Текст книги "Долгая дорога к тебе (СИ)"

Автор книги: Татьяна Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 51

Глава 51

Дарина

Прямо ушам не верю. Это точно моя мамочка – вечная терпила? Что с ней вдруг случил ось? Как будто другой человек. Неужели секс такие чудеса творит? Или она рили влюбилась?

Про «умываю руки» – это малость зашкварно прозвучало, но по сути мне понравилось. Если, конечно, завтра она не даст задний ход и не попрется снова на дачу огород поливать.

На следующий день мы с Ринатом идем в кино, по дороге я пересказываю ему вчерашний разговор.

– Круто! – говорит он, показав большой палец. – А отец заявление на развод подал вчера. В суд. И квартиру снял. Сказал, что переедет на днях, но меня не зовет, потому что там однушка и…

– Потому что они там с моей встречаются, – заканчиваю вместо него. – Не в гостинице же им… того. Но вообще он молодец, конечно. Все правильно. Я этого не могу понять, когда у каждого уже другой, но живут вместе. Даже если в разных комнатах.

– С квартирой, конечно, капец будет. Отец сказал, что мог бы долю матери выкупить, но она не соглашается. Значит, придется через суд делить. Противно все это, слов нет. Неужели она не понимает, что отец такой же упертый? Взяла бы деньги, купила бы себе квартиру. Тем более если за твоего замуж собралась.

У меня тут же возникает мысль: а не мой ли папочка на эту хату глаз положил? Не хочется так думать, но… с него станется. Он-то после развода на съемной.

Читала недавно «Мастера и Маргариту», там такая фраза была: мол, москвичи люди неплохие, но квартирный вопрос их испортил. Походу, не только москвичи и не только в прошлом веке. С кем ни поговоришь, у всех какие-то жилищные проблемы. Хотя какая проблема – снять однушку или студию? Были бы деньги.

Вообще у взрослых столько заморочек по поводу денег, жилья, барахла всякого. Как будто они ради этого и живут. Не хочется думать, что пройдет несколько лет и я стану такой же. Не хочется...

А чего мне хочется? Любить. Танцевать и слушать музыку. Бродить по городу. Мечтать под шум дождя. Пока я еще могу себе это позволить. Но совсем скоро появятся другие заботы. Как жаль, что нельзя задержаться в этом возрасте – когда ты уже почти взрослая, но все же не настолько, чтобы полностью отвечать за себя. А может, и хорошо, что нельзя. Все-таки это еще не настоящая жизнь, которой распоряжаешься сама.

В кино мы берем большое ведро попкорна и одну, но тоже большую бутылку колы. Потому что таскать попкорн из одного ведра, сталкиваясь пальцами, и пить по очереди из одной бутылки гораздо приятнее, чем каждому из своей. Есть в этом что-то такое… остро волнующее. Даже больше поцелуев в последнем ряду. В последний ряд билеты берем вовсе не для этого. Ну если только так, немножко. А в первую очередь потому, что я не люблю, когда кто-то сопит за спиной. Да и видно из последнего лучше.

Фильм длиннее, чем мы думали. Времени остается только-только, чтобы к десяти добраться до моего дома. Когда один раз попадешь в полицию, больше уже не хочется. Я-то успею, а вот за Рината беспокоюсь, как он доедет домой. Если не будет меня провожать и поторопится, то наверняка успеет. Но как же он может?

Приятно, когда твой парень такой рыцарь. Вот только заставляет беспокоиться за него.

Немного препираемся по этому поводу, и он все-таки идет меня провожать. Убеждает, что в метро вряд ли прицепятся, это же не клуб, не кафе.

– Дан, если что, скажу: иду от репета. Наберу, тот подтвердит. У нас есть такая договоренность.

Мне эта идея не кажется удачной, но переспорить Рината – я уже поняла это! – безнадега. Лучше и не пытаться.

Заходим во двор, и я уже хочу попрощаться, чтобы не зависнуть еще на полчаса в парадной, но тут желудок сводит судорогой, потому что слышу за спиной:

– Данечка?

Умирающая бабуля, которая за продуктами не может выйти, вздумала в десять вечера прогуляться до нашего дома? Какого черта?!

– Ты забыла, я решила занести, – говорит она и протягивает мне худи.

Ну да, точно. Позавчера с утра было прохладно, я надела, а у нее дома сняла. Потом психанула и сорвалась в одной футболке. Не зима, дошла. Даже и не вспомнила.

– Я тебе звоню, ты не отвечаешь. Маме твоей звоню, она тоже не отвечает. Вот и решила прогуляться немного. Отдать.

А-а-а, ну вот теперь понятно. Знает кошка, чье мясо съела, да? Дошло, что берега попутала, а тут еще и по телефону игнор, вот и забеспокоилась. Благо идти недалеко.

– Спасибо, – беру у нее худи. – Не стоило. Я бы потом забрала.

Домой не зову, жду, что будет дальше.

– А это?.. – Она с любопытством смотрит на Рината.

– Ринат. Мой друг. А это моя бабушка, Ирина Марковна.

– Ринат? – Ее брови ползут вверх.

Видимо, имя в разговорах с отцом прозвучало и она запомнила. Не Саша какой-нибудь или Леша.

И тут, как в плохом фильме, в арку въезжает машина. Не просто какая-то, а машина как у отца Рината. То есть его машина, потому что он за рулем, а мама рядом. Останавливаются, выходят – и только тут видят бабулю, которая стоит за нами. И по их лицам я понимаю, что эта встреча – просто финиш!

Ну да, надо думать. Папочка с его Румочкой узнают наверняка еще до конца этого дня.

Отец Рината первым берет себя в руки.

– Добрый вечер, Ирина Марковна, – говорит с безупречной улыбкой.

– Тимофей? – растерянно бормочет бабушка. – А ты откуда?

– Да вот… Дашу с работы привез. Ринат, садись, поехали.

Тот не заставляет себя уговаривает. Подмигивает мне, бросает неразборчивое «до свиданья» и ныряет в машину.

– Всего доброго, – говорит его отец, целует маму в щеку и садится за руль.

Ну и правда, чего теперь шифроваться, все равно спалились.

– А-а-а… я вот прогуляться решила перед сном, – говорит бабушка, глядя им вслед. – Кофточку Данечкину занести, она забыла.

– Спасибо, – с непроницаемым лицом кивает мама, достает из сумки ключи и открывает дверь парадной.

Я ныряю за ней. Дверь с писком закрывается. Бабушка остается снаружи. Наверно, мне должно быть ее жаль. Но нет. Ни капли. И ни капли из-за этого не стыдно.

Глава 52

Глава 52

Дарья

Ну и как это называется? Месяц прошел с последнего ремонта, если не меньше. Тогда еле до сервиса добралась. И была бы рухлядь какая-то, так ведь почти новая машина, хорошо ухоженная.

После пятой или шестой попытки завестись я взяла телефон и набрала Тима.

– Осокин, боюсь, разврат отменяется. Мое корыто против.

– Брось корыто, иди пешком, – с усмешкой предложил он.

– Ты издеваешься? – Я, в отличие от машины, завелась в один момент. – Тут сегодня ночью эвакуатор гребет. Мне больше заняться нечем, только по штрафстоянкам бегать?

Один раз я уже так попала. Не заметила знак, поставила, а потом целый день убила на то, чтобы забрать машину. И денег выкинула уйму.

– Вот-вот, я так и знал, что тачка тебе дороже меня. Ладно, не пыхти, шучу. Ты у работы? Сейчас подъеду.

Тим и правда подъехал минут через пятнадцать. Припарковал свой джип в такую щель, куда бы я и самокат вряд ли втиснула, жестом выгнал меня из-за руля.

– А поцеловать? – капризно возмутилась я.

– Ты сама отказалась от разврата, какие еще поцелуи?

Все же поцеловав меня, Тим сел за руль, повторил все то, что уже пробовала я, подергал что-то еще, потом открыл капот, повозился там.

– И на этом мои компетенции заканчиваются, – сказал, разводя руками. – Я все-таки не профи, а продвинутый юзверь. Боюсь, эвакуатора не избежать. Да не смотри на меня так. Сейчас вызовем, чтобы в сервис отвезли. Других вариантов нет.

Пришлось соглашаться. Хоть так эвакуатор, хоть эдак. Рассчитывать на то, что случится чудо и корова оживет, не приходилось.

Оказалось, вызвать эвакуатор вотпрямщас не самая простая задача. Все предлагали записать на завтра. Только на шестом звонке пообещали приехать в течение часа и забрать в мастерскую, но цену заломили такую, что я икнула.

Ждать пришлось не час, а почти полтора. Быковатого вида парень загрузил мою девочку и помог мне вскарабкаться в кабину. Тим поехал на своей следом.

В сервисе предложили сделать диагностику сразу – дорого. Или послезавтра – дешевле. Но заплатить за два дня стоянки. Похоже, тут работали мастера по выкачиванию денег. Решительно выпихнув меня в коридор конторы, Тим закрыл дверь. Разговор в кабинете администратора пошел на повышенных тонах.

– Все в порядке, – сказал Тим, выйдя минут через десять. – Сейчас все посмотрят и возьмут в работу. Привыкли баб и лохов разводить.

Прозвучало не слишком приятно, но я сочла за лучшее промолчать. Тем более подошел мастер и забрал у меня ключи. Через полчаса диагноз был поставлен – не самый приятный, но не смертельный. Я подписала договор, и мы с Тимом сели в его машину.

– Предлагаю где-нибудь подзаправиться, и я тебя отвезу домой, – сказал он, посмотрев на часы. – Все равно из настроения выбило.

Тут он был прав на все сто. Секса не хотелось. Хотелось поесть и поскорее добраться домой. Интернет подсказал приличный ресторанчик поблизости. За ужином я пересказала вчерашнее инфо от Даньки.

– Знаешь, Даш… – Тим отрезал кусочек отбивной и критически осмотрел его. – Я никогда ее не любил. С детства. Твою маму – да, а ее – нет. Когда она была нашей классной, старалась быть такой для всех милой, доброй, прямо в доску своей, но… все для того, чтобы заставить нас делать то, что нужно ей.

Я поразилась, как четко, одной фразой, Тим описал Ирину. Всю ее суть. Да, она это умела – быть… то есть казаться милой. Влезая без мыла в задницу. Манипуляторша высшей пробы. И Ванька таким же вырос, только погрубее и подушнее.

– А потом она для меня окончательно закончилась. – Прожевав, Тим посмотрел в упор. – Знаешь, когда? Когда Мысников был в больнице и моя мама пошла к ним домой. Я ведь тоже пытался с Ириной поговорить, но она и слушать не стала.

– Я что-то слышала об этом. Что твоя мама предлагала деньги, но Ирина отказалась.

– Какие у нас тогда деньги были? Мама предложила любую помощь, какая только может понадобиться и что в наших силах. А Ирина заявила, что ей ничего от нас не надо. Она хочет только одного: чтобы я сел.

– Странно одно. – Я закрыла лицо руками. – Что Ванька подтвердил: упал сам. Сказал бы, что ты его толкнул, и тебе бы уже не отмыться никогда.

– Он, может, и хотел бы, Даша. Но, думаю, ему где-то там, между небом и землей, шепнули, что если за ложь о тебе ответка прилетела так быстро и больно, то за ложь обо мне можно и покрепче словить.

– Не знаю, – вздохнула я. – Но я в такие вещи не очень верю.

По дороге думала о том, как четко эта информация подъехала к вчерашнему разговору. Я и так бы не передумала, но после того, что услышала от Тима, намерение прекратить с Ириной все контакты стало железобетонным.

К моему дому мы подъехали около десяти. У парадной стояли Данька и Ринат, разговаривая с кем-то, кого за ними не было видно.

– О, и ребенок здесь, – хмыкнул Тим. – Удачно. Заберу, чтобы полицаям не попался.

Пока я отстегивала ремень, выбиралась и обходила машину, пропустила самый острый момент – когда он увидел Ирину.

Какого хрена ее принесло? После всего, что наговорила Даньке? Поняла, что перегнула палку, и пришла вилять хвостом? Вот захотела бы – так не получилось бы. Чтобы увидеть весь комплект сразу: Даньку с Ринатом и нас с Тимом.

Да ну и насрать! Все равно рано или поздно узнают, так чего тянуть. Даже если все это будет выглядеть как страшная месть. Пусть думают что хотят.

Но вообще, конечно, мизансцена вышла зачетная. Я прямо удовольствие получила, глядя на бывшую свекровушку, у которой челюсть отвисла ниже сисек.

Тим был прекрасен. Безупречно вежливо поздоровался, сказал, что привез меня с работы, чмокнул в щечку, загнал Рината в машину и отчалил. Ирина проблеяла что-то про Данькину кофту. А мы зашли в парадную, и я закрыла дверь у нее перед носом.

– Ой, мама-а-а, – тихо завизжала Данька в лифте, закрыв лицо этой самой кофтой. – Ты молодец. И он тоже молодец. Как думаешь, когда она доложит папе?

– Раньше, чем дойдет до дома, – сказала я. – Не сомневаюсь.

Глава 53

Глава 53

Дарина

– Дарина, мне нужно с тобой поговорить!

Мамуля, ты угадала. Бабушка позвонила папе или по пути домой, или сразу же как пришла. Полчаса всего – и вот, здравствуйте. Причем звонит мне, не маме.

Ну а что он ей может сказать? «Как ты смеешь встречаться с Осокиным?»

«Точно так же как ты – с Осокиной». Или как там у нее раньше фамилия была?

И вообще пошлет его лесом. У меня так не получится. Отец все-таки.

Нет, ну я, конечно, могу сказать, что занята. Например, ноги брею – хотя я их еще ни разу не брила. Но это не поможет. Все равно ведь не отстанет. Судя по голосу, его знатно бомбануло.

– Ну так говори.

Это тоже не слишком вежливо, но фигня по сравнению с тем, что я могла бы сказать. Уже одного то, что он звонит без двадцати одиннадцать и говорит таким тоном, достаточно.

– Ты что, встречаешься с Ринатом?

– Да, – отвечаю спокойно. – А что?

Он молчит, не зная, что сказать. Видимо, не ожидал такого ответа.

– А то, что тебе только шестнадцать!

– Семнадцать, если забыл. – Меня разбирает смех. – У нас с тобой день рождения в один день.

– Неважно. Ты несовершеннолетняя. За это можно и присесть.

– Кому присесть? – не могу сдержаться, фыркаю. – Ему или мне?

– Неважно!

Это он что сейчас – от балды лепит или на понт пытается взять? В любом случае хоть бы интернет посерфил, чтобы не позориться. Просто кукож какой-то.

– Пап, ты, кажется, не в теме. Вот если бы ему было восемнадцать и мы бы занимались сексом, тогда да. Если бы ты написал заявление в полицию. Правда, думаю, его маме… которая твоя подруга, это не слишком понравилось бы. А так… нам по семнадцать. Нам можно. Если у тебя все, то извини, я это… ноги брею. Как бы не порезаться случайно.

Не дожидаясь ответа, нажимаю на отбой и хохочу, упав лицом в подушку. Телефон звонит снова, но я сбрасываю. В комнату заглядывает мама.

– Готовься, – давясь от смеха, говорю ей. – Сейчас позвонит тебе и скажет, какая я мерзкая хамка. Нет, какая я испорченная мерзкая хамка.

Не успеваю договорить – и правда, звонок на мамин телефон в спальне. Она идет туда, я следом. Показываю: включи громкую связь.

– Дарья, ты совсем распустила дочь! – вопит отец, даже не поздоровавшись. – Ты в курсе, что она вовсю таскается с парнями? Хочешь, чтобы в подоле тебе притащила?

Я морщусь: это уже не смешно, а противно.

– Во-первых, здравствуй, Иван, – говорит мама, поглядывая на меня. – Во-вторых, не таскается с парнями, а встречается с сыном Румии. Тебя это подорвало?

Показываю ей большой палец, она подмигивает.

– Чего от тебя можно ждать, если ты сама?..

– Если я встречаюсь с Тимом? – перебивает она. – То есть Румия – это другое? Это можно?

– То есть это мне назло?

– Ванечка, почему-то я не спрашиваю, не назло ли Румия мне. Но, в принципе, плевать, что ты там думаешь. Как тебе удобнее, так и считай. Не изменяй себе.

– И зачем ты только замуж за меня вышла? Столько лет потеряла!

Наверно, он хочет в сарказм, но получается плохо. Потому что да, он прав, лучшие мамины годы прошли мимо кассы. Конечно, если бы они не поженились, то и меня не было бы, но… я бы об этом все равно не узнала.

– Я тоже задаю себе этот вопрос, Ваня. Если у тебя все, то спокойной ночи. Румие привет.

Отец пытается сказать что-то еще, но мама уже нажимает на отбой. Кладет телефон на тумбочку, качает головой. Говорит тихо:

– И правда, зачем?

Подхожу, обнимаю ее. Так обидно за нее. Удивительно, а ведь еще недавно я ее совсем не понимала. И злилась. И говорила Кульке снисходительно так: ой, ну что делать, родителей не выбирают, олды такие олды. А сейчас мы как будто в одной команде, плечом к плечу. Сама влюблена и радуюсь, что она тоже. Что и ей хорошо. И отец Рината мне нравится. А вот самого Рината страшно жаль. Вот так оказаться между матерью и отцом…

Не перестаю удивляться, как все закрутилось. Как будто специально кто-то нас свел. Ведь если бы мы с Ринатом не познакомились, то и мама с его отцом не начали бы встречаться. Пусть у них все хорошо сложится, я очень этого хочу.

– Ждем вторую серию, – говорит мама, снимая с кровати покрывало. – Как только твой папочка доложит своей подруженьке, там начнется идеальный шторм.

– Пойду Ринату позвоню.

– Давай, а я Тиму.

Мне бы, конечно, хотелось послушать, о чем они будут разговаривать, но это было бы уже слишком. Поэтому иду к себе, закрываю дверь и набираю Рината. Они только еще приехали, у них пока тихо. Пересказываю оба разговора с отцом, свой и мамин, предупреждаю, что пора ховаться в укрытие, будет писятдва.

– В смысле, опасно?

– Ну не хип-хоп же.

– Ничего, изи.

В чем еще кайф общения с ровесниками – им все понятно с полуслова или с одного жеста. Ну вот как, например, маме объяснить, что такое сикс-севен или фог друн, не говоря уже о хуторах и прочей бурмалде? Да никак. В интернете пытаются, но это все близко и не совсем то. Наверняка у них когда-то были свои мемы, которые их родители тоже не понимали. А у нас математичка весной предупредила: кто на уроке скажет «сикс-севен», получит на дом шестьдесят семь персональных задач.

– Кстати, завтра у меня соревнования городские. Не хочешь прийти поболеть?

– Конечно, хочу! – радуюсь, что сменили тему. – Где, во сколько?

Он объясняет, как добраться до спортзала, с какой стороны зайти. Договариваемся, что подожду его после окончания.

Ну вот, теперь есть чего ждать от завтрашнего дня. Даже если и проиграет – неважно. Все равно он мой герой. Мой краш.

Глава 54

Глава 54

Дарья

– Прямо предвкушаю, – кровожадно сказал Тим.

– Хочется скандала? – хихикнула я нервно.

На самом-то деле разговор с Иваном дался мне не так просто, как могло показаться со стороны. Если бы Данька не стояла рядом, запросто сорвалась бы, получилось бы некрасиво. Уж больно меня бомбанул этот его заход с моего триггера: притащит в подоле.

Перестала ли я этого бояться? Нет, конечно. Даже после разговора с Данькой о том, что торопиться она не хочет.

Ой, чего вообще стоят все эти их благоразумности, когда в одном месте гуляет гормон? Мы что, молодыми не были, не знаем? Не говоря уже о том, что стопроцентных методов контрацепции не существует. Ну кроме, одного, конечно: полного воздержания. Которое у них рано или поздно пойдет по тому самому месту – во всех смыслах.

Я просто старалась об этом не думать. Потому что если все-таки случится… ну, значит, именно этому ребенку очень сильно понадобилось родиться. Так я говорила себе, но все равно хотелось, чтобы Данька получила образование и профессию, стала самостоятельной. А главное – повзрослела настолько, чтобы взять на себя ответственность. Неважно, одна или вместе с папашей этого самого ребенка. Потому что хоть они и пыжатся выглядеть взрослыми, и органы всякие вполне для размножение выросли, но все равно еще дети. Вот только от меня абсолютно ничего в этом вопросе не зависело.

Так что Иван выбрал неверную тактику. Или наоборот – самую верную, чтобы вывести меня из себя. Если поставил перед собой такую цель. И если бы не Данька, я бы точно психанула. Но поскольку она внимательно слушала, то получилось спокойно и, я бы даже сказала, изящно.

– Даша, ты прекрасно знаешь, чего мне хочется, – ответил Тим на вопрос, который я уже успела забыть. – Чтобы вся эта херня поскорее закончилась. Я, кстати, и так собрался переезжать. На ту самую хату, которую снял. Уже сказал Ринату, он одобрил. Мы с ним все равно в контакте. Знаешь, так даже лучше – что все само собой прояснилось. Меня сейчас только одно беспокоит. Что Румка Ринату плешь проест. Вообще мне жаль их, Даш.

– Ну еще бы, – хмыкнула я. – У них первая любовь, причем взаимная, а тут мы им все кино портим. Но, с другой стороны, что нас не убивает…

– Делает сильнее, да. Но я не очень люблю эту тему. Знаешь почему? Потому что хоть ты и становишься сильнее, но все равно весь в рубцах и шрамах. Поверь, я хорошо это знаю. Зажившие переломы – они болят в плохую погоду.

А вот с этим я была согласна. Мои «переломы» тоже болели. И еще будут болеть. Сейчас-то между нами солнышко, а вот когда станет пасмурно… Рано или поздно всё равно случится, все ссорятся. Ну что ж, тогда и посмотрим.

– О, похоже, приближается буря, – после паузы, словно прислушиваясь к чему-то, сказал Тим. – Румочка очень эмоционально разговаривает по телефону на кухне. Сейчас закончит – и начнется. Давай, Даш, потом перезвоню.

Ну ясно, Ванечка такой же шустрый, как и его мамочка. Сразу же после разговора со мной позвонил своей подружке. Видимо, чтобы не потерялся запал. И, походу, эль скандаль затянулся, потому что Тим так и не перезвонил. Я подождала, подождала и легла спать.

А на следующий день ко мне в офис завалилась Румия. Узнала ведь откуда-то, где я работаю, вряд ли Тим ей сказал. Мы с Тоней как раз пили кофе и обсуждали нюансы возрастного макияжа, когда дверь распахнулась без стука, как будто ее открыли с ноги.

– Вы точно к нам? – сдвинула брови Тоня. – Здесь бухгалтерия.

– К вам, – процедила сквозь зубы Румия и дернула подбородком в мою сторону. – Точнее, к ней.

– Это официальное учреждение, Румия… не помню, как по батюшке, – сказала я с улыбочкой. – С какой стати вы вламываетесь как к себе домой? – и пояснила для Тони: – Некоторые сраные блохеры почему-то уверены, что им все можно. Интернет, он, сцуко, опасный. Внушает ложные иллюзии.

– Ты рот закрой, коза! – ощерилась Румия. – Иначе я с тобой не так разговаривать буду. Осокина забирай, мне он нах не нужен, а вот мой сын с твоей дочкой-подстилкой встречаться точно не будет.

– Может, охрану позвать? – предложила Тоня.

– Подожди. Румия, моя дочь, которая, как ты сказала, подстилка, в то же самое время дочь твоего… как бы выразиться поприличнее? Жениха? Ты же за Ванечку замуж собралась, нет? Думаю, ему очень сильно понравится, когда он узнает, как ты ее называешь. – Тут я показала ей телефон. – У нас все записывается.

Разумеется, я ничего не записывала. Но такие фифы вполне допускают, что любой их эфирный пук фиксируется. Поэтому ее перекосило, и она вылетела, бахнув дверью.

– Что это было? – обалдело спросила Тоня.

– Санта-Барбара, – поморщилась я. – Мы учились вместе. Я, она, ее муж и мой бывший муж. Она была влюблена в Мысникова, а он в меня. И ее муж тоже. В меня. А теперь она собирается замуж за Ваньку, а я встречаюсь с ее мужем. А Данька – с их сыном. Все понятно?

– Блин… – ошарашенно сказала Тоня, выпятив губу. – И правда Санта-Барбара. И что, ей это не нравится?

– Ну как видишь. – Я пожала плечами. – Да хрен с ней, пусть бесится.

– Ну это ты зря. От таких убитых в голову чего угодно можно ждать. Если сама не боишься, так за девчонку бы побеспокоилась.

– Что ты предлагаешь? Запереть ее? Я уже пыталась. Не получилось. Да и парень хороший.

– Ну не знаю. – Она развела руками. – Тебе виднее.

Я позвонила Тиму, но номер оказался недоступен. Тогда написала сообщение – длинную простыню. Время шло, а оно так и оставалась непрочитанным. Мессенджер насплетничал, что последний раз Тим заходил еще вчера. Я начала беспокоиться.