Текст книги "Мой ректор военной академии 3 (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– И мы все, на рефлексе повторили то же самое, – рассмеялся император. – Хорошо, давайте пригласим еще и распорядителей.

В скором времени на пороге танцевальной залы появились еще двое.

– Милорд Горн, миледи Горн, – обратился к ним Император. – Я вас прошу нам помочь. Мой сын желает показать невесте, как танцуется грандис.

– Да, мой император, мы счастливы! Счастливы вам помочь! Господа! Господа! – и милорд Горн вышел на середину залы, захлопав в ладоши и захлебываясь от восторга.

Милорд Горн был высоким, худым, подпрыгивающим и воздушным – как и положено распорядителю-танцмейстеру. Его спутница была ему под стать – гибкая, летящая, и приторно-счастливая.

– Танец не сложный, – пропел милорд Горн, подходя ко мне. – Главное, шагните с левой ноги – прекрасно, миледи, прекрасно! И чуть отведите левую ручку в сторону. Вот так, – неподражаемо! Чуть выше, миледи – о, неподражаемо! Все встали? – обвел он взглядом всех собравшихся. – Прекрасно! Прекрасно! Бесподобно, господа, бесподобно! Мой император, музыку! Музыку! Грандис, господа, грандис! И раз, два, три!

И он показал, что от нас требуется.

Шесть пар, включая нашу, построились: дамы напротив кавалеров. Зазвучала музыка, потом поклоны. И мы неспешно и торжественно отправились. После первого круга я освоилась настолько, что стала получать от этого хождения удовольствие.

– И как вам? – спросил Ричард.

– Все просто. Это же не танго, – улыбнулась я ему. – А танцевать я люблю. Только практики давно не было.

– По тому, как вы кружились с Брэндоном – не скажешь.

– Он – хороший партнер.

– А я? – он посмотрел мне в глаза.

– И вы тоже. Только давайте попробуем станцевать потом что-то более… танцевальное.

– Мазурку?

– Вы хотите подкинуть меня в воздух? – улыбнулась я.

– Именно, – не стал спорить Ричард.

– Согласна. Или вальс.

– Там хоть обниматься можно.

– А ты со мной еще не наобнимался, – шепнула я ему.

– Хорошо. Давайте дотанцуем это длинное парадное занудство. Кстати, мы с тобой на балу пойдем четвертой парой, – тихо сказал Ричард. – Первым – распорядитель с супругой, потом Император с дамой. За ним – Брэндон с какой-нибудь красавицей.

Я посмотрела на девицу, которая что-то щебетала вежливо-скучающему наследнику, на мрачную, остервенело рисующую в альбоме Джулиану – и нахмурилась. Фррредерррик!!!

– Кстати, на этом балу император впервые за год будет не с маркизой Вустер, – поспешил отвлечь меня Ричард.

– А что с ней случилось?

– Срочно уехала в поместье поправлять здоровье. С приказом как минимум год не появляться в столице. Его величество не выносит таких манифестаций, которые посмела устроить маркиза. Кстати, его величество высказал и мне свое неудовольствие. Я должен был доложить о том, самом первом происшествии, которое было в модном доме, где к тебе посмели отнестись неподобающе.

– То есть маркизу сослали из-за меня?

– Нет. И не вздумайте переживать. Это случилось оттого, что маркиза осмелилась не выполнить пожелание императора.

Я тяжело вздохнула.

– И что – маркизе никак уже нельзя помочь? – спросила я у него.

– Вероника, вы слишком добры, но, в конце концов, ее не на рудники отправили. Как я люблю вас, – тихий голос его стал бархатным. – Как мне убедить вас выйти за меня замуж?

– Ричард. Не время и не место… – тихо сказала я.

Аккорды звучали, пары двигались, а мы стояли и разговаривали, не замечая никого вокруг.

– Ника, – схватил он меня за руку и развернул к себе, не обращая внимания на взгляды окружающих. И говорил он в полный голос, так что все это выяснение отношений не только видели, но и слышали. – Да пойми же ты… Я смогу нас защитить! Я убью того, кто это все затеял! Найду – и убью. Мы ведь должны были уже около четырех месяцев как быть женаты…

– Да, Ричард, – не стала спорить я с очевидным. – Этого не случилось – и не только ты об этом сожалеешь. Но это не повод устраивать публичные выступления!

– Я все сделаю для того, чтобы мы были вместе.

– Раз-два-три, раз-два-три – прекрасно! Очень хорошо господа, очень хорошо! – попытался исправить ситуацию распорядитель, совершенно искренне кидая в нашу сторону сочувственно-встревоженные взгляды – Прекрасно, прекрасно! Грандис! И раз-два-три…

– Милорд Горн, миледи Горн – благодарю вас, вы свободны. А теперь танцуем вальс! – прозвучал голос Фредерика. И мы с Ричардом пришли в себя. Коротко поклонились императору.

И вдруг услышали, как наследник обращается к Джулиане:

– Госпожа Блер, а вы танцуете?

И в ответ – ее растерянный голос:

– Конечно, ваше высочество.

– Позвольте пригласить вас на тур вальса.

Пока мы танцевали, я просто наслаждалась преувеличенно-спокойным выражением лица Фредерика, вальс у которого на этот раз, получился каким-то быстрым. И бравурным. Словно это был замаскированный военный марш.

Когда танец закончился, император подозвал нас:

– Госпожа Джулиана, – обратился он к мгновенно побледневшей девушке. – Мне нравится, как вы работаете в газете. И рисуете вы отменно. Надеюсь, портрет, который я заказал, в скором времени будет готов. Но! Я хочу вам напомнить, что за оскорбление императорской фамилии вы должны год отработать в приюте. Я не настаиваю, чтобы это был полный день, однако…

Я только поджала губы. И очень постаралась не сказать императору при всех, что он – чурбан. Имперский. Да еще и не умный. Судя по тому, как заблистали глаза наследника, а Ричард покачал головой – Фредерик рисковал услышать что-то очень неприятное. Но никто не рискнул, понимая, что наши слова могут навредить Джулиане. Не то, чтобы я считала, что император может отправить ее в тюрьму или на рудники… Но…

– Слушаюсь, ваше величество, – низко поклонилась художница.

– Фредерик, – не выдержала я. – Можно мне с вами поговорить?

Он рассмеялся, поднялся – и приказал:

– Ричард, поиграйте молодым людям, пусть потанцуют. – Миледи Вероника…

Мы с ним в молчании дошли до его кабинета.

– Да ничего я вашей девчонке не сделаю, – проворчал он, закрывая за собой дверь.

– Вы окончательно рассоритесь с Брэндоном – только и всего.

– Я забочусь о нем.

– И что вы для него хотите? Какую жену? Что-то наподобие графини Олмри – подходящей по положению и магическому потенциалу?

– Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, – тихо проговорил Фредерик.

– Так дайте ему быть счастливым. Не изображайте из себя императора Максимилиана. Просто будьте собой.

Детство герцогини Рэймской

Кровь…Кровь хранит магию рода. Темная, густая кровь цвета переспелого граната. Сила и мудрость предков течет в ней. Если она проснулась – юного мага надо учить. Для этого есть Ори – хранительница магии рода.

Кровь хранит магию рода. Оберегает тайные знания – они не должны попасть в чужие руки. Сила гранатовой крови в черном сердце покажет обратную сторону…Во всем есть Свет, и во всем есть Тьма. Темная сторона приведет к необратимым последствиям. Магические способности чкори не передаются по наследству полукровкам.

Книга Магии рода Ре.

Младшая Ори – Милена Ре

Теплый ветер дует в лицо, пахнет землей. Земля – первый запах, бьющий в нос. Всегда – первый и всегда – сильный. И это хорошо! Приятно, и дает Силу. Стоит только попросить, и легкий песок станет лошадкой, птицей или змеей. Впереди – горы и синее небо, за спиной – замок с остроконечными башенками и стрельчатыми окнами.

Окно папиного кабинета открыто, и солнце отражается от стекла радужным маревом. Мама с отцом разговаривают. Они всегда говорят о ней, о Дарине, если уединились в покоях с огромным столом из зеленого камня. Отец ругается, если заметит на отполированной поверхности песок. Совсем не оставлять следов у нее пока не получается. Вот и сейчас Анук-Чи-стал песчаной змейкой и ринулся наверх, по прохладным каменным ступеням. Наверх – в щель не до конца закрытой массивной двери из геката. Змейка проскользнет под юбкой герцогини и притаится за резной ножкой стола. А Дарина останется здесь, играть под окнами замка, – пусть родители ее видят! И не поймут ничего! Хотя иногда ей казалось, что мама знает.

Девочка чувствует макушкой прохладный атлас маминого платья – Анук-Чи прополз в кабинет. Он будет слушать, а Дарина знать! Знать, что говорят о ней мама с папой. Это ужасно весело, только не всегда понятно…

– Рей…Пойми, Дарина – будущая герцогиня, это важно! Она должна уметь носить корсет, держать осанку. Приемы, балы. Это ведь не мой каприз, не прихоть! Дочь должны видеть в свете, видеть в ней будущую правительницу земли Реймской!

– Успокойся – женщина говорила снисходительно-устало.

А герцог Реймский был обеспокоен. В который раз он пытается уже серьезно поговорить с супругой. И вот опять…

Опять, как мальчишка, любуется ее каштановыми с медью распущенными наперекор всем правилам волосами. Сейчас в них играют солнечные лучи, а в огромных миндалевидных карих глазах пляшут янтарные искорки. Он готов уступить. Как и много лет назад ему плевать на все, лишь бы она была рядом. Десять лет дышать одним ее именем – счастье, за которое стоит бороться. Только одно живое существо в необъятной вселенной магических миров он любит так же, как ее. Дочь.

– Дарина учится этикету и положенным наукам. Носить корсет – не велика примудрость – все равно ни одна чкори не будет так над собой издеваться без особой необходимости. Прическу тоже сделают соответствующую, если уж без этого никак – но не раньше, чем ей исполнится семнадцать.

Ты совершенно прав, Дарина – будущая правительница. И ей не только на приемы ходить, – ей герцогство защищать! Ты же не оставишь дочь без магии ее рода? – женщина говорила спокойно, почти шепотом. Мягкий голос обволакивал, успокаивал, усыплял…Мужчина, уже готовый сдаться предпринимает последнюю попытку, но голос его уже звучит не убедительно:

– Она пойдет в Академию с двенадцати. Дара очень сильный маг, в ней течет моя кровь. Дочь к предстоящему торжеству в честь дня ее рождения оденут так, как это подобает наследнице! Ей исполнится полных семь лет – юная герцогиня в этом возрасте на официальных приемах выглядит как взрослая. А парадный портрет? Рей… Любимая…Это так сложно?!

– Сложно, Геральд…Сложно. Каждое слово причиняет мне боль – магия рода защищает себя. Поэтому прошу тебя – лови каждое слово и не заставляй меня повторяться. В Дарине твоя кровь, – но и моя тоже. Наша магия не должна была в ней проснуться. Не спрашивай почему – не должна была и все. Но она проснулась! Заплести ей волосы до семнадцати лет – перекрыть ей кислород, снять пояс – обрезать крылья! Ори должна была придти, когда Дарине исполнится девять. Но ждать нельзя – слишком много знаков, которые я не могу прочитать… Поэтому я пригласила Ори Маду приехать раньше. И она согласилась. Сразу.

– Рей…! – мужчина закатил было глаза, отошел от окна. За ним в саду девочка помахала ему рукой. В ее каштановых волосах было чуть больше меди, и в отличии от мамы волосы вились крупными кольцами. Свет упал на лицо возлюбленной…Капельки пота жемчужинками сверкали на бледном лице. Она с трудом дышала, почти задыхалась.

– Рей…! – герцог бросился к женщине, подхватил ее на руки.

– Не обращай внимания…Дослушай меня, пожалуйста, дослушай – видишь, это причиняет мне боль. Я не хочу потом возвращаться к этому разговору. Дарина обладает возможностями, которых у чкори нет. И что с этим делать – я не знаю. Возможно, это опасно. Опасно для нее. Ори никогда не приезжает раньше, чем девочке, в которой проснулась магия исполнится девять. Никогда – это закон. Но Маду Ре согласилась сразу, это значит только одно – ей было видение о Дарине. Пожалуйста – не спорь со мной…

– Да когда я с тобой спорил? – мужчина провел по мягким длинным волосам. – Я больше не вернусь к этому разговору и спорить не буду…Приказать принести воды?

Маги Чкори – жрецы Стихий. Стихии Огня, Воды, Земли и Воздуха приходят к ним в двух воплощениях – Лошади или Змеи. Если к ребенку, принадлежащему к Чи змеи Анук пришла в образе лошади, – значит, в роду были другие кланы. Никогда Стихия не меняла облика, приняв его однажды.

Каждый чкори – жрец четырех Стихий. Но только одна из Стихий – его Анук – сердце мага. Образ Стихии в виде змеи или лошади – его Чи. Огонь Анук-Чи не причинит вреда, вода не намочит, песок не попадет в глаза, ветер не пошевелит волос. Тот, кто способен видеть Анук-Чи чкори– маг. Сильный маг. Не важно, из какого он мира и к какой магии принадлежит. Но подобные случаи практически не описаны в Книгах магии родов

Чкори редко смешиваются с другой кровью, но с разными кланами – часто. Если все же ребенок не чистокровный чкори – магия в нем не проснется. В девять лет его Анук не покажет ему Чи его клана.

Книга Магии рода Ре

Старшая Ори – Маду Ре

– Дарина, перестань! – мама смеется. Огромная песчаная змея ползет неспешно, старательно огибая огромные валуны. Чем ближе к горам – тем чаще попадаются на пути огромные шершавые камни, покрытые мхом. Тот мох цветет кроваво-красными капельками. Раньше здесь шли бои за свободу герцогства, алые цветы – кровь погибших. Так гласит легенда.

Анук– Чи Дарины– птица ГалстУк, – песчаным вихрем крутится у головы змеи, – Анук-Чи мамы. Дразнит ее, каждый раз взмывая вверх, уходя от удара. От этой игры песок за их спинами поднялся золотой завесой!

– Я сказала, перестань! Нас ждут, и это невежливо – герцогиня Реймская обняла дочь за талию, прижала к себе, поцеловала в макушку, поправила непослушные кудри. Они почти подошли к горам. Величественные гекаты щедро дарили фиолетовые тени. Дарина подняла перо галстУка – красивое, ярко-синее, как сапфиры в маминой диадеме. Мама была такой красивой на приеме в честь имперского посла!

– Мам….

– Что, цветочек?

– ГалстУк – синий…Посмотри, какой красивый! Почему мой галстУк не синий? Я хочу, чтобы он был синий! – мама рассмеялась. Она смеялась звонко, весело, запрокинув загорелые руки в звонких браслетах за голову, подставив лицо солнцу. Папа никогда так не смеется. И все, кто живут в замке – тоже. Они все скучные – как восковые куклы. И папа тоже. Но папа – добрый. Мама очень красивая, – но смеется она сейчас над ней, над Дариной…Обидно…

– Хочешь, чтобы Анук-Чи стал синим?

– Да! Это можно?

– Да кто ж тебя знает, солнышко мое! Пойдем – смотри, кто к нам пришел!

Неподалеку на полянке полная загорелая женщина и девочка возраста Дарины разворачивали серую скатерть, выкладывая из корзинки хлеб, гранаты и яблоки. Мама и женщина обнялись. Девочка смотрела на Дарину настороженно, но не враждебно. Дарина поняла что старушка и девочка – такие же, как они – чкори. Загорелые, кареглазые. Из объемной сумки женщины достали четыре чаши, украшенные камнями. Красные камни, – капли крови, зеленые – папины глаза, и синие-синие – перо галстука Густой кисло-сладкий гранатовый сок разлили по чашам, подняли их вверх, к солнцу.

Под ногами собравшихся свернулась песчаная змея, – мама. За невысокой полненькой старушкой стояла огненная лошадь – выше ее саму почти вдвое. – Огненный жеребенок девочки был не высокий – хозяйке по пояс. Анук-Чи Дарины покружил над ними, затем плавно спустился, усевшись ей на плечо. И вот он уже юркой змейкой подполз к жеребенку – познакомиться. Девочки с любопытством смотрели друг на друга. Им хотелось поиграть, – но взрослые были серьезны и торжественны…

– Я нарушаю закон…Я, старшая Ори рода Ре пришла к дочери Рианы из рода Гаде, Дарине Гаде до положенного срока… – старушка плеснула сок на землю, мама сделала то же самое. Они взялись за руки, поместив девочек в круг. Затем присели, читая знаки на земле.

– Дарина, Милена – поиграйте пока…Только не уходите далеко! – мягко сказала старушка. Она посмотрела на Дарину и широко улыбнулась. У юной герцогини от сердца отлегло – добрая! Она знала, что это Ори Маду – ее Ори. Она будет учить ее магии рода – так сказала мама. Может быть, она научит ее, как сделать Анук-Чи синим?

Любовь герцогини Рэймской

Тик-так, тук-тук, раз-два, туда-сюда…

Так вслепую крадется зрячий,

Так качается мост висячий,

Дышит черная пустота

Дрожит кончик хвоста кота

Так бежит все быстрей надежда

В пустоте грудной клетки тесной

И качаясь всем телом, у края

Невозможного ждешь свидания…

На запястье рисую кресты, —

В суете не забыть бы с утра.

Так старинные бьют часы

В тишине твоего Дворца.

Тереза Тур

Чкори путешествуют между мирами, их можно встретить повсюду. Но магия перехода очень отличается от большинства других. Чкори не режут ткать мира, не рвут ее, не выжигают. К материи Стихий надо относиться бережней, иначе она может истощиться и образуется дыра. Дыры заделывать тяжело – нужна сила нескольких магов.

Чкори попадают на обратную сторону – изнанку мира. Можно войти в зеркало и попасть в другой мир, выйдя из того же зеркала, но с обратной стороны. Нырнуть в озеро и вынырнуть с обратной стороны. Залезть в дупло и вылезти в лесу другого мира.

Книга Магии рода Ре

Младшая Ори – Милена Ре

Ори Маду смотрит на Анук-Чи Дарины. Золотисты песок принимает разные формы. Вот конь. Не такой большой и сильный, как огненный красавец самой Маду, но на две головы выше, чем у Милены. Вот юркая змейка, а вот – галстУк. Дарина уже битый час меняет свой Чи, – а бабушка Маду не останавливает занятие. Дарина не устала, – но ей уже скучно. Поэтому она решается спросить:

– Ори Маду, – что-то не так?

– Ты устала, Дарина?

– Нет…Но мне надоело! – Ори улыбнулась широко и весело, но лишь на мгновение.

– Ты должна быть прилежной и терпеливой, если хочешь стать хорошей колдуньей. А тебе обязательно нужно стать сильной и мудрой. Ты – будущая герцогиня Реймская. Много…Много придется пережить тебе, девочка – взгляд карих глаз стал грустным, и Дарине вдруг стало очень страшно

– Бабушка Маду… – но Ори тут же снова улыбнулась, достала два румяных яблока – для нее и Милены. Обняла обеих, поцеловала одну в макушку, другую – в нос.

– Лошадка у тебя крупнее змеи…А галстУк по размеру – что-то между ними…Нам надо с тобой подумать, – почему так? – сказала Маду.

Дарина чуть яблоком не подавилась! Да как же бабушка не понимает, – это же так просто!

– Потому что я так хочу! – девочка весело рассмеялась, выкинула огрызок яблока в кусты лимарры, вскинула руки вверх, закрыла глаза, про себя прошептала:

– Анук-Чи, расти! – и галстУк закрыл песчаными крыльями полнеба!

– Анук-Чи, обратно! – и в ладошках Дарины птенец галстУка сидит, пылит золотым облачком. Облачко песчаной струйкой осыпалось – маленькой, тоненькой змейкой спряталось под юбкой.

– Анук-Чи, расти! – и вокруг ног Дарины свилась золотыми кольцами огромная песчаная змея – не меньше, чем Чи мамы! Милена и Ори стоят, как громом пораженные – неужели они так не могут? Это же легко! Ори достает мешочек для сбора трав – протягивает Милене:

– Собери лимарры, внучка. Мы с Дариной пройдемся немного. – Милена губы поджала, но спорить с бабушкой не могла – пошла собирать сладкие ягоды. Дарина удивлялась ее покорности и выдержке, – она бы так не смогла.

– Дарина… – они шли по склону вверх, в горы, – туда, где начиналась гекатовая роща.

– А что тебе еще легко делать? Расскажи мне. Расскажи, даже если это секрет. Никто не будет тебя ругать. – карие глаза Ори смотрят пристально, видят насквозь. Обманывать Ори нельзя – Дарина это знала. Но тайну свою раскрывать не хотелось. Если она расскажет – это уже будет не тайна. Она хотела рассказать Милене – вместе они могли бы поиграть. А вдруг Ори Маду не разрешить играть, если узнает? Вдруг Дарине сильно-сильно захотелось все рассказать Ори Маду. А бабушка только улыбалась и шептала что-то тихо-тихо…

И Дарина рассказала, что если залезть в дупло старого геката, можно вылезти совсем не в Реймском лесу, а в другом месте…В том месте деревья с белыми стволами в черных пятнах, в том месте течет река, сверкая на солнце и маня желтыми цветами, растущими прямо в воде….

Засиделась она во сне. Здесь магия сильна, но и силы убывают быстрее. Комната заставленная свечами, шкатулками и сундучками. Стол, старое кресло. Ее колдовское логово между мирами, между сном и явью, везде и нигде., доверху набитое воспоминаниями. Их можно просто смотреть, расслабившись в кресле… Дарина понимала, что ей уже давно пора вернуться, но осталось последнее…Самое сладкое, самое горькое. Руки потянулись к шкатулке из темного, отполированного множеством прикосновений геката. Крышка открылась сама, – достаточно было одного влажного взгляда карих глаз. Тонкие пальцы потянули полоску черной ткани. Галстук…

Как же она тогда хохотала! Чи стал галстУком, и летал над кроватью, а он ей повязал вокруг шеи смешной длинный узкий платок – гАлстук. И поцеловал. Долго, нежно…

Сегодня она выплачет все, – наполнит зеленое стекло до краев. А завтра обо всем забудет, и будет бороться дальше. За сына. За герцогство Реймское. За камни, покрытые алым мхом, будто кровью. За огромные, величественные гекаты. За мохнатых золотых ажанов над кустами сладкой лимарры. За серые стены замка, за стрельчатые окна, за свежие могилы тех, кто в нем жил. Еще недавно жил. Так беззаботно и счастливо…

Ей было почти двадцать, когда она попробовала это сделать. Войти в их старинные, почти в ее рост часы, и выйти в полуосвещенную залу. Это был дворец – красивый. Большие окна, старинные часы. Она вышла из залы. Длинный узкий проход, и по бокам – двери. Странный дворец…Дарина ступала по ковру мягко, бесшумно. Только одна дверь была приоткрыта. Девушка заглянула в щелку. Какие некрасивые столы – из дерева, а не из камня, без резьбы…Нигде не вырезан герб…

За столом сидел мужчина. Копна светлых, золотисто-рыжеватых волос, ярко-синие глаза. Нос с горбинкой. Одет очень странно, но красиво. Он прижимал к уху какую-то дощечку, и что-то говорил на незнакомом языке густым, бархатным голосом.

Потом она выучила язык. В ее мире это просто. А как он обрадовался, когда стал ее понимать! Он подарил ей дощечку с гладкой поверхностью – нажмешь пальцем в определенном месте – и услышишь голос. Его голос! Магия того мира – очень странная магия. Почти вся магия – в таких вот штуках. Но она была и в нем. Странная, непонятная. Магия, которой он ее позвал, а она не успела…

Машина взорвалась – и она не успела. Но она знает. Последнее, что произнес Роман Эдуардович Мироян – было ее имя. Дарина…

Вероника… У нее та же магия, что была у Романа. И она смогла. Смогла ее позвать, а она, Дарина – услышать. Она услышала, и успела! Если бы не успела – не простила бы себе никогда.

Вероника, ее сын Павел и ее сын – они будут жить! Во имя тех, кого больше нет…В память о нем. О Романе.

Когда мы с Фредериком вернулись к остальной компании, то выяснили, что Ричард предложил отправиться в Академию и покончить со всеми съемками за один день.

– Просто у всех есть, чем еще заняться, – ворчал он.

В результате мы бодро и резво выступили порталами вперед, заре навстречу. Что характерно, воздушно-зефирные девицы были оставлены во дворце. А в Академии нас встречал полковник Гилмор, тот самый, что позволил мне поговорить с Рэмом, когда тот затеял побег.

– Добрый день! – радостно поприветствовала я его. И, вспомнив о хороших манерах, сказала. – Госпожа Блер, позвольте вам представить милорда Гилмора, ныне исполняющего должность начальника Имперской военной Академии. Это замечательный человек и очень добрый.

– Только не говорите кадетам, – добродушно усмехнулся военный. – Это приведет к хаосу. Госпожа Блер, очень приятно.

– Мне тоже, – искренне улыбнулась ему художница.

Следом за нами в Академии оказались и принц с друзьями. Троубридж по-прежнему отсутствовал.

– Его величество просил передать, что появится чуть позже, – сообщил нам Брэндон.

– Тогда мы можем пока пообедать, – предложил милорд Гилмор.

И все требовательно посмотрели в мою сторону, ожидая, что именно я дам отмашку.

– Это было бы замечательно, – не стала я обманывать ожидания окружающих. – А почему в Академии так тихо? Где все?

– Отбыли на сборы, – ответил мне милорд Гилмор. – Палатки, костер, свежий воздух.

– Задания по командам. Предгорья Южной провинции, – мечтательно протянул командующий Тигверд. А его бывшие кадеты скривились.

– Как на сборы? – поразилась я. – Как палатки? Дети же простудятся!

– Миледи Вероника, – насмешливо протянул Ричард. – Не дети, – молодые мужчины. И мы с вами это уже несколько раз обсуждали.

Я посмотрела на него с негодованием.

– К тому же их отправили на юг Империи, – поспешил успокоить меня милорд Гилмор. – Там днем до плюс шестнадцати. Ночью, правда, до плюс одного. Но с ними целители и вся необходимая походная амуниция. Все в отличном состоянии – палатки, обмундирование. Вы можете не волноваться, – мое слово!

– Благодарю, милорд. Вы меня успокоили – и я постаралась улыбнуться полковнику как можно обворожительнее. Пусть Ричард видит, и учится! Можно же успокоить женщину, заверить ее, что все в порядке, а не рычать, воспитывая, как своих кадетов! Да еще и при всех…

Мы прошли в небольшую уютную столовую – явно для преподавательского состава. Все было накрыто, из чего можно было сделать вывод, что нас ждали. Надеюсь, во взоре, которым я одарила Ричарда, он прочитал свой приговор, который немедленно будет приведен в исполнение, если мальчишки вернуться с насморком или простудой.

После обеда принца Брэндона и группу, с которой он заканчивал Академию, отправили разминаться на полосу препятствий. Вестовой доложил, что фотограф прибыл, и уже приступил к работе.

Джулиана крутилась на стуле, всем своим видом показывая, что так дело не пойдет: там, на неведомой полосе препятствий что-то происходит…с кем-то, а она чинной барышней сидит на стульчике, и пьет чай с пирожными. Возмутительно!

– Надо же работать! – гордо сказала она.

– Император Фредерик просил дождаться, – нейтрально ответил ей Ричард.

– Но мы же не можем…

– Увы, госпожа Блер, – абсолютно серьезно проговорил Ричард. – Приказ есть приказ.

Художница, она же журналистка, на минуту насупилась, потом что-то сообразила. И перевела прояснившийся взгляд на заместителя ректора.

– Милорд Гилмор, – задумчиво протянула она, а в глазах загорелся огонек азарта. – Герой, организовавший блестящую оборону степного вала в прошлую компанию против Османской Империи. А можно будет взять у вас интервью?

– Зачем? – у героя обороны получилось как-то испуганно.

– Страна должна знать своих героев! – решительно ответила девушка. Видимо, ей понравилась фраза моего школьного детства, которую я использовала накануне.

Ричард беззвучно смеялся.

– Вы представляете, Гилмор, как нас – и меня, и Брэндона, и даже императора, измучили эти дамы. Теперь и до вас добрались! – сказал он печально. – И ничего не поделать – приказ.

– А отдельный номер журнала мы посвятим учебным заведениям, – мстительно сказала я. – Надо объехать все, сфотографировать красоты.

– Вот так, Гилмор, – пожаловался командующий Тигверд другу.

– Гражданам надо все время повторять, что жизнь в Империи – замечательная, армия – образцово-показательная – защитники и герои. Дети – прилежные ученики. и вообще, красавцы. Император, его сыновья и вельможи – просто прелесть – ночи не спят, радеют за родное государство…

– Понятно, – вздохнул военный. – Надо – значит, надо.

– Так-то лучше! – рассмеялась я.

– Я свяжусь с Императором и попрошу его разрешения начать без него, – поднялся Ричард, который, видимо, решил, что нас с Джулианой надо занять чем-то полезным, пока мы не выдумали еще что-нибудь.

Таким образом, буквально через несколько минут мы отправились к группе выпускников Академии.

Джулиана рванула вперед, как породистая гончая, вставшая на след. Милорд Гилмор только успевал показывать ей дорогу. А меня задержал Ричард.

Миледи Вероника, можно вас?

– Да? – обернулась я. Ричард отвел меня чуть в сторону и вдруг резко распахнул какую-то дверь.

– Прошу.

– Надеюсь, это ненадолго, – проворчала я. – Мне работать надо.

Мы шли темным коридором, потом куда-то свернули, прошли сквозную аудиторию, и так шли, пока Ричард, наконец, не распахнул передо мной дверь. И получилось у него это как-то…торжественно-воровато.

Я захожу – и понимаю, что попала в лекционную аудиторию. Парты, расположенные одна над другой, стол преподавателя. На стенах – портреты, с которых строго смотрели мужчины в парадных мундирах. Наверное, великие полководцы империи. За преподавательским столом висела – доска! Кто-то не стер до конца какую-то схему. Доска была черная, круглой формы, немного выпуклая – как полусфера. В тяжелой резной раме и изящной полочкой для мела. Это было красиво и очень необычно, но все-таки это была самая настоящая грифельная доска, что почему-то привело меня в неописуемый восторг. А еще я сразу почувствовала себя, что называется, в своей тарелке. Вспомнила о любимой работе…

– И что мы здесь делаем? – я, наконец, вспомнила что не одна, и что мне как можно скорее необходимо вернуться обратно.

– Как что? – серьезно, даже как-то надменно ответил он мне. – Будем отрабатывать долги по нашим занятиям.

– Какие долги? – я даже зажмурилась, а потом и помотала головой. Может, у меня глюки от бессонной ночи?

– Как это какие, Вероника? – Ричард обошел меня и направился к столу преподавателя. – Все, что были за эту учебную неделю.

Он уселся. Строго и недовольно поглядел на меня.

– Что вы там застыли? Идите сюда.

…О! Так милорд изволит заняться ролевыми играми? Как-то во мне все запело… Сейчас-сейчас…

И я нерешительно, даже робко, едва переставляя ноги, направилась к властному преподавателю.

– И что же я должна вам отвечать, милорд? – испуганно спросила я.

– К чему вы готовились? – требовательно спросил ректор.

– К такому точно не готовилась, – усмехнулась я, но тут же включилась в игру.

Снесло крышу у нас одновременно. А потом он сорвал с меня жакет и платье. Обнаружил вместо парашютных панталон с кружавчиками вполне себе земные трусики. Весьма развратного свойства – не то, чтобы я что-то эдакое планировала… Так, на всякий случай.

Даже если у кого-то в какой-то момент и были остатки совести и здравого смысла – все рухнуло…

Но стол устоял.

Появились мы на полосе препятствий не скоро. С радостью обнаружили, что всем не до нас. Император наблюдал за наследником и его группой. Молодые люди беседовали с Джулианой. Что мне понравилось – без высокомерия или кокетства. Журналистка улыбалась всем сразу – и никому конкретно – и строчила, строчила, строчила. Пчелка!

– Мне только что доложили, что завтра с утра выйдет специальный выпуск об убийствах женщин в синем, – недовольно посмотрел на меня император.

Обычно спокойный, ироничный владыка Империи был сегодня какой-то дерганный. Словно что-то грызло его изнутри. Что-то, с чем он никак не мог справиться.

«Да что же с ним происходит?!» – подумала я, но вслух сказала: