Текст книги "Долгая дорога к тебе (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35

Глава 35

Дарина

Еду в метро, слегка потряхивает. Одно дело просто встречаться с парнем и совсем другое, когда он собирается представить тебя друзьям как свою девушку. Плюс к этому еще и знакомство с его отцом бонусом. С матерью-то я уже познакомилась, и мы друг другу не понравились. Не понравилась я – как потенциальная падчерица. И это она еще не знает, что я девушка ее сына!

Убеждаю себя, что все будет в порядке. Что это не какая-то стремная вписка, куда так тянет Кульку, а просто днюха. Пати, в общем. Спросила Рината насчет подарка, сказал, чтобы не парилась, он уже купил какие-то их айкидошные прибамбасы.

До сих пор удивляюсь, что мама отпустила. Но, собственно, почему нет? Это Кулька мне активно вливала, что родителям правды говорить нельзя, все равно не поймут и запретят. А оказалось, с мамой вполне можно разговаривать по-человечески. Прямо открытие века. Попросила нормально – она отпустила. Тем более Ринат ей понравился. И его отец поддержал, что ничего ужасного и опасного.

Ой, там точно что-то такое у них… Не зря же она покраснела, когда я спросила. А вчера в салон ходила, вся такая красотка пришла. Не то чтобы прямо радикально изменилась, но помолодела, похорошела – заметно. Как будто лампочка в ней зажглась. И меня это радует. Хотя сначала от одной мысли, что закрутит с отцом Рината, было кринжово. Но потом подумала – почему бы и нет?

Правда, еще посмотреть на него надо. Вдруг он такой же противный, как и мамаша?

Да ну, нет. Вряд ли. Не может быть.

Ринат ждет у Гостинки. Сначала пытался мне объяснить, на чем доехать, но потом сказал, что лучше встретит, немного прогуляемся. Идем в сторону Фонтанки, и он рассказывает о тех, кто будет у Вадима. Сам именинник в этом году окончил школу и поступил на журфак университета. Серьезно!

– Послушай, Дан, – говорит Ринат, когда мы сворачиваем на набережную, – мы вчера разговаривали с отцом. Насчет их развода.

– И что? – напрягаюсь я.

– Да ничего. Они хотели подождать, пока я не закончу школу, но, может, и не будут тянуть. Раз уж все равно все всё знают.

Да? Только поэтому? Или внезапно появилась еще одна причина?

Но эти мысли я оставляю при себе. Не хочется обсуждать отношения родителей.

За разговором незаметно доходим до Моховой. Ринат подводит меня к длинному четырехэтажному дому сливочно-желтого цвета.

– Мы здесь живем, – говорит, вытаскивая ключи. – А Вадька со двора.

– А что, если твоя мама сейчас выглянула в окно и увидела нас? – спрашиваю настороженно.

– С чего ей вдруг в окно выглядывать? – отвечает не слишком уверенно. Похоже, об этом не подумал. – Ну увидит и увидит. Все ведь рано или поздно узнают, и она, и твой отец. Идем.

Куда идем? К нему?! Ну раз уже все равно будет палево?

Но вопрос тут же снимается. Пройдя просторную площадку первого этажа, выходим через другую дверь во двор, пересекаем его и останавливаемся у парадной внутреннего корпуса. Ну да, самый обычный доходный дом – роскошный с улицы и облезлый со двора. Ринат звонит в домофон, поднимаемся пешком по тесной обшарпанной лестнице со стертыми ступенями. На четвертом этаже всего две квартиры. Дверь одной заклеена бумажкой с печатью, за другой вопит музыка. Звонить приходится долго, наконец открывают.

– Привет, Акулина! – с улыбочкой говорит Вадим.

– Я не!..

Черт, вот же стыдоба!

– Да знаю, знаю. Проходите.

Наверно, когда-то это была коммуналка, от которой откусили две смежные комнаты. В похожей квартире я бывала вместе с бабушкой, у ее подружки. Высоченные потолки с лепниной, два окна с широкими подоконниками, паркет. Современная мебель смотрится странно.

Тусовка в разгаре. Народу человек двадцать, а то и больше. Парней и девчонок примерно поровну, танцуют, болтают. Какая-то парочка обнимается, сидя на подоконнике. В углу стол – нарезки, салаты, бутылки, бокалы, кто что хочет, то и берет. Ринат многих знает, знакомит меня, а я сопоставляю лица с тем, что он рассказывал по дороге.

Странно, обычно мне неуютно в незнакомых компаниях, но сейчас вписываюсь легко. Наверно, потому, что не одна. Разговариваю, танцую вместе со всеми – тут я в своей стихии. А медляки с Ринатом – вообще супер! Даже жаль, когда песня заканчивается.

– Тебе что-нибудь принести? – спрашивает он.

Вино я не люблю, развозит от пары глотков, потом голова болит. Пива немного могу выпить. Сидим с банками на подоконнике, болтаем, смотрим на других.

– Как тебе? – Ринат обнимает меня за плечи, и я ловлю любопытный взгляд какой-то блондинки.

– Все хорошо.

– И все трут, что малыш нашел себе девчонку.

– Малыш? – не могу удержаться от смеха. – Это ты?

– Ну так я здесь самый младший. Пусть на год, но все равно.

– Ага, помню, во втором классе первоклашки казались вообще ясельными. А тут все школу окончили, студенты почти. Прямо старики! Точно мы малыши для них.

Хихикаем, подталкиваем друг друга локтями, обсуждаем собравшихся. Время летит незаметно.

– Конец фильма, – говорит Ринат, заглянув в телефон. – Отец пишет, что запрягает лошадь.

– Уже? – скулю разочарованно. – Все, Золушки, бал закончился.

Подходим к Вадиму попрощаться, спускаемся во двор.

– Не бойся, он тебя не съест, – успокаивает Ринат, пока мы идем к синему внедорожнику.

«Ауди»! Ничего так тачка!

– Да не боюсь я, – огрызаюсь немного нервно. – С чего ты взял?

Его отец выходит из машины. Не красавец, но вполне симпатичный мужчина, высокий, стройный. С бородкой. И улыбка приятная. Я прямо вздыхаю с облегчением.

– Пап, познакомьтесь, – говорит Ринат. – Это…

– Здравствуй, Дарина, – перебивает его отец. – Прости поросенка, он еще не выучил, что мужчину представляют даме, а не наоборот. Тимофей Николаевич.

– Ну па! – возмущается Ринат.

– Не папкай, а возьми карандашик и запиши. Все, детвора, забирайтесь, поехали. Поздно уже.

Глава 36

Глава 36

Дарья

Тим написал и еще раз подтвердил: все по плану, часов в одиннадцать, на край в полдвенадцатого он детей с тусовки вытащит. Я, конечно, все равно волновалась, но меньше, чем когда Данька болталась где-то со своей ненормальной подружкой.

Кстати, Кулька куда-то исчезла. После того их похода в ночной клуб я не видела ее ни разу. И от Даньки о ней ни слова не слышала. Поссорились? Или между ними пробежала черная кошка… по имени Ринат? Я бы не удивилась.

По правде, волновалась я не только потому, что Данька пошла с парнем на тусовку. Еще и потому, что Тим привезет ее домой. Маловероятно, что ему захочется зайти. Но если все-таки вдруг?..

Показалось, что у нас грязно и бардачно. Данька перед визитом Рината все вылизала, но за два дня и запылилось, и замусорилось. Взяла тряпку, начала нервно наводить блеск. Протерла зеркало, остановилась перед ним, разглядывая себя.

Вчера, когда я приехала из салона, Данька сказала: «Ой, мам, ну ты прямо красотка теперь». Немножко ехидно, но, как мне показалось, с одобрением.

Ну красотка не красотка, а глазки определенно блестят.

Что, Дарья Сергеевна, пробило?

Я не могла четко сформулировать, что со мной происходит. Но какая-то тайная химическая реакция уже запустилась, и я даже не знала толком, нравится ли мне это, хочу ли я… чего-то.

Если нет, то вот это волнение – с чего оно тогда?

В начале двенадцатого Тим написал, что они выезжают. Я налила себе очередную кружку кофе, села на кухне, поглядывая на часы.

Вот еще вопрос: понравилась ли ему Данька. Для меня это было важно.

Что толку гадать. Придет и скажет. Наверняка ведь почувствует. Да и Тим – он такой… не из тех, кто вежливо притворяется.

Сидела, вставала, бродила по квартире, смотрела в окно. Наконец во двор заехал темный внедорожник, остановился рядом с аркой. Открылась задняя дверь, выбралась Данька. Постояла, потом помахала рукой и пошла к парадной. А я – в прихожую. С капелькой разочарования.

Да ладно, Даша, ты и правда думала, что Тим поднимется на ночь глядя кофейку глотнуть?

Загудел лифт, пополз, пощелкивая на этажах, вверх. Остановился, выпустив Даньку с шальной улыбкой.

– Ой, мам, ты что, меня ждешь?

– Увидела в окно, как вы подъехали. Все в порядке?

– Да, просто супер! – Она повисла у меня на шее, но тут же отцепилась, смутившись. – Правда, все хорошо.

Скинув кроссовки, влезла в тапки и пошлепала на кухню.

– А поесть есть чего?

– Там не кормили? – удивилась я.

– Ой, ма… – Она снисходительно поморщилась. – Ты думала, там стол с курицей и тортом? Не, закуски всякие, кто что поймал. Пару бутеров съела.

Ну… когда я была в ее возрасте, на день рождения готовили человеческую еду. Я даже запомнила, что на Ванькином тогда как раз была запеченная курица с картошкой. Ирина приготовила и ушла. И торт был. Но с тех пор двадцать лет прошло.

Я достала из холодильника гречку, тушеную индейку, разогрела, и Данька жадно набросилась на еду. Я тоже села за стол – в надежде, что расскажет сама, без наводящих вопросов.

– Мам, обычная тусовка, – с набитым ртом сказала она, наткнувшись на мой выжидательный взгляд. – Куча народу, трындят, танцуют.

– Угу, – кивнула я. – Пьют, курят.

– Никто там не курил! – Данька возмущенно махнула рукой. – Все на площадку выходили. Вадиму бы рода… родители голову оторвали. Бухло было, чего там. Но мы только пива немного. Ринат же спортом занимается, не пьет и не курит.

Ну прямо самый распрекрасный, идеальный принц всей вселенной! Я, конечно, рада была, что он такой положительный, но сейчас меня интересовало немного другое. И спросить неловко.

– А отец у него ничего так, очень даже приятный. – То ли до нее дошло, чего я жду, то ли просто добралась по порядку до менее важной – для нее! – информации. – Не то что мать.

– И что?

– Да ничего. Мы толком и не разговаривали. Вышли с Ринатом, поздоровались, сели в машину и поехали. А, да, мам, мы с Ринатом в воскресенье хотим на залив съездить. Можно?

Я чуть подвисла от резкой перемены направления, и это было понятно превратно.

– Ну мам! – Данька страдальчески скривилась. – Знаю, о чем ты думаешь. Что мы там обязательно займемся… сексом, я забеременею – и все, конец жизни. Разве нет?

Привет, Тоня, что там было насчет «притащит пузо»?

– Ну… рано или поздно это все равно случится. – Я пожала плечами. – Другой вопрос, стоит ли торопиться?

Мы правда это обсуждаем? И обе до сих пор живы? И мир не рухнул? Так, оказывается, можно было?

– Мам, я не собираюсь торопиться. – Облизнув вилку, Данька встала и отнесла посуду в раковину. – Пока мне и так хорошо. А как будет… ну так и будет. И спасибо, что ты понимаешь. Что когда-нибудь это со мной случится. Не вопишь, как Кулькина мать: рано, нельзя, опасно. Это не работает.

– Кстати, про Кульку. – Я обрадовалась возможности отойти от темы. – Вы не поссорились?

– Я даже не знаю, – не сразу ответила Данька. – Формально нет. Но… не знаю. Это больно. А может, и к лучшему. Ладно, я спать. Устала.

Она поцеловала меня и ушла в ванную. Я прибрала на кухне, загрузила посудомойку и села с телефоном.

Тим, наверно, не доехал до дома. Ладно, потом прочитает.

«Спасибо тебе большое еще раз. Данька сказала, что ты ничего, очень даже приятный».

Ответ пришел через полчаса, когда я уже легла:

«Не за что, Даш. Она тоже. Так что все хорошо».

«Ты в курсе, что они в воскресенье на залив собрались?»

«Да, обсуждали по дороге. Я предложил отвезти в Комарово, они отказались, на ласточке доедут».

«Мы когда-то в Кавголово ездили».

«Ага, и у тебя был такой блядский купальник…»

«Да? – Я наставила целую строчку ржущих смайликов. – А мне казалось, что ничего, норм. Красивый».

«Красивый. Но…» – И три смайлика, закрывающих глаза руками.

Пока я думала, как ответить, прилетело еще:

«Даш, а давай мы туда съездим? В воскресенье? Молодняк на море, а мы по старой памяти – на болото. Пока погода не испортилась».

Ой, мамочки… Как будто напросилась.

Ну и что, собственно? Почему бы и нет?

«Хорошо, давай».

Чуть помедлив, я нажала на галочку отправки.

Глава 37

Глава 37

Дарина

Сижу и тихо офигеваю. В хорошем смысле.

Божечки-кошечки, я это сказала? Маме – про секс?! Но это еще что! Она в ответ не начала орать или душнить – просто слэй! Сказала, что рано или поздно это все равно случится, но не стоит торопиться.

Так ведь и я так думаю. Пусть будет тогда, когда… когда это станет необходимым. Чтобы без этого вообще никак. И главное – когда не будет страха. Совсем. А сейчас он есть. Не прямо крип какой-то, но немного жутенько. Даже не столько боли боюсь или какой-то неловкости, скорее, того, что это уже совсем другая жизнь. Взрослая. Что надо перешагнуть черту.

В общем, не чувствую я себя еще достаточно взрослой для этого. Как бы сказала бабуля, нос не дорос. А вот целоваться и все такое мне нравится.

Убиться просто, совсем недавно мама загнала меня в ссылку на дачу, и мы с Ринатом встречались тайком. А теперь – вот так. Прямо будто волшебник какой-то палочкой маханул. Походу, волшебник – это отец Тима. Пообщалась мама с ним и развернулась на триста шестьдесят градусов. Ой, то есть на сто восемьдесят, конечно.

Но вообще правда классный дядька, мне понравился. И мама прямо расцвела, когда я ей это сказала. Сидела и так напряженно ждала, что я не удержалась, чтобы не потроллить. Начала про тусу рассказывать, как будто это самое важное.

Ой, нет, мамочка, тут явно что-то такое у вас… Вот прикол будет, если они замутят. Отец и мать Рината, конечно, от злости лопнут, но это их проблемы. И кстати… пусть лучше по этой причине, а не из-за нас с Ринатом.

А в воскресенье поедем на залив. Это он придумал, пока до моего дома ехали. А его отец предложил нас отвезти. Но это было бы как-то… не очень. Поедем на электричке. На весь день.

Чем бы завтра заняться? У Рината какие-то дела, не увидимся. Не поссорились бы с Кулькой, могли бы с ней куда-нибудь прошвырнуться. Но нет… так нет. Мама даже заметила, что мы больше не в коннекте. Раньше-то постоянно или я у нее зависала, или она у нас, или шли куда-то вместе.

Больно? Уже, наверно, не очень. Как ссадина. Хотя не будь у меня Рината, было бы гораздо больнее. Все-таки столько лет…

Ладно, не буду об этом думать!

Утром мама говорит, что хотела навестить бабушку, но та попросила съездить на дачу и полить все. Напомнила, что мама ей обещала.

– Придется ехать, – говорит с тяжелым вздохом.

– Я с тобой! – примазываюсь, чтобы чем-то забить время.

За рулем мама, как обычно, внимательно смотрит на дорогу, а я туплю в телефон.

– Знаешь, ма, – говорю, покосившись на нее одним глазом, – мне должно быть стыдно, но нет никакого желания навещать бабушку в больнице. И с папой видеться тоже. Я не говорю, что не буду, но вот честно – желания нет.

– Понимаю, Дань, – вздыхает она. – У меня тоже нет. Но приходится. По крайней мере, бабушку навещать. И огород ее поливать. Вот казалось бы, зачем? Она мне теперь никто. Бывшая свекровь. Но… ладно, неважно.

Приезжаем, пьем для разгону кофе, потом мама разматывает шланг. Я еще помню время, когда водопровода не было, на полив воду таскали из пожарного пруда. Наливали в бочки, потом лейками на грядки. А потом подвели трубу, и стало легче.

Дождей не было всю неделю, для Питера прямо рекорд. Земля пересохла, всё пожухло, лить приходится много. Мама поливает, я держу шланг, чтобы не тащился по грядкам.

Она какая-то странная с утра. Где-то далеко-далеко. Снова о чем-то думает.

– Ма, там сейчас болото будет!

– Ой!

Вздрагивает, смотрит удивленно на лужу под кустом смородины, отводит шланг, заливает себе ноги. Смеется глупо.

Так, женщина, с вами все ясно…

Наверно, потому, что я сама влюблена, смотрю на это снисходительно. Иначе было бы такое: омг, мать, ну ты же уже старая… ладно, пожилая, что ты как девочка, не позорься.

А если совсем честно, мне даже хочется, чтобы у них с отцом Рината что-то закрутилось. Назло этой козе, его мамаше, и моему отцу. Да и вообще он приятный. И выглядит неплохо для своего возраста. Лучше он, чем какой-нибудь помятый скуф.

Возвращаемся домой, после ужина я собираю сумку на завтра. Заглядываю к маме спросить, что можно взять с собой из еды, а она стоит перед открытым шкафом и задумчиво таращится на вешалки.

– Куда-то собираешься? – спрашиваю с улыбочкой.

– Я? Н-нет… Просто смотрю… что постирать.

Ага-ага, постирать. Походу, нас отпустили и сами тоже куда-то намылились. Надо будет вечером поаккуратнее. В дверь позвонить. А то мало ли…

Ухожу, стараясь не хихикать. Просто открываю холодильник и делаю бутеры из того, что там есть. Надо будет водички по дороге купить.

Надо – но, разумеется, забываем. Хорошо хоть на Финбане вспомнили. В «ласточку» заскакиваем в последний момент. Она уже плотно набита, с трудом находим два места рядом. А поехали бы с Уделки, так и стояли бы всю дорогу.

Напротив какая-то бабка, смотрит на нас злобно, хотя мы разговариваем тихо, даже не в обнимку сидим. Вот иногда я удивляюсь, некоторые люди как будто сразу старыми родились. Молодыми никогда не были, не влюблялись. Может, и правда? Или просто завидуют? Злятся, потому что молодость ушла? Неужели и мы такими станем?

Да нет, не может быть. Я не завидую, когда другим хорошо. Ну, может, и завидую немного, но уж точно не злюсь и не желаю ничего плохого.

Говорю об этом Ринату, когда мы уже выходим из электрички и идем потихоньку в сторону залива. Как здорово, что ему обо всем можно рассказать. Обо всем, что думаю.

– Ты такая… хорошая, Данка, – говорит он, останавливается и целует меня.

– Нашли место лизаться, паскудники!

Оборачиваемся и видим ту самую бабку, которая сидела рядом. Фыркаем и идем дальше, держась за руки. То и дело смотрим друг на друга и начинаем хохотать.

Какой все-таки классный день. Пусть таким и будет.

Глава 38

Глава 38

Дарья

– Ты Ринату сказал? – спросила я Тима, когда, постояв в плотной пробке, мы выбрались наконец на «Сортавалу».

– Нет. – Он забавно скривился. – А ты Дарине?

– Тоже нет. Но, кажется, она что-то просекла. Зашла вчера, когда я перед шкафом стояла, думала, что взять. Спросила так ехидно, куда я собираюсь. А я начала блеять, как овца. Про стирку.

– Боже, Даш, после того как Рума собралась замуж за Мысникова, думаю, их уже ничем не удивить. Детей, в смысле.

– А чего тогда не сказал? – фыркнула я.

– Ну… не знаю. Никто не спрашивал.

По дороге мы почти не разговаривали. Тим, как и я, за рулем не отвлекался, хотя водил намного лучше меня. Я смотрела на бегущий за окнами лес, слушала музыку, но больше вслушивалась в напряжение между нами. Тонкое, звенящее, как золото и хрусталь. В детстве мне нравилось подвесить на нитку мамино золотое кольцо и слегка ударить им по краю хрустального бокала, а потом вслушиваться в едва слышный, тающий звон.

– Тим, а ты случайно меня не назло врагам пригласил?

Это была провокация, и она удалась.

– А ты не назло врагам согласилась? – ответил он вопросом на вопрос, глядя на дорогу.

– Ну если только совсем немного, – честно сказала я.

– Ну вот и я… немного. Да нет, Даш. На самом деле не поэтому. Просто кое-кто мне развязал руки.

– То есть до этого вы жили как соседи и ты был такой верный муж?

Ой, куда-то нас не туда понесло, товарищи. Возможно, пригласи он меня в кино или в ресторан, мы были бы более сдержанны. Но пляж, да еще там, куда мы ездили во времена лихой молодости… Телесное электричество – оно такое, опасное.

– Нет, – помедлив, ответил Тим. – Не совсем. И не я начал первым. Это уже неважно. Мы бы все равно развелись, но было достаточно причин не торопиться.

– Скорее, не было причины, чтобы поторопиться, – уточнила я.

– Может, и так. Это было такое очень зыбкое равновесие. Хватило бы малейшего толчка, чтобы все рухнуло.

– Точка бифуркации, – ввернула я умное словечко.

– Она самая, – согласился Тим. – Но когда Рума сказала, что собирается замуж не за кого-то там, а за Мысникова, это был основательный такой толчок.

– Волшебный пендель?

– Угу. С ноги на Марс. Скажи, Даш, тебе не кажется, что все это очень странно?

– Что именно? – уточнила я, наматывая на палец пояс сарафана.

– Сначала встретились они. Потом наши дети, а через детей – мы с тобой. Как будто это как-то… не знаю, предопределено, что ли? Чтобы круг замкнулся?

– Тим, я не верю во все эти предопределения и небесные сценарии.

Ой ли? Правда не верю?

– Через триста метров держитесь правой полосы, затем поверните направо! – вмешавшись в разговор, сурово потребовал навигатор.

Тим свернул с трассы на развязку, потом на какое-то разбитое шоссе со стертой разметкой.

– Надеюсь, навигатор вывезет, – сказал он, поглядывая на экран. – Я тут никогда не ездил. На электричке проще. Кажется, здесь.

От шоссе в сторону озера вела узкая грунтовка. Когда-то ее перегораживал шлагбаум, но от него остались только две ржавые стойки. Поднимая тучи пыли, машина запрыгала по ухабам и через пару минут выехала на полянку, где уже стояли две другие. К берегу вела протоптанная тропа.

– Это не совсем то место, – сказал Тим, когда мы пошли по ней к озеру. – Туда не подъехать. Но, наверно, и хорошо. Вряд ли здесь будет много народу.

Я молча кивнула, соглашаясь. И не только поэтому. Нато самое место не хотелось по другим причинам.

Маленький дикий пляж действительно был почти пустым: небольшая компания молодежи и женщина с ребенком. Мы прошли подальше, за кусты.

– Ну вот. – Тим поставил сумку на траву и вытащил большой плед. – У нас, можно сказать, отдельный кабинет.

Сняв сарафан, я поймала взгляд Тима и… узнала его – через столько лет. И купальник тот давно почил, уступив место простому, скучному, подходящему для без малого сорокалетней тетки. И фигура была уже не та. А его взгляд остался прежним – таким жадным и горящим, что меня мгновенно залило жаром. И как только пар не повалил с шипением, когда я быстро вошла в воду?

У берега было мелко, едва по пояс, но дальше дно резко уходило на глубину. Я плыла, пока не начала задыхаться. Перевернулась на спину и только подумала, где же Тим, как он вынырнул в метре от меня.

– Дашка, ты неправильно дышишь, поэтому быстро устаешь.

– Ну как же, великий пловец! – фыркнула я.

– Великий не великий, а кое-чему научить могу. Вдыхаешь над водой, носом или ртом, как удобнее. Опускаешь лицо в воду и медленно, плавно выдыхаешь, одновременно носом и ртом. Чтобы пузыри пошли. Полностью, чтобы весь воздух вышел.

– Я так не могу. Ненавижу, когда вода в нос попадает.

– Как она попадет, если ты будет выдыхать? Опускаешь лицо в воду и одновременно начинаешь выдох. Попробуй. Не плыви, а просто дыши.

Его руки вдруг оказались у меня под животом, поддерживая на поверхности. Сердце забилось так, что едва не выскочило через уши.

– Давай, попробуй!

Ага, попробуй! Попробуй с ним поспорь. Как бетонную стену башкой долбить. И в этом он тоже нисколько не изменился.

Я вдохнула поглубже, зажмурилась, опустила лицо в воду и начала пускать пузыри. Пока воздуха не осталось.

– Ну вот, все прекрасно получается, – сказал Тим, когда я подняла голову и судорожно вдохнула. – Давай еще раз.

Его рука скользнула ниже, и я опустила лицо в воду, даже толком не вдохнув. И подумала сквозь шум в ушах, что притащить пузо, кажется, рискует не Данька, а кое-кто другой.