Текст книги "Мой ректор военной академии 3 (СИ)"
Автор книги: Тереза Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
– Я дочитал вашу книгу. Она мне понравилась. Только… Вот скажите мне, Наталья, а почему главная героиня столь молода? Еще подросток. Первая любовь…Вам не интереснее было бы писать о зрелой, состоявшейся женщине? С ребенком, например? И вдруг она встречает любовь – последнюю в своей жизни…
Мы с мамой переглянулись. А Наташа удивленно уставилась на Фредерика.
– Так почему? – повторил вопрос Фредерик.
– Может быть, мне хочется переписать свою жизнь, ваше величество? Поэтому я и пытаюсь написать, как надо было сделать правильно, чтобы быть счастливой, – тихо ответила Наташа. – Хотя бы в книгах я это могу сделать.
– Вы несчастливы? – удивленно проговорил Император. Видимо, такая идея в голову ему не приходила.
– Порой, на самом деле, достаточно редко… Но мне в голову приходят мысли: «А что бы было, если бы»…Я в этих мыслях нужна своему мужчине, у моей дочери есть отец. Есть дом, где мы счастливы…
– Такие мысли есть не только у вас, – поднялся император, коротко поклонился – и стремительно вышел.
Потом и мы засобирались – поняли, что Наташа устала. А когда сумерки окутали дворец, ко мне пришел уставший Ричард. Я посмотрела на него – и вдруг поняла, что зря тянула, зря упрямилась.
– Женись на мне прямо сейчас! – потребовала я.
– Ночью? – удивился он.
– Да!
Он вздохнул. Я улыбнулась:
– Не положено?
И погладила его по щеке.
– Завтра я договорюсь с жрецом. И мы все это организуем как можно скорее!
А ночью я проснулась от его разгневанного голоса:
– Как это произошло?!
– Не могу знать, – другой голос, смущенный. – Только что обнаружили. Мы прочесываем местность. Все подняты по тревоге.
– Поднимайте по тревоге еще людей. Что говорят армейские нюхачи?
– Уже прибыли. Работают.
– С кадетами ничего не должно случится! – рявкнул Ричард.
– Что? – внутри все похолодело.
Трясущимися руками затянула пояс халата, выбежала в гостиную.
– Мальчишки?
– Ника… – поймал меня Ричард, прижал к себе. – Мы делаем все возможное.
– Разрешите выполнять, – обратился к нему военный.
Ричард кивнул.
– Как только будут какие-то новости, – обратился он к офицеру.
– Так точно, – щелкнул он каблуками.
– Идите, – распоряжение командующего.
– Нет. Пожалуйста… – заплакала я, понимая, что, должно быть, в эту самую минуту они захвачены теми людьми, которые, чтобы просто сделать больно старшему сыну императора, убивали безвинных женщин.
– Тише. Тише. В том районе просто неоткуда взяться посторонним. Там все оцеплено так, что никто не пройдет.
– А если их выманили?
– Всех пятерых? Возможно. Но сомнительно.
– Как пятерых?
– Исчезли не только наши сыновья. Еще и барон Кромер. И маркиз Борнмут.
– Странно.
– Как раз нет. Они сдружились в последнее время.
– И ты думаешь, что…
– Самое простое объяснение, как правило, самое верное. Я думаю, что мы обнаружим их где-нибудь неподалеку. В самоволке.
– Что? Ты думаешь?
– Я очень и очень хочу в это верить, – выдохнул Ричард. – Иначе. Просто не знаю, как буду с этим жить. Они были под моей защитой.
– Пожалуйста. Давай отправимся туда.
– Мы будем только мешать тем, кто их разыскивает. Сбивать нюхачей своими эмоциями. Даже я не смогу их сдерживать. А уж у тебя они просто фонтанируют. Это будет очень отвлекать тех, кому поручено искать мальчишек. Так что давай волноваться здесь. Нам пока больше ничего не остается.
Меня трясло.
– Где там твои успокоительные? – Ричард уговаривал меня успокоиться, но получалось у меня плохо.
Я выпила свою порцию. Налила Ричарду. Без сил опустилась в кресло. Потом вскочила.
– Что? – вскинулся и Ричард.
– Надо одеться. Вдруг придется куда-нибудь бежать…
Тут в дверь уверенно и громко постучали.
– Ричард. Вероника, – раздался голос императора. – Что у вас происходит?
– Открыто, – просипела я.
Нахмуренный Фредерик вошел.
– Вы что – опять поругались? – недовольно проговорил он. – Да еще так, что меня просто снесло волной ваших эмоций. Ужас. Отчаяние. Что случилось?
– Пятеро кадетов моей Академии пропали из расположения, – доложил Ричард.
– Похищение? – быстро спросил у него отец.
Я рухнула обратно в кресло – ноги у меня подогнулись. Ричард посмотрел на меня. Опустился рядом. И крепко обнял. Потом ответил отцу:
– Еще не ясно. Ведется расследование. Но периметр взломали изнутри.
– Ты думаешь – сами ушли?
– Стихии знают – как я на это надеюсь.
И медленно-медленно потекли минуты. Тягостные. Душащие. Сначала надеждой – сейчас распахнется дверь и ворвется офицер, доложит: «Нашлись!». Потом с отчаянием: «Захвачены».
Я сходила с ума. Цеплялась за теплые руки Ричарда, который меня обнимал, и изо всех сил старалась не выть в голос. В какой-то момент перевела взгляд на часы. Поняла, что прошло только девять минут с того момента, как я выскочила в гостиную.
– Пойду все-таки оденусь, – высвободилась я из рук Ричарда.
– Пожалуй, я тоже, – поднялся и он.
– Сколько твоим розыскникам надо, чтобы обнаружить человека?
– Прошлый раз Павла нашли за четверть часа, – на секунду задумавшись, ответил Ричард.
– Еще минут шесть… – прошептала я.
Мы пошли одеваться. Потом уселись рядом – и стали ждать вестей, как приговора.
Вскоре к нам присоединился император.
Раздался стук в дверь.
– Да! – хором сказали все.
Это Брэндон.
– Что у вас тут за сборище ночью? – недовольно протянул он. – Такие эмоции – спать невозможно.
Я всхлипнула. Как не уговаривала, что надо держать себя в руках, все равно слезы полились.
– Вероника? – растеряно посмотрел на меня младший сын императора.
– Дети пропали, – проскрежетал Ричард.
– Рэм, Павел и Феликс, – пояснил император. – С ними младшие Кромер и Борнмут.
– Твоя защита обычно сбоев не дает? – посмотрел на старшего брата принц.
– На это только и надеюсь, – ответил тот.
– Дела… – сказал наследник, прошел в гостиную и уселся рядом с нами.
И снова минута. Потом еще одна. Еще. У меня так шумело в ушах, что гула открывающего портала я не слышала. Только увидела, как из марева портала выходит офицер.
– Ваше императорское величество! Ваше Высочество! Командующий Тигверд! Разрешите доложить!
– Ну! – рявкнул император.
Мужчины были уже на ногах.
– В соседней деревне. Танцы. Драка с местными.
– Что? – вырвалось у императора и командующего, а наследник понимающе хмыкнул.
– Давайте их сюда, – распорядился Фредерик. – Сейчас я им буду сам танцы устраивать.
Для встречи кадетов мы переместились в кабинет Фредерика. Я удивленно посмотрела на Ричарда.
– Не в твоих же покоях их встречать, – проворчал Ричард.
Я уже понюхала местного аналога нашатыря – когда вскочила, чтобы следовать за остальными – у меня подкосились ноги. И на мгновение отключилось сознание. Может быть, и не отключилось, но за пляшущими мушками в глазах, я его не заметила.
В кабинете императора нас встречал поднятый с постели Ирвин, который поспешил… не ко мне. К Фредерику. Им он занялся первым.
– Из всех четверых, у вас давление самое высокое, – пояснил он в ответ на возмущенный вопль императора, что целителя вызвали вообще-то к миледи Веронике.
Потом настала моя очередь. Потом Ирвин недовольно осмотрел Ричарда.
– А вас, милорд, не грех бы и госпитализировать.
– У меня война, знаете ли, – проворчал Ричард. – Я несколько занят.
Ирвин уже осматривал наследника.
– Я оставлю вас, – сказал целитель. – Мне надо к себе. Вернусь как можно скорее. С лекарствами.
Он поклонился – и вышел.
Еще спустя какое-то время в кабинет завели юных нарушителей ночного покоя.
По-моему, раскаивался один Феликс. Ну, еще юные Борнмут и Кромер выглядели смущенно. Герцог Реймский – величественно и непокорно. А Паша же откровенно возмущался.
Пока не увидел меня.
– Мам… А ты что…
– Молчать! – рявкнул Император. – Говорить будете, когда я позволю!
Военные, что конвоировали мальчишек, уловили настроение императора и поставили юных кадетов на колени.
Теперь все пятеро выглядели растеряно.
– Вы знаете, что на мою страну напали? – спросил император, буравя молодых людей тяжелым взглядом черных глаз, в которых бились алые всполохи.
– Так точно, – ответил Рэм, который единственный смог поднять голову.
– Тогда ответьте на следующий вопрос: кем являются военнослужащие, которые самовольно покидают расположение своих частей в военное время?
Пашка попытался возразить, но, осекся о взгляд императора и опустил глаза.
– Дезертирами, – едва слышно проговорил Алан Кромер.
– Именно так, – кивнул, подтверждая это, император. – Следовательно вы все – и сыновья командующего Тигверда…
Он вперился в наших сыновей.
– И сын преданной трону миледи Луизы, – перевел он взгляд на Алана.
– И даже тот молодой человек, которого я лично взял под покровительство короны… – досталось и юному Борнмуту.
Мальчишки совсем сникли.
– Получается, что все вы – дезертиры! Стыдитесь, господа!
Император еще немного подержал их под своим тяжелым взглядом. Потом уставился на Ричарда. Мгновение – и тот был на ногах, вытянувшись в струнку.
– И что вы прикажете с ними делать, командующий Тигверд, с вашими людьми?
Кадеты, осознав, что за их проделки достанется еще и командующему, чуть слышно взвыли.
– Арест. На хлеб и воду, – между тем проговорил Ричард. – И тяжелая физическая работа.
– Вот так вот, господа, – довольно кивнул император. – Подземелья замка Стоун ждут вас.
– Но… – вдруг осмелился поднять глаза на Фредерика маркиз Борнмут, – это же замок, где содержаться государственные преступники.
– Именно так, – кивнул император. – И ваше счастье, что в армии отменили телесные наказания. По десять плетей на брата вы точно заслужили!
– Но мы-то… – начал Рэм.
– Как это – десять плетей?! – попытался возмутиться Паша.
– На мать посмотри! – рыкнул Ричард.
Все пятеро посмотрели на меня. И сникли.
– Мам, прости, – протянул Пашка.
Я покачала головой.
Живые… Будь моя воля – я бы их расцеловала и повела бы кормить. Но где-то в глубине души я понимала, что мужчины правы. Потому что дурацкая выходка этих красавцев могла обернуться реальной трагедией. Их вполне могли захватить или убить.
– Пять дней подземелий. А в дневное время я попрошу вас заняться чем-нибудь очень и очень неприятным. Думаю, чистка конюшен и отхожих мест вполне подойдет, – подытожил император. – Надеюсь, этого хватит, чтобы осознать простую истину – приказы надо выполнять, а ночью надо спать.
– И понимать, в какое время можно чудачить, а в какое – нет! – внезапно произнес Брэндон, явно сочувствуя кадетам.
– Еще одно слово, ваше высочество, – недобро протянул император Фредерик, – и я подумаю, что в этой теплой компании не хватает шестого участника! Физическая работа и умеренное питание может помочь вам разобраться, как надо реагировать на нарушение приказов в военное время.
На этом мальчишек увели.
– Простите, Вероника, – посмотрел на меня Фредерик, – но пусть они эти дни побудут под круглосуточным наблюдением. В самой охраняемой тюрьме.
– Я отдам приказ – пусть-ка в районе крепости несколько боевых групп усиления разместятся, – проговорил Ричард, опускаясь в кресло.
– А ты за здоровьем своим последи, – недовольно обратился к нему Фредерик.
– А Ирвин сказал, что из всех самое высокое давление было у вас, ваше величество! – процедил Брэндон.
– Договоритесь вы, ваше высочество! – посмотрел на него недобро император.
Не знаю, до чего бы договорились эти двое, но тут пришел Ирвин, напоил всех лекарствами – и отправил спать.
У меня не было сил ни на что, – но я была абсолютно счастлива. Мальчишки – живы. А еще…Еще сегодня что-то очень важное произошло между наследником и императором. Важное и…хорошее.
– Ричард! Ну посмотри! Это важно…. Нам сегодня в печать его сдавать!
– Ты у меня не только красавица, но и умница. У тебя все получится!
– Но…Ричард!!!
Командующего Тигверда уже не было. Он…удрал… через портал…!
Вздохнула – и потащилась к Крайому. У нас ведь сроки! И так из-за военных действий почти все менять пришлось! А тут – простая формальность – мы изначально договаривались с Фредериком, что содержание журнала будет согласовано. С кем именно – он не уточнил. А я не спросила. Вчера выяснилось, что зря. Имперцы отфутболивали меня один за другим. И никто ничего решать не хотел.
Начальник службы безопасности посмотрел на меня так, что я тихонько ретировалась. Крайом был настолько сильно не в духе, что мелькнула мысль о том, что он кликнет палача. Для меня.
Но это было вчера. А сегодня, подбадривая себя мыслью о том, что вряд ли он решиться что-то предпринимать против невесты главнокомандующего в период войны, я зашла в приемную.
– Его светлости нет, – радостно поприветствовал меня ординарец. – И господин граф просил передать, что появится только завтра с утра. Служба, понимаете.
Понимала ли я?! Конечно! И Крайом, и Ричард изо всех сил намекали мне, что вопрос со статьями надо решать с наследником. А вот этого мне и не хотелось…
Так, еще одна попытка! Фредерика я застала у Наташи. Его взбунтовавшееся величество эти несколько дней либо музицировали, либо устраивали литературные вечера с Наташей.
Император читал вслух то, чем одарила муза молодую мамочку, а затем вместе, они обсуждали особенно удавшиеся места. Святая идиллия временами прерывалась требовательным плачем малышки – духовной пищи младенцу было явно маловато.
Девочка, кстати, росла не по дням, а по часам – как в сказках! У малышки был хороший аппетит и крепкий, здоровый сон. Ирвин только и успевал улыбаться и одобрительно качать рыжими кудрями. После каждого визита к Наташе целитель спешил удалиться как можно скорее и незаметнее. Дело в том, что император каждый раз требовал подробнейший отчет о здоровье обеих дам, что очень нервировало Ирвина. Бедняга и так ничего не успевал!
Слугам во дворце тоже досталось – Фредерик просто впал в бешенство, когда осознал, что к дочери нашей писательницы относятся брезгливо-неприязненно. Незаконнорожденная все-таки. Да еще и девочка. Те, кто шептались на эту тему по углам, были наказаны, и довольно строго. Во всяком случае, во дворце они служить больше не будут никогда. Но меня это только радовало – что-то, а подобный чудовищный архаизм давно пора бы вымести из Империи поганой метлой!
– Фредерик, мне необходимо разрешение на публикацию журнала, – сказала я, когда зашла к Наташе.
– Этим должна заниматься служба безопасности, – отмахнулся от меня император. – Все вопросы к Крайому.
– Он занят. И его нет во дворце.
– Так обратитесь к Брэндону.
– Фредерик! – взмолилась я.
Наташа смотрела на нас – и улыбалась.
– Может быть, вы нам поможете? – попросила и она. – Если не подписать сегодня, то получается, я зря торопилась с романом.
– А я его читал? – засиял улыбкой император.
– А если вам его дать почитать – подпишите? – пошла в наступление Наташа, включив все свое обаяние.
Я вдруг посмотрела на нее внимательно. За эти дни она очень изменилась. Во-первых, стала совсем худенькой – малышка ела и поправлялась, а мама таяла на глазах. При этом у женщины был зверский аппетит. Все поверхности тумбочек и столиков были заставлены тарелочками, мисочками, чашечками и вазочками с кремом, джемом, а так же соусами, что традиционно подают в Империи к мясным блюдам. Красный, чем-то напоминающий кетчуп – к мясу, и белый – к рыбе. Между посудой жили и прекрасно себя чувствовали конфетные обертки, шкурки, косточки, и…прочие огрызки. Говоря откровенно – настоящий свинарник, который обоих любителей литературы, похоже, не только не смущал, но и радовал!
Во-вторых, исчезли очки. При этом Наташа не щурилась и не натыкалась на углы. Может, Ирвин постарался? В-третьих – куда-то исчез ярко-желтый и розовый – цвета, в которые так любила наряжаться писательница! Теперь только белый, бежевый, иногда – кофе с молоком. Все это ей невероятно шло – она была прелестна и источала такое количество любви к дочке и всему миру, что через пять минут ты и сам начинал светиться от счастья. Видимо, это состояние так понравилось Фредерику, что подобные визиты стали занимать почти…Да что уж там! Последние несколько дней – все, абсолютно все его время!
– К Брэндону, – не поддался на наши умоляющие взгляды император.
И я удалилась, слыша, как Фредерик стал расспрашивать Наташу о ее новом романе.
Так прошла неделя. Брендон и Джулианна пытались понять, что же с ними происходит и научиться с этим жить. Получалось…плохо. Проще Флоризеля грандис научить танцевать…Детей было жалко. Но я понимала, что сделать ничего нельзя – им отчаянно мешала молодость. А этот недостаток проходит быстро и без внешнего вмешательства. Подождем.
На самом деле, мне его было жаль. Брэндон был замученным и бледным. Осунувшимся и измученным. Он управлял империей. Хотелось покормить, потрепать его по голове – как Флоризеля. И пожалеть. С другой стороны, он так меня сегодня взбесил вместе с его отцом императором вместе, что очень хотелось этими листами, свернутыми в трубочку, надавать им по голове. И поставить представителей августейшего семейства в угол.
Характер у наследника, понимаешь ли… Личная драма… Устроить бунт самому, довести до бунта отца-императора, и все это во время уже откровенной войны. И получить отказ от любимой девушки. Джулиана отказалась выходить замуж.
Но сегодня Брэндон, чутко уловив мой настрой, просто подписал разрешение на выпуск журнала. Хотя и поморщился, рассматривая себя любимого на страницах.
– Спасибо, ваше высочество, – прижала я руки к груди.
Он только грустно улыбнулся.
Наконец выпуск журнала был полностью готов к печати, и я могла позволить себе немного отдохнуть, тем более что Ричард обещал освободиться пораньше.
– Наконец-то! – обнял он меня.
Все закружилось – настолько ярко я почувствовала его рядом…
– Ты можешь закрыть дверь, чтобы сюда никто не зашел?
Надо же – этот хриплый голос – мой.
– Ника… – его руки привычно стали рвать шнуровку платья.
Я замурлыкала от предвкушения… Но тут он стал невозможно-нежен. Аккуратен в каждом движении.
– Ричард! – возмутилась я. Мне хотелось сносящего сознания взрыва – такого, какой был, когда мы в первый раз позволили себе забыть обо всем, кроме друг друга.
– Что? – если бы в его глазах не плясало пламя, я бы даже поверила, что он ничего не понял. – Ай!
Это я его укусила за плечо. И для понятливости и для того, чтобы не делал вид, что мои эмоции считывать не умеет.
Ричард на мгновение задумался – это было настолько видно, что я даже хихикнула.
И все завертелось – как тогда, в первый раз…
Мы почти заснули, как вдруг Ричард вскочил с кровати и стал торопливо одеваться:
– Там же мальчишки шашлык затеяли в честь твоего визита! Нас ждут давно!
– Шашлык? – зевнула я.
– Пауль идею о маринованном и запеченном мясе в массы кадетов продвинул качественно. А еще они пекут картофель в углях. Тоже под его руководством.
– Пионеры… – покачала головой я. – Аристократы, а лица после ужина в золе?!
– Но вкусно как! Преподавателей тоже угощали.
– Побудешь моей камеристкой? – я поднялась и отправилась в гардеробную.
– Это, безусловно, вызов… – Ричард мгновенно оказался на ногах и прижался к моей обнаженной спине, – но я смогу.
Мы быстро оделись – и ненаследный принц открыл портал.
Вечер. Теплый ветер с моря. Запах соли и счастья. Огромная кровавая планета, шипя, опускается в ультрамариновые волны, растекаясь причудливым пятном. Будто большая ложка варенья в манной каше.
Можно любоваться закатом, или следить, как по небольшому пляжу носятся два щенка – Флоризель и Анук-Чи Рэма.
– Видишь, где Рэм? – восхищенно спросил Ричард.
– Вон там, у костра – я вопросительно посмотрела на любимого.
– Он стоит у костра, а его Анук-Чи играет с Флоризелем на пляже! Это очень большое расстояние. Рэм – очень сильный.
– А ты? Ты можешь сделать так, чтобы огненный конь ускакал от тебя далеко?
– На такое большое расстояние? Не знаю – не пробовал. Замерзла? – Ричард улыбнулся и сзади меня возник огненный конь. Стало тепло, светло и…хорошо. Я оглянулась – очертания крепости завораживали…
Ричард улыбнулся.
– Что?
– Ничего…Просто я нисколько не сомневался, что закату ты предпочтешь крепость!
– Ну… – я улыбнулась.
– Пойдем. Нас ждут, – Ричард помог мне подняться, и мы двинулись к костру.
Мясо так вкусно пахло! Было даже легкое вино, которое мальчишки пригубили с таким снисхождением, что стало ясно – и что покрепче им уже давно не впервой…
Тихо шептались волны, где-то вдалеке лаял Флоризель, позвякивали шпаги – Рэм с Пашкой разминались, Ричард давал какие-то наставления. Я прикрыла глаза.
Наверное, я задремала, потому что голос Ричарда вдруг зазвучал совсем рядом:
– Ника, любимая…Дай руку – пойдем…Пойдем со мной!
Я открыла глаза, посмотрела в черные с алыми искорками глаза. Палец обожгло болью. Я привычно поморщилась, но уже вложила свою руку в руку Ричарда. Он рванул с такой силой, что я споткнулась о камень и упала, разбив коленку.
– Ричард! – боль отрезвила, взгляд упал на пляж. Ричард фехтует с Рэмом и Пашкой. Двое на одного…
Как в замедленной съемке ко мне несется золотой песчаный щенок. Лай Флоризеля. Вспышка огня. Крик Пашки:
– Мама!
– Ника!
– Ричард!
Мне снился сон. И это была моя собственная свадьба.
Меня ведут в Храм Стихий – мрачный и величественный. Огромные витражи под самым куполом, сквозь которые с трудом просачивается свет, окрашиваясь в четыре цвета стихий: алый, синий, золотой и серебряный. Четыре жертвенника – по числу стихий. Алыми всполохами танцует огонь, отражаясь в зеркале огромной чаши, наполненной синей водой, золотом вспыхивает земля, мерцает серебром воздух.
Народу в храме собралось огромное количество. Я пытаюсь найти близких мне людей. Вот мама – какая-то она потерянная. Рядом с ней – император Фредерик. Он выглядит довольным и абсолютно счастливым. Они сидят в первом ряду – около алтарей. Рядом – Брендон и Джулианна. Джулианна почему-то плачет и смотрит мне прямо в глаза…
Жених… глупо улыбается, и от этого выглядит мальчишкой, несмотря на мощную фигуру, шрам на виске и седые, чуть вьющиеся на затылке волосы.
Милорд Милфорд стоит у входа. Улыбается, глядя на меня.
И вдруг я вижу себя…со стороны. Глазами милорда Милфорда.
Я – беременна! Огромный живот, который не в состоянии скрыть свободный крой платья, туфель на мне нет вовсе, ноги замерзли…Отец тащит меня к алтарю, а я упираюсь точно так же, как Флоризель, когда его моют. Мальчишки почетным караулом идут сзади – Паша, Рэм, и Феликс. Выглядят устало, однако парадные мундиры кадетов Императорской военной академии сидят на них идеально.
Кстати, а почему я без цветов?
Хлопок – Рэм исчезает. Хлопок – снова появляется с букетом подснежников.
Я беру букет, сжимаю папину руку и иду. Босиком холодно – пол в храме почему-то земляной, как в пещере.
Иду. Сквозь любопытные, презрительные, негодующие взгляды аристократов. Довольные – военных. Поймала несколько счастливых – зацепилась за взгляд Вилли – рядом с ним стоят мои друзья из поместья. Вон – Оливия глаза вытирает.
Я рассмеялась. А потом я поймала шальной и довольный взгляд Ричарда – он, похоже, и не обратил внимания на то, что я босая. С трудом сдержалась, чтобы не побежать ему навстречу.
Шаг. Еще шаг.
Прячу счастливое лицо в подснежниках, взгляд падает на руки. Перстня рода Рэ на мне нет. И охранного браслета, подаренного морским владыкой… тоже… нет.
– Нет!
Я пугаюсь – сердце выбивает бешеную барабанную дробь… Распахиваю глаза… Поднимаюсь на локте, начинаю оглядываться. Темно. Только где-то высоко виднеется квадратик окна, забранный решеткой. Каменный мешок. Как здесь холодно…
Меня начинает бить дрожь. Я вспоминаю крик Паши, когда мы вошли в портал. Должно быть, меня похитили.
– А у вас очень сильные артефакты, – раздался рядом незнакомый мужской голос.
Я отпрянула подальше от него – и, не поднимаясь с пола, отползла. Получилось не так много, как хотелось. Всего несколько метров, пока спина не уткнулась в холодную стену.
– Да… Очень сильные. И я бы сказал, своенравные. Заглушить мы их заглушили, но снять с вас. Пока я не пригрозился вашему перстню и браслету, что отрежу вам руки, если они не снимутся – ничего не получалось, представляете? Только после этого я смог их стянуть.
Меня колотило от звуков этого голоса. И то, что в нем было лишь благодушие пополам с любопытством, внушало даже больший страх, чем откровенная ругань.
– И одежда у вас примечательная, – продолжил мужчина. – Чего только не было в швах. И обереги, и следилки. А ваши туфли! Это просто произведение магического искусства. Ваши любовники – Фредерик, и его сын – о вас хорошо заботятся. Явно боятся потерять.
Теперь в голосе появились явная насмешка. И не скрываемое торжество.
– Вот мне только интересно – как они смирились с тем, что делят вас? Не думаю, чтобы вам удалось их водить за нос… Вы их принимаете по очереди, миледи? Или разом?
Голос зазвучал зло. Надо же – а его злят аспекты моей личной жизни…
– Я приказал, чтобы вас переодели, миледи Вероника. Надеюсь, вы не в обиде.
Обхватила себя руками. Действительно, на мне была какая-то дерюга. Натянутая на голое тело. Ноги – босые. Твари…
– Вы вообще очень любопытная особа, моя госпожа… – продолжил мужчина. Теперь я не только его слышала, но и видела силуэт в черной мантии с капюшоном, практически сливающийся со стеной. – Слабая. Не обладающая раскрытыми магическими способностями. Но. Везучая. И потрясающе мешающая моим планам…
Я пыталась унять дрожь и успокоиться. Получалось плохо.
– Не буду утверждать, что у Вас вовсе нет магии. Есть. Но она спит. И я ее не знаю. Хотя, возможно – это всего лишь результат ношения сильных артефактов. Так бывает – мужчина замолчал. Надолго. Потом снова заговорил:
– Вы даже не спросите – кто я?
Хотела спросить, но поняла, что у меня застучат зубы, если я скажу хоть слово. Не то, чтобы меня волновало, что подумает обо мне мой тюремщик – он, скорее всего, умеет считывать эмоции и просто-напросто чувствует мой ужас… Нет. Я злилась, что не могу взять себя в руки.
– Вы даже не спросите – где вы?
Я молчала.
– С вами неинтересно. Я ожидал чего-то более…решительного. Что вы хоть дерзить начнете. Обычно у вас это хорошо получается.
– Вы – маг, который руководит нападением на империю? – прошептала я.
– Освободительным движением против тирании, – поправил он.
Против воли я насмешливо хмыкнула – ну да. Против тирании и императора зла, конечно, надо бороться. Особенно извне. И пытаясь уничтожить мирное население целого города.
– О? – довольно отреагировал на насмешливые звуки, которые я издавала, маг. – У меня есть шанс поговорить с вами нормально?
– Оно вам зачем? – поинтересовалась я.
– Вы мне интересны.
– Чем же?
– Не соответствием. Вы – слишком обыкновенная.
– А что вы называете необыкновенным? Приговор целому городу? Женщинам и детям, которые в нем жили?
– Это была вынужденная мера.
Он резко поднялся – я вжалась в стену.
– Оставляю вас. Чуть позже навещу – поговорим. Заодно познакомлю вас с вашими соседями по замковым подземельям. У меня тут, знаете ли, прелюбопытная коллекция набралась.
Он подошел к двери, я увидела, что он приложил к ней руку. Дверь распахнулась – тут же в коридоре стало светло. Я зажмурила заслезившиеся глаза – от света стало больно. Через какое-то время свет погас. Я осталась в темноте.
Попробовала встать на четвереньки. К моему удивлению – получилось. Из коленки шла кровь. Попыталась сориентироваться в темноте.
Помещение, судя по всему, было совсем маленькое. Три на три шага. В одном углу, справа от двери – дырка в полу. Хорошо еще, что я уже начала видеть в темноте. Запах…. Не навернулась туда – уже хорошо.
Наискосок от «удобств» – охапка чего-то прелого. Солома, наверное. Рядом стояло кресло – в котором только что восседал мой собеседник.
Дверь. Она не была цельная – четыре железных прута посередине. Скорее всего – чтобы можно было заглянуть в камеру и посмотреть, что там выделывает пленный.
В коридоре была кромешная темень. Как я уже поняла – свет зажигался на чье-нибудь движение.
Постояла, опираясь о стену и напряженно всматриваясь в темноту. Чьи-то мучительные вздохи. Стоны. Едва слышный перезвон цепей. Жутко.
Отошла от двери к тому месту, где была лежанка. Попробовала улечься и закопаться в солому – будем считать, что это она. Стало еще холоднее. Такое ощущение, что пол был сделан не из каменных плит, а из ледяных.
Поднялась, заставила себя присесть раз пятьдесят – и быстро забралась с ногами в кресло. Как смогла, подоткнула дерюгу, в которую меня нарядили. Ничего не помогало – дрожь била все сильнее, до тех пор, пока не отключилось сознание.
Не знаю, сколько прошло времени – как вдруг в коридоре загорелся свет. Разумом я понимала, что это пришли те, кто меня захватили, но отчего-то я слетела со своего насеста – и, дрожа, кинулась к прутьям решетки на двери.
– Ричард! – выдохнула я.
Глаза болели на свету, я щурилась, почти ничего не видела. Но знала, что это он. Чувствовала.
– Ричард! – у меня вырвался крик. – Я здесь!
Он неторопливо спускался по ступеням. Глаза привыкли – и я стала различать его силуэт. Дошел по коридору до двери, ведущей в мою камеру. Посмотрел на меня. В глазах было злое торжество.
– Как же приятно видеть тебя в камере, – пророкотал знакомый голос. – Там, где тебе самое место.
Я уже поняла, что это не он. Но видеть какую-то тварь, которая так легко копирует родного человека – до непроизвольного движения, с каким он большим пальцем крутит кольцо на указательном… Было жутко.
Мне хотелось кричать. Хотелось попытаться просунуть руки через прутья решетки и выцарапать ему глаза. Но я молчала. Зачем радовать тварь бессильной истерикой и пустыми угрозами?
Я вздохнула – и отошла от двери.
– Куда же ты, любимая? Или ты ждала Фредерика? Тебе было бы приятнее видеть его?
Только молча покачала головой – и что им всем сплетни о моей личной жизни покоя не дают? Для заговорщиков, которые хотят перелицевать карту как минимум этого континента, эти двое слишком трогательно относятся к моей личной жизни.
Я хмыкнула. В тишине камеры этот звук получился оглушительно громким.
Некто, изображающий старшего сына императора у моей двери, замер. Конечно, после российских перлов в нецензурных словах и выражениях, которыми блистала речь студентов – когда они думали, что их не слышат преподаватели – и самих преподавателей – реже, но более образно – меня сложно было чем-то удивить. Однако…
Если первый визитер меня напугал до дрожи – то второй развеселил и внушил хоть какую-то надежду на то, что мне удастся выкрутиться. Когда все в порядке и все идет по плану – не ходят в подвал к пленникам закатывать истерики. Даже если ненавидят. Такие вопли– это признак слабости. А это уже шанс на победу.
Эмоции у стоящего за дверью били через край. Я прислушалась, и вдруг поняла. Несмотря на выверенность в движениях и абсолютную схожесть, – за дверью стояла и поливала меня грязью женщина. Аристократка.
