Текст книги "Мой ректор военной академии 3 (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

За дверью что-то громыхнуло.

Принц Тигверд под моим суровым взглядом подавил усмешку. Я хотела ему сказать, что…

Но тут дверь открылась.

Пашка был… такой милый, такой сонный… Алкоголем вроде не пахло, сигаретами тоже, чужими духами – я повела носом, как заправская собака… Тоже нет.

– Мама! – жизнерадостно поприветствовал меня сын. – А мы… скучали!

Тут из-за его плеча выглянули Рэм и Феликс. С исключительно радостными физиономиями.

– Мамочки! – хором сказали они.

Ричард уже не мог сдержаться – и всхрюкивал у меня за плечом.

– Я… – промямлила, чувствуя себя…глупо. – Беспокоилась. Ричард сказал, Паш, что у тебя открылись способности огненного мага.

– Да, как у отца, – выпалил Паша. И смущенно посмотрел на меня и на Ричарда.

Я хотела обнять его, но не решилась. Еще открою дверь – и узнаю что-то, что порушит мой сон на многие-многие месяцы вперед.

– Ждем на выходных. Спокойной ночи, – сказал Ричард, утаскивая меня в портал.

Оливия помогала мне собираться во дворец, но посматривала на меня при этом как-то странно.

– Что? – я оглядела себя в зеркало.

Платье цвета грозовых сумерек чуть измененного покроя – талия на месте, рукава не присборены, делало меня стройнее, что очень радовало. К тому же этот оттенок выгодно оттенял и кожу, и цвет волос. Последние я разрешила Оливии уложить по последней имперской моде – со всеми вытекающими. – Что-то не так, Оливия?

– Миледи… – решилась служанка. – Вы же здесь хозяйка. И милорд – он же пылинки с вас сдувать готов. И платье… Его же уже сшили. И…

– Стоп! Ты, Оливия, тоже агент императора Фредерика? Операция «свадьба»? Так это у вас называется?!

– Служу империи Тигвердов! – бодро отрапортовала она.

– Сговорились вы все, что ли…

– Но мы ж от всей души!

– Вот не было бы этой зимы, – вздохнула я, – конечно, я была бы здесь хозяйкой. А так… Прости, Оливия. Я спешу.

– Но ведь милорд пострадал от чужого, злого колдовства! Он не виноват, и… что ж теперь?..

– Не знаю, – ответила я.

Карета везла нас в столицу. Джулиана сидела напротив и выглядела сногсшибательно.

Вместо того, чтобы в сотый раз попытаться объяснить девушке, что ее страсть выглядеть как бомж – следствие душевной травмы в тяжелые годы, мы с Луизой решили поменять стратегию. И у нас получилось! Однажды вечером мы собрались и как бы между прочим затеяли разговор об имидже, который каждая из нас будет сохранять во имя популярности. Я – ношу синие платья, Луиза – верх совершенства, и Джулианне тоже нужно выбрать что-то свое.

Слово «свое» было ключевым, и это сработало. Художница сделала несколько набросков, съездили к моей любимой портнихе, и пару недель спустя девушка обзавелась несколькими платьями по собственным эскизам – для работы и на выход. Выглядело это строго, целомудренно (на мой взгляд, даже слишком), но при этом невероятно элегантно и стильно. Воротник-стойка, длинные лишь чуть-чуть присборенные у самого плеча узкие рукава неизменно доходили до середины пальцев. Торжественные выходы, вот как сейчас, дополнялись тонкими перчатками в тон платья. Цвета были преимущественно темными.

Что касается прически – тут журналистка выступила настоящим новатором, с претензией на свержение принятых в обществе стереотипов. Свои роскошные с медным отливом волосы девушка уговорила Оливию убрать назад и уложить в замысловатую композицию из кос разных размеров и плетений. Оливия была известная мастерица по плетению, и только эта ее страсть помогла Джулианне добиться своего.

Так что сейчас, мерно покачиваясь в уютной карете, передо мной сидела роскошная красавица. Платье винного оттенка, с тонкой полоской кружев в тон по стойке и внизу рукава, изящные кисти затянуты в перчатки, из украшений – рубиновый гребень в волосах. Но самое главное – было видно, что молодая женщина чувствует себя спокойно, комфортно и уверенно. И именно этот факт делал ее образ удивительным – ярким, запоминающимся, немного холодноватым и в меру таинственным. Художница о чем-то напряженно думала и вдруг сказала:

– Вы ведь не сказали правды о том вечере, когда принц Брэндон был у вас в покоях, не так ли?

– Не сказала, – подтвердила я.

– И как вы можете, – отвернулась она.

– Ситуация была…очень неоднозначная.

– Я не буду писать откровенную ложь, – нахмурилась любительница правды и страдалица за нее же.

Мне стало смешно. Какая она, в сущности, девчонка… Удивительно талантливая – в ее статьи, как и в ее картины – веришь. Удивительно правильная. И что же ей такое сказать? Подумала, и решилась рассказать правду. Хотя до этого всячески собиралась эту самую правду скрывать.

– Он был под заклятием. И должен был по замыслу того, кто устроил все это светопреставление, меня изнасиловать.

– Зачем? – блеснули ее глаза. – Чтобы ненаследный принц Тигверд его убил?

– Возможно. Или чтобы обвинить его в таком преступлении, от которого не отмоешься.

– Получается, что принц, – Джулиана с надеждой посмотрела на меня.

– Тоже пострадал. Кто-то решил дискредитировать самую, пожалуй, популярную фигуру империи Тигвердов.

Наша журналистка размышляла над полученной информацией. А потом спросила – светло и радостно:

– То есть – кто-то настолько серьезно противостоит императору Фредерику?

– Именно так.

– С ума сойти… – в ее голосе не было ужаса или смирения жертвы, которая вляпалась во что-то грандиозно-неприятное. Только ненормальный восторг журналистки, которая почуяла сенсацию. – Так это действительно попытка государственного переворота!!!

– Джулиана…

– Да понимаю, я! И не напишешь же…

– Не напишешь, – согласилась я, радуясь, что она хоть это понимает. – И никому не расскажешь…

– Так он… – в лице ее вдруг мелькнуло отвращение.

– Нет. Он очнулся. Дал мне возможность убежать и позвать на помощь. А потом смог преодолеть заклятие.

– Но все равно тяжело. Вам. И ему.

– Мы постарались забыть. И перенести нашу ненависть на того, кто в этом действительно виноват. Вот только кто он – мы не знаем… Знаем одно – кем бы он ни был, чтобы навредить империи ему все средства хороши. Ни морали, ни жалости.

Мы вошли во дворец, где нас встретил мой любимый распорядитель, – господин Хормс. Хмурый, но на этот раз почтительный. Видимо, проняло высказывание императора о том, что малейшее неуважение ко мне – и рудники слуге обеспечены. Или моя угроза нарядить всех в оранжевые комбинезоны и отправить улицы мести подействовала.

– Добро пожаловать, миледи Вероника, – поклонился он. И, исчерпав все свое количество вежливости, мазнул недовольным взглядом по Джулиане.

– Здравствуйте, – улыбнулась я ему.

– Вас ожидает… – он задумался, подбирая слово.

– Фотограф? – попыталась помочь я ему.

– Посланец от милорда Милфорда, – сурово ответил старик.

– Пригласите его.

Молодой человек со штативом в руках, обвешанный кофрами, но в традиционной имперской одежде и так производил сильное впечатление, а уж недовольным выражением лица и вовсе мог соперничать с самим распорядителем Хормсом.

– Господин Фикс, – представился он мне. И тут же добавил. – Миледи, я надеюсь, это разовая акция? И дальше я смогу вернуться к своим обязанностям. Я служу в контрразведке.

И это все так обиженно.

«Ну, Милфорд, ну, спасибо!» – подумала я. А вслух проговорила:

– А где вы научились фотографировать?

– В Петербурге, – сурово отвечал мне молодой человек. – Это, конечно, не входит в мои обязанности. Это увлечение. Ваш мир изобилует техническими чудесами. В каждом – есть магия, просто слепцы ее и не видят, и не признают.

– Слепцы?

– Так мы называем ваших соотечественников, – мужчина смутился. – Вы, точно так же как и мы, так же, как жители других миров, живете среди магии. Она вокруг, она в вас самих. Вы с ней сталкиваетесь, вы ей владеете, – но почему-то именно в вашем мире большинство населения изо всех сил старается упорно этого не замечать… И если чья-то душа чуть более восприимчива, – эти создания, как правило, попадают к нам, или в какой-либо иной мир. Часто – во сне. Это уникальная особенность, и между нами, миледи Вероника, – это комплимент…

Господин Фикс улыбнулся. Всего на секунду, очень быстро и немного грустно, но улыбка получилась настолько светлой, искренней, она так неожиданно изменила весь образ, что я поняла – сейчас поругаемся, потом разберемся – и будем очень и очень дружить!

– Господин Фикс, – все это очень интересно, и мне бы хотелось когда-нибудь вернуться к этой беседе в менее формальной обстановке. А сейчас мне бы хотелось, чтобы вы понимали, – обеспечить газету и журнал фотографиями тоже очень важно, – ответила ему я. – И если есть какие-то претензии – пожалуйте к вашему начальству!

И обернулась к распорядителю:

– Господин Хормс, проводите нас к его высочеству.

В недовольном молчании мы стали подниматься по парадной лестнице. Потом шли бесконечными пышными коридорами и залами. Такое ощущение, что распорядитель не к наследнику нас вел, а устраивал экскурсию по дворцу. Чтобы мы прониклись. И знали свое место.

– Миледи Вероника, – окликнул меня знакомый голос.

Широкими шагами к нам подходи начальник безопасности империи Тигвердов.

– Граф Крайом! – искренне улыбнулась я. – Рада вас видеть!

– И я вас, миледи. Рад, очень рад видеть вас в добром здравии, – язвительно отозвался он.

– Позвольте представить вам мою новую помощницу – талантливую художницу и очень профессиональную журналистку – госпожу Блер, – быстро сказала я.

– Очень приятно, – мужчина как-то иронично поклонился девушке – она присела в реверансе, просто неприлично пожирая его огромными темными глазами.

– Гм… – издала я звук, пытаясь не смеяться в голос.

– Госпожа Блер, если бы я не был безнадежно стар и давно женат, я бы даже смел на что-то надеяться, – серьезно проговорил начальник охраны его величества.

– Что? Я!!! Нет. Простите, – девочка стала просто багровой.

– Граф! Это профессиональный интерес, – все-таки расхохоталась я. – Джулиана, не переживайте, один из номеров будет посвящен этой загадочнейшей фигуре империи Тигвердов. Вы тогда и оторветесь!

– Оторветесь?! – хором сказали они – и посмотрели на меня удивленно.

– Ну… Отвяжетесь… – попробовала я пояснить, но, кажется, запутала их еще больше.

– Что-то в любом случае мне не нравится, как это звучит, – пробормотал граф.

– А мне так – наоборот, – хищно взглянула на него юная журналистка.

– Миледи Вероника! Я буду просить защиты у его величества!

– Он дал мне карт-бланш, – сурово взглянула я на начальника охраны. – Сейчас мы идем к наследнику. Кроме того, интервью и с вами, и с ненаследным принцем Тигвердом будут после того, как выйдет журнал, посвященный его величеству. Вы думаете, он вас станет защищать после того, как сам пройдет через это?

– Вы страшная женщина, миледи Вероника! Я в восхищении! – граф Крайом взял мою руку и поцеловал кончики пальцев.

– Я польщена, милорд.

– Кстати, я вас встречаю не просто так.

– Не разрывайте мне сердце, граф! Я думала, вы просто хотели меня видеть.

– Конечно же, я скучал. Когда вы жили во дворце, миледи, здесь было…как-то уютнее.

Я посмотрела на него с укоризной. Джулиана – с таким любопытством, что, казалось, зашевелились кончики ушей.

– Так зачем вы меня встречали? – улыбнулась я. – Ну, кроме того, чтобы повеселиться.

– Может, попенять на ваше поведение, – стал серьезным граф.

– Я… исправилась, – опустила голову.

– Мне доложили, поэтому и ждал вас не за тем, чтобы ругаться. Рад, искренне рад, что вы поняли, насколько серьезно положение. У вас не плохая охрана, Вероника, но все усилия будут напрасными, если вы будете сбегать.

– И сколько же человек вокруг меня?

– Мои гвардейцы, военные главнокомандующего. И, со времени покушения, еще и представители от клана наемных убийц вертятся. На самом деле, такое количество охраны излишне. Военные и клановики только путаются под ногами. Но это приказ его величества.

– А военные откуда? – поразилась я.

– Так главнокомандующий Тигверд со вчерашнего дня еще и их приставил.

Я печально покачала головой.

– Зря вы так, миледи, – сообщил мне мой собеседник.

– Понимаю, что зря… Только это все… Как-то…

– Непривычно?

– Душит.

– По-моему, вы преувеличиваете, – отрезал Крайом – Мои люди работают так, что их и не видно даже.

– Но я-то знаю, что за мной наблюдают.

– Лучше уж они, чем те, кто убил ту бедную девушку…

– В этом вы, безусловно, правы.

– Запомните, – я, и мои люди – просто тени. Готовые, если придется, закрыть вас собой. Вероника, не надо сбегать. Вы умудряетесь исчезать таким образом, что нам не удается вас отследить. Может, это представляется вам забавным или вы так боретесь за свою свободу… Только в этом глупом порыве вы можете потерять жизнь. Простите, миледи, за откровенность.

– Спасибо. Я только сегодня поняла, насколько все серьезно. И почему это необходимо.

– Рад это слышать.

– Скажите, а если я хочу погулять с собакой… Или переехать? Или пройтись по магазинам?

– Делайте все, что считаете нужным. Охрана подстрахует. Только не исчезайте с помощью вашего артефакта. Или – если это необходимо – вызовите гвардейцев, чтобы они отправились с вами. Можете мне поверить – они не злоупотребят вашим доверием.

– Договорились, – а про себя все же подумала, что будет очень забавно, когда в нашу с Ричардом избушку попадут и охранники…

– Если вы отправляетесь куда-то с наследником или с командующим Тигвердом, – словно прочитав мои мысли, проговорил Крайом, – то вопросы вашей безопасности решают они сами. Охрану предупреждают в таком случае тоже они.

– Убийцу не поймали?

– К нашему удивлению – нет. Поэтому – я заклинаю вас! Будьте осторожнее!

На этом мы распрощались, прошли еще несколько поворотов, и оказались в крыле дворца, где обитает наследник.

– Я бы попросил вас поторопиться, – недовольно протянул распорядитель, как будто до этого сам не водил нас кругами. – У вас аудиенция у наследника престола. Негоже на нее опаздывать!

Открылись белоснежные высокие с позолоченным рельефом двери, являя взору мрамор, красное дерево, алый бархат, серебро канделябров и головокружительную перспективу огромных зеркал, в которых все это великолепие отражалось и множилось: алый бархат, красное дерево, золото, серебро, канделябры…принц.

– Миледи Вероника! – изящно поцеловал мне руку его высочество, – Очень рад вас видеть!

– Я вас тоже, принц, – склонилась в положенном реверансе.

– Мы же с вами договорились! Без церемоний, – улыбнулся он мне, сверкнув семейными черными глазами.

– Это дворец на меня так действует, – улыбнулась я. А на лицо наследника набежала тень.

– В смысле приверженности к этикету, – уточнила.

– Спасибо вам, – Брэндон поцеловал мне руку. – А теперь позвольте представить вам мою боевую пятерку.

Он развернулся к построившимся аристократам, которых было почему-то трое.

– Миледи Вероника, вы их знаете и даже один раз спасли от голода…

Джулиана, которая уже забилась в уголок и что-то рисовала в альбоме, вскинулась, услышав что-то любопытное.

– Его величество посчитал, что голод и труд – два наиболее действенных средства, чтобы молодое поколение осознало – драться с друзьями нельзя, – улыбнулся девушке наследник. И добавил. – А миледи Вероника организовала нам ужин.

– И мне бы хотелось, – поспешила добавить я, – чтобы его величество никогда не узнал о порывах моего доброго сердца.

Молодые люди, включая Джулиану, рассмеялись. Фотограф, выглядевший совсем несчастным, нахмурился.

– Итак, дамы и… господа, позвольте вам представить моих друзей. Герцог Гирвас, Виконт Крайом и милорд Меграс. Граф Троубридж, к сожалению, отсутствует.

Я хмыкнула. Бедный граф всегда так хмурился, когда видел меня, что создавалось ощущение, что это я его зажимала в коридоре, а не он – меня.

– Какие у вас будут вопросы? – спросил наследник у Джулианы.

– Вы все – одногодки? – начала журналистка, у которой горели глаза.

Аристократы дружно склонили головы.

– И как вас воспитывали?

– Строго, – ответил наследник. – У его величества целая теория о том, как надо воспитывать наследника и его ближайшее окружение. И наказаний в этой системе гораздо больше, чем поощрений.

– И за что вас могут наказать?

– За драку между своими. За самовольную отлучку. За грубость к женщине, особенно если она ниже по социальному положению.

– А за что могут наградить?

– За хорошо выполненное задание, – разом ответили все.

– А как наградить тех, у кого есть все? – вдруг спросила Джулиана.

– Нам дают кусочек того, чего у нас никогда не было, – тихо и серьезно ответил Брэндон.

– И что же это?

– Свобода.

– Да все, что вы запланировали, снимать еще неделю! – дружно возмутились и Брэндон, и фотограф. Аристократы из ближайшего окружения принца молчали – должно быть, рабство у рептилоидов вспомнили. И тем не менее, судя по выражению на породистых физиономиях, были всецело на стороне наследника.

– Ваше высочество! А вы – быстренько, – стала уговаривать я. – Поверьте, мы в долгу не останемся! Пирожочков напечем! Блинчиков…

И получилось у меня так: льстиво-льстиво. Ну, чистый подхалимаж… Джулиана смотрела на меня удивленно. Наверное, в ее картине мира пирожками соблазнять наследника престола было… как-то не правильно. Но я– то прекрасно знала, что это – подействует. И добавила соблазна:

– А пирожочки будут с разными начинками…Горяченькие…

– Ладно, – Брэндон кивнул как завороженный.

– Завтра будем снимать танцы – я и принесу!

– Мы тоже придем! – решительно шагнули аристократы.

С мыслью о том, что Каталина меня убьет, я подхватила Джулиану под руку, и удалилась. Сообщив, правда, молодым людям, что сейчас снимем верховую прогулку – и на сегодня все. Репортаж с побережья можно сделать и завтра-послезавтра. Я ж не зверь какой!

– И тогда у нас остаются снимки в кругу семьи, в академии и что-нибудь интересное, с фейерверком, – радостно шепнула я Джулиане.

Пока мы не ушли из дворца, я записалась в приемной Императора на аудиенцию завтрашним утром.

– Надо предупредить, что нам нужны также снимки с участием его величества.

А дальше нас ждала редакция – сегодня был четверг, следовательно, ночью второй выпуск газеты «Имперская правда» должен быть отправиться в типографию.

– Вот объясните мне – это что? – гневалась мама.

И мы поспешили в кабинет, где она общалась с подчиненными.

Мама была прекрасна…Со вздернутым вверх подбородком, аккуратно убранными серебристыми волосами, в белоснежной, накрахмаленной блузке, и длинной темно-синей юбке по фигуре, чуть расклешенной книзу с высокой талией. Мама осторожно, потихоньку, но все-таки осваивала имперскую моду – и ей невероятно шло.

– У меня два десятка статей! И все про одно и тоже: мужчина спрыгнул с моста, спасти его не удалось. В окрестностях Роттервика обнаружили банду – есть пострадавшие. Банк «Имперский Золотой» возможно стоит на грани банкротства. Целители не смогли спасти ребенка, упавшего в ущелье в Западной провинции. И так далее – и тому подобное!

– Но это же все правда, – попытался ей возразить мужчина постарше, предварительно оглядев своих коллег и осознав, что всеобщая поддержка на его стороне.

Наивный!

– Правда?! – рассердилась мама. – Членов банды уже схватили охраняющие тот участок дороги ветераны. Бандиты дожидаются суда – где это? Про мужчину, что бросился с моста – не знаю. А вот про то, что пьяных подростков, упавших в ущелье, было девять человек. Из них спасли восьмерых – это даже мне известно. Почему такой странный подход к подаче информации? И каким образом он относится к правде – за которую вы все так ратуете?!

– И как быть? – спросил другой журналист, помоложе.

– Переписывайте, – голосом строгой учительницы, дающей двоечникам последний шанс, сказала мама. – И на будущее – если хотите работать в газете миледи Вероники, дважды проверяйте предоставляемую вами информацию! Минимум по трем – а лучше пяти, независимым источникам! И, кстати – ссылки на эти самые источники должны прилагаться к новому материалу в обязательном порядке.

– Но половина материала – это тексты внештатников!

– Кто у нас с ними работает? – рыкнула мама на незнакомого мне пожилого дядечку.

– Понимаете, новости про разбой, грабеж и убийства – продаются лучше.

– Конечно, – не стала спорить с очевидным мама. – А еще новости про покушения и заговоры. Но если силовые ведомства справляются с ситуацией, почему мы должны делать вид, что они не работают? Такого не будет.

Повисло молчание.

– У кого-нибудь ко мне есть вопросы? – поинтересовалась маменька.

– Миледи Журавлева, – спросил у нее журналист постарше. – Вы говорили, что возможно будет взять интервью у высокопоставленных вельмож.

– Будет возможно, – кивнула величественно мама. – Миледи Вероника этим вопросом как раз занимается.

– За пирожки, господа, – сказала я многозначительно, – в империи Тигвердов возможно все.

На этом мужчины вышли из матушкиного кабинета.

– А я взяла Вилли работать в редакцию посыльным, – похвасталась мама уже своим, не учительским голосом.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. Мне стало немного стыдно. Как же за всеми этими событиями я не подумала о работе для своего маленького друга. – Надо только, чтобы он учебу не забросил. Джон пристроил его в ту же школу, где у его друзей сыновья учатся.

– Как-то выкрутимся, – улыбнулась мама. – А мальчишка хороший.

Я кивнула.

– Слушай, дочь! – взглянула на меня строго-строго главный редактор. – А где кроссворд для последней страницы?

– Ой! Забыла! – ахнула я.

– Ты народ подсадила – ты и разбирайся! А то что ж получается – какая хозяйка, такие и работники? Неорганизованные! Все! Только Джулиана умничка. И я молодец! А вот остальные!

Мы расхохотались – и я понеслась трудиться.

Отловила Вилли, сунула ему деньги и велела нестись в книжный магазин за энциклопедиями. Затем принялась расчерчивать квадратики на листе бумаги. Это мне развлеченье на полдня – точно. С другой стороны – сама виновата, не надо было тянуть.

К вечеру меня из-за стола вытянул Ричард.

– Пойдем домой, неугомонная ты моя! – распорядился он.

– Сейчас, – кивнула я. – Еще два слова – на «Т» и «С»

– Тигверды и солдаты.

– Очень смешно.

– А тебе из какой области надо?

– Из мирной.

– Цветочки-бантики?

– Драгоценные камни, книги, города…И тут я кое-что вспомнила:

– Ричард, – кто такие тикуны?

– Что?! – где ты этого набралась? Ты где была? С кем?! – началось… Допрос с пристрастием, рычанием и огненными искорками в черных очах! Пришлось рассказывать все, как есть. И про разноцветных пушистых даггов, и про синюю маргаритку, и про ребристые обожженные деревья. Отчитываться, оправдываться, успокаивать, прикрываться наследником, обещать блины и…много чего обещать…

Как я и предполагала, тикуны – это клопы. Живут в коре не ценных древесных пород, из которых и строят свои жилища бедняки. Сам по себе тикун не опасен, и даже деревья он не ест – просто там селится. Но людей кусает – от страха, впрыскивая под кожу мизерную дозу яда. Яд для жизни не опасен, но зуд и покраснения вызывает.

Ричард пытался меня отговорить, намекая на то, что упоминание об этом насекомом не совсем принято в светском обществе, но я решительно отвергла подобный снобизм. Представила, как Вилли радостно вписывает в колонку знакомое слово, и решила, что все делаю правильно.

– А на «с»? – я подняла глаза на Ричарда. Ох…Как же хитро он улыбается…

– Сойки – подойдут? Добьем местную аристократию сельской экзотикой! – мужчина хохотал.

– Сойка – это птичка? – я обрадовалась, услышав знакомое слово.

– Сойки – это цветы, Ника! И я думал, – они твои любимые, раз тебе так понравилась та картина. Я даже букет приготовил, но потом пришлось искать подснежники. Я вспомнила любимую картину – ярко-синие маленькие цветочки. Годится!

– Все! – захлопала я в ладоши. – Ричард, а где ты нашел подснежники, ведь не сезон был?

– Для влюбленного мужчины нет ничего невозможного – очень серьезно ответили мне.

– Пойдем, – попросила я.

Мы вместе отнесли кроссворд маме. Она кивнула, улыбнувшись, посмотрела на Ричарда. И отпустила меня домой.

– А вы? – удивленно посмотрел на нее ненаследный принц Тигверд.

– Ну, нет! Пока все сделано не будет, как надо – я отсюда ни ногой!

Я хотела сказать, что тоже не пойду. В конце концов, кто всех взгоношил! Но споткнулась о матушкин взгляд – и удалилась

– У тебя удивительная мама, – тихо проговорил Ричард. – Чем-то похожа на мою. С ней рядом тоже тепло.

– Расскажи о своей маме, – попросила я. А сама вспомнила наброски, что видела в альбоме у Джулианы. Надо попросить, чтобы она и для нас портрет Милены Рэ написала. Интересно, я бы понравилась маме Ричарда?

– Ты бы ей понравилась, – эхом отозвался на мои мысли Ричард. – Она ценила искренность. Мама и сама была такой – прямолинейной, честной. Говорила всегда только то, что думала, как есть. Вот только говорила редко и мало. Она была тихая, молчаливая. Часто – грустная.

Он потер лоб и вдруг неожиданно светло улыбнулся:

– Мама учила меня…без слов. Либо показывала что-то, либо просто клала ладонь на лоб – и я знал, что она хочет сказать. Или видел сон, в котором чему-то учился…

Мне вдруг стало очень больно и грустно. Что-то заныло в груди, больно сжало в висках, и очень-очень сильно обожгло палец с перстнем. Буквально секунда – и все прошло, – так же внезапно, как и началось.

Мы шли пешком по вечернему Роттервику. Людей было мало, в воздухе сладко пахло цветущими деревьями. Запах был свежий, весенний. Так пахнет, когда цветут те самые деревья, в парке у дворца. Под этим деревом мы встретились когда-то. Осенью. Интересно, как они называются, эти деревья? Надо все-таки добраться до атласа в библиотеке.

– Пойдем, поужинаем? – прервал мои мысли Ричард. Я и не заметила, что мы подошли к ресторану «Зеленая цапля».

– Может, дома? – я поежилась, вспоминая помпезность этого роскошного места – Дома как-то…уютнее?

– Ника, – меня нежно, но крепко обняли за плечи, развернули к себе. – Ну неужели ты думаешь, что я за это время тебя не выучил?! Мы не пойдем в этот ресторан. То есть пойдем, но не совсем туда, куда ты ожидаешь. Во-первых – это сюрприз, который, я надеюсь, тебе понравится.

– А во-вторых? – я совсем напряглась.

– А во-вторых – дома нет ни еды, ни слуг…никого.

– Даже Флоризеля?

– Он в поместье с Джоном – с ним все будет в порядке, не волнуйся. Просто я хочу, чтобы мы были только вдвоем.

– Я тоже…

После долгого поцелуя я мало что соображала – просто семенила за Ричардом, который, крепко сжимая мою ладонь, тащил меня за собой. День был тяжелый, вечер поздний. Я украдкой зевала, и честно говоря, предстоящим романтическим ужином интересовалась мало, Тем более что есть не хотелось. Совсем. А хотелось…Домой хотелось.

Мы прошли огромную залу того самого ресторана, где уже были когда-то. Ричард о чем-то пошептался с метродотелем, и мы стали спускаться вниз по винтовой лестнице. Лестница была очень красивая – ажурные воздушные перила с изображением цветов и птиц, белоснежный мрамор с розоватыми прожилками. Спускались довольно долго. Наконец мы вошли в маленькое полуподвальное помещение. Там были изящные кованые столики, выкрашенные мятным цветом стены и огромное количество птичьих клеток! Клетки были разных форм и размеров – от совсем маленьких, плетеных до больших и очень красивых. Клетки были и золотые, и серебряные, кованые, плетеные, но в каждой из них сидели маленькие ярко-зеленые птички. Их было так много, что, если бы они разом стали петь или чирикать, услышать друг друга было бы невозможно. Но к счастью, птички молчали. Больше всего они были похожи на ярко-зеленых воробьев. Ну или растолстевших канареек. И тут я догадалась, кто это:

– Ричард! Это…Зеленые цапли?

– Да, любимая – Ричард смотрел на меня очень вдохновенно и романтично, а я…Я хохотала до слез, настолько зеленый воробей был не похож на цаплю. Наверное, я сильно испортила красоту и торжественность момента, но ничего не могла с собой поделать. Ричард терпеливо ждал… Я успокоилась, но дала себе слово как-нибудь показать Ричарду как выглядит в моем мире цапля – тогда он меня поймет. И простит. Я хихикнула последний раз, когда к нам подошел сам хозяин.

– На сегодня вы закрыты – я хочу, чтобы мы с миледи остались вдвоем. Бутылку «Зеленой цапли», любику для птиц, какой-нибудь легкий десерт для нас.

– Открыть клетки? – мужчина улыбнулся. На мгновение показалось, что он мне подмигнул. Хотя, наверное, это от того, что я смеялась до слез – вот и показалось

– Да. И оставьте нас вдвоем.

– Конечно, милорд.

– Ричард… А почему они не поют? И зачем ты приказал открыть клетки? Мы их будем кормить? А они не улетят? Это что, – какой-то имперский обычай, да? – Ричард смотрел на меня и улыбался. И от этого взгляда стало так тепло, так радостно. Перстень снова обжег палец – но совсем не больно, чуть-чуть.

– Интересно, сколько вопросов подряд ты способна задать? Надо будет как-нибудь посчитать…

– Интересно еще и то, что ты так и не ответил ни на один! – я требовательно уставилась в черные глаза.

Тем временем нам принесли маленький пузатый пузырек с чем-то густым и ядовито-зеленым, две вазочки с нежно-розовым кремом, два очень красивых бокала и небольшую корзиночку с ягодами, напоминающими плоды боярышника. Крышка с легким хлопком открылась, и густое зелье разлили по бокалам. Честно говоря, выглядело немного жутковато. Я сразу вспомнила сказки про то, как злые колдуньи варят в котлах всякие нехорошие зелья, кидая туда сушеных мышей и прочую пакость. И вот это самое зелье в моем мире изображалось чаще всего именно так – нечто густое и зеленое. С другой стороны, в моем мире и цапли выглядят по-другому, так что не будем торопиться и делать поспешных выводов. Ричард тем временем уже поднял свой бокал, приглашая и меня сделать тоже самое.

Я поднесла бокал к лицу, вдохнула аромат – и пропала…Что бы это ни было, но пахло оно восхитительно! Чем-то сладким, свежим, дурманящим. Что-то свернулось пушистой кошкой в области живота и рассыпалось бабочками в голове…Я уже хотела попробовать, но Ричард мягко коснулся щеки, чем вернул меня в этот мир.

– Подожди, любимая. Ника – ты любишь меня?

– Ну вот, приехали. Видимо, у имперцев так принято делать предложение руки и сердца

– Так не делают предложения руки и сердца – так проверяют любовь – нет, все-таки он читал мои мысли! Второй раз за вечер – это уже не совпадение, это уже закономерность.

– Ты решил меня проверить?

– Нет-нет, успокойся. Я не хочу тебя проверять, – я уверен, и именно поэтому привел тебя сюда, – чтобы кое-что тебе показать. Но чтобы волшебство случилось, и порадовало женщину, которая мне дороже всего на свете, эта женщина должна ответить на вопрос. Ника – ты меня любишь?

Я задумалась, расслабилась и заглянула внутрь себя – как тогда, в пустоте между мирами. Были моменты, когда я не верила в происходящее, когда я не позволяла себе даже думать об этом серьезно. Были, – когда я решила, что все кончено и старалась забыть. Была злость, обида, боль. Страсть. Желание. Но – да. Я любила. Все это время и с первой секунды нашей встречи, – я любила его. А посему ответила с улыбкой и легким сердцем: