Текст книги "Долгая дорога к тебе (СИ)"
Автор книги: Татьяна Рябинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 27
Глава 27
Дарина
Прямо поверить не могу! А ведь я не хотела ей говорить про студию. Если бы не Ринат, сказала бы только осенью. Убиться, он не просто классный, он еще и умный. Таких парней вообще, наверно, один на миллион.
Мы хоть и следили за временем, а все равно промухали. Спохватились в десятом часу. Светло ведь еще. Ринат хотел меня до дома проводить, но я отказалась. Не хватало только, чтобы его опять менты тормознули. А мне – как раз на метро доехать и до дома добежать.
Пока шли до Гостинки, обсуждали приглашение Лолы. Тогда-то он и сказал, что лучше не тянуть до осени, рассказать маме прямо сейчас. Я кривилась, а он убеждал, что если сразу в лоб, запросто может и не разрешить. А так время еще есть, смогу потихоньку подъехать. Занятия-то платные, откуда иначе деньги взять?
– Дан, я по себе знаю. «Ма, можно?» – «Нет». Через пару дней: «Ма, а может, все-таки можно?» – «Нет». Еще через неделю: «Ма, ну можно?» – «Ладно, только отстань».
– А что отец? – спросила я. – У вас одна мать решает, что можно, а что нет?
– У нас так, что по важным вопросам должны оба разрешить.
Потом я ехала в метро и думала о том, что, если все получится, я ведь могу и в училище хореографическое поступить. То есть в колледж. Почитала про специальности, про условия приема. О том, сколько стоит платное, если на бюджет в пролете. Отец наверняка откажется за такое платить, значит, надо постараться.
Эх, ну почему сейчас, почему не раньше? Могла бы после девятого пойти. Но тогда надо было все время заниматься, не бросать. А меня Ксения, сука, так загнобила, что я была уверена в своей полной бездарности.
Решила все-таки маме рассказать. Вдруг Ринат прав? К тому же из меня просто перла эта радость, не могла в себе держать. Шла домой и просила: пожалуйста, пожалуйста, пусть все получится.
А мама вдруг взяла и разрешила! Ну, конечно, сначала стала вкручивать про ЕГЭ и все такое. Мол, ты даже не выбрала еще, куда поступать. И я бухнула про колледж. И уши прижала. Думала, ща будет полный трындец. А она только сказала, что лучше было бы после девятого, но и так ничего.
Где-то в лесу медведь подох, правда! Нет, целое стадо медведей – потому что она согласилась с Ринатом познакомиться! Что с ней вообще случилось, а?
Может, внезапно случилась личная жизнь? Хорошо бы. Лишь бы только не с отцом Рината. И так там уже у них полная задница.
Она ушла спать, а я все еще варюсь в этой имбе. Беру телефон, пишу Ринату:
«Не поверишь!»
«Что?» – отвечает тут же.
«Она разрешила! И в студию, и в колледж, если захочу. На хореографию».
«Да ладно!» – И куча офигевших эмошек.
«Прикинь! Спасибо, что убедил сейчас сказать».
«Ку-у-у-у-ул!»
«Отец с бабкой, конечно, размажут, но насрать. А еще…» – ставлю загадочный смайлик.
Только бы он согласился. А то, может, и не захочет.
«Ну?»
«Сказала, что хочет с тобой познакомиться!»
Не совсем так, конечно, было, но неважно. Главное, что не отказалась.
Ринат отвечает не сразу.
«Фигась».
«Не бойся, не сожрет».
«Да я и не боюсь. Просто неожиданно».
«Сама в шоке».
«Завтра у меня тренировка вечером. Может, в среду?»
«Хорошо, я спрошу».
Болтаем еще немного, потом ложусь спать. Никак не уснуть – такой сегодня был суперский день. Вспоминаю одно, другое. Пытаются пролезть мысли о том, как будет душнить отец, но гоню их прочь.
В конце концов, это моя жизнь, почему кто-то пытается решать за меня? Сами жили как хотели – и я буду!
Утром вылезаю на кухню рано, спрашиваю маму насчет среды, она соглашается. Но какая-то странная, рассеянная. Думает о чем-то. Вставать еще рано, иду досыпать.
День пустой, не знаю, чем заняться. Могли бы, конечно, встретиться с Ринатом и до тренировки, но он не предложил, а я не спросила. В конце концов, у него наверняка и свои дела есть. Это я сегодня свободна, а в другой раз и у меня появятся.
Подумав, звоню Кульке. Не хочу с ней ссориться, да еще так глупо, из-за парня. Все-таки столько лет дружим.
– Привет, – зевает она в трубку. – Как личная жизнь?
– Хорошо, – отвечаю сдержанно, потому что ловлю насмешку. – Но сегодня на паузе. Можем прошвырнуться куда-нибудь.
– Ну… не знаю. Мы вечером с Петрицкой на вписку идем. Хочешь, пойдем с нами.
С Петрицкой?! Кулька Наташку терпеть не может, называет не иначе как тупой мандой. Мне она тоже не нравится. Класса с шестого с парнями таскается, говорят, даже аборт делала. И вообще – наглая, хабалистая. И компании у нее такие же. Кульку-то куда с ней несет? Ладно бы еще в клуб, так куда-то на квартиру, неизвестно к кому.
– Нет, Куль, спасибо. С Петрицкой не хочу.
– Ну было бы предложено. Сиди дома с мамочкой, смотри телик.
– А вот это было к чему? – Меня резко бомбит. – Поругаться хочешь?
Телефон пискнул, экран погас.
Прекрасно! С чего ее вдруг так размотало-то? Бесит, что у меня парень появился? Обидно до жути. До слез.
Иду на кухню, раскапываю в морозилке мамину нычку. Она вечно на диете, но прячет то шоколадку, то мороженку.
Ого! «Магнат», да еще и трюфель! То что надо! Потом куплю взамен что-нибудь.
После кофе с мороженкой немного отпускает. И даже жаль Кульку становится. Какая-то она все-таки… бестолковая. Пыжится, пытается какие-то понты изображать. Взрослую, опытную. Ладно, черт с ней. Может, так даже и лучше. Надоело чувствовать себя глупенькой девочкой, которую она вечно учит жить. Пусть Петрицкую попробует построить.
Погода портится, кажется, пойдет дождь. Валяюсь на кровати, туплю в телефон. Вспоминаю, что так и не спросила, как там бабушка в больнице. Набираю номер, выслушиваю долгий разговор, как ей дробили камни в почках.
– Если хочешь, можешь меня навестить, – говорит она.
Не хочу, но… Ладно, съезжу. Все равно сегодня ничем не занята. Да и больница недалеко. Хотя бы уже только для того, чтобы не выслушивать потом: вот, я болела, а ты ко мне даже не приехала.
Глава 28
Глава 28
Дарья
Вечером я так и не решила, стоит ли написать Тиму.
С одной стороны, важная тема, с другой… казалось, что меня слишком много. Как будто набиваюсь на общение, пользуясь любым поводом. Тем более я плохо представляла, как говорить об Иване и Румие по телефону или писать. Снова напрашиваться на встречу?
Утром встала в полном раздрае. Когда Данька высунулась на кухню и спросила, можно ли Ринату прийти в среду, только кивнула рассеянно.
Ну и клубочек запутался! Как будто мы четверо изначально обречены на это. Столько лет прошло – и снова тот же набор. Плюс еще и дети.
На работе занималась балансом, но параллельно все равно в голове крутилось: написать или нет. Вроде даже решила, что не буду, а в обеденный перерыв вдруг взяла и залезла в Контакт. Открыла переписку с Тимом и захлопала глазами, увидев скачущие точки: они писал мне сам. Именно в этот момент.
«Привет, Даша. Есть минутка? Наберу?»
«Привет. Да, конечно».
Покосившись на Тоню, я вышла в коридор и присела на диванчик. Телефон зажужжал, как рассерженный жук.
– Привет еще раз. Даш, извини за беспокойство, но мне с тобой переговорить надо. Не по поводу ребят. Хотя… тут все так завязано. Можем пересечься на минутку?
Ой, ё-ё-ё… Тебя, походу, тоже поставили в известность. Ну ладно, так даже проще. Не надо самой напрашиваться. И придумывать, как бы все это деликатно донести.
– Хорошо, Тим. Я в шесть заканчиваю. Можешь прямо на работу ко мне подъехать. Или где-то рядом.
– Давай лучше поедим где-нибудь по-человечески. Не пирожными.
– Хорошо. Только тут ничего особо приличного рядом нет. Забегаловки одни. Грузинский разве что. Там съедобно, проверено.
– Ну давай в грузинский. В четверть седьмого нормально?
– Да, вполне, – я хмыкнула, подумав, что он все равно на полчаса как минимум опоздает.
– Тогда до вечера.
Ну правильно, а я опять нечесаная халда. К Ольге только в четверг. Ну хоть одета более-менее, и на том спасибо.
– Даш, ты в последнее время какая-то странная, – сказала Тоня, выскребая ложкой свой контейнер. – Как будто где-то далеко отсюда.
– Ой, Тонь… – хныкнула я. – Что-то все очень густо поперло. Свекровь в больнице, бывший жениться собрался. Данька решила в хореографическое училище поступать.
– Куда? Зачем? – удивилась она, пропустив мимо ушей первые два пункта. – Что она будет делать? Детский кружок танцев вести? Или в кабаке жопой крутить?
– Да пусть что хочет делает, – огрызнулась я, уже жалея, что сказала. – Зато потом не скажет, что я запретила и всю жизнь ей испортила.
– Да-да, – фыркнула Тоня. – Скажет, что ты разрешила, ты и виновата, что у нее жизнь не удалась.
– Да что ж я у всех вечно виновата-то?
Это было бы смешно – если бы не было так грустно. Как будто клеймо на мне какое-то поставили – во всем и всегда быть виноватой. Или я просто слишком загоняюсь на эту тему?
Тоня отпросилась пораньше, и я смогла спокойно подкраситься без вопросов, куда собралась. Пришла ровно в четверть седьмого, но, к моему удивлению, Тим уже ждал.
– Хорошо выглядишь, – сказал он, встав из-за стола, и поцеловал в щеку.
Тут же подлетел официант, положил передо мной меню. Я выбрала лобио, сациви и гранатовый сок.
– Короче, Даш… – Тим отломил кусочек лаваша, обмакнул в соус. – Тут такое дерьмо… Как лучше, с начала начать или с конца?
– Ты про Ваньку и Румию?
– Ты знаешь? – Он вытаращил глаза.
– Вчера узнала. Ванечка поделился. Приехала к Ирине в больницу, а он там. Ну и рассказал.
– Что именно? – уточнил Тим.
– Что они зимой где-то случайно встретились, ну и закрутилось. И что плавно идут в сторону загса. То есть, извини, лежат в ту сторону. Не поверишь, сидела и думала, написать тебе или нет. А тут твое сообщение.
– Я тоже думал, стоит или нет. Наверно, не стал бы, если бы это не касалось детей. Я в воскресенье вечером узнал. Уже после того, как с Ринатом поговорил. Мадам поставила в известность. Честно говоря, очень хотелось свернуть ей шею. Как курице.
– Понимаю, – кивнула я. – Мне тоже. Чем-нибудь тяжелым огреть. Чего я не понимаю, так это… вообще всего. Тим, ты извини, конечно, но какого черта ты на ней женился? Нет, я помню, что по залету. Но изначально-то? Залет не ветром же надуло.
– Поэтому я и спросил: сначала начать или с конца.
– Ну давай сначала тогда. Раз конец уже известен.
Он отломил еще кусок лаваша, прожевал задумчиво, будто пытался вспомнить, как все это было. Будто и сам плохо понимал, как все произошло.
– Я был в тебя влюблен до полной одури, Даша. Как ненормальный. Хотелось убить каждого, кто на тебя посмотрит. Мысникова – первого.
– В том-то и дело, Тим, – вздохнула я и тоже отломила от лаваша. – Ты мне нравился. Но вот этот твой вечный псих – это реально пугало. Я тогда вообще не хотела никого выбирать. Просто устала от этого. От вашей грызни. Говорила – но вы меня не слышали.
– Или не слушали, – усмехнулся он с горечью. – Не хотела выбирать, но все-таки выбрала. Его.
– Так вышло. Он был в больнице, никто не знал, выживет или нет. А ты… слился.
– А что мне было делать, Даша? Оправдываться? Убеждать всех, что я его и пальцем не тронул? Все равно ведь никто не верил. Тем более ты свой выбор сделала уже до этого. Еще раньше.
– Не понял? – насторожилась я. – В каком смысле?
– Тогда, на балконе… Ванька сказал, что вы с ним вместе. Во всех смыслах. И чтобы я отвалил.
– Что?! – Я чуть не опрокинула бокал с соком. – Он так сказал? И ты поверил?
– Нет. Сказал, что хочу услышать это от тебя. А он – что ты не хочешь, потому что боишься. Меня. Что я могу что-нибудь такое сделать. Поэтому попросила его. Ну а потом… когда ты побежала к нему и в больницу с Ириной поехала... и вообще… Я понял, что это была правда. То, что он сказал.
– Капец! – простонала я, закрыв лицо руками.
Глава 29
Глава 29
Дарина
Бабушку с дачи отвезли в областную больницу – огромную. Попробуй там что-нибудь найди, полдня будешь бегать. Хорошо, что есть интернет. Но даже с подсказками нахожу нефрологию не сразу, сделав два круга между корпусами.
Короткая дорога к нужному – через стоянку. Пролезаю под шлагбаум, помахав охраннику, иду вдоль машин и вдруг вижу знакомую. И не просто знакомую.
Последняя до развода родителей у нас была Тойота «Камри», вполне приличная. Потом отец купил черный Рейндж и сделал какую-то кринжовую аэрографию с совой. Мол, приметные машины реже угоняют. Мне было бы стыдно на такой ездить, а ему норм.
Так, походу, он тоже приехал к бабушке. Стою и думаю: идти или нет. По правде, видеть его не слишком хочется – после всего, что узнала за эти дни. С другой стороны, при бабушке особых разговоров не будет, зато галочка поставлена: повидались.
Пока я думаю, из машины выходит какая-то тетка. Стоит ко мне спиной, курит, разговаривает по телефону.
Ну, собственно, почему бы и не да? Мужик еще не слишком старый, наверняка подруги водятся. Меня он с ними не знакомит, но это не значит, что их нет.
Где-то рядом вопит ребенок, женщина оборачивается посмотреть – и я застываю на месте, разинув рот. Потому что узнаю ее. Та самая, с которой мама поздоровалась в полиции. То есть мать Рината.
Она замечает меня, усмехается, садится в машину. Наверно, подумала, что я сражена ее неземной красотой. Хотя ничего там такого особо красивого. Самая обычная тетка под сороковник. Ухоженная, конечно, платье за хреналион денег. Ринат говорил, что она блогер, по всяким там бабским штукам. Но это все фигня. Она – с моим отцом?!
Мы-то подумали, что отец Рината с моей мамой может замутить, а тут вот оно как. Однокласснички! После всего, что у них когда-то было? До чего же противно все это.
А может, она меня тоже узнала? По тому разу запомнила? Или отец фотки показывал?
Желание видеть его пропало окончательно, но все-таки иду. Стиснув зубы. Нахожу наконец вход, поднимаюсь на третий этаж, разыскиваю палату.
Да, он сидит у нее. Рядом с кроватью.
– Ой, Данечка пришла! – И чмок-чмок-чмок.
Старательно улыбаюсь. Сажусь на вторую кровать – пустую. Говорит в основном бабушка. Мы киваем, иногда обозначаем присутствие на линии. Я думаю о том, что вот так не должно быть. Чтобы родные люди виделись по обязанности, без малейшего желания. Только потому, что так надо.
Кому надо-то? Надо – это когда хочешь человека видеть. Потому что скучаешь. А я – нет. Ни капли не скучаю. Ни по нему, ни по бабушке. Наверно, должно быть стыдно. Но нет, не стыдно. Просто неприятно. И жаль, что вот так вот все.
За бабушкой приходят, чтобы забрать на процедуры, и мы с ней прощаемся. А я-то надеялась, что убегу раньше. Или наоборот, задержусь. Чтобы не разговаривать с ним. Идем по коридору, и меня все-таки срывает:
– Видела твою машину на стоянке.
– Да? И что? – настораживается он.
– Ничего. Тетка там какая-то сидела.
Смотрит исподлобья, словно не знает, говорить или нет.
– Дань, я хочу тебя познакомить… Ты взрослая уже, понимаешь…
Что я понимаю? Что тебе нужна баба? Да ради бога, только отстань. Не хочу я с ней знакомиться.
Хотя… почему бы не посмотреть вблизи? Врага нужно знать в лицо.
– Ну познакомь, – киваю равнодушно. – Если честно, мне без разницы. Маме можно сказать?
– Мама в курсе.
Что?! В курсе, что он с матерью Рината? Да что за дерьмо такое творится-то?!
– Мы все когда-то в одном классе учились. Мы с ней, Румия, ее муж.
– Румия? Ее так зовут? И она что, замужем?
– Пока да. Но скоро разведется.
– И что, ты на ней женишься?
Меня сейчас или порвет, или вырвет.
– Возможно.
Стискиваю зубы, иду молча. Выходим на стоянку, останавливаемся у машины. Отец открывает дверь, наклоняется, что-то говорит, потом поворачивается ко мне:
– Даня, садись назад.
– Зачем? – делаю шаг в сторону.
– Посидим где-нибудь, кофе выпьем. Тут недалеко кафе есть неплохое.
Вот же я вляпалась-то! Ну ладно, теперь поздно отступать, если не хочу выглядеть идиоткой. Сажусь назад, пробурчав под нос «здрасьте».
– Познакомьтесь, девочки, – напряженно улыбается отец. – Это Дарина, моя дочь, это… Румия.
– А по отчеству? – уточняю ядовито.
– Каримовна, – отвечает она с якобы улыбкой.
Губы растянуты, а глаза ледяные. И так узкие, да еще и прищурены. Так же рада меня видеть, как и я ее. И это она не знает, что я с ее сыном встречаюсь.
Едем молча. Хорошо, что недалеко. «Неплохое кафе» – какая-то пекарня на пять столиков. Отец берет кофе, пирожные, даже не спросив, чего я хочу. Кому вообще интересно?
Похоже, он уже и сам не рад, что все это затеял. Пытается как-то наладить разговор, но получается плохо. Говорит в основном он, а мы отделываемся односложными репликами. Кофе кислый, пирожное невкусное. И все густо приправлено неприязнью, которую Румия даже не пытается скрывать.
Ну разумеется, я же дочь Даши Сорокиной, ее заклятой подружки. Той самой, захапавшей парня, в которого она была влюблена. Ну так ты его получила в конце концов, чего тебе еще надо-то?
Она похожа на змею. Голова маленькая, стрижка короткая, сама высокая, худая. Кажется, что откроет рот, а там язык раздвоенный. И клыки. Интересно, Ринат внешне похож на нее, но все равно совсем другой.
Через полчаса «вспоминаю», что у меня дела, надо бежать. Никто не возражает. Вываливаюсь из кафе с мокрой спиной и кислятиной на языке.
Да, папочка, ну супер ты себе подружку нашел!
Мне просто необходимо рассказать обо всем Ринату. Но не по телефону. Завтра. Когда он придет к нам.
Глава 30
Глава 30
Дарья
Упираясь ладонями в виски, Тим смотрел куда-то сквозь стол, а я прокручивала в памяти, как все было тогда. Отматывала пленку на двадцать лет назад.
Тим, по своей вечной привычке, опоздал. Увидел, что я за столом рядом с Ванькой, стиснул зубы. Сидел мрачный, молчал. А что потом? Этот кусок у меня выпал. Кажется, мы с Танькой Горбуновой и с Ленкой Хомутовой собрали посуду, отнесли на кухню. О чем-то там разговаривали. А когда принесли чайное-кофейное, ни Тима, ни Ваньки в комнате не было.
Кольнуло каким-то нехорошим предчувствием. Налила себе вина, прислушалась к голосам на балконе, пытаясь разобрать, о чем они там говорят. Кто-то спросил, где Ванька. И я подумала еще, что надо бы их остановить, нашли место, где выяснять отношения.
Подумала – но не успела…
Тогда все обвиняли Тима, хотя он уверял, что и пальцем до Ваньки не дотронулся. Точно так же потом, когда тот подтвердил, стали винить меня. А я? Что я думала тогда? Пока Ванька был в коме?
Нет, мне не хотелось верить, что Тим его столкнул. Я гнала от себя эти мысли.
Сначала мы с Ириной сидели в больнице рядом с реанимацией. Почти сутки. После этого… что я делала тогда? Пыталась заниматься, готовиться к вступительным, ЕГЭ еще не было. Хоть как-то отвлечься.
Мне звонили, спрашивали, что слышно. Не хотели беспокоить Ирину. Это потом уже от меня все дружно отвернулись. Тогда еще нет. Что я могла сказать? Только то, что пока никаких новостей.
Меня вызывали к следователю, который долго и нудно выспрашивал все подробности. Вплоть до того, были ли с кем-нибудь из них интимные отношения. Ну разумеется, ему же рассказали, из-за чего у Ваньки с Тимом была вражда. То есть из-за кого.
Ко мне пытался подобраться журналист из какой-то желтушной газетенки, рассчитывая написать забойный материал. Ну как же, девочка и два мальчика, школьная драма! Я послала его подальше и перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров, которых хватало.
Не звонил и не появлялся только Тим. Как будто залег на дно. С того дня и до недавнего времени я больше не видела его ни разу. Не сказала бы, что очень хотелось, но вот это молчание словно подтверждало его вину – и ее трусливое отрицание. Потом, когда Ванька очнулся и сказал, что упал сам, мне было стыдно за эти мысли. Появись он в тот момент – кто знает, как все могло сложиться?
– Тим, у меня ничего тогда с ним не было. И если бы ты спросил…
– Даш, я звонил, приходил к тебе домой. Хотел с тобой поговорить. Объяснить все.
– Ты? – Я захлопала глазами. – Звонил?
– Много раз. Ты не отвечала. Может, потому что незнакомый номер? Я в тот день потерял телефон. Тогда еще не восстанавливали номера, как сейчас, взял новый.
– Да, может быть. – Пришлось это признать. – Я тогда не брала с незнакомых. Звонили какие-то придурки, говорили гадости. А на городской?
– И на городской звонил. Твоя мама подошла и сказала, что ты в больнице. У него. Потом я пришел, никто не открыл. И еще раз пришел. Она снова сказала, что ты в больнице. И что мне лучше не приходить. Тогда я пытался подкараулить тебя во дворе. Но увидел только в сентябре. С ним. И понял, что смысла нет.
Я молчала. Последние кусочки пазла встали на свои места. Хотя нет. Оставалась еще Румия.
– С Румой мы встретились через два года. – Тим словно услышал мои мысли. – Случайно. Мы с матерью переехали, но она дружила с соседкой, теть Лизой, и они иногда виделись. Мама болела, та достала ей какие-то лекарства, и я за ними приехал. И во дворе встретил Румию. Разговорились, она сказала, что вы с Мысниковым поженились. Она была очень этим расстроена, меня тоже подбило. Пошли в какой-то бар, набрались.
– Ну ясно… – усмехнулась я. – Набрались, переспали.
– Нет, это позже. Тогда просто сидели, разговаривали.
– Конечно, товарищи по несчастью.
Тим посмотрел на меня так, что я прикусила язык.
Господи, что я несу?! Идиотка!
И все равно не удержалась:
– А она тогда больше всех на тебя наезжала. Что ты виноват.
– Не поверишь, – криво улыбнулся Тим. – Она попросила прощения. Сказала, что была не права.
– Да уж, трудно поверить.
– Знаешь, Даш, каких только странных причин и поводов не бывает для начала отношений. Мы действительно были, как ты сказала, товарищами по несчастью. Она любила Ивана и ненавидела тебя. Я – любил тебя и ненавидел его. Все это переплавилось, и получилось что-то… Не знаю даже, как это назвать. Не любовь, нет. Я тогда нуждался в ком-то понимающем, как мне хреново. Я не требовал любви от нее, она от меня. Просто мы оказались в одном окопе.
– Пытаюсь понять, – кивнула я. – Но это сложно. Уж слишком вы…
– Разные? Да, наверно. Но зазубрины дают сцепку. Возможно, я на ней и не женился бы, если бы не Ринат. Даже, скорее всего. Но это не было чем-то таким… по приговору суда. Во всяком случае, в первые годы – точно. Мы были сконцентрированы на нем, старались дать ему как можно больше. Любви – в первую очередь. Если не между нами, то хотя к нему.
– Это не работает. – Я машинально дотронулась до его локтя, но тут же убрала руку. – Я тоже думала, что любви к общему ребенку достаточно. Но нет. Этого мало.
– Ты права. В первые годы хватало, но Ринат подрос, мы все дальше и дальше стали отходить в разные стороны. Пока не превратились в соседей. Общий дом, общие привычки… Плюс ребенок. Который все видит, все понимает.
– Почему было не развестись?
– А вы? – Тим посмотрел в упор. – Почему вы не развелись раньше?
Что я могла сказать? Что болото засасывает? Если бы Иван не ушел, мы, наверно, так и тянули бы эту лямку. Так же, как и они. Сколько вообще таких семей, которые катятся по инерции, как автобус на льду. Без любви, без радости.
– Есть еще вот какая штука. – Он усмехнулся с горечью. – Твоя дочь осталась с тобой. Но представь, что она живет с отцом, а ты видишь ее раз в неделю или даже реже. Нет, никто не запрещает, но все равно вы уже не вместе, не рядом. Одно дело, когда ребенок вырос и живет отдельно, самостоятельно. Другое – вот так. Когда ты… приходящий папа.
А вот это и правда было аргументом. Об этом я не подумала. Потому что Данька осталась со мной, это даже не обсуждалось. Но предложила бы я развестись, зная, что она будет жить с отцом? Вряд ли. Ивана, похоже, это не испугало, но он не Тим.
– Значит, вы договорились развестись через год? Когда Ринат закончит школу?
– Да. Как-то так.
– Слушай… – Я набрала воздуха побольше и словно в воду нырнула. – Завтра Ринат придет к нам. Чтобы я с ним познакомилась. Не хочешь… присоединиться?
