Текст книги "Долгая дорога к тебе (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Глава 11

Дарина

– Кулька, я лузер по жизни. Лох и лузер. Это судьба!

– Блин, Дана, хватит скулить! Что еще стряслось? Ринатик полез в трусы? И послал на фиг, когда стала возражать?

– Дура, что ли?! Иди ты на хер, Мартьянова!

Кульке уже вернули телефон, но из дома еще не выпускают. Я дождалась, когда мать устала голосить и ушла в ванную, только тогда позвонила – поплакаться. Вот еще от нее не хватало всякие глупости выслушивать. И так сыта по горло.

Нажимаю на отбой, выключаю звук. Достаю из шкафа дорожную сумку, смотрю на полки и вешалки.

Вот интересно, что было бы, скажи я: нет, ни на какую дачу не поеду? Вот не поеду и все. Связала бы и повезла в багажнике?

Может, попробовать? Ну правда, что она сделает?

Пока набираюсь храбрости, жужжит телефон. На экране пуш:

«Можешь разговаривать? Наберу?»

Ринат!

Надо было ему позвонить, а я по привычке ломанулась к Кульке.

В ванной шумит вода. Минут пять у меня точно. А может, и десять. Набираю сама.

– Привет! Пять минут есть, пока мать в душе.

– Как ты?

– Не спрашивай. Собираю сумку. На дачу. Вот думаю, что будет, если откажусь ехать.

– Знаешь, Дан… – Я прямо вижу его усмешку, хотя звонок обычный, не видео. – Поверь моему опыту, пока живешь с родаками и зависишь от них, воевать с ними – себе дороже. Давай так. Где у вас дача?

– В Екатериновке. Это в сторону Приозерска.

– Там тебя тоже пасут? – спрашивает, подумав.

– Нет. Бабушка отпускает на речку. И просто гулять.

– Ну супер. Я к тебе приеду. Кинешь мне метку на карту, там и встретимся. Если хочешь.

– Хочу, конечно! – ору и тут же зажимаю рот, оглядываясь на дверь. – Приеду завтра и скину. И как добраться.

– Договорились, – говорит Ринат и спрашивает, помолчав немного: – Обо мне что-то было?

– Еще нет, – корчу страшную рожу. – Это, наверно, второй серией пойдет. Пока только орала.

– Ладно, держись, Дан. Давай, звони, пиши. Пока!

– Пока!

Ну вот, и сразу солнце из-за тучи. На даче, конечно, особо гулять негде. Только у речки-говнотечки или в лесу. Но лучше так, чем никак. Тут Ринат прав. Воевать – себе дороже. Мамочка подтянет папашу с бабулей, выжрут мозг до дондышка. Хоть из дома тогда беги. И далеко убежишь? Пока восемнадцати нет, ты вне закона. Уже проверено.

Ничего, всего год потерпеть. А там только вы меня и видели!

Шум воды смолкает, открывается дверь, щелкает выключатель. Ну, сейчас начнется!

– Дань, давай поговорим спокойно.

Ага, сначала ты на меня орешь, а теперь поговорим спокойно? Я ведь, наверно, кого-то убила. Или банк ограбила. Или, на худой конец, трахалась с парнем посреди Невского. Он и поцеловать-то меня толком не успел. Вот где досада! Спасибо, мама, испоганила мне первый в жизни поцелуй!

– О чем? – морщусь, бросая в сумку трусы и футболки. – Видишь, я собираюсь. Хотя могла бы просто сказать, что никуда не поеду.

Она растерянно хлопает глазами. Видимо, такая мысль ей не приходила в голову – что я могу взбунтоваться.

– Даня!

– Ну что??? – швыряю в сумку шорты и поворачиваюсь к ней.

– Не ори!

Надо же, как ее вштырило! Все лицо в красных пятнах. И руки дрожат.

– То есть тебе на меня орать можно? А я должна только блеять, как овца? Да, мамочка, нет, мамочка? Так?

– Что это за парень? – спрашивает после паузы. На тон ниже. Но теперь уже я завелась так, что не остановиться.

– Просто парень. Тебе что надо сказать? Имя? Фамилию? Домашний адрес? Зовут Ринат, фамилии не знаю. Адреса тоже. Дома у него не была.

– Ты с ним встречаешься?

– Ну, видимо, теперь уже нет. Раз ты меня на дачу до конца лета слила.

– Если фамилию не знаешь, значит, не из школы? Где ты с ним познакомилась?

Нормальный такой допрос, да? Зачем я вообще отвечаю? Наверно, потому, что овца и есть. Привыкла слушаться.

– Какая тебе разница?

– Большая!

– Если я скажу, что в клубе, легче станет?

– В клубе?! – И как только глаза не выронила? – Это где в прошлое воскресенье была?

– Да. А что?

– Неделя прошла. Которую дома просидела. И ты с ним уже целуешься?

– А что? Слишком быстро? Надо, чтобы через год? Или через пять? Или десять?

Наверно, не стоит нарываться, но меня несет – не остановиться.

Крутит пояс халата, смотрит на меня. Ноздри раздувает – злится. И молчит.

Слушай, ну уйди уже, дай мне собраться!

Она словно слышит мои мысли.

– На электричку я тебя завтра отвезу, – говорит сухо, встает и идет к двери.

– Чтобы убедиться, что я уехала? – спрашиваю в спину.

– Да. – И бах дверью.

Уф… Будем надеяться, что на сегодня все.

Складываю шмотки, всякие мелочи. Ноут – в рюкзак. Зарядку не забыть еще для телефона. Теперь даже дача не кажется такой каторгой – когда знаю, что увижусь с Ринатом.

Походу, я по уши втюрилась. Потому что он правда классный.

Смахнув с экрана Кулькино «Мысникова, ты долбанулась?», ложусь спать. Лежу, смотрю в потолок и улыбаюсь. Вспоминаю наше свидание.

Первое свидание в моей жизни!

Ринат живет в центре, и я собиралась поехать туда, но он сказал, что лучше встретиться где-то поближе к моему дому. Чтобы я не тратила время на дорогу. Пересеклись у «Озерков» и пошли в «Мираж Синема». Вот-вот должны были начаться три фильма, и мы немного поспорили. Он хотел на боевик, я на мелодраму, а в итоге смотрели приключеньки.

«Когда оба готовы к компромиссу, это хороший знак», – сказал Ринат.

Как же круто было сидеть рядом, смотреть на экран, таскать попкорн из большого ведра, сталкиваясь пальцами. Кстати, и билеты, и попкорн с колой купил он. Сказал, что если приглашает куда-то девушку, значит, за нее и платит.

Потом осталось еще полчаса, чтобы погулять. Медленно-медленно дошли до моего дома, остановились у парадной.

«Классно было, – сказал Ринат. – Спасибо, Дана. Слушай, а давай…»

«Давай что?»

«Давай встречаться?»

«Давай!» – Я растеклась в улыбке, не веря своим ушам. Боясь поверить.

Мы стояли, смотрели друг на друга, пока я не спохватилась.

«Сейчас мать выглянет в окно, увидит нас, и начнется… И вообще пора уже».

Достала ключи, открыла дверь.

«Еще целых пятнадцать минут», – возразил Ринат и втолкнул меня в парадную.

Мы постояли немного у лестницы, обсуждая, куда можно поехать завтра. Попрощались, и я хотела уже идти к лифту, но он придержал меня за руку, наклонился и осторожно коснулся губами моих губ. И буквально в ту же секунду за спиной открылась дверь.

«Дарина?!» – Словно хворостиной хлестнуло.

«Здрасьте, – буркнул Ринат. И добавил, уже мне: – Ну я пошел».

«И мы пошли, – прошипела мама. – Домой!»

А вот вспоминать о том, что было потом, мне уже совсем не хочется. Поэтому поворачиваюсь на бок, подпихиваю под щеку подушку и тут же проваливаюсь в сон.

Глава 12

Глава 12

Дарья

Мальвина, ты не права.

Это крутилось в голове раз за разом. Дурацкая фраза – то ли из песни какой-то, то ли из анекдота.

Неважно откуда, потому что Мальвина и действительно была не права. Занесло – как машину в гололед.

Я думала об этом, стоя под душем. Колотило как в самый лютый холод, и это при двадцати пяти градусах жары. Но потихоньку псих начал отходить.

Я всю неделю была на взводе. Все эти мысли и воспоминания, потом Данька в полиции и Румия. И бесконечное нытье: «мам, я больше не буду». А потом разговор с Тоней про «принесет в подоле». И машина еще до кучи. В общем, спичку поднеси – и будет «бум».

Вот и поднесли спичку. Увидела Даньку с парнем, крышечку и сорвало. Вспомнить бы еще, чего там ей вопила. Особенно взбесило, когда она заявила с возмущенным таким видом: «А чего ты орешь, я же не опоздала».

Так, подумала я, надо взять себя в руки и поговорить спокойно. На дачу-то по-любому отправлю, но поговорить все равно надо.

Ну и куда пошли эти намерения? Известно куда. По одному интересному органу. Потому что спокойно не получилось, уж больно мы были обе заведенные. Вместо этого вышел допрос. Как в гестапо. Из чего я вынесла, что Данька целуется с неким Ринатом, с которым познакомилась в ночном клубе неделю назад.

Вот только Рината для полного счастья и не хватало!

И не сказать чтобы я была прямо такой ксенофобкой, но какой матери понравится, если ее несовершеннолетняя дочь встречается с мигрантом?

Может, конечно, он и не мигрант, но…

Но и всего прочего более чем достаточно.

Разумеется, я не обольщалась, что ссылка на дачу радикально все исправит. Телефон, интернет. Транспортная доступность. Не будет же Ирина Даньку на цепи держать. Тогда какой в этом смысл?

Просто это было единственное, что я могла сделать. Сейчас, на данный момент. В пятницу приеду, и, возможно, тогда нам все-таки удастся поговорить.

Утром я отвезла Даньку на станцию и загрузила в электричку, взяв обещание написать или позвонить, как только доберется. И Ирине написала, что Даня едет. Ехала на работу и крутила так и эдак в голове вчерашний разговор.

И вдруг словно щелкнуло что-то. Я прямо услышала этот щелчок!

Ринат, ночной клуб в прошлое воскресенье. Полиция.

Румия, которая тоже приехала за кем-то из задержанных подростков…

Да нет, не может быть. Не бывает таких совпадений!

Разве что только по закону подлости. По нему – как раз и бывает.

Данька сказала, что фамилии Рината не знает. Может, соврала. А может, и нет.

Я, конечно, могла бы рассказать обо всем Ивану, у него связей и возможностей вагон. Легко выяснит, есть ли у Тима с Румией сын и как его зовут. Но я прекрасно знала, чем это обернется. И для Даньки, и для меня.

Ирина? Она поддерживала отношения с многими из нашего класса, наверняка кто-то что-то знает. Но это примерно тот же вариант. Потому что обязательно доложит Ивану.

Я ни с кем из наших не общалась. Наводить мосты, чтобы спросить о Тиме и Румие, не хотелось. Ну что ж, нормальные герои всегда идут в обход (Фраза из кинофильма «Айболит-66» Р. Быкова ). Мама любила эту фразу из какого-то старого фильма, мне тоже запало.

Я никогда не рылась в Данькиных вещах, не лезла в телефон и ноутбук. Но на страницу ВК заглядывала потихоньку. Потому что та была публичной, открытой. Для всех – значит, для всех. И для меня тоже. Вот и сейчас зашла туда, как только приехала на работу.

Данька писала на своей стене нечасто. Обычно это были какие-то перепосты, музыка, картинки. Очень редко личные фотографии. Последняя как раз в клубе – селфи с Акулиной. И поздравления с днем рождения под ней.

Но сейчас меня интересовало другое. Список друзей. Его и открыла. Он оказался большим – под тысячу имен. Но долго листать не пришлось.

Вот он, голубчик. Просто Ринат. Без фамилии.

Перешла на его страницу, тоже открытую. На аватарке красовался смазливый мальчишка лет шестнадцати, с косой челкой на лоб, в расстегнутой рубашке. И тот же набор: перепосты, музыка, видео, фотографии. А как насчет личной информации? Я ее, к примеру, вообще не заполнила, у Даньки – только город и дата рождения, без года.

Открывать было страшно. Вдохнула поглубже, кликнула мышкой.

Ого, сколько всего! Мальчишка явно был из тех, кто готов делиться сведениями о себе по секрету всему свету. Скользнула глазами – и тут же, как ожог!

«Родители: Тимофей Осокин».

Твою же мать…

О матери, кстати, информация отсутствовала, но, возможно, у нее просто не было аккаунта.

Ну вот как так, а? За что мне все это?

Я обхватила голову руками и застонала сквозь стиснутые зубы.

– Даш, ты чего? – испугалась Тоня.

– Ничего, Тонь, голова болит. Наверно, гроза будет. Душно.

– Да, наверно. Ну что, девку свою выпустила из тюрьмы?

– Выпустила, – вздохнула я. – А сегодня на дачу отправила.

– Что так?

Рассказывать не хотелось, поэтому соврала:

– Опоздала. А я предупредила, что пять минут – и едет. Ничего, пусть бабушке голову поморочит.

– Даша, ну тоже отдыхать надо от них. Хоть немного. Тем более выпускной класс предстоит. Нервов отожрет на полжизни вперед.

Тоня болтала что-то, болтала, вспоминала, как они с мужем отрывались, отправив дочь к бабушке.

Да, мы с Иваном тоже… когда-то.

Тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Обиднее всего было то, что все хорошее в нашей с ним жизни после развода словно пошло патиной. Стало в памяти тусклым, мутным. А сейчас тем более не хотелось об этом думать.

Наконец Тоня выдохлась и пошла в туалет, а я толкнула мышь, сгоняя с экрана рыбку-скринсейвер.

«Родители: Тимофей Осокин»…

Я гипнотизировала эту строчку взглядом, словно надеясь, что она может исчезнуть. А потом – будь что будет! – нажала на имя, чтобы перейти на его страницу.

Глава 13

Глава 13

Дарина

– Бабуль, я на речку.

Она сидит под кустом, что-то там подвязывает и не видит, как у меня горят уши. И щеки.

– Хорошо, – отвечает рассеянно. – Повнимательнее.

Это ее обычное, универсальное, по отношению к чему угодно.

Выкатываю из сарая велик – старый, раздолбанный. На нем еще отец в детстве рассекал. Когда едешь, противно щелкает и дребезжит. Но сейчас мне на это плевать. Пешком идти – слишком долго, а я хочу побыстрее. Ринат написал, что вышел из электрички, значит, через минут через двадцать будет на месте.

Я скинула ему метку на карте еще вчера. Договорились, что приедет сегодня после обеда. С утра не могла себе места найти, даже согласилась траву под яблонями выполоть, чтобы хоть чем-то заняться. А бабуля в качестве шумового фона проводила со мной воспитательную беседу.

Судя по содержанию, мама не сказала ей, за какие грехи я сослана на дачу. То есть сказала, но лишь часть. Что в день рождения я не уследила за временем и меня остановил полицейский патруль. Версия-лайт. Спасибо и на этом. Если бы бабушка узнала все, мой бедный мозг спекся бы. А потом узнал бы и папочка – со всеми вытекающими.

Я приезжаю к речке первая. Устраиваюсь подальше от «пляжа», за кустами. Купаться в этом месте плохо, дно илистое, но я не для этого здесь. Главное не забыть потом купальник намочить, чтобы бабушка не прицепилась. Расстилаю плед, раздеваюсь… и снова напяливаю шорты и майку. Как говорит Кулька, в купальнике я похожа на цыпленка-бройлера, и это правда.

Сижу, смотрю на дорожку, по которой должен прийти Ринат, а его все нет и нет. Неужели заблудился? Тянусь за телефоном, что позвонить, но тут он появляется из-за кустов. Идет такой красавчик в серых шортах, в расстегнутой белой рубашке. Очки солнечные, челка на лоб, улыбается. Даже ёкнуло внутри: и что он только во мне нашел?

Нет, об этом думать не буду. Значит, нашел что-то. Иначе не предложил бы встречаться, не приехал.

– Привет, Дана!

Ринат садится рядом со мной на плед, снимает рубашку. Разглядываю его украдкой.

Ничего себе! Не качок, к счастью, мне такие не нравятся, но мышцы четкие. И загар, как на картинке из журнала. Не то что я – бледная макаронина. Я даже на юге не загораю. То есть сначала обгораю, потом облезаю шкурками – и снова бледная.

– Тут как, купаться можно? – спрашивает Ринат.

– Здесь точно не стоит. А где можно – там малышня с бабками.

– Ну и ладно тогда.

Он ложится на спину, срывает травинку, грызет ее, глядя в небо. Я все-таки снимаю майку, но тут же поворачиваюсь на живот, пряча под себя свою жалкую нулевку. Молчим, и мне немного неловко, как будто встретились впервые. А потом разговор вдруг начинается само собой, без малейшего напряга. Скачем с одного на другое, пока речь не заходит о родителях. Походу, это больная тема для нас обоих.

– Знаешь, – говорю, уткнувшись носом в сложенные руки, – у нас никогда не было счастливой семьи. Вот у Кульки – у них клево. Они, конечно, странные все. И родители ругаются, орут, но все равно… я ей завидую. Мне у них нравится. А у нас, даже пока мои не развелись, было как… в могиле. Не представляю, зачем они поженились.

Ринат внимательно слушает, сдвинув очки на лоб. В глазах что-то такое… не знаю даже, как сказать. И сочувствие, и своя грусть.

– Может, по залету, как мои?

– Нет. Я только через год родилась. Может, и было что-то такое у них, какие-то чувства, но… – на пару секунд зависаю, сомневаясь, стоит ли об этом. – Я как-то подслушала, отец маме говорил… упрекал ее, что кто-то другой ей нравился больше. Я даже пыталась у бабушки что-то спрашивать, но та прикинулась шлангом.

– Может, этого другого она и любила, а за твоего отца вышла, потому что за того не могла.

– Может быть…

Срываю травинку, щекочу нос Рината, он ловит ее зубами.

– Ты говоришь, что не знаешь, зачем твои поженились. А я не знаю, почему мои до сих пор не развелись. Живут параллельно. Каждый своей жизнью.

– Наверно, им так удобно.

– Они даже не ругаются. Раньше вопили, орали. Отец вообще взрывной, легко заводится. А теперь такое чувство, что с матерью ему собачиться просто в лом. Пара-тройка фраз, а потом махнет рукой и уйдет к себе в кабинет.

– Мои тоже не ругались, – вздыхаю, вспомнив, как все это было. – Они просто молчали. Неделями. И не мирились потом. Вдруг в какой-то момент снова начинали разговаривать. Как будто сначала нажали на паузу, а потом отжали. В детстве я очень сильно это переживала. Ходила за ними по пятам, в глаза заглядывала. Боялась, что это все, что разведутся. Придумывала себе всякое, прикидывала, с кем хочу остаться жить. А потом фигак – у них все снова норм, а ты… как обосранный олень. Мерзкое чувство, до сих пор помню.

– Понимаю, – кивает Ринат. – Мои когда ссорились, хотелось из дома сбежать. И не возвращаться.

– Я и сбегала. К бабушке. Она недалеко живет. По несколько дней у нее оставалась. Вот, вроде, и люблю обоих, но… иногда так бесят. Даже не иногда, а часто.

– Угу, и у меня так. Я уже точно решил: как только поступлю в институт, сразу сниму что-нибудь. Студию, комнату. Так и сказал им. Мать была страшно недовольна, а отец поддержал. Пообещал давать денег, пока учусь. Так что… еще год потерпеть.

Время летит незаметно. Спохватываюсь, что уже пора домой. Если не вернусь к ужину, с бабули станется отправиться на поиски.

– Ну, теперь дорогу знаю, – говорит Ринат, застегивая рубашку. – Завтра у меня тренировка, послезавтра приеду. Если дождя не будет.

– Хорошо, – пытаюсь спрятать улыбку до ушей. – Будем надеяться, что не будет.

Он наклоняется и целует меня – так же, как тогда, в парадной. Легко, едва касаясь губами. Ловлю себя на том, что мне хочется по-другому. Чтобы по-настоящему поцеловал. Как в кино. Интересно, он уже встречался с девушками раньше? Наверняка, и не с одной. Но ведь не спросишь же.

Или можно спросить? Но уж точно не сейчас.

Ринат уходит, я смотрю ему вслед. Вздыхаю, собираю сумку и еду домой.

Задача – дожить до послезавтра, а это так долго.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть не будет дождя, ладно?

Глава 14

Глава 14

Дарья

Тим опаздывал. Он никогда не был особо пунктуальным, и раньше я не обращала на это внимания, но сейчас смотрела на часы и злилась.

Я вообще злилась на весь свет уже вторую неделю. Но со вчерашнего дня, когда узнала, с кем Данька обжимается по парадным, особенно.

Господи, да лучше бы это был мигрант какой-нибудь, чем сын Тима и Румии! Хотя, конечно, как говорится, оба хуже.

Открыв страницу Тима, я долго смотрела на фотографию профиля.

Надо же, каким он стал! Интересный мужчина, явно уверенный в себе. Аккуратная бородка, модельная стрижка. Профиль не заполнен, записей почти нет. То есть их вообще нет. На стене только поздравления с праздниками, написанные подписчиками. Но, судя по лайкам, он их читает. И сверху: «Был час назад».

Что дальше? Наверно, это был порыв, импульс. Открыв личные сообщения, я написала:

«Тимофей, здравствуй. Это Даша Сорокина. Мне нужно с тобой поговорить. Желательно оффлайн. Это важно».

Одна синяя галочка… две…

«Привет, Даша. Неожиданно. Что-то случилось?»

Блин, ну наверно случилось, если пишу, что важно.

«Да. Мы можем встретиться?»

Пауза была достаточно долгой, потом прилетел ответ:

«Завтра часов в семь нормально?»

«Да».

«Где ты территориально?»

«На Петроградке, у метро».

«Где там можно упасть?»

«Давай в Севере. Угол Большого и Каменноостровского».

«Ок. До встречи».

Мы не виделись двадцать лет. И я не огорчилась бы, не увидев его еще двадцать. Тем более по такому поводу. Я вообще не представляла, как и что говорить, но решила не забивать этим голову. Что будет, то и будет.

Решила – но получилось так себе. Полночи проворочалась без сна, встала помесью зомби и панды и на работе тоже никак не могла ни на чем сосредоточиться. Но зомби-то ладно, задачу очаровать Тима я себе не ставила. А вот мысли бы еще собрать как-нибудь…

– Даш, ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Тоня.

– Не очень, – честно ответила я. И тут же приврала: – Дела эти.

– А, ну ясно. Я вот тоже…

Дальше последовала сага о том, как плохо ей каждый раз, прямо вот с тринадцати лет и до сих пор. Скорей бы уже климакс. Я все это слышала неоднократно и воспринимала как белый шум.

Рабочий день у нас заканчивался в шесть. Пришлось сделать вид, что нужно разобраться с документами. Тоня ушла, а я сидела и раскладывала на компе пасьянсы, пока не подошло время. Пальцы мелко, противно дрожали, к горлу подступала дурнота.

Машину я оставила на стоянке, дошла до кафе пешком. Взяла кофе, эклер. Откусила кусочек и поняла, что не полезет. В семь пятнадцать начала реально психовать. В семь двадцать решила, что уйду через десять минут. В семь двадцать пять Тим вошел в кафе, остановился на пороге, выглядывая меня. Махать не стала: показалось глупым. Но он и сам увидел.

– Привет, Даш. Извини, пожалуйста, тут машину негде воткнуть. Бросил на платную за километр отсюда.

Ну это да, Петроградка – ад парковки. Мы ставили во дворе дома, где окопалась наша контора. Это обошлось в персональную скидку на туры для председателя ТСЖ.

– Тебе что-нибудь взять? – Я покачала головой. – С утра не ел. Тут, конечно, еды и нет никакой, только сладкое.

Пока он заказывал, я пыталась собрать себя веничком на совочек. Руки уже не дрожали, а тряслись, как у старой бабки. Пришлось спрятать их под стол.

– Правда, удивился, когда ты написала, – сказал Тим, сев напротив.

Он разглядывал меня в упор, словно сравнивал мысленно с той, прежней Дашей. Я с трудом проглотила слюну. Надо было начинать, а я не представляла как.

– Румия сказала, что видела тебя. В ментуре, когда нашего загребли в клубе. Твоего тоже подцепили?

– У меня дочь.

Это были первые сказанные мною слова. Я даже не поздоровалась. Прозвучало сипло – в горле пересохло.

– А, не знал. А Иван как?

Тим спросил так, словно ему все равно. Просто из вежливости. Но судя по блеснувшим глазам – нет.

– Мы развелись.

– Да? – Тим приподнял брови. – Давно? Я вообще не в курсе, кто и что. Ни с кем не общаюсь.

– Три года. Тим… я тебе написала…

Он ждал, не торопил. И по-прежнему смотрел в упор. Взгляд его был как металлическая щетка. Так же царапал.

– В общем… – Я набрала воздуху побольше и словно в воду нырнула. – Моя дочь и твой сын. Они встречаются. Я не хочу, чтобы они… встречались.

– Ринат?! – Тим сдвинул брови. – С твоей дочерью? Ты уверена? Кстати, сколько ей?

– Семнадцать. Уверена. Я их видела. Целовались в парадной.

– М-да-а-а… – протянул он. – Интересное кино. Бывают же совпадения. И что? Ты против?

– Да! – Я втиснула ногти в ладони. – Против.

– Тебе не нравится Ринат? Или все дело в том, что он мой сын?

– Это неважно!

– Нет, Даша, именно это как раз и важно!

Двадцать лет прошло, а я прекрасно помнила, как он злится. Вот именно так: щурясь и подрагивая ноздрями.

– Я его не знаю, Тим. Так что да. Дело в том, что он твой сын. Твой – и Румии.

– Румия… – усмехнулся он. – Ну да, думаю, ей тоже не слишком понравится. Твоя дочь. И Ваньки. Как ее зовут?

– Дарина.

– Дарья и Дарина, – кивнул он. – Нормально. Даш, а чего ты хочешь от меня, собственно? Чтобы я запретил? «Ринат, не смей встречаться с этой девочкой, потому что мы с ее отцом когда-то не поделили ее маму?» Так, что ли? Капукки и Монтеллети? То есть наоборот?

– Не знаю.

Я схватила чашку, отпила большой глоток, поперхнулась, закашлялась. Тим терпеливо ждал. И только когда я отдышалась, спросил:

– Если бы тебе двадцать лет назад мама запретила с нами дружить, что бы ты сказала?

– Она не запрещала, но советовала быть аккуратнее.

– Похоже, ты не особо прислушивалась, – усмехнулся он.

– Я не хочу! – тупо повторила я, окончательно растерявшись. Разговор явно пошел куда-то не туда.

– Прости, Даша, но, кажется, твоего мнения никто не спрашивал. Ни твоя дочь, ни мой сын. Понимаю, они несовершеннолетние. Но это не значит, что мы можем запрещать. Что ты сделаешь? Посадишь под арест? Будешь в школу и из школы за руку водить?

Под арест – это я уже пыталась. Не помогло. И дача вряд ли поможет. Но я реально не знала, что делать. Надеялась найти союзника – и вот пожалуйста.

– Какой-то фильм был старый. – Его голос стал таким же жестким, как и взгляд. – Там тоже родителям сильно не нравилось, что дети встречаются. Мальчика даже в другой город отправили. Якобы к больной бабушке. Правда, кончилось все очень плохо. Ты этого хочешь?

Официантка поставила на стол чашку кофе и тарелку с куском торта, но Тим к ним не притронулся. Сидел и все так же смотрел на меня. А я не знала, что сказать. И больше всего боялась позорно разреветься.