотря перед собой мутным взглядом, ни к кому особо не обращаясь. – А Яся…Ясенька…Она….Простите…Простите меня…

Слезы текли беззвучно, а в легких просто не осталось воздуха от судорог, вызванных рыданиями. И от этого беззвучного плача стало жутко и страшно. Я зачем-то вспомнила мальчишек – холод сковал позвоночник, перехватило дыхание и захотелось немедленно вернуться и узнать, где все: мама, отец, мальчишки, Ричард…

– Его найдут, – уверенно и сурово сказала Джулиана. – Найдут и убьют.

Женщина отрицательно покачала головой:

– Кто ж искать-то будет? Кому мы нужны?

Тут наследник отмер – и решительно направился вперед.

– Я обещаю вам, что виновник будет найден, – склонил он голову перед женщиной…

– Она ведь платья синие никогда не носила… Их же вообще никто не носит…

Похоже, женщина так и не поняла, что перед ней появился еще кто-то. А я… Я позвала Ирвина. Вот с ним у меня получалось связаться всегда. Целитель появился и прогнал нас.

– Вас к этой несчастной зачем понесло? – строго спросил у подавленной Джулианы наследник.

Тут Ирвин посмотрел на нас недовольно – и нам сразу захотелось испариться. Мы, не сговариваясь, зашагали по дороге. Шли довольно долго, в полной тишине – каждый думал о своем. Наконец мы дошли до реки, разрезающей город надвое. Она величественно и неторопливо текла из вчера в завтра, смывая все: и скорбь, и радость. Первой молчание нарушила Джулиана:

– Я дала себе слово. Если соберусь писать о чем-то, то всегда буду проверять информацию. Лично. Всегда.

Девушка смотрела на воду, крепко обняв себя за плечи, вцепившись пальцами чуть выше локтя так, что побелели костяшки. Ветер с реки развевал вьющиеся, длинные, неухоженные волосы, трепал подол серого шерстяного платья, которое было ей велико – линия плеча на рукавах съехала, и они почти полностью закрывали кисть. Удивительно, как ей удавалось в таком виде быть совершенно неотразимой! Она была прекрасна – огромные темные глаза на бледном лице, медный отлив волос, будто нарисованные брови, длинные пушистые ресницы, и маленькая трогательная родинка над верхней губой слева.

Я залюбовалась Джулианой, забыв обо всем – но тут увидела выражение лица Брэндона и вмиг спустилась с небес на землю. Я говорила, что залюбовалась Джулианой? Можете себе представить, что было с несчастным принцем…

– Зачем вы сбежали? – Брэндон нашел в себе силы очнуться.

– Ничего я не сбегала, – огрызнулась девушка. – Я отправилась работать. Если, конечно, вам известно значение этого слова.

– Не ругайтесь, – попросила я. – Не надо.

И они, разом кивнув, замолчали.

Когда мы оказались дома, Джон доложил, что миледи Журавлева еще не появлялась, зато нас почтил своим визитом его величество император Тигверд.

– Покормить мы его покормили, – успел шепнуть бывший солдат, но…

– Я желаю побеседовать со всеми троими, – недовольно процедил Фредерик, появляясь в холле. – В кабинете Ричарда.

Брэндон выглядел раздосадованным, Джулиана испуганной. А мне было любопытно – что стоит за этим выступлением? Тревога за то, что нас понесло куда-то не туда – да еще и без охраны? Или же тревога, что наследнику понравилась совсем уж неподходящая девушка.

– Итак, – император решительно уселся за огромный стол Ричарда. Мы трое остались стоять, как двоечники на приеме у строгого директора. – Когда я отправлял Брэндона вам помочь, Вероника, я и не думал, что все зайдет так далеко.

Я посмотрела на императора с изумлением. Наследник, конечно же, промолчать не мог и съязвил:

– Конечно же… Я же вышел из покоев во дворце – и хоть кого-то увидел, кроме стен.

– Миледи Вероника, – проигнорировал высказывание Брэндона отец. – Я требую, чтобы вы навели порядок среди ваших подопечных!

Я вздохнула, но промолчала, надеясь, что сейчас мужчина проворчится – и уймется. Ага. Сейчас.

– Я требую, чтобы вы оградили наследника от общения с теми людьми, – и Фредерик злобно уставился на Джулиану, – что не подходят ему по положению!

Кивнула. И нежно попросила, пытаясь не начать фразу со слова «дети»:

– Вы позволите нам поговорить с его величеством наедине?

Молодые люди поклонились – и вышли. Не дожидаясь согласия императора.

Фредерик хранил гордо-злобное молчание. Я дождалась, пока закроется дверь, дошла до ближайшего кресла – и уселась.

– Чем больше вы будете давить, тем сильнее будет сопротивление, – сказала я ему.

Недовольное молчание в ответ.

– А будете обижать девушку – да еще и не справедливо – будет у вас семейный бунт.

Опять молчание.

– И вообще – вот чего вы хотели добиться этим демаршем?

– Вы же понимаете, что все происходящее между этими двумя – это нелепо, – горько сказал Фредерик.

– Послушайте, – я посмотрела ему в глаза. – Всю неделю у нас было тихо и спокойно. Все занимались делом. Конечно, Брэндон достаточно много времени проводил в обществе Джулианы, ему было интересно. Но не более. Наследник сопровождал ее, когда она собирала материал для статей, обсуждали то, что девушка собиралась написать. Принес ей что-то написанное. Они шушукались потихоньку, пока она правила и показывала, как лучше. Все.

Император покачал головой.

– А потом случились эти поздние вызовы Джулианны во дворец. Вот зачем? Вам стало легче от того, что вы унизили хорошую, правильную девушку? – палец сильно обожгло. Так сильно и неожиданно, что я не успела это скрыть – дернулась и посмотрела на перстень. В камне мерцали синие искорки…Император тоже смотрел на камень, но думал при этом о чем-то своем. А потом проговорил:

– Девчонка так рисует, что мне кажется – она видит Милену, яблони в цвету, замок… Видит, рисует, – а этого уже нет. И никогда не будет!

– Фредерик… – беспомощно проговорила я.

– И я не хочу, чтобы у Брэндона судьба сложилась так же. Неподходящая женщина. Неподходящие отношения. И будущее – которого нет. И чем сильнее ты пытаешься обмануть себя, убедить, что все получится…

Он поднялся, отошел к окну, повернулся ко мне спиной.

Что тут скажешь… Пока я пыталась подобрать слова, чтобы хоть как-то утешить его, прекрасно понимая, что таких слов в природе не существует… Он повернулся ко мне – спокойный, уравновешенный.

– Простите мне минутную слабость, – чуть ироничный поклон.

– Ничего…

– Я распорядился, чтобы госпоже Джулиане организовали мастерскую неподалеку от вашего с Ричардом столичного особняка.

– Спасибо.

– У девушки несомненный талант. А мне не стоило ее компрометировать – вы правы.

Склонила голову.

– И передайте вашей воспитаннице…

Я заинтересовано ждала, что его величество выскажет еще…

– Что ее работу в столичном приюте для брошенных детей никто не отменял. А то она увлеклась и статьями, и картинами. А про долг государству – забыла.

– Я прослежу, ваше величество.

– И еще… Я не желаю, чтобы вы занимались расследованием гибели женщин в синем, – резко сказал император.

– И я не…

– Вероника, для вас этого дела не существует!

– Но новость об этом будет в газетах. И мы в «Имперской правде» не можем обойти ее вниманием! Сегодня среда – ночью четверга у нас должна быть статья об этом!

– Пусть журналистским расследованием занимается кто угодно. Только не вы.

– Хорошо.

– Передайте госпоже Джулиане, что я приду в ее мастерскую в наше обычное время – и мы продолжим. С вашего позволения, я откланяюсь.

И император Фредерик удалился через выстроенный портал.

А я вышла из кабинета – и пошла посмотреть, кто чем занят.

Мама еще не появлялась, отец тоже был на службе. Такое впечатление, что он был там все время. И, кстати, добиться от него, чем он занят, не представлялось возможным.

Наташа ушла гулять с Флоризелем.

Джулиана что-то быстро писала в гостиной, Брэндон тоже строчил в блокноте.

Я сообщила молодым людям новости. Отреагировали они как-то странно – Брэндон разозлился, Джулиана покорно кивнула.

– Радоваться надо! – проворчала я. Потом плотоядно посмотрела на наследника:

– Ваше высочество… Время идет!

– Да, – меланхолично заметил он. – Время – это такая философская категория, которая…

– Я про то, что у нас для журнала ничего не готово, – невежливо перебила наследника.

– Почему же ничего? – поднял на меня глаза молодой человек. – И колонку рукоделия миледи Луиза подготовила. И…

– Пожалуй, что и все. Фотографа нет – а разговор был две недели назад. Вашего интервью – нет. Приближенные его величества скрываются от меня, никто не хочет отвечать на вопросы.

Наследник скривился.

– И самое любопытное – пока объясняешь, что такой журнал необходим – все кивают, соглашаются – и прямо жаждут помочь. А потом – скрываются!

– Я вот не скрываюсь! – обиделся Брэндон.

– И мы восхищаемся вашей беззаветной храбростью! – на полном серьезе заявила я. Похоже, перестаралась – Джулиана хихикнула, а принц нахмурился.

– Брэндон, пожалуйста. Я вас умоляю!

– Вы ведь все равно будете выпускать журнал сплетен?

– Буду!

– И на ваши вопросы придется отвечать?

– Ваше высочество – это не больно!

– Но противно.

– Брэндон, но то, что придумывают – это еще хуже.

– Ладно, – величественно согласился принц. – Задавайте вопросы.

– Джулиана! – скомандовала я.

– Ваше высочество, – тут же отозвалась журналистка. – А чем вы любите заниматься?

– В каком смысле? – напрягся принц.

– Есть вещи, которые вам делать положено. Например, военная академия. Или развитие магии. А что вам нравится как человеку?

– Это уже для статьи? – насмешливо посмотрел на Джулиану принц.

– Именно, – кивнула она и показала, что у нее в руках карандаш и блокнот.

– В большинстве своих предпочтений я зауряден. Люблю вкусно поесть. А больше всего – выпечку.

Я про себя хмыкнула – это у них, видимо, семейное.

– Люблю фехтовать. Особенно с Ричардом, моим старшим братом. Люблю играть в шахматы. Это уже с отцом.

– А что вы любите из необычного?

– Делать фейерверки.

– И вы покажете, как вы это делаете?

– А вам, правда, это интересно? – нахмурился отчего-то принц.

– Мне вообще интересны люди, – отозвалась Джулиана.

– Особенно в ваших разоблачительных статьях, – не сдержался Брендон.

– Давайте работать! – остановила их, чуть не добавив, «дети». Но в последний момент сдержалась. – Ваше высочество, а что бы вы могли рассказать о себе?

– Тоже под запись?

– Мы не опубликуем ничего без вашего одобрения. И без одобрения его величества.

– Я хорошо схожусь с людьми, мне они интересны, – он насмешливо взглянул на Джулиану. – Мне нравится общаться с теми, кто меня в чем-то превосходит. Кто меня в чем-то сильнее.

– А какая у вас мечта?

– Я всегда хотел путешествовать. Просто без цели. И делать это, пожалуй, так, как делает отец. Он ведь настраивает портал между мирами таким образом, чтобы не знать, где он окажется.

«Надо посоветоваться с Крайомом, – вспомнила я про начальника охраны. – Можно давать подобную информацию или нет».

– А у вас в Империи есть любимое место? – спросила Джулиана.

– Море. Я всегда любил побережье.

– Ваше высочество, а можно – просьбу, – быстро сказала я, прижимая руки к груди.

– Какого рода? – настороженно спросил принц.

– Ну, вот, – расстроилась я. – А батюшка ваш обычно отвечает: «Все, что в моих силах».

– Мне у императора еще учиться и учиться. Вроде бы по смыслу то же самое, а как звучит!

– Итак, ваше высочество?

– Все, что в моих силах! – ответил принц и романтично приложил руки к груди.

– По-моему, вы немного переигрываете, мой принц, – нахмурилась я, а Джулиана хихикнула – и кивнула.

– Миледи Вероника! – в шутливом отчаянии возопил принц.

– Понимаете, нам надо много фотографий. Разных. И не только в кабинете.

– А где еще? – с тоской отозвался Брэндон.

– На прогулке, – стала перечислять я, – в Академии, в форме. И на фоне замковых стен. Верхом. Когда вы будете фехтовать. Танцевать.

– С вами? – ехидно заметил принц.

– Э, нет. Это лишнее. Мне хватает тех сплетен, что у нас есть.

– Вы же понимаете, что фотоаппаратов в вашем понимании в империи Тигвердов просто нет.

– Брэндон, – укоризненно сказала я. – Разговор о том, что в журнале нужны хорошего качества изображения был две недели назад. И я не поверю, что до сих пор никто не сообразил, как их раздобыть. Я могу, конечно, обратиться к милорду Швангау…

Принц скривился, услышав имя верховного мага империи и сказал:

– Будет вам фотограф.

– И, с вашего позволения, завтра мы и начнем, – строго сказала я, подумав, что иначе мы никогда с места не сдвинемся.

– Миледи, вы – просто сущий кошмар! – вырвалось у наследника.

– Посочувствуйте вашему брату, – рассмеялась я. – Завтра – съемки во дворце. И договоритесь, чтобы его величество и ненаследный принц Тигверд присутствовали. А еще члены вашей боевой пятерки.

Тяжелый вздох.

– Не печальтесь, изображения получатся отменными. Завтра бы еще отснять ваше любимое место на побережье. Потом академия и танцы… Вы – верхом. И… пожалуй, что и все.

– А фейерверки? – вдруг тихо спросила Джулиана.

– Ника, – сказала мама. – Нам надо поговорить.

Папенька, с которым они вместе зашли в дом, важно кивнул.

Вообще, после переезда в империю, родители стали выглядеть как-то моложе. Энергичнее. Чистый имперский воздух, волшебные общеукрепляющие настойки великого Ирвина, отсутствие финансовых проблем – все это пошло им на пользу. И если мама и раньше была – спортсменка, комсомолка, красавица, то папа последнее время стал сдавать – давление, лишний вес. А тут, в империи, он был нужен, полезен, заинтересован в происходящем. Его ценили на службе, маму – в издательстве, и у них открылось второе дыхание – горели глаза, как в молодости, и мне кажется, вся эта история их заново сблизила. Они столько пережили. Из-за меня…

– Хорошо, – ответила я. – Пойдем в кабинет.

Видимо, день такой. Кабинетный.

– Доченька… Мы попали в этот мир, – начала мама. – и нам тут нравится. Теперь надо подумать, как мы будем устраивать свою жизнь дальше.

– Согласна, – вздохнула я.

– У нас с отцом есть к тебе вопрос… Только постарайся не злиться.

Ну, вот что мне остается делать… Только рассмеяться.

– Слушаю. И стараюсь.

– Ника… Вот скажи – а что ты думаешь делать с Ричардом?

Я покачала головой. Действительно, хороший вопрос.

– Замуж я не собираюсь – если вы об этом.

– Но ты живешь с ним в одном доме.

– Спишь с ним в одной кровати, – вмешался папа.

– Ага, ем из одной чашки, – вспомнила я «Трех медведей». – И сижу на его стуле.

– Ника! – хором возмутились родители.

– Вот император Фредерик – умный. Он сам на эти животрепещущие темы со мной говорить не рискнул – вас отправил.

– Ты же историк, – нахмурилась мама. – И должна понимать, что так вызывающе противопоставлять себя обществу не стоит. Тем более, такому своеобразному, как империя Тигвердов.

– Это не говоря уже о том, что у Фредерика и так проблемы с аристократией, – заметил отец.

– Вот и пусть их решает. С твоей помощью, – резко ответила я. – У тебя самого пиетет перед высокородными особями отсутствует как класс. Вот и будет, чем заняться, вместо того, чтобы лезть в мою личную жизнь!

– Ника, – укоризненно посмотрела на меня мама.

– Мне в столице выделили особняк, – спокойно проговорил отец. – Мы съездили – посмотрели. Он, конечно, поменьше, чем этот дом, но все же… Значительно больше всего того, к чему мы привыкли. Я предлагаю пока перебраться туда. Заодно ты и решишь, чего ты хочешь.

– А с Наташей что?

– Я ей предложила поселиться пока с нами – там все равно места очень много. Она согласилась.

– А Джулиане подобрали мастерскую в столице. Неподалеку от нас.

Родители посмотрели на меня удивленно.

– В смысле, неподалеку от городского дома Ричарда, – поправилась я.

– В любом случае, – заметила мама, – если мы хотим серьезно заниматься газетой, то надо перебираться в город.

– Когда вы будете переезжать?

– Завтра, – ответил отец. – Что тянуть.

– Я дождусь Ричарда. И поговорю с ним, – решила я. – Кроме всего прочего, есть вопросы безопасности.

– Есть, – кивнул отец и внимательно посмотрел на меня.

А мама гневно сказала:

– Прекращай уже со своим подростковым бунтом! Женщину в синем кто-то же убил!

– Мне сказали, что девушка синего отродясь не носила.

– Ее переодели, – подтвердил отец.

Мы с мамой вздрогнули.

– Рит, у нашей дочери хорошая серьезная охрана. Я разговаривал с командиром, он утверждает, что все предусмотрено. Только… Ника, не смей сбегать. Ты можешь передвигаться по городу, но порталами – только в сопровождении охранника. Или кого-нибудь из имперцев. И ставь в известность о своих передвижениях!

– Хорошо.

– И не выматывай нервы службе безопасности! Они – тоже люди. Служат.

На этом мамином замечании я и удрала к себе в комнату. Переоделась после душа в джинсы и футболку – хватит с меня синих платьев! И уставилась на картину Джулианы.

Каждый раз, когда я смотрю на эту работу, становится легче дышать. Что-то рождается в районе солнечного сплетения и белой бабочкой летит туда, в окно, едва задевая прозрачным крылышком ярко-синие лепестки полевых цветов.

Свое присутствие в поместье Ричарда я воспринимала во многом, как… возвращение домой, что ли… Как само собой разумеющееся. А ведь, действительно. Я не экономка. Не хозяйка. И не невеста.

Мда… Безусловно, мама была права. И если нам пришлось остаться в этом мире, то какие-то правила поведения стоило бы соблюсти. Хотя бы внешне. На самом деле, наверное, поздно. После всех тех сплетен обо мне, что я – любовница бастарда его величества, открыто живущая в его доме… Пусть даже часть из них – откровенная ложь. Дамы высшего света сегодня откровенно выразили свое отношение. И я не думаю, что оно как-то измениться.

Кстати, а что делать с балом в честь дня рождения наследника, на котором я, по воле Императора Фредерика, должна была присутствовать? А теперь еще и отец служит при дворе. Следовательно, и на него будут коситься… Хотя, папенька мой, после опыта выживания в структуре КГБ, а потом и ФСБ, да еще и не в лучшие для страны годы… В общем, я так думаю, он справится, конечно. Но осознавать, что я доставляю родителям неприятности, было горько…

Вздохнула. Прислушалась. Посмотрела на часы – дом, похоже, спал. Взяла пачку бумаг – статьи, которые мне оставили для согласования – и пошла в гостиную. Заодно и Ричарда дождусь.

Уселась у камина на полу, разложила бумаги. Всего на секунду отвлеклась взять диванную подушечку, чтоб удобнее было, как две толстые лапы уже подобрались к моим материалам!

– Флоризель! Рожа ушастая – фу! – щенок посмотрел прямо в глаза. Да что там, в глаза, прямо в душу заглянул, – жалобно, грустно и с укоризной. Мол, – надо же мне хоть чем-то играть! Хоть с кем-то. Хоть когда-то…

Всем я сегодня не угодила, все решили меня сегодня стыдить! И за моральным-то обликом наследника не уследила, и о своем не подумала, и с бедной собачкой не поиграла, да?

– А ну иди сюда…Иди сюда, говорю! Морда… – я сгребла Флоризеля в охапку, прижала к себе. Теплый, милый…мой!

Песик рос не по дням, а по часам, и это немного расстраивало. Он был таким очаровательным щенком! А сейчас вытянулся, стал крупнее. И так как до поведения взрослой, умной, воспитанной собаки было еще ох как далеко, этот монстр крушил все, что было в поле зрения. Пришлось принести еще бумаги, скрутить несколько «шуршалок», и разбирать статьи, отвлекаясь на мохнатого ребенка.

Так…Что тут у нас? Это – от Луизы. Колонка по рукоделию – вышивка крестиком. Красиво. Ничего в этом не понимаю… Но написано увлекательно. С энтузиазмом. Прямо захотелось взять в руки иголку, нитки и заняться. Замечательно. И картинки красивые. Интересно, она сама их рисовала?

Вообще чем дольше длилось наше общение с баронессой Кромер, тем большее восхищение она у меня вызывала. Делала она все с удовольствием, хорошо и в срок. Единственная из всех, между прочим. А ведь у нее была еще и подготовка к свадьбе… Я написала в блокнотике, что третий или четвертый номер журнала надо посвятить свадьбам. И красиво, и всем нравится, и…материалы со свадьбы Луизы можно использовать. Интересно, при таком раскладе – от меня скоро все скрываться будут по подвалам?

Отодвинув любопытный собачий нос, взяла следующую папку. Вот эта статья – неизвестно от кого. Наверное, от каких-то новых журналистов, которых, видимо, отобрала мама. Так. Обзор ресторанчиков. Где лучше провести свидание. Интересно, а что у нас с заказными статьями? В смысле, с рекламой? Кто за это деньги брать будет? Скорее всего, работник пера не просто так хвалил одни места, где можно свидание проводить, и ругал другие. Надо поговорить с Джулианой. И без фотографий, на мой взгляд, материал казался мало интересным.

Так… Это опус Наташи. Они с мамой корректировали текст под имперские реалии. Что тут у нас?

– Ты не спишь? – вдруг подошел ко мне Ричард.

Я и не услышала, как он вернулся.

– Тебя жду, – улыбнулась я ему. – Ты голодный?

– Нет, военные после того, как ты высказала свое недовольство, следят, чтобы я хорошо питался.

– Когда я высказывала свое недовольство?

– На том самом совещании, которое ты разогнала.

– Не помню.

– Ну, пока офицеры отступали из кабинета, ты не только целовала меня, ты еще и гневалась. И фразу о том, что кто-то же должен следить, чтобы командующий был сытый – услышали.

Он опустился рядом со мной на ковер, не обращая внимания на бумаги. Я, поспешно убрала бумаги. Сначала спасла чужой труд, а потом уже стала целоваться…

– Ты зачем джинсы надела? – проворчал имперец.

– В них на полу валяться удобнее.

– Мне они не нравятся!

– Под платье залезать удобнее?

– Именно.

– Полный дом народу, – проворчала я, когда он потянулся, чтобы расправиться с очередным моим комплектом одежды. Решила для себя, что любимые джинсы на растерзание этому варвару я точно не отдам!

– И что же нам делать? – промурлыкал он.

– Хотя бы отправиться в спальню.

Он рассмеялся, подхватил меня на руки – и понес к себе. Получилось так, что на этой половине дома, которую я называла господской, он был один.

И опять все завертелось перед глазами, словно он поставил себе целью свести меня с ума.

– Я ставлю полог тишины уже на рефлексе, – рассмеялся Ричард, когда я зажала себе рукой рот, чтобы не кричать от наслаждения. – Перестань.

– Я тебя люблю, – потянулась я к нему.

– Ника… – все же начал он серьезный разговор, как только мы чуть пришли в себя. – Со всем этим что-то надо решать.

– Мне об этом сегодня говорила мама. Она предлагает переехать в дом, который предоставил отцу Император.

– А чего хочешь ты? – глухо спросил Ричард.

– Я хочу ни о чем не думать. И ничего не решать.

– Ты же понимаешь, что так не получится.

– Хорошо, а что предлагаешь ты? – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

И Ричард немедленно ответил – с удивительно довольным видом, словно ждал этого вопроса:

– Я предлагаю тебе руку, сердце – и все, чем я владею.

Мне оставалось только посмотреть на него укоризненно.

– Ника, почему?

– Может быть… Я просто боюсь.

– Ты думаешь, мне не удастся тебя защитить?

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Все неприятности между нами начинаются с твоей фразы о том, что нам надо пожениться. А уж если я отвечаю согласием, то и вовсе начинается светопреставление. Ричард, я так больше не могу. Это настолько больно, словно часть меня умирает…

Он нахмурился, но промолчал. Потом сказал:

– У Паши сегодня открылись способности мага огня.

– Что?!!! И ты говоришь мне об этом только сейчас, Ричард! – я вскочила с кровати, зачем-то стала одеваться, раскидывать вещи…

– Любимая, успокойся. Успокойся, пожалуйста, с ним все в порядке, слышишь? – он усадил меня к себе на колени.

– Ричард…Но…Как же это? Это не опасно?

– Это, прежде всего, удивительно, – потер лоб Ричард. – Все произошло так, словно он мой сын. По крови, понимаешь?. Просто способности проявились не в детстве, а в подростковом возрасте. И… у него сила – вполне сопоставимая с моей.

– «Как вы лодку назовете – так она и поплывет», – процитировала я мультик про капитана Врунгеля.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же назвал его Рэ – с самого начала. И все подумали, что это твой внебрачный сын. Видимо, Вселенная решила пошутить.

– Тогда мне нравится ее чувство юмора.

– Слушай, а с ним правда все в порядке?

– Да. Феликс был рядом. Рэм, Алан и молодой Борнмут. Они помогли – он особо не пострадал.

– Ричард! – вскочила я. – Что значит «особо не пострадал»?!! Обгорел? Или…

– Ника… – этот невозможный мужчина лениво и как-то плотоядно смотрел на меня. – Пострадала полоса препятствий. Сильно. Точнее, восстановлению она не подлежит. Еще бюджет академии – ее придется отстраивать заново. Немного – живот Гилмора.

– А с исполняющим обязанности ректора академии что случилось?

– Смеялся много.

– У вас какие-то странные представления об обучении, технике безопасности… и юморе тоже.

– Просто он помнит, что последний, кто эту самую полосу препятствий извел – это я.

– Ты?

Ричард гордо кивнул.

– В молодости. Я хотел, чтобы меня отчислили – решил, что не останусь в империи. И демонстративно все спалил.

– Слушай, а вот какое ты имеешь моральное право строить детей, если сам что только не творил?

– Зато я знаю, что могут натворить кадеты. И догадываюсь, как этого избежать. Ну, или как наказать, чтобы прониклись.

Я покачала головой и потребовала:

– Мне надо увидеть сыновей. Немедленно.

– Хорошо, – не стал спорить Ричард. – Один вопрос: ты так отправишься в Академию? Или все-таки накинешь что-нибудь?

Мы заявились, видимо, в достаточно неподходящее время: когда Ричард постучал в дверь, то сначала послышалось сдавленное ругательство – сразу из нескольких глоток. Бывший кадет этой самой академии понимающе усмехнулся, внимательно посмотрел на меня и негромко сказал:

– Павел, мама пришла.